Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси

тета их вождя, то теперь, напротив, действия предводителя являются определенным образцом поведения для дружинников.

Подобную точку зрения, волей-неволей, разделяли если не все, то многие иноки. В том же Житии, например, описывается случай, ког­да монастырский привратник даже под страхом княжеского гнева не осмелился нарушить приказа Феодосия и отказался пустить Изясла­ва в обитель во время дневного отдыха братии: «Как-то в полуденное время пришел по обыкновению христолюбец князь Изяслав с не­сколькими отроками: когда собирался ехать к блаженному, то рас­пускал по домам всех бояр своих и отправлялся к нему с пятью или шестью отроками. И вот, как я сказал, приехал он и сошел с коня, ибо никогда не въезжал верхом на двор монастырский, и, подойдя к во­ротам, приказал открыть их, намереваясь войти. Привратник же отве­чал ему, что есть повеление великого отца не отворять ворот никому, пока не наступит час вечерни. Тогда христолюбец снова обратился к нему, чтобы тот понял, с кем говорит. И сказал: “Это же я, и открой мне одному ворота”. Тот же, не зная, что перед ним князь, отвечал ему так: “Сказал тебе: повелено мне игуменом, что если и сам князь придет – не отворяй ворот; и если хочешь, то подожди немного, пока не наступит час вечерни”. Тот в ответ: “Я же князь, неужели и мне не откроешь?” Тогда привратник выглянул и, узнав князя, испугался, но не открыл ворот, а побежал предупредить блаженного, князь же в то время стоял перед воротами и ожидал, уподобившись святому верховному апостолу Петру, когда извел его ангел из темницы, и при­шел он к дому, где находились ученики его, и постучался в ворота, рабыня, выглянув, увидела стоящего перед нею Петра и от радости не отворила ворот, но побежала сообщить ученикам о его приходе. Так же и привратник от страха не открыл ворот, а побежал и сообщил блаженному о христолюбце; блаженный тотчас же вышел и, увидев князя, поклонился ему, и тогда обратился к нему христолюбец: “Та­ков ли, отче, запрет твой, как сказал этот черноризец: если и князь придет – не пускать его?” Блаженный же отвечал: “Потому говорят, добрый наш владыка, об этом повелении моем, чтобы в полуденное время не выходили братья из монастыря, но почивали бы в эти часы ради ночных молитв. Но твоя Богом подвигаемая забота о святой владычице нашей Богородице – благо есть, и твоей душе на пользу. И мы всегда очень рады приходу твоему”. И после этого пошли они в церковь и, помолившись, сели»1. Характерно, что, по словам авто-

одора, льстивого и пронырливого, удалить от себя и отослать к его епархиальному епископу… Таким образом, попытка Боголюбского, первая в своем роде, разделить Русскую Церковь на две независимые митрополии не удалась, к крайнему прискорбию князя и особенно любимца его Феодора, домогавшегося митрополитского сана. Но эта неудача не осталась без горестных последствий. Через несколько лет (1168) был большой Собор в Киеве… На этот Собор от князя Андрея Боголюбского прислан был не кто другой, как тот же Феодор, или Феодорец, уже игумен суздальский. Чрез него Боголюбский писал к князю киевскому Мстиславу, чтобы митрополита Константина, которым тогда были не совсем довольны, лишить кафедры, а на ме­сто его поставить нового митрополита Собором русских епископов, да и вообще на Соборе рассудить беспристрастно, как много проис­ходит вреда и напрасных убытков для России от власти над нею па­триархов. Мстислав, однако ж, несмотря на все хлопоты Феодорца, на это не решился из опасения произвесть новые волнения в Церкви и государстве. Феодорец избрал другой путь к своей цели. С бога­тыми дарами он отправился в Царьград: неизвестно, с согласия или без со гласия князя Андрея. В Царьграде стал уверять патриарха, что в Киеве митрополита нет, и просил произвесть его самого в митро­полита. Патриарх не согласился. Тогда Феодор начал умолять, что­бы патриарх поставил его хоть епископом в Ростов, так как в Рос­сии без митрополита некому ставить епископов. Патриарх уступил. И новопоставлен ный епископ, не заезжая в Киев за благословением своего митрополита, прибыл прямо в Ростов и сел на епископской кафедре. Андрей Бо голюбский хотя был недоволен митрополитом Киевским Константином и весьма сильно любил Феодора, но убеж­дал его сходить в Киев и при нять там благословение от русского первосвятителя ради порядка церковного. Феодор не послушался… Между тем митрополит, узнав о всем происходившем, писал к игуме­нам и пресвитерам епархии Ростовской, чтобы они, пока Феодор не примет благословения у святой Софии киевской, не признавали его за епископа и не служили с ним. Послание митрополита произвело свое действие: не только духовные, но и миряне не стали брать благо­словения у Феодора. Это еще более раздражило непокорного…»