Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси
.pdf
Глава 5. Отношения светской и духовной властей 411
его сына на переговоры к митрополиту. Геронтий, однако, был тверд
в своей позиции. Ивану III пришлось на время отступить: он обещал
впредь слушать митрополита и не вмешиваться в дела церкви.
Тем не менее стремление получить дополнительные земельные
ресурсы, которыми государь мог бы распоряжаться и раздавать в качестве поместий, породили идею секуляризации церковных и монастырских владений. Это вызвало серьезное противостояние с церковной верхушкой, нашедшее, в частности, выражение в трудах Иосифа
Волоцкого.
Тот прямо заявлял, что власть правителя, конечно, от Бога. Вопрос, однако, в том, как ею распоряжается государь. Семь слов своего знаменитого «Просветителя» Иосиф посвятил проблеме царской
власти. Царю следует подчиняться, «потому что это угодно Богу –
оказывать властям покорность и послушание: ведь они пекутся и думают о нас»1. Однако царь властен только над телом человека, но не
над его душой. Из этого следовало, что царям «следует поклоняться
и служить им телом, а не душой, и воздавать им честь как царю, а не
как Богу, ибо Господь говорит: “Отдавайте кесарево кесарю, а Божие
Богу”2. Если ты так поклоняешься и служишь, это не будет для тебя
в погибель души, но ты таким образом еще более научишься бояться Бога: ведь царь “есть Божий слуга”3, для милости и наказания
людям»4. Если же правитель неправедный, ему можно и должно оказывать сопротивление: «Если же некий царь царствует над людьми,
но над ним самим царствуют скверные страсти и грехи: сребролюбие
и гнев, лукавство и неправда, гордость и ярость, злее же всего – неверие и хула, – такой царь не Божий слуга, но дьяволов, и не царь, но
мучитель»5. Он должен нести ответственность не только перед Богом, но и перед своими подданными – православными христианами:
«не слушай царя или князя, склоняющего тебя к нечестию или лукавству, даже если он будет мучить тебя или угрожать смертью»6.
1
Иосиф Волоцкий. Просветитель. С. 188.
2
Мф. 22:21.
3
Рим. 13:4.
4
Иосиф Волоцкий. Просветитель. С. 189.
5
Там же. С. 189.
6
Там же. Ср.: «Такового царя или князя да не послушаеши, на нечестие и лукавство приводяща тя» (цит. по: Дьяконов М.А. Власть московских государей: Очерки из
истории политических идей Древней Руси до конца XVI века. СПб., 1889. С. 95). Близкие идеи обсуждались и представителями западноевропейской общественной мысли.
Так, в частности, Блаженный Августин предлагал теорию справедливой войны (bellum
justum) в качестве морального принципа, которому должны следовать христиане. Законной властью (auctoritas principis), по мнению богословов, развивавших идеи Авгу-

412
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
Ситуация резко изменилась после того, как после смерти Ивана III
Василий III взял под свой протекторат Волоколамский монастырь.
В последнем, 16-м слове «Просветителя», написанном тогда, Иосиф
утверждал, что Бог Сам знает, кому доверил государство. Царь несет
ответственность за пренебрежение к вере, но подданным не дано судить его, поскольку это – прерогатива Самого Бога. Мало того, здесь
Иосиф утверждает, что царская власть распространяется не только
на тела, но и на души подвластных, «ибо царь естеством подобен всем
людям, властью же подобен Богу Вышнему»1.
После венчания на царство Ивана Грозного под царскую власть,
которая теперь едва ли не сравнялась с властью Бога на земле, попала
и церковь. И Иван Васильевич в полной мере воспользовался этой
властью, самовольно меняя митрополитов и епископов, предавая их
по своему желанию смерти, либо осыпая милостями. Противиться
ему было уже невозможно…
Прямым продолжением перемен, произошедших в XVI в. в отношениях светских и духовных властей Руси, стало присвоение Русской Церкви статуса патриархии. Инициатором этого был Борис Годунов – тогда еще не царь, но обладатель титула «правитель России».
Теперь с мнением русского правителя приходилось считаться даже
высшим церковным иерархам. Под его прямым давлением Вселенский патриарх Константинопольский Иеремия II в 1589 г. был вынужден единолично возвести в патриаршество московского митрополита Иова (1589–1605). Впоследствии учреждение Московской
патриархии было подтверждено Константинопольскими соборами
1590 и 1593 гг.
XVII век
Интерес к истории церковно-государственных взаимоотношений – тема традиционная для отечественной историографии. Особое
место в ней занимает XVII столетие. Связано это с делом Никона – открытым столкновением царя и предстоятеля русской церкви. В действительности этим вовсе не исчерпываются церковно-государственные отношения в этот период. Они шире дела Никона. Объясняется
это тем, что религиозная форма общественного сознания утрачивала
свое монопольное положение. Процессы секуляризации, связанные
стина (Исидор Севильский и др.), обладает правитель, который печется о благе народа
или государства, а не защищает собственные права как частное лицо (подробнее см.:
Лучицкая С.И. Крестовые походы: Идея и реальность. СПб., 2019. С. 58–59).
1
Иосиф Волоцкий. Просветитель. С. 408.

Глава 5. Отношения светской и духовной властей 413
с переходом к Новому времени, означали утверждение светского,
рационального мировоззрения. Церковь теряла роль монополиста
на обладание и руководство сознанием общества, одного из главных
столпов своего могущества. Структурообразующее положение религиозного сознания уходило в прошлое. Формировались новые представления. Происходили изменения в иерархии ценностей. Не случайно стремление «ревнителей» к оцерковлению жизни потерпели
неудачу, разбившись о новые ценности, найденные в земной жизни.
Светская власть выказывала намерение уже не соучаствовать, а руководить процессами в духовной жизни и культуре, перенимая с Запада знания и ценности, которые до того с негодованием отвергались.
Все эти изменения приобретали необратимый характер и должны
были отразиться на роли и месте церкви и «священства» в обществе
и государстве.
Столь же значимым в плане влияния на характер взаимоотношений светской и церковной властей стал процесс становления абсолютизма. Абсолютизм с его строгой регламентацией и управленческой
централизацией уже с трудом мирился с особым статусом церкви,
этим своеобразным «государством в государстве»1. Существование
патриаршей власти, пускай лишь номинально возникающей независимо от монарха, как результат выбора высшего духовенства, вступало в противоречие с принципами абсолютизма, претендующего на
право быть единственным источником всякой власти на земле. Очевидно, что как бы ни был личностно окрашен конфликт царя и патриарха, какие бы эмоции ни привносили в него участвующие стороны,
само столкновение имело институциональную основу и было в определенной степени неизбежно2.
Другой вопрос – масштаб и характер этого конфликта. Ответ на
него как раз во многом зависел от индивидуальности главных действующих лиц, их взглядов, темперамента и воли. Надо признать, что
Никон оказался в этом смысле личностью незаурядной, придав ссоре
с царем если не вселенский, то общерусский характер.
1
Соловьева Т.Б. Церковное управление в России и государственные проекты его
реорганизации 1681–1682 гг. // Государственные учреждения России XVII–XVIII вв.
М., 1991.
2
В научной литературе принято искать объективные причины столкновения
царя и патриарха. Однако встречаются работы, в которых исследователи не видят серьезных оснований для конфликта властей, сводя все к особенностям личностей царя
и патриарха. При этом чаще всего виновной стороной оказывается властолюбивый
и неуравновешенный Никон. См., например: Ульянов Н.И. Немного истории // Спуск
флага. Нью-Хейвен, 1979. С. 47–48.

414
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
Проблема взаимоотношения церковной и светской властей
в XVII в., пускай и суженная до конфликта Никона со вторым Романовым, сильно интересовала дореволюционных историков. Достаточно долго конфликт рассматривался в личностном плане. Так,
С.М. Соловьев, приписывая Никону «недуховные стремления», рассматривал их как порождения необычайного властолюбия владыки1.
Более сдержанно подходил к конфликту митрополит Макарий (Булгаков). Но и он видел его истоки в «необузданной гордости» Никона
при всем «необыкновенном уме и характере» патриарха2. В.Е. Вальденберг обратился к поиску истоков и оценке воззрений Никона,
которые он считал проявлением «папизма». Поскольку преемственность в древнерусских учениях о власти ограничивалась узким кругом источников3, исследователь пришел к выводу, что взгляды Никона – плод его личных размышлений. Никон является «единственным
теоретиком этого политического направления»4.
Из обширного списка работ этого периода упомянем еще классический труд Н.Ф. Каптерева, проследившего историю взаимоотношений Алексея Михайловича и Никона – от возвышения будущего
патриарха, сумевшего не просто завоевать доверие царя, а стать его
«собинным другом» и духовным наставником, до полного разрыва,
суда и заочного общения после заточения «старца Никона» в Ферапонтовом монастыре. Н.Ф. Каптерев в своих работах исследовал этот
вопрос наиболее полно, приоткрыв через призму личных отношений
своих героев драму столкновения двух разных моделей устройства
власти. Труды Н.Ф. Каптерева носили для своего времени новационный характер, поскольку историк попытался остановиться на
внеличностных обстоятельствах, предопределивших неизбежность
столкновение царя и патриарха5.
В советской исторической науке история церковно-государственных отношений рассматривалась долгое время схематически и край-
1
Соловьев С.М. Соч. История России с древнейших времен. Кн. VI. М., 1991.
С. 191–192.
2
Макарий (Булгаков) митрополит. История русской церкви. Кн. 7. М., 1996. С. 21.
3
«Некоторая почва, некоторые корни для него были, – писал В.Е. Вальденберг
о воззрениях Никона. – Предшественником его было то направление, которое отстаивало у нас свободу церкви, но это направление вовсе не составляло всей литературы
и даже не было главным направлением. Учение же о подчинении государства церкви
совсем не было развито в русской литературе до Никона». Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти. С. 316.
4
Там же. С. 317.
5
Каптерев Н.Ф. Патриарх Никона и царь Алексей Михайлович; Он же. Царь
и московские соборы XVI–XVII столетий. М., 1906.

Глава 5. Отношения светской и духовной властей 415
не односторонне, а сама церковь трактовалась преимущественно как
«реакционный» институт1. Известное смягчение позиции в послевоенные годы дало возможность историкам более основательно изучить
взгляды церковных деятелей средневекового периода, включая их
представления о власти и характере церковно-государственных отношений2. Впрочем, взгляд и в этом случае страдал известной узостью,
продиктованный методологическими установками, отступление, от
которых не допускалось: церковь рассматривалась как идеологический институт, обслуживающий интересы господствующего класса,
и одновременно как «коллективный вотчинник», соучаствующий
в становлении крепостного права. В итоге такие явления религиозной
жизни, как раскол или деятельность патриарха Никона, рассматривались через призму антифеодальных выступлений угнетенных масс
или стремления духовных лидеров удержать массы в повиновении.
Празднование тысячелетия крещения Руси в 1988 г. послужило
импульсом к более активному изучению церковно-государственных
отношений3. Существенно расширилось проблемное поле, были намечены новые подходы, отличные от прежних. И все же историография эпохи перестройки оставалась преимущественно в границах
традиционного формационного осмысления прошлого. Та же эсхатологическая проблема, столь сильно волновавшая в эпоху раннего раскола общество, рассматривалась преимущественно с позиции антифеодального, антикрепостнического протеста.
Куда более заметный вклад в изучение духовной жизни русского
общества внесли историки культуры и древнерусской литературы.
Их подходы позволяли сделать историко-антропологический срез
духовного состояния общества, уловить существо той идейно-религиозной борьбы, которая развернулась в середине – второй половины столетия4. Новый импульс в изучении идеологии был дан московско-тартуской школой семиотики (Ю.М. Лотман, Б.А. Успенский,
В.М. Живов). В работах ученых этого направления были рассмотрены
1
См.: Лукин Н.М. Церковь и государство. М., 1922; Титлинов Б. Православие на
службе самодержавия. Пг., 1924; Троицкий К. Церковь и государство в России. М.,
1923.
2
Так, Н. Никольский предлагал рассматривать раскол как сложное явление общественной мысли, которое ошибочно сводить исключительно к идеологии старообрядцев. См.: Никольский Н.М. История русской церкви. М.; Л., 1931. С. 125 и др.
3
Клибанов А.И., Митрохин Л.Н. Крещение Руси: история и современность; Русское православие: вехи истории. М., 1989.
4
См.: Робинсон А.Н. Борьба идей в русской литературе XVII века. М., 1974; Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ. Л., 1984; Демин А.С. Писатель и общество в России XVI–XVII веков. (Общественные настроения). М., 1985

416
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
особенности средневекового понимания царской власти, выявлены
этапы сакрализации власти и ее носителя, поставлена проблема влияния Византии и Востока на русскую культуру и государственность.
В новейшей историографии история Русской православной церкви стала одной из приоритетных тем. За последние десятилетия существенно изменилась ее проблематика. На первый план вышли новые сюжеты и обновились старые1. Расширилась источниковая база:
во-первых, в научный оборот введены новые, включая региональные,
источники; во-вторых, источники «старые», интерпретированные
и осмысленные уже с иных методологических позиций, позволили выявить новые пласты информации. Свое дальнейшие развитие
получили тема взаимоотношения светских и церковных властей.
В свете современных требований отличительной чертой исследований стало стремление подойти к проблеме системно, в параметрах
«диалогической» модели, позволяющей осмыслить взгляды, представления, исповедуемые ценности участников событий в контексте
времени2.
Среди центральных фигур XVII столетия по-прежнему большое
внимание уделяется Никону3. В исследовательском фокусе – его деятельность и даже в большей степени его мировоззрение, богословскоканонические и политические взгляды4. В научный обиход вошло
даже понятие никоноведение5. Важное место в изучении духовного
1
Николин А. Церковь и государство (история правовых отношений). М., 1997;
Скрынников Р.Г. Государство и церковь на Руси. XIV–XVI вв. СПб., 2000; Он же.
Крест и корона: Церковь и государство на Руси. XIV–XVI вв. СПб., 2000.
2
Полознев Д.Ф. Клерикальная оппозиция в начале становления российского абсолютизма. Конец 1640–1660-е годы. Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1990; Молзинский В.В. Старообрядческое движение второй половины XVII в. и общественная
мысль России. Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. СПб., 1997; Скрипкина Е.В. Церковно-
государственные взаимоотношения во второй половине XVII в.; Черных В.Д. Проблемы взаимоотношений и историко-политической идентификации Русской Православной Церкви и государственной власти в России во II половине XVII века. Автореферат
дис. ... канд. ист. наук. Воронеж, 2012.
3
Воробьева Н.В. Историко-канонические и богословские взгляды патриарха Никона. Омск, 2008; Она же. Церковные реформы в России в середине XVII в.: Идейные
и духовные аспекты: Омск, 2002; Никон (Патриарх) Труды (издание сопровождается
обширными статьями В.В. Шмидта).
4
Севастьянова С.К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности
Патриарха Никона». СПб., 2003; Лебедев Л. Патриарх Никон. Очерк жизни и деятельности. М., 1990; Лобачев С.В. Патриарх Никон. СПб., 2003; Патриарх Никон – стяжание святой Руси / сост. и общ. ред. В.В. Шмидта. Саранск, 2009–2011. Ч. 1–3. (в издание вошли статьи и материалы, опубликованные в XIX–XXI вв.); и др.
5
Появление этого термина свидетельствует об огромном интересе к жизни и духовному наследию патриарха. Перечень новейшей литературы столь обширен, что

Глава 5. Отношения светской и духовной властей 417
наследия патриарха занимает публикация его трудов, дополненных
фундаментальными источниковедческими исследованиями1. Не
обойдены вниманием историографические проблемы, в частности
история осмысление учеными темы «священства» и «царства»2.
Существенно, что в современной научной литературе предприняты попытки взглянуть на проблемы духовного состояния русского
общества и, соответственно, творческого наследия наиболее важных
его идеологов с новых теоретико-методологических позиций. Это направление связано прежде всего с именами В.В. Шмидта и Н.В. Воробьевой. Первый попытался осмыслить творчество патриарха
Никона с использованием таких методов, как иеротопический, просопографический, идеографический, феноменологический, историко-семиотический, структурно-функциональный. Н.В. Воробьева,
справедливо отметившая традицию оценки воззрений Никона на
основании обличительной литературы (догматико-полимические
сочинения старообрядцев, труды Паисия Лигарида), обратилась
к научной интерпретации собственно произведений патриарха. В результате исследовательница пришла к выводу, что богословское
творчество патриарха Никона имеет ярко выраженные христо-экклесиоцентричные корни – он был выразителем исихастско-ориентированной бого словской традиции. При этом методы работы патриарха
Никона с первоисточниками исследовательница охарактеризовала
как «реконструктивную интертекстуальность», то есть авторскую
творческую реакцию на чужой литературный материал, что свойственно книжнику, который «осознает себя сакральным носителем
Божественной истины»3.
Предложенные современными исследователями подходы и интерпретации событий открывают новые возможности для изучения
проблемы взаимоотношений «священства» и «царства», в том числе
и как явления общественной мысли – в ракурсе идей участвующих
в данном издании нет возможности перечислить даже небольшую часть трудов, в которых находит свое отражение история общественной мысли середины – второй половины XVII в.
1
Севастьянова С.К. Эпистолярное наследие Патриарха Никона: Переписка с со-
временниками: исследование и тексты. М., 2007.
2
Балалыкин Д.М. Проблемы «Священства» и «Царства» в России второй половины XVII в. в отечественной историографии (1917–2000 гг.). М., 2006; Он же. Русский
религиозный раскол в контексте церковно-государственных отношений второй поло-
вины XVII века в отечественной историографии. Дис. ... д-ра ист. наук. М., 2007. Воро-
бьева Н.В. Личность патриарха Никона в отечественной историографии. Омск, 2007.
3
Воробьева Н.В. Историко-канонические и богословские воззрения патриарха
Никона. Дис. ... д-ра. ист. наук. Омск, 2009.

418
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
в споре сторон, и, по возможности, в контексте реакции на происходящие в обществе. Последнее представляется нам особенно важным.
Изучение реакции общества на взгляды и действия как патриарха
Никона, так и его оппонентов, круг которых вовсе не ограничивается лидерами старообрядцев и царедворцами, – ключ к пониманию
происходящего. Речь идет об общественных взглядах, настроениях
и ценностных предпочтениях, бытовавших в этот период в обществе; представлений, которые можно характеризовать как стереотипы, отражающие ментальность человек того времени. Исследователи
справедливо избегают использовать понятие общественное мнение,
применительно к русскому обществу XVII в. Но очевидно, что доходившие до средних и низших слоев общества слухи о столкновении царя и патриарха и оставлении Никоном патриаршей кафедры
вызывали немалый интерес. Создавался информационный фон, где
густо переплетались вымысел и правда, где настроения превращались в настрой, из-за которого власти уже не могли полностью игнорировать то, о чем рассуждали в обществе. Верхам как светским, так
и церковным приходилось к этим разговорам прислушиваться и на
них реагировать.
Конфликт патриарха Никона и царя Алексея Михайловича можно рассматривать как столкновение различного понимания существа
византийской симфонии властей – двух вариантов взаимоотношений
церковной и светской власти. Обе стороны апеллировали к текстам
Священного Писания, к трудам отцов Церкви и решениям вселенских соборов, к византийскому законодательству, включая Эпанагогу, наконец, к прецедентам в истории, с той лишь разницей, что их
интерпретаторы приходили к противоположным выводам в толковании прерогатив и полномочий церкви. Впоследствии крайности
каждого из толкований порождали обвинение одной из сторон или
в цезарепапизме, который предполагает присваивание царской властью функций власти церковной, или в папоцезаризме, при котором
государственная власть подчиняется интересам власти церковной.
Представляется, однако, что конфликт развивался в границах все
той же симфонии властей, с изменением соотношения церковной
и царской власти в пользу последней. В исторической перспективе
падение Никона расчистило движение к становлению абсолютистской модели власти. Вопрос решился и не мог не решиться, учитывая всю предысторию, в пользу царя. Однако было бы заблуждением
отказывать церкви в сохранении известной автономии. Время Алексея Михайловича – еще не время Петра I. Второй Романов еще не
покушался на патриаршество, искренне считая свое вмешательство
в церковные дела даже отчасти вынужденными (тем и оправдывал-

Глава 5. Отношения светской и духовной властей 419
ся), а политические амбиции Никона, напротив, чрезмерными, нарушающими гармонию двух властей. По сути, царь принял версию боярства, обвинявшего патриарха в непомерной, не приличествующей
его сану гордыне.
Никоновское понимание симфонии нередко интерпретируется
в литературе как стремление создать теократическое государство.
Защитники патриарха в ответ возвращаются все к той же симфонии
властей, обвиняя противников Никона в разрушении истинной гармонии и оправдывают Никона его стремлением восстановить симфонию на канонических основах: «мятежный» патриарх ратовал за
подлинное в его понимании согласие и сотрудничество двух властей,
каждая из которых имеет свою сферу приложения.
В научной литературе подобное восприятие богословско-канонических и общественно-политических взглядов Никона впервые наиболее полно обосновал историк русского зарубежья М.В. Зызыкин1.
Он, в частности, отмечал, что церковные и государственные отношения в Московском государстве были переплетены до крайности.
«С одной стороны царь и Боярская Дума привлекались к деятельности Освященного Собора, с другой стороны, Освященный Собор
участвовал в деятельности высших государственных учреждений,
Боярской Думы и Земского Собора, – писал историк. – …Патриархи
и Архиереи были крупнейшими землевладельцами и, в качестве таковых, имели полномочия от государства судебно-административного, финансового и полицейского характера над населением, живущим
на этих землях... Патриарх и Архиереи вели церковное управление
через своих бояр, дьяков, чиновников, которые со времени Стоглавого Собора не могли назначаться и увольняться без согласия государя
и были людьми светскими; все отчеты по церковному управлению
поступали государю. Не мала была роль государя в соборной деятельности… Все это нисколько не противоречит теории симфонии,
поскольку органы государственной и церковной власти согласовались в действиях между собой, как в сфере церковной, так и в сфере
государственной, и поскольку каждая из них в своей сфере являлась
решающим фактором»2.
Подобная «нерасчлененность» – свидетельство всей сложности
взаимоотношений двух властей. В этой ситуации само намерение изменить их привычное соотношение было делом чрезвычайно трудным, особенно оставаясь в пространстве средневекового сознания,
1
Зызыкин М.В. Патриарх Никон: его государственные и канонические идеи: в 3 ч.
М., 1995 (репринтное издание 3 книг, впервые вышедших в Варшаве в 1931–1938 гг.).
2
Там же. Ч. 1. С. 200–201.

420
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
свойственного для сторон конфликта. Зато легко было обвинить
оппонента в нарушении традиции и навесить пугающие ярлыки, что
и случилось позднее с Никоном, которого обвинили в желании уподобиться папе.
Следует сказать, что взгляды Никона не сразу стали очевидными. Возможно, потому что прежний образ жизни не подталкивал его
к размышлению о характере взаимоотношения власти царской и святительской. Как ни стремительна была его карьера после появления
в Москве в 1646 г., требовалось время, чтобы свыкнуться с новым положением в церковной иерархии и всерьез начать размышлять над
подобного рода вопросами1. Исследователи обращают внимание на
быстрое превращение Никона из провинциального ревнителя, с подозрением взирающего на благочестие греков, в ярого грекофила.
Но это было лишь частью пути, крепко связанного с предстоящей
церковной реформой. А каков был идейный путь Никона, свежеиспеченного архиерея, который по одному только своему положению
должен был задуматься над вопросом существа взаимоотношения
с царской властью? Несомненно, взгляды Никона по этому вопросу
сложились не сразу и прошли определенную эволюцию вместе с его
движением по карьерной лестнице от архимандрита Новоспасского
монастыря до Московского патриарха с промежуточной «остановкой» в Новгороде.
Обращение к биографии Никона позволяет выделить первые эпизоды его общения с царем, которому полюбились душеспасительные
беседы с новоспасским архимандритом2. Молодой Алексей Михайлович даже изъявил желание встречаться с архимандритом каждый
«пяток» (пятницу). При этом Никон стал приезжать к царю с челобитными от москвичей. Заступничество Никона пришлось по душе
Романову: именно таким и должен быть в понимании царя истинный
1
Никон сам признавался, что его богословские знания не всегда были «совершены» и он допускал ошибки в толкованиях и обрядах. Однако, по словам Никона, делал
он это «неведением... во многих суетах», из-за чего многое «исправить не улучил». См.:
Дело о патриархе Никоне. СПб., 1897. С. 14.
2
При первой встрече царя с Никоном в 1646 г. кожеозерский игумен произвел на
Алексея Михайловича столь сильное впечатление, что был оставлен в Москве с назначением архимандритом почитаемого Романовыми Новосспаского монастыря – места
их родовой усыпальницы. Эта выигрышная для личности Никона версия в последнее
время в литературе ставится под сомнение. Вполне вероятно, что сторонники церковных преобразований, ревнители благочестия, заинтересованные в укреплении своего
влияния, приготовили почву для появления Никона, создав ему соответствующие реноме в глазах государя еще до появления в Москве. См.: Лобачев С.В. Патриарх Никон. С. 64–68.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
