Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси
.pdf
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 301
приходостѣ въ приходѣхъ с ними, ту дасте причастïе, глаголетъ Господь Богъ»1.
Теперь можно обратиться к личности самого правителя – как она
описывается в современных ему источниках.
О том, что Иван IV, пребывавший теперь в Москве – Новом
Иерусалиме, считался едва ли не Спасителем, свидетельствует косвенная характеристика великого князя в летописном рассказе о поводе для развода Василия III и Соломонии Сабуровой, который
появился во второй редакции 1547 г. Псковской I летописи (Погодинский список): «Того же лѣта [7031/1523] поеха князь великии,
царь всея Роусии, в объездъ; бысть же шествовати емоу на колесницы
позлащеннеи ороужницы с ним, яко же подобает царем; и возрѣвше
на небо и видѣв гнездо птиче на древе, и сотвори плач и рыдание велико, в себѣ глаголюще: “Люте мнѣ, кому оуподоблюся аз; не оуподобихся ни ко птицам небесным, яко птицы небесныи плодовити суть,
ни звѣрем земным, яко звѣри земнии плодовити суть, не оуподобихся
аз никому же, ни водам, яко же воды сиа плодовити суть, волны бо
их утѣшающа и рыбы их глумящеся; и посмотря на землю и глаголя:
Господи, не уподобихся аз ни земли сеи, яко и земля приносить плоды своя на всяко время, и тя благословять, Господи”. И приѣха князь
великии тоя осени из объезда к Москве и начаша думати со своими
бояры о своей великой княгине Соломонеи»2.
Часто этот рассказ транслируется историками буквально3. Между
тем это – не что иное, как перифраз апокрифического Протоевангелия Иакова: «И огорчилась очень Анна, но сняла свои одежды, украсила свою голову, надела одежды брачные и пошла в сад, гуляя около
девятого часа, и увидела лавр, и села под ним и начала молиться Господу, говоря: “Бог моих отцов, благослови меня и внемли молитве
моей, как благословил ты Сарру и дал ей сына Исаака. И, подняв глаза к небу, увидела на дереве гнездо воробья и стала плакать, говоря:
Горе мне, кто породил меня? Какое лоно произвело меня на свет? Ибо
я стала проклятием у сынов Израиля, и с осмеянием меня отторгли
от храма. Горе мне, кому я подобна? Не подобна я птицам небесным,
1
Острожская Библия. Л. 149; ср., в синодальном переводе: «И разделите ее по
жребию в наследие себе и иноземцам, живущим у вас, которые родили у вас детей;
и они среди сынов Израилевых должны считаться наравне с природными жителями,
и они с вами войдут в долю среди колен Израилевых. В котором колене живет иноземец, в том и дайте ему наследие его, говорит Господь Бог» (Иез. 47:22–23).
2
Псковская I летопись: продолжение Погодинского списка // ПСРЛ. М., 2003.
Т. 5. Вып. 1: Псковские летописи. С. 102–103)
3
См., например: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1855.
Т. 5. Ч. 2. Гл. 3.
302
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
ибо и птицы небесные имеют потомство у тебя, Господи. Не подобна
я и тварям бессловесным, ибо и твари бессловесные имеют потомство
у тебя, Господи. Не подобна я и водам этим, ибо и воды приносят плоды у тебя, Господи. Горе мне, кому подобна я? Не подобна я и земле,
ибо земля приносит по поре плоды и благословляет тебя, Господи”»1.
Ключом к пониманию смысла такого воспроизведения апокрифического текста в летописном рассказе служит ответ, который, согласно Протоевангелию Иакова, получила Анна: «И тогда предстал пред
ней ангел Господней и сказал: “Анна, Анна, Господь внял молитве
твоей, ты зачнешь и родишь, и о потомстве твоем будут говорить во
всем мире”»2. Речь идет о том, что Анна станет матерью Богородицы,
а потомством ее будет Спаситель.
Такое понимание рассказа Псковской I летописи подтверждает
наши выводы, сделанные на основе анализа текстов и построек Владимиро-Суздальской Руси в годы правления Андрея Боголюбского и его преемников, а также об идеологии, которая легла в основу
опричных мероприятий Ивана IV.
Летописец вполне определенно охарактеризовал сына Василия III
как Спасителя, который устроил для своих подданных «своеобразное
русское чистилище перед Страшным судом»3. Когда же Иван IV убедился в том, что Господь не принял его претензию на роль Спасителя
(что, в частности, выразилось в сожжении Опричного дворца отрядами Девлет-Гирея сразу по прошествии «последней» потенциальной
даты конца света), опричнина была отменена, а царь начал каяться
в содеянном…
В таком контексте все составляющие опричнины – от момента
ее введения до конкретных деталей и отмены – приобретают логику
и последовательность. Они точно вписываются в процесс развития
идеи, которая легла в основу того, что можно характеризовать как
государственную идеологию, зарождение которой уходит во времена
Ярослава Мудрого.
Не исключено, что именно своеобразный «провал» идеи Нового Иерусалима, воплощенного в опричнине, заставил Ивана Грозного больше внимания уделить имперской составляющей идеи
«Москва – Третий Рим». Об этом свидетельствует, в частности, его
письмо Полубенскому, написанное в 1577 г., в котором упоминается,
1
История Иакова о рождении Марии // Свенцицкая И.С. Апокрифические еван-
гелия: Исследования, тексты, комментарии. М., 1996. С. 149.
2
Там же.
3
Юрганов А.Л. Опричнина и Страшный суд // Каравашкин А.В., Юрганов А.Л.
Опыт исторической феноменологии. С. 108.
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 303
что Христос «исперва убо царствие отверже, якоже рече Господь во
евангелии, юже есть высоко в человецех, мерзость есть пред Богом,
таж потом и благословие, якоже божественным своим рожеством
Августа кесаря прославив в его же кесарьство родитися благоизволи, и его и тем вспрослави и распространи его царство, и дарова ему
не токмо римскою властию, но и всею вселенною владети, и Готфы,
и Савроматы, и Италия, вся Далматия и Натолия и Макидония и ино
бо – Ази и Асия и Сирия и Междоречие и Египет и Еросалим, и даже
до предел Перских»1. Как отмечали Ю.М. Лотман и Б.А. Успенский,
«в приведенном отрывке характерно как указание на всемирный, географически “открытый”, а не замкнутый характер государственного
идеала, так и на то, что центром этого вселенского организма оказывается Рим, а Иерусалим фигурирует лишь как далекая пограничная
окраина»2.
Однако с отменой опричнины государственная идея, легшая в ее
основу, не только не прекратила своего существования, но и получила
дальнейшее развитие. Новым импульсом к этому, по словам А.Л. Баталова, «послужило утверждение в 1589 г. патриаршества в России,
поскольку обоснование вселенской роли русской православной церкви связано с определением и вселенского значения московского царя.
Обоснование каноничности учреждения патриаршего престола проходило по двум основным направлениям: доказательство вселенского значения русской церкви как хранительницы чистоты православия и доказательство права царя выступать инициатором введения
патриаршества»3.
Добившийся учреждения в Москве патриаршества Борис Годунов
после вступления на престол продолжил отстраивать Москву во образ Нового Иерусалима. «Теоретическое» обоснование эта деятельность получила в официальном документе – Уложенной грамоте
о патриаршестве: «Понеже убо ветхий Рим падеся Аполинариевою
ересью; вторый же Рим, иже есть Костянтинополь, Агарянскими
внуками, от безбожных Турок, обладаем; твое же, о благочестивый
Царю, великое Росийское Царствие, третей Рим, благочестием всех
1
Послание Полубенскому (1577) // Послания Ивана Грозного / подг. текста
Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье; пер. и коммент. Я.С. Лурье; под ред. В.П. АдриановойПеретц. М.; Л., 1951. С. 194.
2
Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Отзвуки концепции «Москва – Третий Рим»
в идеологии Петра Первого: К проблеме средневековой традиции в культуре барокко // Успенский Б.А. Избр. труды. 2-е изд., испр. и доп. М., 1996. Т. 1: Семиотика истории: Семиотика культуры. С. 62.
3
Баталов А.Л. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова //
Иерусалим в русской культуре / отв. ред. А. Баталов, А. Лидов. М., 1994. С. 155.
304
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
превзыде, и вся благочестивая Царствие в твое в едино собрася, и ты
един под небесем Хрестьянский Царь именуешись в всей вселенней, во всех Христианех»1. Новый государь был венчан на царство
3 сентября 1598 г. В чин венчания было включено миропомазание,
что не только сближало московский чин с византийским обрядом,
но и придавало «рабоцарю» дополнительную легитимность2. Как отметил Л.А. Баталов, «возведение на престол избранного, венчанного,
но не “прирожденного” государя послужило дальнейшему развитию
учения о царской власти, кристаллизации представлений предшествующих эпох не только о ее богоустановленности, о царской харизме, но и о мессианской роли Московского царства. Модель царства,
выстраиваемая с начала XVI в., получила на этом этапе свое окончательное завершение. Поэтому первые годы правления Годунова были
осуществлением программы воплощения этой модели в московской
реальности»3.
Для начала было перестроено Лобное место: каменное сооружение заменило прежнюю кирпичную постройку: «Того же году
[7107/1599] зделано Лобное место каменное, резана, двери – решетки
железные»4. Но главным стало сооружение в Кремле храма «Святая
Святых»: «Того же году царь и великий князь Борис Федорович замыслил был сделать “Святая Святых” в Большом городе Кремле на
площади за Иваном Великим. И камень и известь, и сваи – все было
готово, и образец был древяной зделан по подлиннику, как составляетца “Святая Святых”; и вскоре его смерть застигла»5. На следующий
год «царь и великий князь Борис Федорович замыслил великое – не-
1
Грамота уложенная: об учреждении в России Патриаршеского престола, четырех Митрополитов, шести Архиепископов и осми Епископов; о посвящении, бывшим
в России, Константинопольским Патриархом Иеремиею, первого Российского Патриарха Иова, и о поставлении впредь Патриархов в Москве, с соизволения Царского,
по избранию всего священного Российского собора. Писана 1589, в Мае // Собрание
государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. М., 1819. Ч. 2. С. 97.
2
№ 45. 1598, сентября 3. Чин венчания на царство царя Бориса Годунова // Дополнения к Актам историческим, собранныя и изданныя Археографическою комиссиею. СПб., 1846. Т. 1. С. 242, 247–248; Барсов Е.В. Исторический очерк чинов священного венчания на царство в связи развитием идеи царя на Руси // ЧОИДР. М.,
1883. Кн. 1. С. 31; Caввa В. Московские цари и византийские василевсы. Харьков, 1901.
С. 151–152.
3
Баталов А.Л. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова.
С. 154.
4
Пискаревский летописец // ПСРЛ. М., 1978. Т. 34: Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы. С. 202.
5
Там же.
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 305
изреченную, богатую душевную глубину: Господень Гроб злат, кован
весь, и ангелы великие литы по письменому: “Единого у главы, а единого у ногу”1, и еуа[н]гелие злать, и сосуды златы, и крест злат, и всю
службу церковную, что обдержит, с камением драгим и з жемчюгом,
им же несть числа цены»2.
Что представлял собой московский Гроб Господень, неясно: источники дают противоречивые сведения – и это несмотря на то, что он
был неоднократно описан современниками. Так, в отличие от свидетельства Пискаревского летописца, некоторые авторы называют это
«плащаницей»: «Царь устроил плащаницу с изображениями Господа
Иисуса Христа с Божьей матерью, двенадцатью апостолами, Иосифом и Никодимом из чистого кованного золота, тонкой работы»3.
Скорее всего, здесь речь идет о крышке или верхней плите Гроба Господня4. Однако точно установить это невозможно, поскольку храм
был разграблен и уничтожен при Лжедмитрии I: «Множество народа
царьствующего града Москвы внидоша во святую соборную и апостолькую церковь с оружием и дреколием, во время святого и божественного пения, и не дав совершити божественныя литоргии, и внидоша во святый олтарь, и меня Иева Патриарха из олтаря взяша, и во
церкви и по площади таская, позориша многими позоры, и в царских
полатах подобие Христова телеси и Пречистыя Богородицы и Архангелов, иже уготовано было на Господню плащаницу под златые
чеканные образы, и то вражиею ненавистию раздробиша и, на копья
и на рогатины въстыкая, по граду и по торжищу носяху, позорующе,
забыв страх Божий»5.
«Для Руси XVI в. понятие “Святая Святых”, – подчеркивает
Л.А. Баталов, – связывалось одновременно с двумя иерусалимскими
храмами, имевшими для христиан вселенское значение: со святили-
1
Ин. 20:12. Речь идет об ангелах, сидевших в пещере, на месте, где прежде лежало
тело Христа.
2
Пискаревский летописец. С. 202.
3
Дмитриевский А.А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из рус-
ской истории. Киев, 1899. С. 97.
4
Баталов А.Л. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова.
С. 166.
5
[Прощальная грамота патриарха Иова 1607 г. ]: № 67. 1607, в феврале. Статейный список о посылке от царя Василия Иоанновича и патриарха Ермогена Крутицкаго
митрополита Пафнутия и Симоновскаго архимандрита Пимена в Старицу по бывшаго
патриарха Иова о пришествии его в Москву и о соборном разрешении Российскаго
народа в клятвопреступлении царю Борису Федоровичу // Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею имп. Академии наук: Дополнены и изданы Высочайше учрежденною Комиссиею. СПб., 1836. Т. 2:
1598–1613. [Ч. 2.] С. 154.
306
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
щем не существовавшего тогда ветхозаветного храма царя Соломона
и с храмом Гроба Господня. Ряд источников, называющих годуновский собор “Святая Святых”, сравнивают его замысел с постройкой
царя Соломона1. Другие ограничиваются констатацией, не объясняя
даже метафорически, что означает название “Святая Святых”2. Все
эти известия говорят о “иерусалимской” направленности замысла,
о статусе нового кремлевского собора, выраженном в его наименовании “Святая Святых”, но не сообщают о посвящении его престола. Только один современник – Авраамий Палицын указывает на
конкретный образец и на праздник, во имя которого собор должны
были освятить: “Царь убо Борис мысля храм нов воздвигнути во имя
Воскресения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и по образцу сделанного сметив...”3»4. Анализ источников позволяет сделать достаточно обоснованное заключение: «Собор в Кремле должны
были строить по образцу иерусалимского храма Воскресения, то есть
храма Гроба Господня. Название его – “Святая Святых” соответствует представлениям об иерусалимском храме Гроба Господня как
о “Святая Святых” Нового Завета, преобразующей и обновляющей
ветхозаветный храм»5. При этом подчеркивается идейная связь между строительством храма Воскресения в Кремле и Лобным местом:
«Возведение Лобного места можно рассматривать как сознательное
“перенесение” в Москву иерусалимского топонима – названия одного из Святых мест, над которым Константином Великим была поставлена церковь, входившая ко времени Годунова в комплекс собора
Воскресения в Иерусалиме»6. Хотя в московском варианте Лобное
место было вынесено за пределы храма Гроба Господня.
«Симфония» светской и духовной властей (а заодно и в сино-
нимичных, казалось бы, представлениях о Третьем Риме и Новом
1
Временник Ивана Тимофеева / подг. к печати и пер. О.А. Державиной; под ред.
В.П. Адриановой-Перетц. М., 1951. С. 64; Сказания Массы и Геркмана о Смутном времени в России. СПб., 1874. С. 83, 270–271 [примеч. Л.А. Баталова].
2
Пискаревский летописец. С. 202 [примеч. Л.А. Баталова].
3
Сказание Авраамия Палицына / подг. текста и коммент. О.А. Державиной,
Е.В. Колосовой. М.; Л., 1955. С. 278–279 [примеч. Л.А. Баталова].
4
Баталов А.Л. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова.
С. 156.
5
Баталов А.Л., Вятчанина Т.Н. Об идейном значении и интерпретации иерусалимского образца в русской архитектуре XVI–XVII веков // Архитектурное наследство. М., 1988. Вып. 36. С. 25.
6
Баталов А.Л. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова.
С. 157. Впрочем, «перенесение иерусалимского топонима», судя по всему, произошло,
как мы видели, несколько раньше, что не снимает отмеченной связи.
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 307
Иерусалиме) была нарушена в середине XVII в. конфликтом, разгоравшимся между царем Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном. Патриарх считал: «...идеже Церковь под мирскую власть снидет,
несть Церковь, но дом человеческий и вертеп разбойников»1. В связи
с этим «Никон перетолковывал теорию о Третьем Риме, и в этом его
оппоненты видели непозволительные для патриарха посягательства
на прерогативы “благочестивого государя”. В идее Третьего Рима
Никон подчеркивал духовное; истинное благочестие связывалось им
с Московской церковью, ведущей свою паству к спасению. Он делал
акцент не на имперскую идею, исподволь присутствовашую в идеологии Третьего Рима, а на Новый Иерусалим. Русская земля – Новый Иерусалим – горний мир, достигаемый неусыпными трудами
и молитвами священства. И этот Новый Иерусалим выносился им за
стены царствующего града, из-под царской опеки – под опеку церкви,
или, точнее, под его собственную опеку»2.
В 1656 г., когда конфликт с Алексеем Михайловичем приобрел
уже вполне ощутимые очертания, патриарх учреждает Воскресенский монастырь, в котором воссоздает святые места Палестины. Под
Москвой начинается грандиозное строительство. Река Истра была
переименована в Иордан. Холм, на котором был заложен монастырь,
назвали Сионом, холм к востоку от него – Елеонским, а холм на севере – Фавором. Центральный деревянный Воскресенский храм был
построен во образ иерусалимского Храма Гроба Господня в Иерусалиме. У стен монастыря был разбит Гефсиманский сад. Даже само
место для монастыря, судя по всему, было выбрано не случайно: оно
находится практически на том же меридиане, что и «ветхий» Иерусалим; отклонение составляет чуть больше одного градуса (на широте
Москвы это меньше 70 км) – точность для XVII в. почти невероятная.
Неподалеку был основан женский монастырь, названный Вифанией.
Освящение Воскресенского собора состоялось 18 октября
1657 г. Присутствовавший на нем царь Алексей Михайлович, пораженный видом, открывавшимся с Елеонского холма, назвал монастырь Новым Иерусалимом. Это дало дополнительный импульс
для развития монастырских построек: на месте деревянного храма
было решено построить каменный собор, «образом, мерою и добротою» подобный иерусалимскому храму Воскресения Господня. «Для
доставления Патриарху точной модели и описания вида, размеров
и украшений Палестинских святынь: храма Воскресения Господней
1
Никон, патр. Наставление христианину // РГАДА. Ф. 27. Д. 140. Ч. 1.
Л. 400 об. – 401.
2
Андреев И.Л. Алексей Михайлович. М., 2003. С. 325.
308
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
с кувуклией (часовней) Гроба Господня, и Вифлеемского храма Рождества Христова» в Иерусалим был отправлен келарь Троице-Сергиева монастыря старец Арсений Суханов. «Модели эти и до настоящего времени хранятся в числе “достопамятностей” монастыря, для
показания малого начала великого дела, которое справедливо служит и будет всегда служить предметом удивления посетителей сей
Св. обители…»
1
Дело и правда оказалось «великим»: по сути, патриарх Никон
вывел из Москвы идею Нового Иерусалима, своей волей лишив ее
статуса духовного центра православного мира и оставив за ней лишь
«титул» Третьего Рима.
Впрочем, светская власть на это не обратила особого внимания.
В 1659 г. в Вербное воскресенье в Москве без участия Никона, покинувшего патриарший престол («сошел с патриаршества собою»)
и удалившегося в новоотстроенный монастырь, прошло традиционное «шестви на осляти». Место опального патриарха «в образе Господа нашего Иисуса Христа» в нем занял митрополит Крутицкий
Питирим…
Наступление Нового времени внесло свои коррективы в развитие
идей «Москва – Третий Рим» и «Москва – Новый Иерусалим». Как
отмечали Ю.М. Лотман и Б.А. Успенский, «в условиях средневековой идеологии, когда только за носителями истинной веры признается право на истинное бытие, другие народы оказываются как бы
несуществующими: таким образом, глава Московского государства
оказывается на языке этих понятий властителем всего мира. В этих
условиях политический и конфессиональный аспекты доктрины
“Москва – третий Рим” соединяются в общем теократическом значении. В новое время, когда за другими народами призанется право
на самостоятельное бытие вне зависимости от их конфессиональной
принадлежности, равновесие разрушается. Перед Москвой открываются два пути, требующих выбора: быть новым Иерусалимом или
новым Римом»2.
Судя по всему, решением проблемы такого выбора и занялся Петр
Первый. Как известно, сын Алексея Михайловича остановился на
1
Леонид (Кавелин). Историческое описание Ставропигиального Воскресенского Новый Иерусалим именуемого монастыря, составленное по монастырским актам
настоятелем онаго архимандритом Леонидом // Чтения в Императорском Обществе
истории и древностей Российских при Московском университете. М., 1874. Июль–
сентябрь. Кн. 3. С. 6–9.
2
Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Отзвуки концепции «Москва – Третий Рим»
в идеологии Петра Первого: К проблеме средневековой традиции в культуре барокко // Успенский Б.А. Избр. труды. Т. 1. С. 63.
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 309
втором пути. «При выделении второго момента, – как отмечают авторы только что процитированной статьи, – подчеркивалась связь
с первым Римом, что влекло затушевание религиозного аспекта
и подчеркивание аспекта государственного, “императорского”… Выступая на первый план, государственность могла не освящаться религией, а сама освящать религию»1, что вполне соответствовало устремлениям Петра.
Обращение к теории Третьего Рима позволило Ю.М. Лотману и Б.А. Успенскому по-новому взглянуть на некоторые аспекты
строительства Петербурга и перенесения в него столицы империи.
При этом находят объяснение многие детали, казавшиеся прежде
случайными. «В этом контексте наименование новой столицы Градом Святаго Петра неизбежно ассоциировалось… с представлением
о Петербурге как Новом Риме. Эта ориентация на Рим проявляется… и в ее гербе: как показал Ю.И. Виленбахов, герб Петербурга содержит в себе трансформированные мотивы герба города Рима (или
Ватикана как преемника Рима), и это, конечно, не могло быть случайным. Так, перекрещенным ключам в гербе Ватикана соответствуют
перекрещенные же якоря в гербе Петербурга; расположение якорей
лапами вверх отчетливо выдает их происхождение – ключи в гербе
римского папы также повернуты бородками вверх. Символика герба Петербурга расшифровывается именно в этой связи… Таким образом, герб Петербурга семантически соответствует имени города:
имя и герб предстают как словесное и визуальное выражение одной
общей идеи. Вместе с тем особое значение приобретает подчеркнутое
насаждение в Петербурге культа апостолов Петра и Павла. Им посвящается собор в Петропавловской крепости, что должно было по
первоначальному плану совпадать с центром города. В этом нельзя
не видеть переклички с местом, которое занимает в семиотике городского планирования собор святого Петра в Риме»2.
Впрочем, это уже другая история.
* * *
Подводя итог, можно сказать, что идея, положенная в основу
древнерусской государственности еще в годы правления Ярослава
Мудрого, имела долгую жизнь и продолжала бурно развиваться на
протяжении столетий. При Андрее Боголюбском произошло не просто перенесение центра богоспасаемого мира и его столицы – Ново-
1
Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Отзвуки концепции «Москва – Третий Рим»
в идеологии Петра Первого. С. 126.
2
Там же. С. 129.
310
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
го Иерусалима – из Киева во Владимир-на-Клязьме, но и придание
правящей на Северо-Востоке Руси династии сакрального статуса.
После перенесения резиденции митрополита Киевского и всея Руси
в Москву она приняла на себя высокий статус столицы христианского (православного) мира. Вместе с тем после ожидавшегося в 7000
(1492) г., но так и не состоявшегося конца света, именно Москва
стала ожидаемым местом Второго пришествия Спасителя. В качестве такового выступила уже вполне конкретная личность – Иван
Васильевич IV (Грозный). Выстраивание Москвы во образ Нового
Иерусалима подготовило появление «учреждения», ставшего если не
Чистилищем (представление о котором отсутствовало в православной традиции), но инструментом спасения подданных только что
появившегося московского царя. Он принял на себя спасительные
функции, желая, судя по всему, помочь своим подданным обрести
вечное спасение и место в грядущем Царствии Божьем, подвергая
их жутким мукам на этом свете. Когда же эта претензия оказалась
«неугодной Богу», общественная мысль от Нового Иерусалима обратилась к идее Третьего Рима. Однако Новый Иерусалим продолжил свою жизнь в сознании «просвященного» общества, обретая зримое воплощение и в новом Лобном месте, и в храме Святая Святых,
отстроенном Борисом Годуновым. В годы правления царя Алексея
Михайловича эту идею патриарх Никон попытался вынести за пределы Москвы, лишив ее тем самым сакрального статуса. Однако эту
попытку вряд ли можно признать успешной. Москва по-прежнему
оставалась «первопрестольной». Решительный удар по сакральному статусу Московского царства нанес Петр Первый, перенеся идею
Третьего Рима в свою новую столицу – Санкт-Петербург. Тем не менее представление о том, что Русская земля – земля богоспасаемая,
которая должна осчастливить все праведное человечество, продолжало существовать. При желании отзвуки такого представления можно
заметить даже в государственной идеологии Советской России…
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]