Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси
.pdf
Глава 5. Отношения светской и духовной властей 421
пастырь – строгий наставник, грозный обличитель и неутомимый заступник. Видя Никоновское «о правде тщание», царь повелел архимандриту собирать челобитные и приносить их ему для решения.
Автор первой биографии патриарха, его келейник Иоанн Шушерин, писал, что Никоновское заступничество за «беззаступных», сделало его имя крайне популярным в столице. По пятницам «обиженные» и «скорбные» толпились у монастырских ворот, чтобы вручить
ему свои прошения. «Великий же государь, – продолжал биограф, –
всегда по утреннем пении, не исходя из церкви, все те челобитные выслушав, милостивый свой царский указ на всех при себе подписывать
велеше, и архимандриту сам вручаше»1. Похоже, подобное разбирательство воспринималось его участниками как достижение подлинной симфонии властей под сенью церкви.
Следующий эпизод с участием Никона в законотворчестве связан
с работой Земского собора и принятием Соборного уложения 1649 г.
Как известно, Никон резко отрицательно относился к Уложению, которое, по его убеждению, нарушило канонические права церкви. Однако его подпись, наряду с другими архиереями церкви, стоит на обороте Уложения2. Можно по-разному объяснить поступок патриарха.
Сам Никон недвусмысленно ссылался на «бунташное время», когда
«страха ради» верхи оказались на редкость уступчивыми.
Надо заметить, что зимой 1649 г. четко обозначились контуры
вмешательства государства в дела церкви. Законодательно были затронуты вопросы церковной собственности и судебной юрисдикции – отписаны на государя «белые слободы», подтверждены нормы,
препятствующие росту церковного землевладения, ограничены права архиерейского суда и т. д. Главным же, особенно напугавшим епископат, было закрепление права светского государства вмешиваться
в дела церкви. С этой целью был создан Монастырский приказ, наделенный широкими судебными и административными полномочиями
1
Шушерин И. Извещение о рождении и воспитании и о житии святейшего патриарха Никона // Патриарх Никон – протопоп Аввакум: Российские судьбы. М., 1997.
С. 20–21.
2
Подпись Никона стоит десятой в перечне подписавшихся (Соборное уложение
1649 года. Приложение. С. 404). Выступления Никона против отдельных статей Уложенной книги и ее создателей во главе с боярином князем Н.И. Одоевским («Адьевским», как писал Никон) вызвали их укор: «А се ты укоряешь новоуложенную книгу
и посохом ея попираешь и называешь ее недоброю; а ты и руку приложил, когда ее
строили; и ты в те поры называл ее доброю. А как руку приложил для земного страха,
так ныне ты на соборе дерзаешь, потому что государь тебе волю дал». Никон в ответ
про оценку «добрую» промолчал (Материалы для истории русского раскола за первое
время его существования. М., 1875. Т. 1. С. 48).
422
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
вплоть до отмены управленческих решений архиереев и правом суда
над духовными лицами1. Таким образом, для контроля над церковью
было создано постоянно действующие светское учреждение, включенное в приказную систему. Изъятия из стесняющих власть владык норм были сделаны только для патриарха2. Заходила речь и об
изъятии незаконно приобретенных монастырских вотчин. Однако
это требование дворянства, алчно поглядывавшего на монастырские
и архиерейские села и деревни, властям удалось вычеркнуть из повестки дня.
Не приходится сомневаться, что сдержанность высшего духовенства на происшедшие перемены была связана с напряженным внутриполитическим положением. Никто в верхах не желал повторение
«летошнего». Но запрос епископата на борьбу с сомнительными нововведениями был сформулирован. Никон в феврале 1649 г., прикладывая руку к Уложению, на этот вызов не отозвался. Однако терпел
он недолго. Уже в Новгороде, заняв второе в церковной иерархии
место после патриарха, он выступил против неугодных священству
статей Уложения и Монастырского приказа.
Это был своеобразный протест. Никон избегал открытой критики Уложения, предпочитая иной путь – отмену действия неугодных
норм на территории своей митрополии. Правда, для этого даже Никону потребовалось немало времени. Удовлетворяя просьбы «собинного друга», царь ограничивал действия статей Уложения и полномочия Монастырского приказа частями, оформляя уступки как царская
милость, что вполне соответствовало восприятию царской власти
в общественном сознании: царь дал – царь взял. Несовпадение права
и правоприменения были явлением обычным.
При Никоне продолжился рост церковного землевладения. Активность митрополита была особенно связана со строительством
Иверского Валдайского монастыря. Характерно, что земельные владения росли не только за счет царских пожалований, но и благодаря закреплению за монастырем вотчин, приобретенных в результате
купли, мены и вкладов. Подобные «изъятия» из законодательства не
дают основания для утверждения, что Никон пытался реализовать
какую-то новую «клерикальную модель» взаимоотношения «священства» и «царства». По сути, он восстанавливал то, что еще совсем
недавно было нормой. И все же за поступками Никона скрывалось
нечто большие, чем просто стремление восстановить отношения,
1
1-я статья главы XIII Соборного Уложения. См.: Соборное Уложение 1649 года.
С. 69–70.
2
Горчаков М. Монастырский приказ. СПб., 1868. С. 72.
Глава 5. Отношения светской и духовной властей 423
которые существовали до Уложения. Два эпизода 1652 г. свидетельствуют о том, что Никон уже тогда вынашивал планы серьезно изменить их. Будучи человеком дела, он, однако, по-прежнему отдавал
предпочтение не изложению своих взглядов, а их реализации.
О первом сюжете в истории взаимоотношений церковных и светских властей с участием Никона уже шла речь выше. Так называемый
апофеоз православия – история с перезахоронением трех первостоятелей в 1652 г., инициированным Никоном, приоткрывает намерение
будущего патриарха. Он возжелал публично продемонстрировать
превосходство власти святительской, побуждая царскую власть к покаянию и признанию первенства священства.
Следующая демонстрация взглядов и намерений Никона проявилась при выборе патриарха в 1652 г.
Процедура избрания московского первосвятителя не была строго
установлена. Иногда дело решал жребий. Но Алексей Михайлович,
желавший видеть на месте патриарха Никона, не решился довериться
жребию, ибо может «случиться содейство дьявольское и падет жребий на единого непотребного и худаго». В итоге члены церковного
собора из двенадцати «духовных мужей», памятуя о царском намеке,
кто самый достойный из достойных, назвали имя Никона, о чем и поспешили известить Тишайшего.
Здесь ровно текущая процедура избрания неожиданно дала сбой.
И виновником оказался сам Никон. Многоактовая пьеса, сыгранная
Никоном, впечатляла. Ее первый и второй акты разыгрались на новгородском подворье в Кремле, где в молитвенном уединении пребывал новоизбранный московский первосвятитель. На «государев зов»
(И. Забелин) Никон отвечает отказом – дважды посланные царем
и властями духовенство и думные люди возвращаются ни с чем.
Никон упорствовал. Конечно, отчасти такое поведение следует
списать на этикет. Но позднее Аввакум нашел более злые слова для
определения поведения владыки: он принялся «мрачить царя и людей». Здесь, впрочем, независимо от оценки Аввакума, улавливается
аналогия с процедурой избрания царей в годы Смуты. Этот параллелизм, по мнению Д.И. Антонова, был избран для того, чтобы продемонстрировать обществу, что «он (Никон) обретает власть на тех же
основаниях, что и цари»1.
Третий акт развернулся 22 июля в Успенском соборе, куда чуть ли
не под руки привели упорствующего Никона. Мольбы и здесь долго
не помогали: Никон называл себя неразумным и не могущим «пасти
1
Антонов Д.И. Цари и самозванцы: Борьба идей в России Смутного времени.
С. 36.
424
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
словесных овец стада Христова». Тогда царь говорил «речь Новгородскому митрополиту Никону, чтоб он был в патриархах». Речь закончилась тем, что все присутствующие, включая государя, пали на
землю1. Никон мог быть доволен: после смерти патриарха Филарета
то было первое зримое подтверждение возрождения в полном объеме
святительской власти, которая обретала положенное ей место и значение рядом с властью царской.
Никон дал себя уговорить. Но, начав с того, что ныне не исполняется ни заповеди евангелических, ни законов благочестивых царей,
потребовал: «Если вам угодно, чтобы я стал патриархом, произнесите
обет в этой соборной церкви... что вы будите содержать евангельские
догматы и соблюдать правила св. Апостолов и св. отец и законы благочестивых царей. Если обещаете слушать и меня, как главного архипастыря и отца во всем... если дадите мне устроить церковь, то я по
вашему желанию и прошению не стану более отрекаться от великого
архиерейства»2.
Условия были приняты и закреплены клятвой перед чудотворными иконами и мощами. Никон поспешил упрочить завоеванное, упомянув о царском обещании во введении к Служебнику 1655 г.3 Позднее, однако, выяснилось, что каждая из сторон – царь, его окружение
и Никон – по-разному понимали дарованные права и торжественные
обещания.
Павел Алеппский писал, что Никон согласился принять патриаршество, когда было установлено, что царь не станет «вступаться
в дела церкви и духовенства, как это было при прежних царях». Другой современник, дьякон Благовещенского собора Федор Иванов,
свидетельствовал, что царь будто бы дал в начале постановления Никону запись за своею рукою, «еже во всем его послушати и от бояр
оборонить и его волю исполнять»4. Наконец, спустя десятилетие сам
Никон в письме Константинопольскому патриарху Дионисию (1665)
объяснял свое согласие достаточно просто – пастырской обязанностью: «Тут я вспомнил, что сердце царево в руце Божией, и убоялся
отречения»5.
1
Выходы царей и великих князей, Михаила Федоровича, Алексея Михайловича,
Федора Алексеевича, всея Русии самодержавцев с 1632 по 1682 год. М., 1844. С. 261.
2
Макарий (Булгаков). История русской церкви. Кн. седьмая. М., 1996. С. 19–21.
3
Зеньковский С. Русское старообрядчество. Духовные движения семнадцатого
века. М., 1995. С. 191.
4
Цит. по: Забелин И.Е. История города Москвы. М., 199. С. 505, 506.
5
Севастьянова С.К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Переписка с современниками. С. 613; Жизнь святейшего Никона патриарха Всероссийского. М.: Издание Воскресенского Нового Иерусалима монастыря, 1879. С. 32.
Глава 5. Отношения светской и духовной властей 425
Как бы то ни было, Никон предпочитал трактовать эту клятву
предельно широко, имея в виду не только полноправие в делах церковных, но и пасторское участие в мирских делах – наставлять, благословлять, соучаствовать. Это полнота власти сфокусировалась для
него в титуле «великий государь», каким некогда был наделен патриарх Филарет и которым вскоре наделит Никона Алексей Михайлович. Однако в отличие от большинства современников, для которых
соправительство Филарета объяснялось и оправдывалось кровным
родством, Никон связывал свой новый титул и, как следствие, свое
особое положение с достоинством и высотой патриаршего сана. Словом, для него это не царская милость, а законное признание истинного места главы всего священства православного царства.
Сохранился чин постановления на патриарший престол с правкой Алексея Михайловича. Сама правка незначительна, однако она
свидетельствует, насколько серьезно относился к процедуре выборов
царь. Это вообще характерная черта Тишайшего, для которого любая церемония всегда была наполнена глубоким смыслом: она – не
форма, не внешнее, а выражение самой сути. В царских правках чина
ощутимы два стремления: не уронить высоту царского сана там, где
возвышается сан патриарший; обойти острые углы, связанные с особенностями избрания Никона – патриарха «не по жребию».
Примечательно, что в самом чине постановления первоначально
присутствует два малосовместимых положения: избрание «по велению благочестивого» царя и поставление «по жребию». Но Алексей
Михайлович зачеркивает «по жребию поставлен бысть» и предлагает
свою формулу: «по избранию всего Освященного собора» и «по дару
всемогущего Бога», где «дар» означает обязательное присутствие
Божественного Промысла, но отнюдь не в форме пресловутого жребия. Царь также вычеркнул фразу о том, что все присутствующие,
включая и его, «распростершись ниц», молили Никона. Все это заменялось общей и более краткой фразой: «Удалось умолить Никона
быть патриархом с великою нуждой»1. В разыгравшемся «представлении» Алексей Михайлович невольно следовал режиссуре «собинного друга». Он уговаривает, преклоняет колени, клянется. Он готов
со многим примириться. Однако уже тогда и сами уступки, и их мера
должны были исходить и определяться волей одного государя, Никон этого не заметил. Или постарался не заметить.
1
См.: Андреев И.Л. Алексей Михайлович. М., 2003. С. 193–194.
426
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
История избрания Никона – свидетельство того, что к 1652 г.
у Никона в целом уже сложилось представление о том, какими должны быть отношения церкви со светской властью. И это представление
сильно отличалось от того, что было прежде. Никона уже не устраивали отдельные уступки, на которые шел Алексей Михайлович
в пору его пребывания на Новгородской кафедре. Он жаждал большего – выстроить отношения не на личной приязни, а на канонических основах, призванных обеспечить суверенность и независимость
власти святителя.
В середине 1650-х гг. были изданы Служебник и Кормчая, в которых отразились взгляды Никона. В предисловии к Служебнику
1655 г. сказано: Бог даровал «богоизбранную и богомудрую двоицу» –
благочестивого и христолюбивого Алексея Михайловича и великого
государя, святейшего патриарха Никона, «да возрадаются вси живущий под державою их... и да под единым их государским повелением
вси, повсюду, православнии народы живуще». Никон транслирует
свое понимание «симфонии» как гармоническое существование самобытных по сути и происхождению властей: церковных и светских1.
Тогда же появилось новое издание Кормчей, призванное утвердить в общественном сознании мысль о главенствующей роли московского патриарха в православном мире и «двуединстве» церковной и царской власти2. Кормчая провозглашала господство власти
архиерейской над душами, царской – над предметами «видимого
мира»: «В этом власть духовная и светская не выше друг друга, но
каждая происходит от Бога». Мысль не отличалась новизной, но еще
никогда она столь явственно не декларировалась в Кормчей3. Впервые с благословения Никона в Кормчую вошла грамота Константина Великого римскому папе Сильвестру о независимости духовной
иерархии от светской власти. В дальнейшем Никон будет ссылаться
1
Иоанн Экономцев. Православие. Византия. Россия. М., 1992. С. 149. В Служебнике утверждалось, что «должно убо всем… православным народам восхвалити же
и прославити Бога, яко избра в начальство и снабдение людем своим, сию премудрую
двоицу, великого государя Алексея Михайловича и великого государя святейшего патриарха Никона, иже… праведно и подобно преданные им грады украшают, к сим суд
праведен… храняще, всем всюду сущим под ними творити повелеша… Тем же благословен Бог, к Троице святой славимый, таковых великих государей в начальство людей
своих избравый! Да даст же им государем, по пророку, желание сердец их… Да возрадуются вси живущии под державою их... и да под единым их государским повелением
вси, повсюду, православия народи живуще…».
2
См.: Полознев Д.Ф. Клерикальная оппозиция в начале становления российского
абсолютизма. Конец 1640 – 1660-е годы. С. 17.
3
См.: Иконников В.С. Новые материалы и труды о патриархе Никоне. Киев, 1888.
Глава 5. Отношения светской и духовной властей 427
на нее в своих притязаниях на исключительное положение церкви
в государстве.
Примечательно, что в том же году по указанию патриарха были
разосланы по городам выписки из Кормчей. Острие этой инициативы Никона было обращено против нового законодательства, наделявшего мирских судей правом суда над духовенством. Это была
принципиальная позиция Никона, которую он впоследствии повторит в своем знаменитом «Возражении»
1
. Старания Никона, впрочем, не принесли результата. Городовые воеводы руководствовались
Уложением
2
.
Никон в своих поступках был последователен. Начав с Новгородской митрополии, он попытался изъять свою епархию из-под юрисдикции Монастырского приказа. Став патриархом и начав церковную
реформу, он попытался расширить прерогативы всего священства,
имея в виду не только оградить его от вмешательства светских властей, но и соучаствовать в управлении. В последнем случае он, естественно, имел в виду закрепление своих прав, полученные им, патриархом, не по милости царя, а принадлежавших ему канонически.
Никон делает все, чтобы «спасти» церковь, по определению М. Зызыкина, «от грозящего ей поглощения в государстве».
Попытка Никона воплотить византийский образец «симфонии»
не удалась. Одна из причин – «симфония» уже давно была скроена
на московский лад, далекий от византийского образца. К середине
XVII в. церковная независимость сводилась к известной автономии, которая также не оставалась неизменной. Все дело было в мере.
А мера, несмотря на ее сакральный смысл в изложении духовенства,
на практике сводилась к личностному истолкованию. В итоге, когда Никон, исходя из суверенности своей святительской власти, стал
ставить и низводить епископов мимо государя, это было воспринято
как нарушение «симфонии», поскольку прежде без согласия государя такое не делали. Иными словами, Никон поступал в соответствии
со своем представлением о мере патриаршей власти. Но его мера
вошла в противоречие с мерой его противников, что и дало повод
к осуждению.
Новое издание Кормчей и Служебника показало, что вмешательство патриарха в дела государства не было случайностью. Оно было
прямым следствием воззрений владыки. Этим «открытием» особен-
1
Воробьева Н.В. Историко-канонические и богословские взгляды патриарха Ни-
кона. С. 196–197.
2
Скрипкина Е.В. Церковно-государственные взаимоотношения во второй поло-
вине XVII века. С. 220.
428
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
но обеспокоилось боярство, которое расценило действия Никона как
покушение на свои неотъемлемые права. Именно поэтому боярство
усердствовало в нападках на Никона, приписывая ему стремление
узурпировать власть государя и «уничтожить царство». Однако старания противников Никона принесли свои плоды далеко не сразу.
Никоновское видение роли патриарха первоначально не вызвало неприятия у Алексея Михайловича. Об одной из причин подобного положения уже упоминалось: каждая из сторон вкладывала в то, о чем
говорилось и в чем клялись, разные смыслы, искренне считая, что оппоненты разделяют их взгляды.
Не надо забывать и о том, что Алексей Михайлович и Никон нуждалась друг в друге. Никон стремился не к изоляции русской поместной церкви, а к ее процветанию, как части Вселенской Церкви. Для
этого нужно было добиться канонического и обрядового единства
с православными поместными церквами, что и стало одной из задач
церковной реформы с ее ориентацией на восточную церковь. Однако проведение реформы требовало поддержки царской власти и чем
дальше, тем больше.
Но Никону было мало просто соучаствовать. Он претендовал
на первенство во Вселенской церкви на том основании, что только
Русская церковь существовала в границах единственного православного царства. Этот аргумент, который в свое время греки использовали против единоверцев, теперь бумерангом вернулся к ним.
В пожелании Никона Алексею Михайловичу, чтобы тот стал «царем
вселенским, и самодержцем христианским», помимо искренней привязанности, проскальзывают честолюбивые надежды возвеличить
русскую церковь и занять первенствующее место среди поместных
церквей. Были и другие основания, в соответствии с которыми честь
и достоинство патриарха должны были привести, по замыслу Никона, к первенству московского владыки в пятерке первопрестольных
иерархов1. В частности, отпадение папы римского от православия осмысливалось в том плане, что его место должен занять московский
патриарх2.
Вселенские планы Никона столь же сильно вдохновляли и Алексея Михайловича. Статус «хранителя православной веры, защитника Церкви Божией» уже тогда манил Тишайшего, мечтающего при
посредничестве русской церкви собрать воедино свое благочестивое
царство и стать «Новым Константином».
1
Успенский Б.А. Царь и патриарх. М., 1998. С. 507.
2
Там же. С. 507–508.
Глава 5. Отношения светской и духовной властей 429
Не следует сбрасывать со счетов личное влияние патриарха на
второго Романова. Молодой, склонный к рефлексии государь нуждался в нравственной опоре. Никон не только уверил царя в том, что
созданная ими «премудрая двоица» во всем угодна Богу, но и в том,
что его совет, благословение и присутствие рядом – залог успеха царствования. Царь долгое время верил в это. Тем более что события
давали возможность Никону умножить свое влияние. Так, во время
новгородского восстания в марте 1650 г. Никон проклял участников
движения «за то, что они, забыв государево крестное целованье, завели мятеж». Поступок митрополита внес в ряды мятежников смятение1. Между тем Никон рисковал головой. На следующий день
«заводчики» бунта натравили на него разгневанных новгородцев.
Митрополит был избит, слег и отписал царю, что едва ли поднимется. Возможно, выступая в роли грозного и бесстрашного обличителя,
Никон, в надежде снискать царские симпатии, несколько заигрывался: уже на следующий день, поднявшись, он принялся вразумлять
новгородцев. По окончании бунта Никон примерил на себя иную
роль – миротворца и заступника. Он молил царя простить новгородцев и смягчить наказание. Заступничество оказалось действенным.
Тишайший прислушался к просьбе митрополита2. Конечно, подобное поведение, разительно отличавшиеся от того, что демонстрировали в городских восстаниях другие архиереи и воеводы, произвело
на царя сильное впечатление. Те тряслись и прятались, Никон, наоборот, шел навстречу опасности.
Еще пример. В 1654–1655 гг., во время эпидемии чумы, Никон
вывез все царское семейство сначала в Троицу, а затем в Троицкий
Калязинский Макарьев монастырь. Царь в это время отсутствовал –
отправился в свой первый большой поход – возвращать Смоленск.
1
См.: «Мятежное время»: следственное дело о новгородском восстании 1650 г. /
сост. Г.М. Коваленко, Т.А. Лаптева, Т.Б. Соловьева. Кишинев; СПб., 2001. С. 55; Севастьянова С.К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Переписка с современниками: исследование и тексты. С. 344. Никон в одной из отписок царю писал: «Как
то услышали Ивашковы товарыщи [речь идет о проклятии участников движения во
главе с Иваном Жегловым. – И. А.], и от них отстали, и мне о том били челом, чтоб я
их простил. И я их прощал». Это было не единичное напоминание будущего патриарха царю о своих заслугах по «утешению» бунта. Намекая на свою твердость, Никон
писал: «А только бы я о том не стоял – много бы хуже псковского было в Великом
Новгороде».
2
В поступке Никона, естественно, присутствовало не только милосердие, но
и расчет. Он опасался, что репрессии приведут к новой вспышке, и потому советовал
Алексею Михайловичу расследовать и наказывать жителей Новгорода: «Тихим обычаем для того не вдруг, чтоб в чем не ожесточилися». См.: Севастьянова С.К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Исследование и тексты. С. 346.
430
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
Вести из Москвы о «Божьем посещении» – моровом поветрии – всерьез тревожили его, а уж когда один за другим умерли бояре, которым было поручено ведать столицей, он не находил себе места. Но все
обошлось: никто из царского семейства даже не заболел. Это обстоятельство было поставлено в заслугу Никону. Его рачительностью
и молитвами оставленное на попечение царское семейство пережило
трудные месяцы. Патриарх еще раз доказал, что благочестие и благополучие неотделимы от него.
Никон был горячим сторонником принятия Украины в подданство России. Не случайно Богдан Хмельницкий, неплохо осведомленный о раскладе сил при царском дворе, заискивал перед патриархом и отправлял ему отдельные послания. Позднее столь же весомым
было слово Никона, ратовавшего за войну со Швецией1. Необычайная воинственность патриарха объясняется его планами освобождения единоверцев.
Наконец, на патриарха, «великого государя», были возложены на
время отсутствия царя задачи управления. Никон председательствовал в Боярской думе, контролировал течение дел, участвовал в их
обсуждении, вел переписку с Алексеем Михайловичем, осуществляя
одновременно церковную реформу. 1654–1656 гг. стали временем
наивысших успехов Алексея Михайловича во внешней политике
и обретения стабильности внутри страны. Все эти достижения, так
или иначе, но были связаны с именем Никона.
Но у этих успехов была и обратная сторона. Патриарх умел наживать врагов. Нетерпимость и нетерпение, властолюбие и ригоризм
этого истинного воспитанника северных монастырей, ставившего
выше всего беспрекословное подчинение лицу начальствующему,
отталкивали от него людей2. Конечно, устремления Никона стали
очевидными не сразу и не для всех. Первоначально их воспринимали
как естественное следствие харизматичного патриарха, подмявшего
под себя благодушного государя. Можно предположить, что в памяти
придворных всплывали воспоминания об отношениях, сложившихся между Михаилом Федоровичем и патриархом Филаретом. Воспринимались они в русле «семейных» отношений, с негласным признанием права патриарха, как отца «телесного», даже поучать своего
царственного сына.
1
См.: Лобачев С.В. Патриарх Никон. С. 170–172; Флоря Б.Н. Русское государство
и его западные соседи (1655–1661). М., 2010. С. 66–68.
2
Гунн Г.П. Патриарх Никон и Елеазар Анзерский // Древнерусская книжность.
По материалам Пушкинского дома. Л., 1985. С. 239.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]