Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 10. Хомейни в Париже: появление лидера Исламской революции
что существовала вероятность столкнуться с таким же заговором в других исламских странах»28, – рассказывал Хомейни репортерам.
Аятолла постоянно в своих заявлениях подчеркивает временный характер своего пребывания во Франции, где он «не видел никакого неуважительного отношения к себе со стороны правительства»29. Пребывание
в этой стране было связано с тем, что, по словам Хомейни, власти Франции «соблюдают права человека, признают и поддерживают продолжающееся движение в Иране против политики угнетения шаха». Более того,
он ждет, что «французская нация поддержит иранскую нацию, которая
каждый день жертвует мучениками и ранеными под сапогами сверхдержав и до сих пор не прекратила свою свободолюбивую борьбу за отправление правосудия»30. Поэтому во Франции можно вести политическую
деятельность во имя интересов иранского народа, так как заявленная цель
борьбы – «освобождение Ирана от тисков и рабства колониализма и деспотизма»31.
Следует заметить, что вопрос борьбы с колониализмом аятолла Хомейни редко упоминал в общении с западными медиа, помня, видимо,
что большинство европейских стран – это бывшие колониальные империи. Но когда перед аятоллой находились представители стран афро-азиатского или южноамериканского региона, он не стеснялся в выражениях.
Например, в интервью Africa Tomorrow аятолла прямо заявил, что «предательство шаха» заключается в том, что тот капитулировал перед США,
осуществляющими «колониальную политику» в отношении Ирана и его
народа32.
Объясняя основную причину политических преследований, которым он подвергается, аятолла указывает на жесткую критику с его стороны шахских властей и лично шаха: «Я разоблачал преступления шаха
в своих выступлениях и в своих действиях. Я никогда не молчал и всегда
открыто говорил о каждом преступлении»33. Главное из них – это начатая
по инициативе шаха разрекламированная «Белая революция шаха и народа». Хомейни заявляет, что вопреки общеизвестным фактам, широко
28
Khomeini R. Migration to France // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 4. P. 303.
29
Khomeini R. Strike at the National Oil Company; rejection of any reconciliation // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 4. P. 352.
30
Khomeini R. The youth; residence in France; the military government // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 4. P. 394.
31
Khomeini R. The destiny of Iran; Iran-US future relations // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 5. P. 155.
32
Khomeini R. Characteristics of the movement of the Iranian nation; Reasons for opposing the
Shah // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 170.
33
Khomeini R. The nature of the Islamic government; rejection of compromise with
communism; relations with the United States // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 181.
241
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
распространяемым проправительственными медиа в Иране и проплаченными мировыми СМИ, «шах подготовил план разграбления Ирана в своих собственных интересах и интересах своего хозяина»34, под которым
подразумевались США. По словам аятоллы, земельная реформа шаха была ничем иным, как программой уничтожения сельского хозяйства и навязывания стране такого типа экономики, когда «большая часть необходимых нам продуктов питания импортируется». Вместо заявленного процветания иранских фермеров произошло их разорение и они вынуждены
были покидать свои деревни и земли и устремляться в города в поисках
пропитания. Наряду с сельским хозяйством такие же плачевные результаты реформ шаха наблюдались и в промышленности, которая оказалась
в полной зависимости от иностранных технологий и мощностей. Народ
оказался обманут в своих ожиданиях на обещанные шахом высокий уровень жизни и экономического производства в рамках политики вестернизации. «Шах говорил и продолжает говорить много вещей подобного рода, чтобы ввести людей в заблуждение. И сегодня ни в Иране, ни во многих других странах нет никого, кто бы сомневался в том факте, что шах
прибегал к таким измышлениям только для того, чтобы прикрыть свои
преступления, а также свои постоянные неудачи»35, – уверен аятолла.
Народные выступления, начавшиеся в Иране, возникли, следовательно, не на пустом месте, а из-за того, что «иранская нация встала на защиту
своих прав»36. Аятолла Хомейни утверждает, что данное движение является исламским, оно охватило все общество и «будет продолжаться в том
виде, в каком оно начиналось»37. Движение носит мирный характер в виде манифестаций, демонстраций и забастовок. «Мы надеемся, что не будет необходимости в вооруженных столкновениях», – предостерегает он.
«Однако если это не сработает, мы будем вынуждены изменить курс»,
перейдя к вооруженному сопротивлению38. Это может произойти, если
не будут выполнены требования народа: низложение шаха, упразднение
монархии и провозглашение Исламской республики. «Если шах и его
династия уйдут, как того желает нация, а его иностранные сторонники
34
Khomeini R. The Iranian movement, one hundred percent Islamic; the establishment of Israel
and a painful tragedy // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 234.
35
Khomeini R. Iran’s general condition before and after the Revolution // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 4. P. 472.
36
Khomeini R. The youth; residence in France; the military government // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 4. P. 395.
37
Khomeini R. Evaluation of Iran’s condition and the Shah’s regime // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 4. P. 324.
38
Khomeini R. The Shah’s speech and the change of cabinet // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 4. P. 319.
242
Глава 10. Хомейни в Париже: появление лидера Исламской революции
перестанут поддерживать его, проблема упростится; в противном случае
возникнет возможность вооруженного национального восстания»39, – заявляет Хомейни. Если же шах будет упорствовать в неприятии народных
требований, это может грозить стране ужасами гражданской войны40, если же иностранные державы решаться вмешаться в борьбу шаха с народным движением, встанет вопрос об объявлении джихада41.
В заявлениях Хомейни рефреном звучит его требование об уходе шаха, и чем раньше он это сделает, тем меньше страданий претерпит народ
и меньше прольется крови. «Шах должен уйти, и у него нет другого выбора»42, и в этом аятолла непоколебим. Однако уход шаха должен быть
полным и окончательным. Цели движения окажутся под угрозой, если
народ поддастся на заверения шаха об очередных перестановках в правительстве или о смене курса. «Смена кабинета министров не повлияет
на общественное движение в Иране. Правительства, будь то военные или
какие-либо другие, не способны решить проблемы, – уверен аятолла. –
Слова шаха относятся к тому типу слов, которым люди больше не будут
верить»43. Это же относится и к попыткам действующей власти повторить опыт по передаче трона от отца к сыну, как это уже было в недавней
истории Ирана. Хомейни отрицает любую возможность сохранить монархию, передав трон сыну Мохаммада Резы Шаха. «Иранский народ не примет принца в качестве главы правительства вместо его отца. У иранского
народа очень горькие воспоминания об этой династии, и он не потерпит
правления ни одного из них»44.
Вполне понятна сдержанная радость аятоллы Хомейни из-за выезда шаха из страны 16 января 1979 г. В специальном обращении для иностранных медиа заявлялось, что «бегство шаха из Ирана является первым этапом прекращения пятидесятилетнего преступного господства династии Пехлеви, которое произошло в результате героической борьбы
иранской нации»45. По словам аятоллы, это всего лишь первая победа
39
Khomeini R. The target is the establishment of the Islamic republic // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 4. P. 247.
40
Khomeini R. The destiny of Iran; Iran-US future relations // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 5. P. 154.
41
Khomeini R. Shah‘s escape from Iran, Iran‘s future developments // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 5. P. 130.
42
Khomeini R. The need for overthrowing the Pahlavi dynasty; describing the Islamic republic’s
foreign policy // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 4. P. 326.
43
Khomeini R. The Shah’s speech and the change of cabinet // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 4. P. 319.
44
Khomeini R. The target is the establishment of the Islamic republic // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 4. P. 247.
45
Khomeini R. Shah‘s escape from Iran // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 468.
243
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
на пути к установлению Исламской республики. Исходя из этого, созданный по воле шаха Королевский совет, призванный выполнять регентские
функции при наследнике Реза Кире, объявлялся незаконным46, так же как
и назначение шахом на должность премьер-министра Шапура Бахтияра47.
Хомейни был уверен, что «Бахтияр, как и его предшественники, пробудет
у власти несколько дней и должен будет уйти»48.
Он был также убежден в том, что в стране, охваченной антимонархическим движением, есть консенсус в отношении конечной цели – построения Исламской республики. Аятолла пытался развеять откровенные попытки извратить содержание исламского движения и прямые обвинения
в свой адрес. Так, он жестко реагировал на звучащие утверждения, «что
если Хомейни придет к власти в Иране, он вернет страну на пятьсот лет
назад». Он отвергал обвинения своих критиков в регрессивности ислама.
По его словам, подобные заявления могут делать только те, кто не понимает сущность ислама. Ислам призывает к независимости и свободе,
что никак нельзя ассоциировать с регрессом. То же касается и исламского правления, которое «тождественно развитию, цивилизации и прогрессу»49. Как раз политика шаха, основывавшаяся на слепом подражании
западной цивилизации, привела Иран к упадку и кризису, уверен Хомейни. Ислам и шиизм в особенности, основываются на призыве к верующим бороться против угнетения и репрессивных режимов. «Шииты боролись против диктатуры с первого дня ее возникновения; они боролись
против угнетения и гегемонии, приносили жертвы и погибали. Шиитская
школа мысли гарантировала свободу человека за которую пролилась его
кровь»50.
Не менее, если не более важным, с точки зрения западных медиа,
являлся вопрос будущей внешнеполитической ориентации Ирана на мировой арене, в особенности с учетом того уровня отношений, который
сложился у шахских властей со странами Запада и с США в частности.
Хомейни отрицает наличие антизападных настроений в Иране. Наоборот, он говорит: «Мы не настроены против Запада», но хотим выстраивать отношения с учетом стремления иранского народа к независимости
46
Khomeini R. Iran‘s situation after the exile of the Shah // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 5. P. 485.
47
Khomeini R. Shah‘s private assets; policies of the Islamic government of Iran // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 375.
48
Khomeini R. Characteristics of the Islamic Republic // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5.
P. 303.
49
Khomeini R. Iran-Britain relations; situation of human rights in Iran in the future; freedom
from the ShiAh point of view // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 67.
50
Ibid. P. 68.
244
Глава 10. Хомейни в Париже: появление лидера Исламской революции
и самостоятельности в принятии решений о будущем страны. «Мы не позволим США решать вопрос о нашем праве на самоопределение»51, – заявляет он, и пока «правительство Соединенных Штатов относится к иранскому народу как к врагу»52, он имеет право на соответствующую реакцию, вплоть до полного разрыва отношений.
На международной арене Исламская Республика Иран будет иметь
хорошие отношения со всеми странами, что на практике будет означать
ее нейтральный статус, так как «она не примкнет ни к какому лагерю», говорил Хомейни, подразумевая отказ от прежних связей с США при шахе
и нежелании устанавливать союзнические отношения с СССР.
Отдельный блок вопросов касался взглядов Хомейни на будущую политику Ирана в отношении региональных стран и присутствия на Ближнем Востоке сверхдержав. Причем в данном случае речь шла не только
о представителях западных медиа, но и об арабской прессе.
Затрагивая вопросы региональной политики, аятолла критически отзывался о внешнеполитической стратегии шаха, выполнявшей роль вооруженного Америкой жандарма. Хомейни не раз заявлял о ненужности
Ирану арсеналов шахской армии, так как «мы не будем жандармами региона»53. И тем более Иран не будет выполнять роль наемника для того, «чтобы поддерживать безопасность региона ради чужих интересов»54.
Безопасность Ближнего Востока, мир и стабильность должны находиться в руках региональных стран.
«Послание» иранского народа «всем народам мира, особенно мусульманам всего мира», по словам Хомейни, «заключается в том, что
иранская нация восстала, чтобы восстановить права, в которых ей было
отказано»55. Мусульмане оказались заложниками созданных им проблем
со стороны Востока и Запада, которые противоречили их интересам. Они
оказались одурманены политикой «самоотчуждения, навязанной западной пропагандой». И только обращение к исламскому движению «изменило их, и они поняли, что должны полагаться на себя и обратиться к исламу»56.
51
Khomeini R. The destiny of Iran; Iran-US future relations // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 5. P. 155.
52
Khomeini R. The plan of the government of the Islamic Republic // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 5. P. 326.
53
Khomeini R. Azhari’s military cabinet; Camp David Accord // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol.4. P. 341.
54
Khomeini R. Characteristics of the Islamic Republic // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5.
P. 304–305.
55
Khomeini R. The present and future of the Islamic Revolution of Iran // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 5. P. 141.
56
Khomeini R. The necessity of overthrowing the Shah‘s regime; Iran‘s future government; no
compromise with communism // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 169.
245
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Хомейни был убежден в том, что ислам способен удовлетворить
все устремления человека, а исламские принципы помогут регулировать
экономическую, политическую, культурную и духовную жизнь человека.
«Если они правильно понимают ислам, они полностью откажутся от сво-
их склонностей к Востоку и Западу и пожертвуют своей жизнью ради
соблюдения исламских законов»57.
«Пробуждение» невозможно привнести в души народа извне или навязать насильно. Нельзя говорить о развитии и распространении исламского движения за пределы Ирана, так как «Иран нуждается в поддержке
других извне – публичной поддержке»58, – говорит Хомейни. «Я надеюсь, что мусульмане других стран извлекут урок из опыта иранских мусульман, дадут отпор Западу, встанут на собственные ноги и, твердо придерживаясь ислама, восстановят свое былое достоинство»59. И это будет
выбор самого народа, пожелавшего встать на путь исламского движения
и Исламского пробуждения. «Это ободрит иранцев и поднимет их дух,
чтобы они оставались твердыми в продолжении (своего исламского движения. – А. Б.)»60, – уверен аятолла. Таким образом, это будет взаимный
процесс, когда успехи каждого будут укреплять общее дело и поощрять
другого.
Время пребывания во Франции аятолла Хомейни активно использовал для формирования и пропаганды образа будущей Исламской республики, которая (а он не сомневался в этом) будет создана в ближайшее
время благодаря борьбе иранского народа. Поэтому, находясь вдали от родины, аятолла продолжал внимательно отслеживать происходящие события, чутко направляя их в нужном ему направлении.
В своем первом послании из Ноффаля, как он называл для краткости Нофль-ле-Шато, от 8 октября Хомейни изложил первоочередные
цели «исламского движения», которые впоследствии будут не раз воспроизводиться и повторяться в дальнейшем, служа напоминанием всем,
за что, собственно, идет борьба. Во-первых, это свержение монархии,
«поскольку все несчастья кроткой нации в ходе истории были вызваны
королями и монархическим правлением»61. Во-вторых, это отстранение
всех, кто связан с шахским режимом, его системой управления страной –
57
Khomeini R. Method of returning to Iran; type of future government; uprising of the Islamic
nations // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 395.
58
Khomeini R. Enumerating the features and reasons for the formation of the Islamic
Revolution // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 260.
59
Khomeini R. The necessity of overthrowing the Shah‘s regime; Iran‘s future government; no
compromise with communism // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 169.
60
Khomeini R. Enumerating the features and reasons for the formation of the Islamic
Revolution // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 5. P. 260.
61
Khomeini R. Commencement of the academic year // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 3.
P. 501.
246
Глава 10. Хомейни в Париже: появление лидера Исламской революции
министрами и депутатами маджлиса. «Они должны быть освобождены
от управления делами нации, а затем преданы суду и наказаны»62. В-третьих, необходимо разорвать отношения с теми державами, которые вмешиваются во внутренние дела Ирана, будь то политика, образование, экономика или оборона, что превращало Иран в зависимую и несвободную
страну на мировой арене.
Англичанин Десмонт Харни, описывая настроения иранских масс
после трагедии «черной пятницы», отмечает, что среди народа всех сословий – от водителя такси до высшего общества – все больше и больше говорят об одном и том же: шах должен уйти63. Ситуация нагнеталась
и приближающимся «Арбаином», днем поминовения погибших 8 сентября 1978 г. в ту самую «черную пятницу», который приходился на 16 октября.
В преддверии этой трагической даты аятолла Хомейни, 12 октября призвал верующих почтить память погибших. К сожалению, по словам аятоллы, подобные дни поминовений будут продолжаться, пока будут продолжаться репрессии правительства64. Он просит иранский народ
быть «терпеливым, не проявлять никакой апатии и слабости», так как
«ваша кровь проливается за дело, за которое была пролита кровь Про-
роков, имамов и их достойных сподвижников». В создавшейся обстановке необходимо объединять и крепить ряды, избегать разногласий и сохранять единство мнений. Необходимо «продолжать священное движение с целью свержения коррумпированного режима Пехлеви и отсечения
рук иностранцев от ресурсов страны»65, – заявляет аятолла, обращаясь
к верующим. К призыву Хомейни присоединились и другие аятоллы ольозма в лице Гольпаегани, Мараши-Наджафи и Шариатмадари, опубликовавшие свои фетвы66.
Траурные шествия прошли в разных районах столицы, а также
во многих городах страны. В Тегеране траур сопровождался закрытием
базара и временным прекращением занятий в школах. Как правило, в демонстрациях участвовали несколько тысяч человек67. По традиции впереди шли дети-школьники в сопровождении женщин и стариков, а уже
за ними следовали мужчины. Это должно было демонстрировать мирный
62
Khomeini R. Commencement of the academic year // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 3.
P. 503.
63
Harney D. The priest and the king. P. 36.
64
Khomeini R. The fortieth day commemoration of the martyrs of 17th Shahrivar (Bloody
Friday) // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 3. P. 538.
65
Ibid. P. 539.
66
Khomeini R. Introduction to Speech Number Thirty-Two // Khomeini R. Kawthar. Vol. 2.
P. 24.
67
Taheri A. The Spirit of Allah. P. 215.
247
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
характер шествия и нежелание идти на конфронтацию с полицией и военными патрулями, наполнившими иранские города. Единственное, что,
пожалуй, бросалось в глаза до событий «черной пятницы», отсутствие
в этих акциях представителей села и рабочих. Но ситуация кардинально
поменялась, так как после 8 сентября в шествиях стали принимать участие и эти сословия, что дало повод назвать мероприятия 16 октября «всеобщей политической забастовкой»68.
В большинстве случаев шествия, как и планировалось, проходили
мирно, без инцидентов. Попытки властей организовать проправительственные марши в Куме, Исфахане или Тегеране заканчивались провалами. Лишь в единичных случаях произошли столкновения демонстрантов
с полицией и провокаторами, в которых погибли 12 человек, а сотни были ранены69. Самый вопиющий случай произошел в Кермане, где неизвестные, вооруженные дубинками, напали на собравшихся у пятничной
мечети, и в последовавшей потасовке были убитые и раненые. Касательно жертв, сопровождавших протестные акции, необходимо подчеркнуть
очень важную вещь. Действительно, аятолла Хомейни приветствует самопожертвование во имя священной цели «исламского движения», он призывает умирать во имя нее, но никогда не говорит о необходимости убивать ради нее.
Наблюдая за происходящим в Иране, аятолла не прекращает выражать свое сожаление по поводу невозможности быть рядом с борющимся народом. Хомейни в обращениях и в частной переписке высказывается
о планах переезда в Сирию или Ливан, как только позволять обстоятельства, но пока у него «нет разрешения ни от одной мусульманской страны,
чтобы продолжить свою деятельность, которая включает в себя донесение голоса угнетенной нации до мира»70, он вынужден проживать в неисламской стране. При этом он отвергает любую возможность своего возвращения на родину на условиях достижения компромисса с шахскими
властями, даже если в качестве посредника будет выступать одно из уважаемых исламских государств71.
Шахские власти, впечатленные размахом и организацией протестных манифестаций, стремились к скорейшему урегулированию кризисной ситуации в стране, тем более, что и сам шахиншах отчаянно пытался подтвердить свою позицию сторонника реформ, вновь объявляя
68
Moazami B. Op. cit. P. 132.
69
Khomeini R. Introduction to Speech Number Thirty-Three // Khomeini R. Kawthar. Vol. 2.
P. 41.
70
Khomeini R. The calamities and difficulties befalling the Iranian Muslim nation // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 4. P. 44.
71
Khomeini R. Rejection of governments’ mediation during the process of the Revolution //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 4. P. 113.
248
Глава 10. Хомейни в Париже: появление лидера Исламской революции
о поиске компромисса. В конце сентября была окончательно распущена
проправительственная партия «Растахиз», а 2 октября он пообещал продолжить серию амнистий политических заключенных, что должно было
сопровождаться началом кампании в отношении коррумпированных чиновников во власти. На этой «волне» из мест заключений действительно
были освобождены многие влиятельные сторонники аятоллы Хомейни,
разделявшие его взгляды на «исламское движение», в частности был освобожден аятолла сейид Махмуд Талегани.
В приветственном послании на имя аятоллы Талегани Хомейни подтвердил свою решимость идти до победного конца, подчеркнув, что никто не может понять логики шаха, вставшего на путь «измены и преступлений», надеющегося, что нация сможет закрыть глаза, простить и «согласиться с его незаконным правлением»72. По словам аятоллы Хомейни,
Запад, поддерживая шахский режим, кардинально извратил первоначальный смысл таких понятий, как свобода, независимость и народовластие.
«В наше время и в нашей безнадежной стране, – пишет он, обращаясь
к Талегани, – логика и слова изменили свое значение: политическая свобода означает удушение и многостороннюю цензуру; великая цивилизация означает худшую дикость, чем средневековье; правительство примирения уничтожает людей пулеметами, танками, а в последнее время дубинками и палашами; земельная реформа разрушает сельское хозяйство;
независимость означает экономическую, культурную и военную зависимость от иностранцев»73. О каком примирении и компромиссе может идти речь, вопрошает аятолла Хомейни и оставляет вопрос без ответа, намекая, что это риторический для него вопрос.
Обещания шаха продолжить курс на либерализацию государственного строя не нашло должного отклика у иранской общественности. Англичанин Десмонд Харни, передавая общий настрой в стране, написал
в дневнике 25 октября, что «ощущается нарастание общего чувства тревоги, сопровождаемой новой волной беспорядков»74. Причем буквально
повсюду говорят об аятолле Хомейни как о возможном приемнике шаха.
И на таком фоне студенты Тегеранского университета решили провести
акцию в годовщину изгнания Хомейни из страны в 1964 г.
4 ноября в кампусе Тегеранского университета собрались около
100 тыс. человек, перед которыми выступили представитель моджахедов
Тахер Ахмадзаде, освобожденный из тюрьмы, и исламский проповедник
72
Khomeini R. Release of Mr. Taleqani from the regime’s prison // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 4. P. 244.
73
Ibid. P. 243.
74
Harney D. Op. cit. P. 48.
249
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
мулла Хабибулла Пайман. Выступления ораторов были сорваны введенными в кампус солдатами. В результате последовавших столкновений были убиты 65 человек, около 400 ранены75. Под возгласы «Долой шаха!»
студенческие толпы стали крушить символы шахской власти, попытавшись снести памятник Реза Шаха. В столкновениях произошел символичный случай, когда один из солдат, отказавшийся стрелять по толпе,
передал свою винтовку протестующим, за что был застрелен своим сержантом. Как отметил Дилип Хиро, это показало, что лояльность армии
к монарху начала снижаться, и почти 400-тысячные вооруженные силы
больше не могут служить прочным фундаментом сохранения режима Пехлеви76. В последующие месяцы, как показали события, практика дезертирства солдат станет регулярной.
Бойня в кампусе университета привела к волне забастовок, вылившихся в погромы винных магазинов, отделений банков, кинотеатров, отелей, офисов американских и британских компаний, а также здания министерства информации и культуры, и закрытию базара в Тегеране. Действующий премьер-министр Джафар Шариф-Эмами, ставивший во главу
угла своей политики консолидацию иранского общества на основе правительства национального примирения, поняв, что его инициатива провалилась, подал 6 ноября в отставку, которая шахом была принята. Новым премьер-министром был назначен генерал Гулам-Реза Азхари, сформировавший правительство из числа военных. Отказавшись от политики умиротворения Шарифа-Эмами, новый премьер начал активно пресекать антиправительственные акции, преследуя их участников. Параллельно кабинет Азхари также приступил к «чисткам» и арестам скомпрометировавших себя коррумпированных чиновников. Причем начал аресты со «знаковых» фигур, таких как Амир-Аббас Ховейда, бессменный
премьер с 1965 по 1977 г., генерал Нематолла Нассири, экс-руководитель
САВАК, Дариуш Хомаюн, министр информации и «автор» статьи против аятоллы Хомейни от 8 января 1977 г. Всего было возбуждено 60 дел
против высокопоставленных чиновников, но примерно 30 из них удалось
покинуть страну77.
Азхари пришел к власти под лозунгом наведения в стране порядка.
Вначале ему даже удалось убедить общество, что он способен это сделать. Десмонд Харви отметил в своем дневнике 8 ноября: «После назначения военного правительства в Тегеране наблюдается затишье. На улицах восстановлен порядок, стрельбы не слышно. Владельцы магазинов
75
Irfani S. Iran’s Islamic revolution: popular liberation or religious dictatorship? London : Zed
Books, 1983. P. 170.
76
Hiro D. Iran under the Ayatollahs. New York : Routledge, 2011. P. 81.
77
Amjad M. Iran: from royal dictatorship to theocracy. New York : Greenwood Press, 1989.
P. 127.
250