Хомейни призывает избирателей внимательно подходить к выборам представителей в Учредительное собрание, советуя обращать внимание на кандидатуры, которые должны соответствовать определенным чер­там: быть квалифицированными экспертами, честными и религиозны­ми людьми, пользующимися уважением среди своих соотечественников.

В своем обращении аятолла Хомейни не называет никаких имен, но и без этого понятно, что острие его недовольства направлено против прави­тельства М. Базаргана. Это и не удивительно, так как по признанию мно­гих исследователей это было правительство технократов, а не ставленни­ков улама. Только один кандидат на пост в кабинете был предложен духо­венством – это глава министерства образования Голамхосейн Шокухи, то­гда как большинство были представителями ДСИ и НФ80. Обе партийные группировки придерживались курса на национальное возрождение Ира­на, трактуя «исламское пробуждение» аятоллы Хомейни исключительно в виде религиозного просвещения, отводя ему роль в сфере образования и культуры. С точки зрения М. Базаргана, политика должна быть уделом политиков, а принципы времен пророка и имама Али неприменимы в со­временных условиях81. Отсюда и знаменитая фраза М. Базаргана, при­званная отделить его политику от курса аятоллы Хомейни: «Я не буль­дозер как Хомейни, я – люксовый автомобиль, и мне нужна собственная дорога для движения. Вы же должны следовать вместе со мной»82. В дан­ном случае интересно то, что и аятолла Хомейни также в прямом смысле отдалился от Базаргана, переехав из Тегерана в Кум в последних числах февраля, превратив этот святой для иранских шиитов город в «столицу нового исламского халифата»83, где проводил по несколько встреч в сут­ки с различными делегациями.