Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 5. От Второй мировой войны до «национального правительства» М. Мосаддыка
выступал за политику «негативного нейтралитета» (movazeneh), означавшую балансирование между двумя мировыми державами, делая ставку
на развитие ненефтяного сектора экономики67. Она предусматривала национализацию иностранных концессий на территории Ирана с целью
достижения полной независимости над производственными ресурсами
страны.
Трудности, с которыми столкнулась страна после санкций со стороны Великобритании, при поддержке США, больно ударила по экономическому благополучию всех иранцев. Мосаддык, стремясь найти выход из ситуации, настаивал на расширении полномочий из-за чрезвычайных обстоятельств, в которых оказалась страна. Однако это вызвало резкий отпор со стороны шахиншаха Мохаммада Реза Шаха, усмотревшего
в этом стремление ограничить его монаршие полномочия. Сам шах впоследствии признавался в том, что Мосаддык «не был не только представителем моей страны, но и его народа»68. Мало того, шах был уверен
в том, что у того были «прокоммунистические взгляды» и «он пользовался поддержкой коммунистов, служа для них лестницей к политической
власти»69.
Расценивая расширение властных полномочий Мосаддыка как угрозу своей личной власти, Мохаммад Реза Шах неудачно попытался сместить своего конкурента в июле 1952 г., что вызвало ответную реакцию
со стороны народных масс, вышедших на уличные акции протеста. Кризис стал известен как «кризис 30-го тира» (по персидскому календарю –
21 июля) 1952 г. Только активное вмешательство США в лице ЦРУ и его
посланника в Иране Кермита Рузвельта, проделавшего большую работу
по организации военного переворота, привело к падению правительства
М. Мосаддыка 19 августа 1953 г. В результате военных столкновений около 300 человек были убиты70.
Фактически военный переворот привел к потере легитимности монархии в глазах иранцев, пришедшей к власти с помощью иностранных
сил – США и Великобритании. Непосредственно после переворота 19 августа в Иране были разгромлены Национальный фронт и Тудэ – основные политические силы, олицетворявшие народ. Все это сопровождалось
физической расправой и преследованием участников партий и их лидеров. В течение месяца после переворота 19 августа было арестованы около 7 тыс. членов Тудэ. В армии также прошли чистки по подозрению
к причастности или симпатии к Тудэ, когда были уволены 600 офицеров
67
Amjad M. Op. cit. P. 60; Tabatabai A. No Conquest, No Defeat Iran’s National Security
Strategy. Oxford : Oxford University Press, 2020. P. 107.
68
Pahlavi M. R. Mission for my country. P. 82.
69
Ibid. P. 87.
70
Abrahamian E. A history of Modern Iran. P. 122.
111
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
и 12 тыс. военнослужащих. Более 100 человек были казнены в тюрьме
Каср71.
Августовский переворот 1953 г. оказался важной вехой, так как
на смену противостоянию двум великим державам прошлого, когда власти Ирана могли балансировать между Россией и Великобританией, приходит монопольное доминирование одной – Соединенных Штатов Америки.
На фоне бурной политической активности улама Кума во главе с аятоллой Боруджерди сохраняли полный нейтралитет, не вмешиваясь в дебаты и дискуссии, шедшие в иранском обществе. Боруджерди был непреклонен в своей позиции, доказывая, что в период отсутствия Сокрытого
имама, улама должны наблюдать за обществом, опекая верующих на пути к Богу. «Мы должны быть стражей общественной этики. А в политике
этого мира лишь малая часть приходится на этику»
72
, говорил он своим
сторонникам, к которым также принадлежал и Рухолла Хомейни.
Явно находясь под впечатлением от покушения на шахиншаха Мохаммада Реза Шаха при его визите в Тегеранский университет 4 февраля
1949 г., аятолла Боруджерди пожелал четко обозначить не только свою,
но и общую позицию улама в обострившемся политическом кризисе вокруг дебатов по вопросу национализации нефти.
С этой целью, по инициативе аятоллы Боруджерди, под эгидой хауза
Кума в стенах мадресе Файзие, 20–21 февраля 1949 г. состоялась большая
конференция с участием ведущих богословов страны, на которой присутствовали около 2 тыс. мулл73. На встрече Боруджерди убеждал священнослужителей держаться подальше от «политических вопросов сегодняшнего дня» и не участвовать в политических акциях, дискуссиях и дебатах.
Фактически, с точки зрения шиитского права, аятолла Боруджерди как
муджтахид и марджа-йе таглид обнародовал фетву о запрете на участие
в политических действиях на государственной и общественной основе.
Итогом всей встречи стало совместное решение о невмешательстве в дела политики государства и запрет всем священнослужителям членство
в политических партиях и движениях74.
На встрече также присутствовал ходджат оль-ислам сейид Рухолла
Хомейни. Он не выступал и не участвовал в прениях, но внимательно слушал всех, кто говорил. О его впечатлениях от итогов можно узнать из его
письма на имя ходджат оль-ислама Мохаммада Таги Фальсафи, написанного в конце зимы 1949 г. От письма остается двойственное ощущение.
71
Irfani S. Op. cit. P. 73.
72
Taheri A. Op. cit. P. 110.
73
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 80.
74
Akhavi S. Op. cit. P. 63.
112
Глава 5. От Второй мировой войны до «национального правительства» М. Мосаддыка
С одной стороны Хомейни, солидаризируется с принятыми решениями,
а с другой, выражает сожаление об упущенных возможностях. Так, в начале письма он пишет, что с сожалением видит «много крепостей, сданных
мусульманами противникам», что вызывает у него «угрызение совести
и печаль». Видимо, Хомейни недоволен методами, используемыми улама для защиты ислама в стране, основывающимися на политике невмешательства. По его словам, это происходит по нескольким причинам: «Из-за
незнания глобальной ситуации или под влиянием вражеской пропаганды,
а некоторые для того, чтобы продолжать свой собственный бизнес»75, т. е.
из-за личного интереса. В данном случае Хомейни намекает, что «мусульмане», о которых он говорит, скорее всего, это улама, не единые в своей
оценке происходящего, поэтому они расходятся в средствах и методах
противодействию имеющимся вызовам, с которыми сталкивается ислам.
Причем внутри сообщества богословов есть такие, кто «будет бороться
и противостоять мудрецам, которые хотели провести реформы, до Дня
Воскресения». Учитывая, что дальше он говорит о фигуре аятоллы ольозма Боруджерди, Хомейни, избегая обострения отношений с властями,
остается верен методам, предлагаемым для защиты ислама.
В сложившихся обстоятельствах единственно верными принципами
сохранить единство и целостность уммы и ислама являются решения,
принятые на встрече под руководством аятоллы Боруджерди. Хомейни
пишет: «Единственный луч надежды, оставшийся для нас, – это, с одной
стороны, пропаганда и проповедь, а, с другой, – это религиозное образование, в котором берет свое начало проповедь»76. Поэтому необходимо
сосредоточить свое внимание и все силы на сохранении религиозных образовательных центров в Неджефе, Куме, Исфахане, Мешхеде и других
городах, находящихся под управлением и покровительством аятоллы ольозма Боруджерди, уверен Хомейни. Фактически это вытекает из его приверженности морально-нравственной категории «совершенного человека» (мард-е камел).
Необходимо обратить внимание на важную деталь, которая существенным образом влияла на поступки сейида Хомейни– это его верность
и признание иерархии шиитских улама, которые он рассматривает и расценивает как свой долг беспрекословного подчинения и почтения перед
вышестоящими аятоллами, являющимися марджа-йе таглид. Поэтому, даже если Хомейни и не был согласен с методами, он должен был принимать те принципы, которых придерживался аятолла Боруджерди в своей
политике взаимоотношений с властями.
75
Khomeini R. The need to strengthen the theological centers and the religious authority
[marjaiyyah] of Mr. Burujerdi // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 18.
76
Ibid. P. 19.
113
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Хомейни в целом много сделал для того, чтобы аятолла Боруджерди
возглавил хауза Кума и продолжил «дело» аятоллы Хаэри. Он был одним
из участников инициативной группы улама, выступивших за приглашение именно аятоллы Боруджерди. Хомейни входил в состав делегации,
которая отправилась для встречи с аятоллой в Тегеран. Своей активной
позицией Хомейни привлек к себе внимание Боруджерди, сделавшего его
своим личным секретарем и помощником. Так, Хомейни выполнял функции личного эмиссара Боруджерди в поездках по стране для наведения
контактов с целью получения прямых религиозных выплат на счет хауза Кума. Мало того, в качестве доверенного лица Хомейни выполнял доверительные поручения по доставке личных писем и просьб на имя шаха. Именно Хомейни поддерживал связь и вел переписку с ходжжат ольислам Мохаммадом Таги Фальсафи, имам-джомэ столицы, который был
вхож в шахский дворец. Как вспоминал старший брат Хомейни Мортаза Пасандиде, Рухолла выступал и советником Боруджерди по важным
вопросам, включая политические77. На особый статус Хомейни в глазах
Боруджерди указывал и тот факт, что в мадрасе он был единственным,
кто стал первым обращаться в письмах к своему помощнику как к аятолле оль-озма, тогда как на общепринятом уровне к нему обращались либо
как к «остад» (учитель), либо как к Хадж Ага Рухолла.
Помимо профессиональных и деловых отношений, Хомейни с Боруджерди связывали и родственные узы. Дело в том, что одна из дочерей
Хомейни Захра Мостафави была отдана замуж за старшего сына Боруджерди Махмуда Табатабаи Боруджерди. Поэтому можно говорить о том,
что как минимум до начала 1950-х гг. отношения между Хомейнии Боруджерди были очень близкими. Хотя и в дальнейшем отношения сохранялись, и продолжали оказываться знаки взаимного уважения, однако в качестве своего доверенного лица аятолла Боруджерди предпочитал видеть
не Хомейни, а аятоллу Насера Макарема Ширази, которого он ввел в свое
ближайшее окружение78.
Если и было какое-либо охлаждение между Хомейни и Боруджерди,
то связано оно было, скорее всего, с влиянием аятоллы Аболкасема Хосейни Кашани, чья жизнь ассоциировалась с неустанной борьбой с засильем
иностранцев в исламском мире.
Аятолла Кашани родился в 1882 г. в Тегеране в семье муллы. Заканчивал свое образование в Неджефе у ахунда аятоллы Мохаммада Казема Хорасани, получив титул алима в 1907 г. С началом Первой мировой
войны находился в Ираке, где активно поддерживал османские войска
в их битве с английским экспедиционным корпусом в сражении при Кут
77
Abrahamian E. Khomeinism. P. 9.
78
Taheri A. Op. cit. P. 110.
114
Глава 5. От Второй мировой войны до «национального правительства» М. Мосаддыка
эль-Амаре в 1915 г., находясь в рядах воюющих79. После оккупации Ирака британскими войсками и превращении его в протекторат, в 1921 г. Кашани возвращается в Иран, где занимает воинственную позицию в отношении прихода к власти Реза Шаха. За свои непримиримые взгляды
он часто оказывался под арестом. В последний раз за свою прогерманскую позицию Кашани был арестован англичанами в 1942 г. и выслан
в Палестину, где и находился до окончания войны80. По возвращении
на родину в 1945 г. он вновь вернулся в политику, став депутатом маджлиса, а также духовным наставником организации молодых исламистов
«Воины ислама» (Федаян-е ислами).
Аятолла Кашани занимал открытую активную политическую позицию, призывая действиями защищать ислам и мусульман от притеснений и угнетений властей. Как отметил А. Бахшаиши, «Кашани приложил
огромные усилия по возрождению тезиса об исламском правлении, посвятив свои теоретические работы и практическую деятельность на этом
направлении, подвергнувшись нападкам со всех сторон»81. Одной из главных целей его борьбы являлось стремление не допустить отделения религии и политики, поэтому он призывал улама активнее и серьезнее подходить к решению политических и социальных проблем общества. Это
естественно существенным образом расходилось с той позицией и политикой, которую занимал и проповедовал аятолла Боруджерди и большая
часть улама, что и продемонстрировала встреча в Куме в феврале 1949 г.
Дело в том, что аятолла Боруджерди был не на шутку обеспокоен деятельностью боевиков «Федаян-е ислами», взявших на вооружение практику индивидуального террора. Группировка была образована в 1945 г.
молодым сейидом Моджтабой Мир-Лоухи, взявшего себе псевдоним Навваб Сафави. Он родился в 1924 г. в Тегеране в семье муллы, учился
в Неджефе, где оказался под влиянием идей египетского исламиста Хасана аль-Банна, основателя знаменитой организации «братья-мусульмане»
(Ихван аль-муслимин). Там же он знакомится и с Хомейни, который в конце 1930-х гг. посещал святые шиитские места.
Только в 1950 г. Сафави изложил программу своей группировки, основывающуюся на концепции «исламского правления» (hukumat-i
eslami), в которой прослеживалось влияние идей Хасана аль-Банны. Она
включала в себя сильное государство с рыночной экономикой и социально ориентированной политикой. Сафави негативно относился к конституционализму как нарушающему принципы шариата и подрывающему их.
79
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 129.
80
Akhavi S. Op. cit. P. 61.
81
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 128.
115
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Улама он рассматривал как актив, отвечающий за распространение ислама и отслеживающий исламские принципы в политике. Как и Хомейни,
Савафи выступал за выборную ассамблею, но без делегируемой ей законодательной инициативы, так как закон – это шариат. Государство должно быть монархией, но ограниченной шариатом, с функцией контроля
и консультации у улама. Также в своей политике Сафави выступает противником засилья иностранного влияния в Иране. По его словам, они
угрожают культуре, собственности и религии иранцев. Против иностранцев и их проводников в Иране необходимо было вести джихад82.
Как следствие, за федаями числились многочисленные покушения
на убийство тех, когоони причисляли к врагам иранскогонарода. Первым
громким «делом» федаев стало убийство Ахмада Касрави, совершенное
ими 11 марта 1946 г. Иранское общество и улама Кума шокировал тот
факт, что убийцей оказался молодой человек сейид Хосейн Эмами. Убийцу приговорили к смертной казни, и это вызвало неудовольствие среди
улама. Хомейни оказался среди тех, кто выступил с обращением к аятолле Боруджерди с призывом потребовать от шахских властей пересмотра
наказания, так как светский суд не имеет права судить выходца из семьи
сейида, являющегося к тому же и муллой.
С одобрения аятоллы Боруджерди в Тегеран к шаху отправилась делегация из пяти улама во главе с сейидом Хомейни, куда входил и Мортаза Мотаххари, человек, ставший впоследствии ближайшим помощником
Хомейни в подготовке революции 1978–1979 г. Именно тогда произошла
ставшая знаменитой встреча Хомейни с шахом. Сначала делегаты были
вынуждены ждать аудиенции 10 дней, после чего пришлось еще ожидать
в приемной шаха. Хомейни в ожидании приема просто сел на пол, облокотившись спиной о стену и не встал, когда в комнату для приема вошел
Мохаммад Реза Шах. Разговор продлился всего 10 минут, но шах тоже
был вынужден сесть, чтобы не стоять в присутствии Хомейни. По словам
Амира Тахери, шах обещал прощение преступнику, заменив наказание
на тюремный срок, что расценивалось улама как бесспорная победа83.
Однако федаи расценили это как проявление слабости власти и покушения продолжались. Апогеем стало покушение на особу самого шаха,
когда Факри Раи под видом журналиста стрелял в Мохаммада Резу Шаха
4 февраля 1949 г. во время его визита в Тегеранский университет. По удивительному стечению обстоятельств ни одна из шести пуль не стала роковой для шаха. Однако сам факт покушения был немыслим для иранского
82
Martin V. Op. cit. P. 130.
83
Moin B. Op. cit. P. 65
116
Глава 5. От Второй мировой войны до «национального правительства» М. Мосаддыка
общественного мнения. Именно после данного инцидента аятолла Боруджерди провел свою встречу с улама в Куме, безапелляционно подтвердив невмешательство улама в политические дела государства. Ситуация
осложнялась тем фактом, что подозрения пали на федаев и лично на аятоллу Кашани, который был арестован и выслан в Ливан. Правда, доказать причастность к покушению не удалось84, но после этого отношения
между аятоллой Боруджерди и Хомейни «дали трещину».
Аятолла Кашани, присутствовавший на февральской встрече в Куме,
не поддержал и не подчинился призыву аятоллы Боруджерди отдалиться
от политики. Как раз наоборот – он стал активно участвовать в кампании
доктора Мохаммада Мосаддыка и его «Национального фронта» за национализацию нефти. Мало того, 26 января 1951 г. тысячи тегеранцев по призыву аятоллы собрались на митинг у мечети «Шах». Участники приняли
резолюцию, поддержанную Кашани, содержавшую требование о национализации нефтяной промышленности85. Впоследствии, когда Мосаддык
стал премьер-министром, аятолла Кашани оставался одним из немногих
улама, которые активно, словом и делом, поддерживали политику нового премьера. Фактически проигнорировав решения февральской встречи
в Куме, аятолла Кашани был предан остракизму со стороны большинства улама.
В сложившихся обстоятельствах ходджат оль-ислам Хомейни оказался в сложной ситуации, так как продолжал сохранять личные отношения с аятоллой Боруджерди и одновременно с аятоллой Кашани и с Наввабом Сафави, хотя официально был вынужден дистанцироваться от политической деятельности последних.
Нельзя согласиться с утверждением Эдди Стоуна о членстве Хомейни в рядах федаев86, но то, что ему, бесспорно, импонировали идеи Сафави, а также аятоллы Кашани, заслуживает пристального внимания. Точками соприкосновения могли быть общие взгляды на антиколониальную
борьбу, принцип исламского универсализма, необходимость активного
отстаивания интересов ислама в повседневной жизни верующих, неприятие идеи разделения религии и государства. И как заметил Багер Моин,
Хомейни и Кашани «шли разными путями»87. Последний для достижения
своих целей решился на разрыв связей с улама, тогда как первый стремился посредством компромисса объединить их и возродить руководящую
роль религиозных центров в Куме и Неджефе в политической системе
страны. Хомейни негативно относился к роли «ведомого», когда Кашани
84
Akhavi S. Op. cit. P. 68.
85
Daniel E. L. Op. cit. P. 149.
86
Stone E. Khomeini: the Shah, the Ayatollah, the Shi’ite explosion. Los Angeles : Holloway
House, 1980. P. 156.
87
Moin B. Op. cit. P. 64.
117
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
фактически следовал за Мосаддыком в его политике и когда тот оказался
ненужной политической фигурой, Мосаддык легко от него отказался.
По мнению Хомейни, ислам и улама должны выступать не ведомыми, а ведущими в этом процессе, за которыми должны идти народные массы верующих. Поэтому ему претили методы, которые практиковали федаи в своем противостоянии властям. А общая ситуация в стране и внутри
улама на рубеже 1940 – начала 1950-х гг. не способствовала выходу Хомейни на политическую арену. Условия к этому еще не сложились, но понимание необходимости данного шага у него уже оформились.
Начало правления молодого шахиншаха Мохаммада Реза Пехлеви
совпало с периодом расцвета в Иране плюрализма, многопартийности
и политических свобод, гарантировавшихся присутствием иностранных
войск в период Второй мировой войны. Однако и шах, и аятолла Хомейни признавали, что присутствие иностранных войск на территории страны воспринималось широкими массами не иначе как оккупация. В данных условиях аятолла Хомейни впервые обращается в своем творчестве
к политическим вопросам, формулируя в «Кашф аль-Асрар» свое политическое кредо. С точки зрения Хомейни, форма правления сама по себе
не имеет особого значения, пока в ней сохраняется верховенство закона
Бога. Исправить ситуацию можно только вернув контроль за принятием
законов в руки фукаха, т. е. юристов из числа уважаемых муджтахидов.
С точки зрения Хомейни, законодательство Реза Шаха нелегитимно, так
как не ратифицировано фукаха и противоречит шариату.
Можно утверждать, что «Кашф аль-Асрар» стала первой попыткой
совместить теорию, основывающуюся на концепции «совершенного человека», с практикой повседневности. Осознание этой идеи привело к расхождению аятоллы Хомейни с Боруджерди, и лишь приверженность к соблюдению иерархии улама, сдерживало того от открытого разрыва отношений.
Г л а в а 6
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДЕБЮТ АЯТОЛЛЫ ХОМЕЙНИ
Военный переворот 19 августа 1953 г., подготовленный и профи-
нансированный ЦРУ США в рамках операции под кодовым названием
«Аякс», предопределил дальнейшую эволюцию шахскогорежима на пути
модернизации по рецептам американских советников. Шахиншах Мохаммад Реза Шах в своей книге «Миссия для моей страны» попытался оправдать необходимость данного переворота, заявив, что в планах М. Мосаддыка было свержение монархии, однако после должен был последовать
новый переворот, который бы сверг уже самого Мосаддыка, «и в стране
установился бы коммунистический режим»1.
Пресловутая «коммунистическая угроза» в условиях развернувшейся в мире «холодной войны» призвана была обосновать необходимость
ориентации Ирана на США, которыесам шах именовал не иначе как «свободным миром». Следовательно, переворот 1953 г. стал судьбоносным,
так как, по выражению Мохаммад Реза Шаха, «власть толпы закончилась. Парламентское правление восстановлено. Иран обратил свой взгляд
в сторону Свободного мира, и во всеуслышание объявил об этом»2.
Ориентация на США в условиях разворачивавшегося противостояния с СССР в мире в Иране сопровождалась, как ни странно, не укреплением и развитием демократических тенденций поствоенного периода,
а наоборот, оформлением авторитарной власти самого шаха.
Показательна судьба в этом плане Мохаммада Мосаддыка, символизировавшего тот самый демократический выбор иранского народа. После
переворота он был арестован и предстал перед судом, обвинившим его
в предательстве и приговорившим к смертной казни. Однако после вмешательства шаха приговор был заменен на тюремный срок. «Я написал
1
Pahlavi M. R. Mission for my country. New York : McGraw-Hill, 1961. P. 105.
2
Ibid. P. 107.
119
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
суду, что прощаю ему все его преступления, совершенные им по отношению ко мне», – напишет позже сам шах. «Он избежал смертной казни, которая в большинстве стран мира была должным наказанием за совершенное предательство, получив тюремное заключение на три года»3. Отбыв
положенный срок, Мосаддык больше не вернулся в политику, проведя
свои последние дни в «изгнании», в своем поместье под Тегераном, где
и скончался в 1967 г.
Мягкий и демонстративный приговор в отношении Мосаддыка,
лишь подтвердивший жесткость власти ко всем оппозиционерам, оказался исключением. Новое правительство, во главе которого, по согласованию с ЦРУ, встал организатор переворота генерал Фазлолла Захеди,
сплошь состояло из военных. К тому же военные назначались и на административные посты в качестве губернаторов. В частности, губернатором
Тегерана стал генерал Теймур Бахтияр, которыйпозже станет первым главой организации государственной безопасности, легендарного САВАК
(сазман-е эттелаат ва амният-е кешвар) – «Служба информации и безопасности страны»4.
После осуществления переворота в стране было введено военное
положение, продлившееся до 1957 г. В рамках восстановления порядка и стабильности проводились массовые аресты и «чистки» во властных структурах. Шах использовал военное положение, трибуналы и закон 1931 г. о борьбе против «коллективистской идеологии» для зачистки
политического поля страны в первую очередь от левой оппозиции в лице Туде.
Опираясь на генералитет и армию, шах управлял страной посредством военных кабинетов. Успешное осуществление переворота окончательно переориентировало Иран с Великобритании на США, которые становятся «кураторами» укрепляющегося у власти шахиншаха Мохаммада Реза Шаха. В 1959 г. между США и Ираном было заключено двустороннее соглашение по вопросам обороны, направленное против СССР.
На модернизацию иранской армии США выделили 500 млн долларов,
что позволило шаху увеличить расходы с 80 млн до 183 млн долларов
к 1963 г., и довести численность армии до 200 тыс. человек5. В 1955 г.,
Иран, подчеркивая верность выбранному внешнеполитическому курсу,
присоединяется к Багдадскому пакту, а после его роспуска, в 1958 г. –
к СЕНТО – Организации Центрального договора.
3
Pahlavi M. R. Mission for my country. P. 82.
4
Abrahamian E. Iran between two revolutions. Princeton University Press, 1983. P. 419.
5
Tabatabai A. No Conquest, No Defeat Iran’s National Security Strategy. Oxford University
Press, 2020. P. 115.
120