Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 3. Годы учебы в мадресе Кума: становление алима
Нельзя, однако, определенно утверждать, что уже с этого времени
в молодом человеке пробудился «дух» революционера. Это было исключением, которое лишь подтверждает правило о том, что Рухолла Хомейни
был человеком основательным, прагматичным и рассудительным. Показателен и тот факт,что состоявшийся серьезный разговор со старшим братом убедил его в правильности совета о необходимости продолжить образование. Неизвестно, что именно говорил Мортаза Пасандиде, но факт
остается фактом – Рухолла на протяжении всей своей жизни будет уважительно относиться к своему старшему брату, даже несмотря на то, что тот
не разделял многие его идеи. Материалы «Сахифе-йе имам», содержат
и переписку аятоллы Хомейни, в том числе много писем, отправленных
старшему брату, которые по количеству не уступают письмам, отправленным детям. Это разительно отличается от отношений Рухоллы с другим
своим старшим братом – Нуреддином, который впоследствии взял себе
фамилию Хинди и стал светским человеком, отказавшись от ношения чалмы и посвятив свою жизнь адвокатской карьере16. В личной переписке аятоллы Хомейни мы найдем только одно письмо, отправленное своим детям, в котором он просит позаботиться о близких своего умершего брата.
Именно старший брат настоял на том, чтобы Рухолла продолжил
свое богословское образование в хаузе города Арак, находившегося
в 60 км от Хомейна. Видимо, близость Арака была решающим фактором,
учитывая тогдашнюю обстановку, так как сам Мортаза учился в хаузе
в Исфахане, но из-за смерти матери был вынужден оставить учебу, чтобы заняться ведением семейного дела. В дальнейшем Рухолла Хомейни
доверил своему старшему брату ведение и своей доли в наследстве, предпочитая сосредоточиться на учебе и преподавании.
В отличие от Хомейна Арак был районным центром, который славился своими фруктовыми садами, снабжавшим фруктами столицу, находившуюся в 140 км севернее. В остальном же он мало чем отличался
от Хомейна, маленького и захолустного города. Рухолла поступил в хаузу
Сепахдар, которой руководил Мирза Юсуф Хан и где преподавал аятолла Абдул-Карим Хаэри Язди, учившийся в Неджефе у самого Хадж Мирзы Хасана Ширази, духовного лидера знаменитого «табачного» протеста
1892 г.
Данная история тоже вполне символичная, так как косвенным образом повлияла на формирование взглядов молодого Хомейни. Нуждавшийся в деньгах, шахиншах Насер ад-Дин Шах Каджар, потратившийся
в период своего третьего вояжа в Европу в 1889 г., в марте 1890 г. предоставил концессию майору Джеральду Талботу, британскому подданому,
16
Taheri A. Op. cit. P. 41.
51
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
который позднее учредил Imperial Tobacco Corporation. За ежегодную выплату и 25% дохода кампании Талбот получил исключительные права
на 50 лет на производство, продажу и экспорт всего табака в Иране.
Табак традиционно широко использовался всеми слоями населения.
В центре недовольства оказался Шираз – исторический центр табачной
торговли Ирана. Местный мулла Али-Акбар Фаласири призвал к закрытию лавок и объявлению джихада табачной кампании. Фаласири обратился с письмом к мирзе Хасану Ширази (крестному отцу Фаласири) с просьбой предпринять действия против концессии и обратиться к шаху. Ширази написал письмо шаху. Осенью 1891 г. он также обратился к видному тегеранскому мулле Мирзе Хасану Аштиани с просьбой поддержать
его обращение к шаху. В декабре того же года появилась фетва Ширази
о запрете табакокурения в Иране. Начавшись в Ширазе, протесты распространились на другие иранские города – Тебриз, Мешхед, Исфахан, Тегеран и далее. Из-за национального бойкота табака, который соблюдали
даже жены шаха, в начале 1892 г. фетва была отменена. Иран был обязан
выплатить в качестве компенсации 500 тыс. фунтов стерлингов17.
По признанию Суруша Ирфани в движении табачного бойкота впервые была удачно применена антиимпериалистическая массовая мобилизация народа под руководством улама, которые и руководили фактически
всем движением18.
Неразрывная связь улама с политическими событиями в стране,
пусть и вынужденная, как в случае с мирзой Ширази, отразилась и на жизненном пути первого наставника Рухоллы Хомейни в хаузе Арака аятоллы Мохсена Араки. Как уже упоминалось, аятолла Араки являлся ревностным сторонником шейха Фазлаллы Нури, выступившего в годы конституционного движения в защиту исламских ценностей и верховенство
шариата, за что и был казнен в 1909 г. сторонниками светской конституции. Араки удалось скрыться и избежать преследований, бежав в Арак,
где с 1914 г. он стал преподавать в хаузе. По признанию исследователей,
Араки не обладал ни личной храбростью, ни харизмой Нури, предпочитая обучать, молиться и заниматься своим виноградником в Араке. В фигуре Араки молодой Хомейни увидел человека, который близко общался
с тем, о ком в Хомейне и в семье Хомейни часто говорили и чьи взгляды горячо обсуждали и поддерживали. Как отмечала Е. А. Дорошенко, «взгляды Араки, нетерпимость к «вестернизации» Ирана и вмешательства Запада во внутреннюю политику его страны, крайняя приверженность к исла-
17
Martin V. Creating an Islamic state: Khomeini and the making of a new Iran. London ;
New York : I. B. Tauris, 2003. P. 6.
18
Irfani S. Op. cit. P. 44.
52
Глава 3. Годы учебы в мадресе Кума: становление алима
му, желание активизировать позицию духовенства. – эти качества учителя импонировали Хомейни, который старался ему следовать во всем»19.
Через общение с аятоллой Араки молодой Хомейни познакомился
со многими идеями и высказываниями шейха Нури. Для молодого человека образ несломленного шейха ассоциировался с тем, что происходило
на площади Туп-Кахе в Тегеране 31 июля 1909 г., когда при многотысячной толпе под звуки оркестра и пение революционных песен была произведена казнь. Последними для шейха Нури стали слова: «Они сняли
эту чалму с моей головы, и они тоже самое сделают и с вами»20. Человек
тем самым не побоялся бросить вызов многотысячной толпе и не отказался от своих убеждений. Символ его веры – чалму или эмами – можно
снять силой, но это не изменит его веры в справедливость его взглядов.
Видимо, отсюда у Рухоллы Хомейни трепетное и уважительное отношение к этому атрибуту одежды алима, которое он пронесет на протяжении
всей своей жизни и будет вынужден снять только один раз в Турции под
угрозой применения к нему судебного преследования.
Шейх Нури, отстаивая принцип справедливого исламского правления, соглашался с наличием конституции и маджлиса. Но конституция
должна основываться на положениях ислама, и принимаемые маджлисом
законы не должны противоречить нормам Корана и учению имама Джафара. По словам самого шейха, нападки на него как на врага конституционного строя не обоснованы и выдвигаются со стороны атеистов и европеизированных граждан Ирана21, отрицающих ислам и его верховенство
в жизни мусульман. Шейх отрицательно относился к тем тенденциям,
которые обозначились при осуществлении конституционной реформы,
предостерегая, что это может подорвать и уничтожить исламский фундамент под прикрытием либерализма и конституционализма.Впоследствии
мы увидим эти же опасения в заявлениях аятоллы Хомейни, когда он выступил с критикой предлагавшихся шахиншахом Мохаммедом Резой Пехлеви своих реформ периода «Белой революции».
Отдельно следует сказать о еще одной личности, сыгравшей знаковую роль в становлении и судьбе аятоллы Хомейни. Это аятолла хадж
шейх Абдул Карим Хаэри Язди. Уже после смерти Хаэри Хомейни как-то
признался, что тот был для него «истинным отцом и руководителем для
всех своих учеников»22.
19
Дорошенко Е. А. Шиитское духовенство в двух революциях: 1905–1911 и 1978–1979 гг.
М. : Институт востоковедения РАН, 1998. С. 178.
20
Цит. по: Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. Tehran : Islamic Propagation
Organization, 1985. P. 66.
21
Ibid. P. 72.
22
Taheri A. Op. cit. P. 49.
53
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Об аятолле Хаэри известно, что он родился в городе Йезд, в 1859 или
1860 г. Духовное образование получил в своем родном городе, а также
в Неджефе. По иронии судьбы его наставником в Неджефе, так же как
и у шейха Нури, был мирза Хасан Ширази. Однако в отличие от Нури
Хаэри придерживался всю свою жизнь позиции невмешательства в политические дела. По его словам, «участие в политике приравнивается к кровопролитию и спорам, и я не готов видеть, как кровь невинных людей
проливается впустую»23.
Хаэри лишь однажды выступил с политическим заявлением по поводу реформы шахиншаха Реза Шаха Пехлеви, касающейся обязательного ношения европейского костюма в 1928 г., чтобы сохранить за духовенством право носить их традиционные одежды – накидку-аба и чалмуэмами. В целом он придерживался консервативной шиитской трактовки
роли улама в жизни общества – концепция «вилайят» им воспринималась
буквально как «опека» над подопечными, но никак не руководство их повседневными делами.
В начальный период конституционного движения в Иране, связанного с первыми серьезными беспорядками в 1906 г., Хаэри уезжает в Ирак,
где в Неджефе и Кербеле преподает до 1913 г., после чего возвращается
в Иран и поселяется в Араке. Слухи об уважаемом алиме быстро разнеслись по округе, привлекая большое количество учеников, одним из которых оказался и Рухолла Хомейни.
По результатам Первой мировой войны Ирак отошел в качестве подмандатной территории в сферу Великобритании, что вызвало рост антианглийских настроений, приведших к выступлению в Неджефе в 1918 г.
и общему восстанию 1920 г. Установление власти англичан над святыми
для шиитов местами – Неджефом и Кербелой – привело к высылке многих улама иранского происхождения в Иран, среди которых были и двое
уважаемых аятолл, являвшихся марджа-йе таглид – шейх Мохаммад Хосейн аль-Наини и сейид Абу аль-Хасан аль-Мусави аль-Исфахани24, которые в качестве пристанища выбрали Кум. Данные события ускорили процесс возрождения центра высшего богословского образования в Иране,
который со времен Сефевидов находился как раз в городе Кум и с начала
XIX в. переживал период упадка.
Первый шаг по возрождению хауза в Куме сделал аятолла Фаиз Кумми, набравший первую группу студентов-талабов в 1916 г. Хадж шейх
23
Tayebipour M. Ayatollah Khomeini Through the Lens of the Iran-Iraq War. New York :
Palgrave Macmillan, 2023. P. 25.
24
Akhavi S. Religion and politics in contemporary Iran: clergy-state relations in the Pahlavī
period. Albany : State University of New York Press, 1980. P. 27.
54
Глава 3. Годы учебы в мадресе Кума: становление алима
Мохаммад Таги Бафки поселился в Куме в 1919 г., за которым последовал и сейид Абул-Хасан Рафии Казвини. Именно аятолле Бафки принадлежит идея обратиться к аятолле Хаэри с просьбой возглавить хаузу в Куме.
С этой целью он совершил поездку в Арак для встречи и обсуждения своей просьбы с аятоллой Хаэри, который в 1920 г. принимает приглашение
и переезжает в Кум.
Знаменательное событие произошло весной 1921 г. под Ноуруз25.
В знак уважения и признательности делегация базари и горожан Кума выехала встречать аятоллу Хаэри за 4 км от города. Также горожане собрали
средства на покупку большого дома возле мавзолея Фатимы Масумэ, где
первоначально и разместилась хауза, получившая название Файзие. Вместе с аятоллой в Кум приехали и 8 избранных студентов-талабов, в число
которых входил и Рухолла Хомейни. Вместе с ним были будущие аятоллы
Мохаммад Реза Гольпаегани и мирза Мохаммад Хосейни, ставшие близкими друзьями и сторонниками Хомейни, а также Садр ад-Дин Садр, Шихабаддин Мараши, и Мохаммад Казим Шариатмадари, ставший позднее
самым серьезным оппонентом основателя Исламской Республики.
Кум в начале XX в. производил мрачное впечатление на того, кто
впервые его посещал. Глинобитный город с численностью постоянного
населения не превышавшего 30 тыс. человек26. Из-за нахождения на дне
высохшего соленого озера летом город превращался в раскаленную печь.
Из-за этого возникала проблема с питьевой водой. Канализация в Куме появилась только в 1950-е гг., поэтому нечистоты выливали прямо на проезжую улицу. В центральной части Кума высился позолоченный купол
мавзолея Фатимы Масумэ, являвшийся точкой притяжения для паломников. Кум как священный город для шиитов и его округа были популярным
местом для захоронений верующих со всего Ирана. Окрестности самого
мавзолея Фатимы были полны паломниками, а также нищими, попрошайками, калеками и женщинами всех возрастов, предлагавших себя в качестве сигах (временная жена)27. Традиционно Кум также славился и как
один из центров по производству шелковых ковров и традиционных сладостей – сохана – определенного вида карамельного и фисташкового печенья, пользовавшегося спросом по всей стране28.
Встав во главе новообразованной хауза Файзие, аятолла Хаэри развил бурную деятельность, которая отразилась не только на жизни самой
25
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 158.
26
Moazami B. Op. cit. P. 109.
27
Taheri A. Op. cit. P. 51.
28
Sciolino E. Persian Mirrors: The Elusive Face of Iran. New York : The Free Press, 2000.
P. 200.
55
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
хауза, но и всего города. За вклад в становление и развитие хауза, которую улама стали именовать не иначе как «хаузе-йе эджтехади», т. е. богословская семинария, дававшая высшее образование с присвоением титула муджтахид, и превращение Кума в признанный богословский центр
не только Ирана, но и всего шиитского мира, аятолла Хаэри получил
уважительный титул «заим», став бесспорным лидером и главой хауза
вплоть до своей смерти в 1936 г.
Деятельность аятоллы Хаэри на посту главы хауза была многогранной. Помимо основания Файзие, была восстановлена и отремонтирована
другая школа – Дар-е Шафа, основанная еще в период правления Сефевидов. При Файзие была открыта библиотека, ставшая крупнейшей в стране.
Хаэри также участвовал и в жизни всей уммы Кума. При нем были основаны больницы Сахами и Фатеми на средства фонда сейида Мохаммада
Фатеми, где лечились не только талабы мадресе. На реке Кум была построена дамба для защиты города от весенних разливов. На южном берегу
реки в городе была возведена новая купальня для религиозного омовения тел умерших. Был построен новый жилой комплекс Мобарак-Абад
для тех, чьи семьи пострадали от наводнения. Район стал известен как
улица Рахбара в Куме. Также был разработан проект нового городского
кладбища, известный как кладбище Хаэри.
К концу жизни аятоллы Хаэри, благодаря его стараниям, хауза Кума
разрослась почти до 700 студентов-талабов, которых обучали 14 высококвалифицированных преподавателей высокого уровня29, что превратило
ее в ведущий образовательный центр шиитского богословия. И касаемо
молодого Рухоллы Хомейни, именно формирование сильного преподавательского коллектива, стало, пожалуй, самым большим достижением аятоллы Хаэри в образовании и становлении мировоззрения будущего лидера Ирана. Это признает и официальный биограф Али Кадири, утверждавший, что «переезд Хомейни в Кум вслед за Хаэри фактически приведет
в будущем его к лидерству в Исламской революции»30.
Харизма, сила воли, уверенность в собственных силах – черты личного характера аятоллы Хаэри, которые привлекали к нему многих людей. Следует сказать, что под его руководством обучались около 300 студентов-талабов31, одним из которых стал и Рухолла Хомейни. Помимо
качеств волевого наставника и руководителя, аятолла Хаэри привлекал
и своим поведением, выделявшим его на общем фоне обыденности тех
дней. Исследователи отмечают скромность аятоллы, причем эта черта
29
Moazami B. Op. cit. P. 109.
30
Qadiri S. A. Op. cit. P. 295.
31
Willett E. Ayatollah Khomeini. New York : The Rosen Publishing Group, 2004. P. 17.
56
Глава 3. Годы учебы в мадресе Кума: становление алима
воплощалась и в его личной жизни. Его не волновали вопросы материального благополучия и комфорта, он не проявлял интереса к стяжательству, даже находясь на высоком посту главы хаузы и управляя солидными денежными потоками. Как вспоминал его старший сын, аятолла хадж
шейх Мортаза Хаэри, когда умер отец, у семьи не доставало денег на самое необходимое и пришлось занимать 50 туманов у сейида Аболь-Фазла
Занджан32. Вместо траты средств на личное потребление аятолла направлял их на содержание хаузы, оплату стипендий малоимущим студентам
и поддержание преподавательского состава. Мало того, аятолла лично
ухаживал за своей супругой, ставшей инвалидом по зрению, выполняя
все, что той было нужно, отказываясь нанимать сиделку33.
Рухолла Хомейни, войдя в круг учеников аятоллы Хаэри, с самого
начала старался подражать аскетической манере старого клирика и быстро завоевал его доверие чрезвычайной почтительностью и исполнением практических служб. Надо отметить, что молодой Хомейни выделялся на фоне остальных студентов и внешне, и характером. Помимо того,
что он был высоким, его рост составлял 1,76 м, атлетически сложенным,
симпатичным юношей, Рухолла производил впечатление начитанного,
вдумчивого, исполнительного и упорного студента, талантливого оратора и полемиста на научных диспутах. При этом он не был, что называется, «душой кампании», отличался немногословием и замкнутостью. Шумной кампании он предпочитал уединение и одиночество, коротая время
над книгами. Друзей было мало, больше, как говорится, было знакомых,
но те немногие, которые удостоились стать личными друзьями Хомейни,
оставались его сподвижниками и помощниками до конца жизни аятоллы.
Семья Хомейни, как известно, не бедствовала даже в трудные военные годы, но сказать, что Рухолла, покинув отчий дом, стал вести жизнь
«не по средствам», нельзя, хотя деньги всегда имелись на какие-либо сроч-
ные покупки. Так, например, в первую зиму в Араке Рухолла ходил в традиционных чарыках, туфлях с заостренными носками. Сердобольный сосед по комнате подарил Рухолле только появившиеся на рынке Арака «галуш» – резиновые галоши. Приняв подарок, Рухолла не удержался и расплатился за подаренные ему галоши34. Скромность проявлялась у него
и в одежде, так как в его распоряжении было три аба (халат-накидка алима) – одна зимняя, толстая и две – летние, одна из которых была цветной.
Имея средства, чтобы снять отдельную комнату, Рухолла предпочел жить
32
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 165.
33
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 22;
Bakhshāyishī A. Op. cit. P. 165.
34
Qadiri S. A. Op. cit. P. 208.
57
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
в студенческом общежитии при хауза вместе с двумя другими студентами. Комната находилась на первом этаже, в ней было сыро, влажно и холодно, так что даже ковер на полу не спасал положение, а отопление как
таковое отсутствовало.
Рухолла Хомейни обратил на себя внимание аятоллы Хаэри, еще обучаясь в Араке, когда за достигнутые успехи в учебе его тогдашний наставник аятолла Араки выделил именно его, предложив ему прочитать
проповедь с минбара в мечети при хауза. Причем получил самые теплые
комментарии после своего выступления, которые дошли и до старшего
брата в Хомейне35. Поэтому, когда Рухолла в 1921 г. обратился с просьбой взять его к себе в ученики аятолле Хаэри, последний дал свое согласие и взял его с собой в Кум в числе первых студентов-талабов будущей
хауза Файзие. Как отмечает Меттью Гордон36, Хомейни отличался серьезностью, упорством в учении и был одним из любимых учеников Хаэри.
В 1921 г. Хаэри выбрал Хомейни в качестве личного kafsh-kan – хранителя сандалий учителя, которые надо было чистить и хранить. Обладая каллиграфическим почерком, Рухолла со временем стал личным секретарем
аятоллы, которому было поручено вести переписку и выступать доверенным лицом, представляя интересы хауза и аятоллы Хаэри как ее руководителя.
Общественная нагрузка, упавшая на плечи молодого человека, к которому стали официально обращаться как к сейиду Рухолле Мусави Хомейни, не освобождала его от учебно-образовательной деятельности как
студента. Здесь он прошел все ступени традиционного образования студента-талаба для получения высшей степени муджтахида с правом вынесения своего суждения в виде «фетвы». Именно в Куме Хомейни стал тем,
кем его знает весь мир. Уже после победы Исламской революции в 1980 г.
он скажет, отдавая долг уважения и признательности горожанам: «Где-бы
я ни был, я все равно остаюсь гражданином Кума, и я горжусь этим фактом. Мое сердце всегда с этим городом и его народом»37.
Традиционная система высшего богословского образования делилась на три части или курса, каждый из которых, в среднем, так как отсутствовал жесткий план подготовки, занимал от 4 до 6 лет, а на весь
цикл обучения могло уходить до 20 лет38. В качестве образца хауза Кума ориентировалась на хаузу в иракском Неджефе. В основе обучения
лежал принцип длительного самосовершенствования каждого студентаталаба. Возрастных ограничений для учащихся не было, потому вместе
35
Qadiri S. A. Op. cit. P. 206.
36
Gordon M. Ayatollah Khomeini. New York : Chelsea House Publishers, 1988. P. 47.
37
Цит. по: Algar H. A short biography // Imam Khomeini: Life, Thought and Legacy / ed. by
A. R. Koya. Petaling Jaya : Islamic Book, 2009. P. 24.
38
Moin B. Op. cit. P. 34.
58
Глава 3. Годы учебы в мадресе Кума: становление алима
могли учиться 20-летние юноши и 60-летние старики. Некоторые оставались в мадресе по 30–40 лет, полагаясь на скромное пособие, получаемое
от наставника, ежедневную пайку хлеба и бесплатное проживание в студенческом общежитии.
Специальных аудиторий, где проходили занятия и читались лекции,
не существовало, что подчеркивало неформальный характер организации
обучения. Отношения патронажа между муджтахидами и студентами были центральным элементом академической жизни. Студенты являлись
учениками отдельных муджтахидов, занятия которых и посещали. Также они зависели от них в обустройстве в мадресе при получении комнаты для проживания. Занятия, они же встречи с наставником, проходили
в разных местах: во дворе мечети мадресе, в мавзолее Фатимы Масумэ
или в доме самого наставника. По завершении своего обучения студент
обязан был получить согласие от своего наставника в виде сертификата
на право иджтихада39.
На первом уровне, называемом аль-мукаддамат, обучение начинается с основ арабской грамматики и фонетики, за которой следуют синтаксис и логика. В этом им помогают студенты старшего курса. Выбранные
ими наставники занимались основами теологии, арабской литературой,
каламом (араб. – речь, рассуждение, беседа, спор). По окончании данного уровня студент становился масалегу (перс. – исследователь проблем).
По завершении этого начального курса примерно 30% талабов покидают
семинарию, чтобы стать младшими муллами.
Следующий уровень обучения – аль-сутух – основывался на изучении азов юриспруденции, интерпретации Корана (тафсир) и хадисов, религиозной философии (фальсафа). При этом они должны были выступать
в роли тьюторов для студентов первого уровня, помогая им в подготовке.
На данном уровне студенты-талабы, уже являясь масалегу, вновь выбирали себе наставника, с которым читали, разбирали и обсуждали религиозные трактаты. Главная цель для них – изучение шариата или исламского
закона. Талабы изучают не только сущность закона и источники его происхождения, но и общие принципы, на которых эти законы основываются. Для этого изучаются лингвистика, логика и философия. Занятия проводятся специалистом, который читает отдельные отрывки текста, а затем объясняет их значение, после чего отвечает на вопросы студентов
по прочитанному и не понятому ими. Студенты, закончившие этот курс
обучения, усваивают основное содержание фикха (права), но еще не имеют права выносить собственные решения – суждения (фетва). По окончании данного уровня студент становился ваэзом или проповедником40.
39
Nakash Y. The Shi’is of Iraq. Princeton : Princeton University Press, 1994. P. 244.
40
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 177.
59
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Большинство после этого цикла покидают семинарию, становясь муллами-настоятелями квартальных мечетей в больших городах или деревенской мечети. Они живут за счет подношений своих верующих или в качестве представителя марджа-йе таглид, в пользу которого собираются ими
религиозные взносы. Большинство студентов, как правило, этим и ограничивалось, меньшинство шло дальше.
Высший уровень обучения – бат аль-харидж – строился на коллективных занятиях, заключающихся в чтении лекций какого-либо влиятельного муджтахида по основам юриспруденции (усуль) или практическому
праву (фикху). Как правило, лектор ставил проблему, комментировал ее,
приводил мнения различных последователей разных школ права и в итоге выносил собственное суждение по обсуждаемой проблеме. Студенты
должны были после лекции обсудить отдельные аспекты проблемы и попытаться выстроить свою версию с доказательствами, вырабатывая способность к проведению дискуссий и логическому спору41. По окончании
данного уровня студент становился муджтахидом и получал титул «ходжжат оль-ислам» (перс. – доказательство ислама). Это происходило после
того, как ведущие преподавателисеминарии согласятся с тем, что данный
студент может самостоятельно и аргументированно обосновать свою точку зрения. В качестве «аттестата» выдавался специальный документ за их
подписью, называемый «эджазе», означающий, что обладатель его имеет
право на иджтихад, т. е. выносить фетву, обязательную к исполнению верующими. На этом обучение заканчивалось.
Жизнь талабов в хауза была подчинена жесткому распорядку дня
из-за привязки к пятикратной молитве. Вот, например, как описывает
обычный день в хауза один из ее выпускников. Пробуждение в 5.00 утра
для выполнения первой молитвы «фаджр» (араб. – рассвет), которая начинается в 6.00 утра. Молитва обязательная, поэтому, как правило, тех, кто
продолжал спать, будили дежурные по общежитию42. После молитвы совершали утренние процедуры и завтракали. С 8.00 утра с небольшими
перерывами шли занятия до 11.30 дня. До 12.30 – время второго завтрака,
в основном состоявшего из чечевицы, хлеба и чая43. В 13.30 – вторая молитва и до 16.30 – время для личных дел и обеда. В 17.00 наступало время
третьей молитвы, после которой студенты приступали к своим самостоятельным занятиям, которые прерывались вечерней молитвой в 20.00. Заканчивался день ужином и ночной молитвой в 22.0044. После нее многие
41
Nakash Y. The Shi’is of Iraq. P. 245.
42
Nadwi M. A. Madrasah life. А student’s day at Nadwat Al Ulama. London : Turath Publishing,
2007. P. 13.
43
Ibid. P. 57.
44
Ibid. P. 87.
60