Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 2. Детские годы: счастливые и не очень
подобные путешествия в то время были опасным и сложным мероприятием, требующим времени и денег, а также наличия соответствующих
связей в столице.
По воспоминаниям Мортазы Пасандиде женщины отправились
в Тегеран осенью 1904 г. и пробыли там до лета 1905 г. В столицу поехали Хаджие Ханум, Сахибе Ханум и вторая жена Шазде Ага. Их сопровождал старший брат Хаджие Ханум шейх Фадлалла Раджаи. Из детей в столицу взяли только старших братьев – Мортазу и Нуреддина, которых сопровождали несколько слуг. Маленький Рухолла остался дома,
в Хомейне, под присмотром няньки Нани Хавар.
Задействовав связи по материнской линии, удалось добиться приема у имам-джомэ Тегерана Хадж Мирзы Абул-Касима, поддержавшего прошение о наказании виновных в убийстве сейида и рекомендацию
на прием у садр-азама (премьер-министра) Эйн-од-Доуле. Однако из-за
того, что тот сопровождал шахиншаха Мозаффар од-Дина в его очередной поездке в Европу, просители были приняты его заместителем Моширом ас-Салтане. В отличие от своего начальника Мошир ас-Салтане
был факихом, поэтому посчитал справедливым отстоять честь сейида,
пообещав содействие в наказании виновных.
Джафар Кули хан, последний из троицы обвиняемых, был арестован, доставлен в столицу и предстал перед судом. За совершенное убийство он был приговорен к казни через повешение. Как вспоминал Мортаза Пасандиде, приговор был приведен в исполнение 4 рабби-авваля
1323 г. хиджры или 9 мая 1905 г. на площади Бахаристан в Тегеране.
Взрослые члены семьи присутствовали там и стали свидетелями приведения в действие приговора. Детей по понятным причинам не взяли
и они оставались дома под присмотром слуг. Добившись справедливого наказания, семья вернулась в Хомейн с чувством явного удовлетворения.
Понимая, что наказание виновных в покушении на сейида Мостафу
не гарантирует от мести родственников в будущем, по возвращении в Хомейн семья приняла решение отдать часть помещений с одной башней
и подвалом под ней в распоряжение назначенного губернатором Гольпаегана новому главе города Нур Мохаммад Хану, который являлся родственником Рухоллы по отцовской линии, так как был женат на одной
из сестер отца.
Как оказалось, принятая мера предосторожности была не лишней.
Ситуация в округе вообще была неспокойная, учитывая свободолюбивый и вспыльчивый нрав лурских ханов и слабость центральной власти в Тегеране. Попытки Нур Мохаммад Хана навести порядок в округе
31
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
привели к столкновению с одним из ханов – Хосейн Ханом Карех Кахрези, который был арестован и посажен под арест в башню дома Хомейни.
Тогда Алиджан Хан, брат арестованного, напал со своими вооруженными людьми на охранников Нур Мохаммад Хана и взял башню, освободив задержанного после перестрелки и препирательств с членами семьи
Хомейни. Лишь благодаря заступничеству тети Рухоллы Сахибы Ханум,
жены брата Нур Мохаммад Хана – Шакруллы Хана, удалось предотвратить убийство главы города13. В качестве компенсации нападавшие забрали имущество Нур Мохаммад Хана, попросив при этом Сахибу Ханум указать, что из имущества принадлежит дому Хомейни! Надо ли говорить, что все это происходило на глазах маленьких детей!?
Положительный итог визита в столицу закрепил в семейной памяти
еще один «миф» – о вере в справедливость и возможность ее достижения
несмотря на неблагоприятные изначальные условия. Возможно, именно
отсюда и идет уверенность у Хомейни в справедливость как основополагающий принцип его будущего политического мировоззрения. Интересно в данном случае отметить воспоминания младшего сына Хомейни –
Ахмада, который говорил, что в детские годы у отца была любимая игра
в разбойника и везира, где везиром всегда хотел быть маленький Рухолла. Цель игры заключалась в том, чтобы везир поймал разбойника, судил
и наказал того за совершенные злодеяния14.
Примечательно, что в визите в столицу при использовании всех возможностей решить проблему на месте было принято решение апеллировать к конечной инстанции в лице высшей судебной власти. Следовательно, в семье Хомейни еще верили в возможности и силу государственных институтов власти, способных добиться справедливости и защитить
обездоленных со стороны местных нарушителей спокойствия.
По возвращении из столицы, урегулировании «дел чести» на семейном совете принимается решение заняться образованием детей. Тогда же,
в 1905 г., старшие – Мортаза и Нуреддин – стали посещать уроки в частной начальной школе (мактеб-е хане) ахунда муллы Абуль-Касима. Данное заведение было выбрано неслучайно, оно содержалось на средства
семьи Хомейни. Самый младший по возрасту Рухолла, которому было
только 3 года, пока оставался дома. Однако уже в следующем году, когда
ему исполнилось 4, он стал присутствовать на частных уроках, которые
давались приглашенными учителями старшим детям15.
13
Qadiri S. A. Op. cit. P. 93.
14
Moin B. Op. cit. P. 2.
15
Qadiri S. A. Op. cit. P. 105.
32
Глава 2. Детские годы: счастливые и не очень
В отличие от своих сверстников дети Хаджие Ханум могли, помимо посещения мактеба, получать и дополнительные частные уроки дома, благо, что дяди также были учеными-богословами, получившими соответствующее образование. Например, основы арабского языка преподавал дядя Шейх Джафар Раджаи. Другой дядя по материнской линии
Хаджи Мирза Мохаммад Махди преподавал основы ислама. Двоюродный брат Мирза Риза Наджафи познакомил Рухоллу с основами логики.
Старший брат – Мортаза Пасандиде впоследствии выступил наставником для младшего в изучении основ коранического стиля и языка, грамматики и синтаксиса16.
Видимо, уроки родственников носили для Рухоллы нерегулярный
характер, и чтобы более-менее упорядочить систему начальной подготовки для отправки в мактеб, был приглашен специальный наставник
в лице Мирзы Махмуда Эфтехара аль-Улама, который до этого готовил
к поступлению в мактеб старшего Мортазу. Впоследствии Мортаза Пасандиде вспоминал, что как учитель Мирза Махмуд не обладал должной
квалификацией и «был не очень грамотен»17. Поэтому в качестве наставника был приглашен Шейх Хамза Махаллати, обучавший мальчиков каллиграфии и письму.
Вероятно, в 5 лет Рухолла также пошел в мактеб муллы Абуль-Касима18. Последний был сторонником традиционного воспитания, широко
применявшим телесные наказания. Принцип обучения в то время сводился к утверждению, что «палка учителя как цветок, кто его не попробует,тот идиот»19. В задачи подготовки в таких учреждениях входили основы чтения, письма, знакомство с Кораном, а также заучивание наизусть
его сур для правильной декламации. Помимо общих основ грамотности,
в мактебе давались и начальные знания по каллиграфии, арабскому языку и персидской литературе. По настоянию тетки Сахибы Ханум в обучении Рухоллы вначале сделали упор на штудирование биографий пророка
и имамов, а потом уже на чтение и письмо20.
После двух лет обучения в мактебе на семейном совете состоялся
своеобразный экзамен для Рухоллы, где он без запинки декламировал суры Корана. По этому случаю, как пишет Али Кадири, в доме был устроен
16
Algar H. A short biography // Imam Khomeini: Life, Thought and Legacy / ed. by A. R. Koya.
Petaling Jaya : Islamic Book, 2009. P. 22.
17
Rajaee F. Islamic values and world view: Khomeyni on man, the state, and international
politics. Lanham, MD : University Press of America, 1983. P. 25.
18
Khomeini R. Glimpses of the life of Imam Khomeini written by the Imam // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. An Anthology of Imam Khomeini’s speeches, messages, interviews, decrees,
religious permissions, and letters : in 22 vols. Tehran : The Institute for Compilation and Publication
of Imam Khomeini‘s Works, 2008. Vol. 19. P. 387.
19
Qadiri S. A. Op. cit. P. 144.
20
Ibid. P. 116.
33
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
праздничный обед, на который пригласили Муллу Абуль-Касима и других учеников из класса Рухоллы. Этот день фактически стал выпускным
днем из мактебе21. Рухолла стал хафизом (чтецом Корана) в возрасте
7 лет22. Тогда же было принято решение для продолжения образования
отправить мальчика учиться дальше, уже в мадресе Хомейна или среднюю школу, содержавшуюся за государственный счет. Это произошло
в 1909 г.
Семейные торжества по случаю успешного окончания начальной
школы были призваны продемонстрировать гордость матери и родных
за успехи младшего сына. Даже старший брат признавал тот факт, что
младший явно превосходит его как прилежный и способный ученик.
«Я был старше Рухоллы, но он всегда был мудрее»23, – скажет позже
Мортаза. Окружающие отмечали острый ум ребенка, характеризуя его
как внимательного, смышленого и умного мальчика, который рос крепким, физически развитым и независимым по натуре.
От своих старших братьев Рухолла отличался такими чертами характера, как набожность, педантичность и почтение к старшим, в особенности к своей матери Хаджие Ханум. Несмотря на то, что мальчики
росли в семье шиитских богословов, где традиционно были сильны религиозные установки и исполнялись все предписываемые исламом ритуалы и праздники, лишь Рухолла с трепетом и искренностью воспринимал все происходящее. В семье было традицией отмечать памятные даты
из жизни пророка и имамов, и дети должны были украшать по этому поводу дом. Они устраивали для взрослых членов большой семьи, а также
домашней прислуги представления по религиозным праздникам, например, дня рождения двенадцатого имама Махди, когда самый старший
из детей Мортаза выступал с импровизированного минбара, сделанного
из составленных двух стульев. За старшими – Мортазой и Нуреддином –
тянулся и самый младший, не желавший ни в чем отстать от старших
и вскоре сменивший их24.
По словам Али Кадири, в возрасте двух лет Рухолла впервые присутствовал на церемонии поминовения имама Хосейна – Ашуре, которая произвела на него огромное впечатление. И если вначале данное
мероприятие проходило совместно со взрослыми членами семьи, то потом он это делал уже самостоятельно, посещая торжества в соседней
с Хомейном деревне Буджан, где давались стилизованные представления
21
Qadiri S. A. Op. cit. P. 145.
22
Algar H. A short biography. P. 22.
23
Harmon D. E. Ayatollah Ruhollah Khomeini. Philadelphia : Chelsea House, 2005. P. 20.
24
Qadiri S. A. Op. cit. P. 119.
34
Глава 2. Детские годы: счастливые и не очень
«тайзие». Основной посыл представления – показать злодейство и пороч-
ность Шимра и Язида в дни трагедии под Кербелой и гибель имама Хосейна ибн Али. Аятолла Хомейни пронесет трепетное отношение к Ашуре черех всю свою жизнь и оно станет своеобразным лозунгом для него:
«Каждый день – Ашура, любая земля – Кербела!»25.
Под присмотром своей матери Рухолла начинает исполнять обряд
пятикратной молитвы, начиная с утренней и заканчивая вечерней, которую читают перед сном. Даже его старшие братья не отличались особым
усердием в этом26. Также педантично мать привила детям регулярную
чистку зубов – три раза в день после еды – завтрака, обеда и ужина. Вообще Хаджие Ханум гордилась тем, что ее суфре – скатерть, стол – всегда
был полон разными яствами, и никто в доме Хомейни не голодал.
Рухолла рос очень пунктуальным ребенком. Он никогда не опаздывал на занятия, а впоследствии и на свои лекции. Один из соратников
аятоллы Хомейни ходжжат-оль-ислам Насири вспоминал, что по действиям имама можно было сверять часы и не ошибиться в определении
времени: «В те дни, когда мы были в Неджефе, мы определяли часы
по действиям имама; например, когда он выполнял определенное действие, мы знали, который час»27.
Воспитание в семье где религиозность и набожность считались
естественным состоянием человека, не могло не сказаться и на восприятии происходящего в то время в стране, которая с 1905 г. оказалась в трясине внутриполитических катаклизмов, вызванных «конституционным
движением» (машрута).
Поводом для протеста стала политика правящего шахиншаха Мозаффар од-Дина. Слабый по характеру и расточительный по натуре, шахиншах ради удовлетворения своих желаний превратил страну в должника России и Великобритании. Зависимость привела к тому, что Россия стала главным поставщиком таких повседневных товаров, как, например, сахар и пшеница. Из-за русско-японской войны 1904–1905 гг.
товарооборот с Ираном упал, что привело к резкому росту цен на продукты питания в столице28. Попытка властей ввести жесткое регулирование
цен на рынке вызвала первые столкновения с представителями базара –
базари. После того, как губернатор Тегерана в декабре 1905 г. приказал
публично высечь двух старых уважаемых оптовых торговцев сахаром
25
Хомейни Р. М. Восстание Ашуры в выступлениях и посланиях имама Хомейни. М. :
Пробел-2000, 2009. С. 10.
26
Qadiri S. A. Op. cit. P. 150.
27
Rays of the Sun: 83 Stories from the Life of Imam Khomeini / ed. by Shahin & Abbas Mirali.
Tehran : Foundation of the Representation of the Office of Spiritual Leadership in Universities,
2005. P. 35.
28
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 50.
35
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
за завышение цен, базари приняли решение закрыть базар в знак протеста.
Бойкот властей поддержали тегеранские улама во главе с сейидами
Мухаммадом Табатабаи и Абдаллой Бехбехани, осудившими действия
властей за злоупотребление полномочиями и проявлением несправедливости в отношении базари29. Общим требованием, объединившим всех
недовольных, стало учреждение «Дома справедливости» (адалят хане),
что было равнозначно дарованию конституции для ограничения своеволия и авторитаризма шахских властей. После многомесячных акций
протеста шахиншах сдался и 5 августа 1906 г. издал фирман о созыве
Маджлис-е мелли (Национального собрания), который и должен был разработать основы конституции.
Маджлис впервые собрался 7 октября 1906 г., а в конце декабря
был уже готов проект конституции, подписанный буквально за несколько дней до своей смерти Мозаффар од-Дин Шахом, с чем был вынужден
считаться новый шахиншах Мохаммад Али, вступивший на престол в
январе 1907 г. Согласно тексту ст. 35 Конституции суверенитет государства – это доверие, оказанное народом личности шаха. Таким образом,
народ объявлялся главным носителем власти в стране, а выразителем
мнения народа являлся маджлис. Помимо признания шиизма государственной религией, конституция вводила бесплатное начальное образование на условии, что оно не противоречит шариату и находится под
контролем государства в лице соответствующего министерства30.
Озвученная трактовка представительной власти вполне вписывалась в идейные установки умеренных улама – прагматиков, к которым
и принадлежали сторонники Табатабаи и Бехбехани. Они допускали
установление такого политического строя, который ограничит произвол
монарха и будет совпадать с принципами, изложенными в европейских
конституциях, в частности в бельгийской, которая и была взята за образец31. Свое мнение они аргументировали тем, что в период сокрытия
двенадцатого имама – Махди, широко известного как Имам аль-Заман
(Имам всех времен) или Хазрат Вали-э Аср (Правитель века) шиитская
община лишилась верховного руководства, поэтому должна предпринимать усилия по защите своих прав от произвола шахских властей иными
методами, прибегая к реформированию светской системы власти. Поэтому прагматики не выступали против политики европеизации и модернизации традиционного уклада жизни в Иране, видя в Европе пример
29
Hiro D. Iran under the Ayatollahs. New York : Routledge, 2011. P. 18–19.
30
Ibid. P. 20.
31
Moazami B. State, Religion, and Revolution in Iran, 1796 to the Present. New York: Palgrave
Macmillan, 2013. P. 83.
36
Глава 2. Детские годы: счастливые и не очень
успешности преобразований, приведших ее к бурному экономическому
развитию и процветанию.
Однако данная трактовка, хотя и была широко распространена среди улама Ирана и большинства депутатов маджлиса, придерживавшихся мнения о невмешательстве духовенства в политические вопросы власти, встретила отпор со стороны так называемых пуристов. Негласным
лидером и идеологом данного направления стал Шейх Фазлолла Нури,
первоначально поддержавший антишахское движение и действия Табатабаи и Бехбехани, но в июне 1907 г. порвавший с ними, издав осуждающую прагматиков фетву. Нури обвинил их в том, что своими действиями
те «открыли ворота для анархизма, нигилизма, социализма и секуляризма»32. Он также выступил с критикой идеи политических свобод и равенства всех граждан независимо от их пола и вероисповедания. В принятой Конституции сторонники Нури увидели стремление подменить
божественные законы, данные Аллахом, законами, сформулированными
человеком. В итоге была поставлена под сомнение идея о верховенстве
народа, так как только Аллах должен выступать законодателем в исламе. В пику прагматикам, выступавшим с идей «конституционного движения» (машрута), Нури выдвинул свое толкование конечной цели движения – за конституцию, основанную на нормах шариата (машрута-йе
машруа)33, в которой главную роль должны были играть богословы-юристы (муджтахиды).
В результате жарких дискуссий маджлис принял компромиссный
расширенный вариант «Дополнений» к конституции. Суть их заключалась в принятии билля о гражданских правах и во введении в стране парламентской формы правления, при которой власть сосредоточена в руках
законодательной ветви за счет исполнительной. Наряду с этим во второй
статье данного свода законов указывалось, что ни один законопроект,
принятый маджлисом, не имеет силы до тех пор, пока комитет из пяти
муджтахидов, избранных маджлисом из списка, включавшего 20 кандидатур, представленного улама, не сочтет его соответствующим исламу.
То есть комитет муджтахидов мог только применять право вето, а не действовать как самостоятельный законотворческий орган, как того хотело
радикальное духовенство. Вначале шахиншах Мохаммед Али Шах отказался ставить свою подпись, но после массовых протестов и убийства
премьер-министра Амина ас-Салтане разгневанной толпой тегеранцев,
7 октября 1907 г. подписал «Дополнения». Однако раздел, касающийся
32
Omid H. Islam and the post-revolutionary state in Iran. New York : St. Martin’s Press, 1994.
P. 15.
33
Arjomand S. A. After Khomeini: Iran Under His Successors. Oxford : Oxford University Press,
2009. P. 17.
37
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
совета муджтахидов на практике так и не вступил в силу. Причем его игнорировали не только Каджары, но и сменившая их династия Пехлеви34.
Сторонники конституции и модернизации страны могли праздновать свою победу, которая, правда, оказалась кратковременной. В Иран
буквально просочилась информация о подписанном еще 31 августа
1907 г. тайного англо-русского соглашения о разделе сфер влияния,
по которому север страны достался России, а юг, соответственно, – Великобритании. Это деморализовало конституционалистов, вызвав волну возмущения, чем и поспешил воспользоваться шахиншах, отдавший
приказ казачьей бригаде взять штурмом здание маджлиса и разогнать депутатов. Выполняя приказ шаха, казаки 23 июня 1908 г. штурмом овладели руинами маджлиса, который защищали около 7 тыс. конституционалистов. В боях погибло более 250 человек35. Маджлис был распущен,
а в стране было объявлено военное положение.
После разгона маджлиса власть шаха фактически распространялась
не дальше столицы, так как на севере – в Тебризе, и на юге – в Исфахане сосредоточились силы конституционалистов, начавших боевые
действия, закончившиеся занятием столицы в июле 1909 г. и низложением Мохаммед Али Шаха. Новым шахиншахом стал несовершеннолетний Ахмад Шах. После этого последовали репрессии против сторонников низложенного шаха, в рядах которых оказался и Шейх Фазлолла Нури, который был арестован, обвинен в предательстве и казнен 31 июля
1909 г.36Тем, кому удалось избежать ареста, были вынуждены покинуть
столицу и скрываться в провинции. Так, например, произошло с аятоллой Шейхом Мохсеном Араки, который впоследствии станет наставником Хомейни.
Политическая борьба, выливавшаяся в кровопролитные столкновения на столичных улицах, не распространялась на большую часть страны, где с тревогой наблюдали за происходившими событиями. В заштатном Хомейне также никаких волнений и столкновений на политической
почве на всем протяжении конституционного движения не происходило,
но новости о событиях в Тегеране и Тебризе доходили регулярно.
Что касается семейства Хомейни, то старший Мортаза по окончании
мадресе в Хомейне продолжил обучение в Исфахане, откуда регулярно
привозил новости и различные слухи, которые обсуждались в семейном
кругу. Однако в центре внимания были не вопросы расхождений между
политическими соперниками в маджлисе, а последствия внутриполитического кризиса, отразившиеся на всей стране. Речь в первую очередь
34
Hiro D. Op. cit. P. 20.
35
Ibid. P. 21.
36
Coughlin C. Op. cit. P. 56.
38
Глава 2. Детские годы: счастливые и не очень
шла о дефиците товаров, что приводило к росту цен на продукты питания и товары повседневного спроса. В силу политической неразберихи
в Тегеране на местах также обострилась проблема с безопасностью из-за
ослабления власти, что привело к активизации разномастных банд, орудовавших на дорогах, а также набегах племен на мелкие провинциальные городки, одним из таких и был Хомейн.
Рухолла Хомейни по причине малолетства мог пока только наблюдать за происходящим вокруг и слушать, что говорили старшие. Саид
Амир Арджоманд на основе интервью с аятоллой Хомейни, взятого им в
январе 1979 г., в последние дни пребывания в Париже перед вылетом
в Иран описал детские впечатления аятоллы о тех днях. Арджоманд говорит, что члены семьи Хомейни безоговорочно поддерживали Шейха
Фазлоллу Нури и его заявления37. Им импонировало определение требования равенства как первый шаг к анархизму и социализму. Шейх
Фазлолла Нури утверждал, что в исламе нет равенства между зрелым
и незрелым, разумным и безумным, здоровым и больным, рабом и свободным, женой и мужем, ученым и невеждой, мусульманином и немусульманином и т. д.
38
Являясь консерваторами и ревностными защитниками ислама, родные Хомейни не могли без опасения и тревоги наблюдать за происходящими событиями, которые вели страну в направлении западных веяний.
Им куда больше симпатизировал лозунг Шейха Нури, повторявшийся
в его проповедях: «Проснись, ислам в опасности! Нам нужны не парламент и конституция, а исламское правительство»39. В семье была распространена уверенность в том, что все происходящее в стране инспирировано странами Запада, в первую очередь Великобританией и Россией. Принятие конституции не привело к консолидации иранского народа, наоборот, страна стала терять свою независимость, что наблюдается
в разложении центральной власти, укреплении региональных и сепаратистских сил, фактическом разделе страны на сферы влияния.
Весть о заключенном тайном англо-русском соглашении о разделе
Ирана в доме Хомейни встретили с горечью и осуждением. Али Кадири
приводит разговор Рухоллы с одним из своих дядей, демонстрирующий
разочарование и пессимизм старшего поколения из-за неспособности защитить страну от внешней опасности. На вопросы маленького Рухоллы,
почему же не выгонят этих иностранцев из страны, ведь у нас тоже есть
37
Arjomand S. A. Op. cit. P. 17.
38
Omid H. Op. cit. P. 16.
39
Hoveyda F. The Shah and the Ayatollah: Iranian mythology and Islamic revolution. Westport :
Praeger, 1997. P. 3.
39
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
длинноствольные ружья, ему ответили: «Эти ружья – иностранные. Пули к ним тоже иностранные. А иностранные ружья не будут убивать иностранцев»40. Видимо старшие боялись признаться в том, что в данный
момент никто не будет защищать Иран, если сами иранцы не хотят или
не могут сделать этого.
Вполне понятна была сдержанная радость, когда шахиншах
23 июня 1908 г. разогнал маджлис, с которым в доме Хомейни ассоциировали засилье иностранцев и национальное унижение. По этому случаю Рухолла нарисовал рисунок, на котором было изображено здание
маджлиса с депутатами в нем, на головах которых были черные и белые
чалмы или шляпы с перьями. А на крыше маджлиса были нарисованы
черные кружки пушечных ядер, некоторые из которых проделали дырки
в крыше и упали на головы депутатам. Картина пользовалась бешеным
успехом у взрослых членов семьи и гостей, которым Рухолла самолично
разъяснял значение изображенного41.
Поступление Рухоллы в мадресе Хомейна совпало по времени с низложением шахиншаха Мохаммад Али Шаха и возвращения к власти конституционалистов, которые возвели на трон несовершеннолетнего Ахмад Шаха. Страна, сотрясаемая внутриполитическими распрями, переживала экономический и финансовый кризисы, что заставило новоизбранный маджлис обратиться к Лондону и Санкт-Петербургу за внешними займами. Таможни и доходы с них оставались в руках бельгийцев,
которые были заложены в счет погашения внешнего долга перед Россией
и Англией, достигшего в 1911 г. суммы в 6,2 млн фунтов стерлингов. Для
погашения растущего долга, бельгийские советники даже вышли с предложением о продаже островов в Персидском заливе Англии, а отдельных
участков территории Азербайджана и Горгана – России.
Роспуск маджлиса в ноябре 1911 г. после ультиматума России, вызванного недовольством политикой приглашенного маджлисом американского советника Уильяма Моргана Шустера, не привел к каким-либо
акциям протеста. В итоге Шустер был уволен, страна была фактически
разделана между Россией и Англией, приступившими к ее оккупации,
но конституция отменена не была. Выборы в новый маджлис состоялись
только в 1914 г. Общий настрой общественного мнения в стране характеризовался апатией, непотизмом и пессимизмом42.
Формальное возвращение власти шахиншаху после роспуска прозападного маджлиса не принесло мир и стабильность в страну. Общее
40
Qadiri S. A. Op. cit. P. 122.
41
Ibid. P. 124.
42
Keddie N. R. Qajar Iran and the Rise of Reza Khan, 1796–1925. Costa Mesa : Mazda
Publishers, 1999. P. 63.
40