Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
угрозы единству Ирана, создав армию и сосредоточив в своих руках подавляющую власть, Реза Шах смог приступить к осуществлению обширной программы модернизации, персианизации, централизации и развития»16. Страна вступала в новый этап своей истории, где она должна была
превратиться в современное, отвечающее требованиям и вызовам начала
XX в. государство и общество.
В этой связи представляет интерес то обстоятельство, что и для молодого сейида РухоллыХомейни в его жизни заканчивался один этап и начинался другой. Фактически он вступил в период своей «взрослой» жизни.
Как уже говорилось, в 1926 г. он становится ваэзом, со следующего года
начинает преподавать в хауза Дар ал-Шафа в Куме, а в 1929 г. женится.
Закончив обучение и получив звание ваэза, Рухолла Хомейни перестал быть талабом, что естественным образом выделяло его на фоне
остальных учащихся хауза. Теперь он мог позволить себе снять отдельную комнату поблизости с хауза Дар ал-Шафа, в которою его пригласили преподавать младшим студентам. Комната была маленькой и отличалась от предыдущей тем, что там он делил ее еще с двумя студентами.
Теперь же все комната была в его распоряжении. За ее съем приходилось платить из своих средств, так как весь пансион обходился в 50 риалов в месяц. В плату входили: собственно жилье, банные услуги, пропитание и одежда. Официальный биограф Хомейни Али Кадири отмечает, что личных средств Хомейни хватало не только на оплату пансиона,
но и на хорошее питание, средства гигиены и парфюм, как того требовал
дресс-код для улама17.
Традиционно сложилось так, что талабы жили на деньги, присылаемые их семьями, стипендию, выплачиваемую им аятоллами, и на выплаты из благотворительных фондов мечети, при которой и существовала мадресе. Касательно случая Хомейни, то он получал деньги от своего
старшего брата, являвшегося доверителем и распорядителем доли младшего брата в отцовском наследстве, а также стипендию от аятоллы Хаэри,
платившего студентам по 10 риалов, а женатым студентам по 15 риалов
в месяц18. Эти выплаты формировались из сумм, которые он, в свою очередь, получал в качестве своей доли от хумса, а также из закята верующих,
посещавших мавзолей Фатимы Масумэ.
Идея женитьбы, как бы это не звучало неожиданно, принадлежала
не самому Хомейни, а одному из его близких друзей по годам обучения
в Куме Мохаммаду Садегу Лавасани, который то ли в шутку, то ли всерьез, обратил внимание на факт холостяцкой жизни своего друга, которая
16
Keddie N. R. Qajar Iran and the Rise of Reza Khan. P. 88.
17
Qadiri S. A. The life of Imam Khomeini. Vol. 1. Tehran : Published by The Institute for
Compilation and Publication of Imam Khomeini’s Works, 2008. P. 303.
18
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 32.
71
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
не соответствует образу зрелого и солидного мужчины. Видимо, это понимал и сам Хомейни, поэтому в качестве условия для выбора будущей
супруги он настоял на том, чтобы она была из семьи улама и с соответствующим воспитанием. То, что начиналось как дружеская шутка, привело к тому, что Лавасани узнал, что один из студентов Хомейни по имени
Рахим Сагафи, является сыном уважаемого алима в Тегеране хадж мирзы
Мохаммада-Хосейна Сагафи Техрани, у которого есть дочери, что называется «на выданье». На одной из них – Батуле, носившей в семье прозвище
Кудс Иран или Кудси, и женился Рухолла Хомейни в 1929 г.
Согласно семейному преданию Батуле было 15 лет19, когда Рухолла
Хомейни попросил ее руки. Но когда она услышала о свадебном предложении, то отказала просителю, так как не собиралась выходить за муллу
и жить в Куме, а хотела мужа, занимавшего чиновничий пост в столице.
Однако на следующий день, после того как ей приснилась дочь пророка
Мохаммада – Фатима, сказавшая ей выйти за Рухоллу, она изменила свое
мнение и согласилась на свадьбу20. Следующие 60 лет Рухолла и Батуле
прожили вместе, что называется, «и в горе, и в радости», пока в 1989 г.
не скончался супруг. Сама Батуле прожила еще 20 лет до 2009 г. Характерно, что Батуле была единственной супругой Рухоллы, тогда как в исламе
разрешается иметь до четырех жен. Хомейни до конца своих дней сохранял верность своей единственной супруге, которая платила ему тем же,
разделяя все трудности и невзгоды, которые пришлось пережить, в особенности после 1963 г., когда аятолла подвергся политическим преследованиям и высылке из страны. Биографы отмечают сильный и твердый характер Хадидже-ханум, как уважительно ее называли в семейном кругу,
а также ее скромность, энергию, обаяние, стойкость и оптимизм, вытекавшие из ее религиозности21.
В браке родились семеро детей, но выжили только пятеро: Мостафа,
старший сын, родившийся в 1930 г. и названный в честь своего деда, три
дочери – Захра, Фариде и Садике, а также второй сын – Ахмад, самый
младший из детей, родившийся в 1946 г.
Растущая семья, естественно, не могла жить в съемной комнате или
квартире, поэтому встал вопрос о приобретении отдельного дома. Так как
19
В историографии нет согласованной даты рождения Батуле Сагафи. Разные исследователи оперируют разными годами рождения, называя 1914, 1915 и 1916 гг. Как известно,
данная путаница с годами рождения была обычной практикой, пока при Реза Шахе не была
введена обязательная регистрация рождения и смерти подданных шахиншаха с введением
паспортной системы в 1932 г.
20
Willett E. Ayatollah Khomeini. New York : The Rosen Publishing Group, 2004. P. 25.
21
Harmon D. E. Ayatollah Ruhollah Khomeini. Philadelphia : Chelsea House, 2005. P. 21.
72
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
семья Хомейни не бедствовала, к тому же за Батуль было получено приданое, было решено купить дом в Куме.Элейн Сциолино, посетив Кум в конце 1990-х гг, следующим образом описала свои впечатления: «На улице
Моалем, 435, недалеко от главного храма, я нашла дом из желтого кирпича, где он жил до 1960-х гг. и снова после революции. Фонтан во внутреннем дворе пересох; иранские флаги были испачканы; растения нуждались
в воде. Сам дом представлял собой лабиринт маленьких комнатушек с заплесневелыми коврами, устилавшими полы. Комната, которая выглядела
так, словно это могла быть библиотека Хомейни, была заперта за стеклянными дверями»22.
Действительно, данный дом считается первым и последним имуществом аятоллы Хомейни, в котором он жил до своего изгнания из страны.
По современным меркам, и это видно из слов американскойжурналистки,
дом был очень скромным, но для тогдашнего Кума он был свидетельством
достатка и преуспевания его обладателя. В целом это традиционный двухэтажный дом с внутренним дворикоми обязательным бассейном в центре.
Внутренние помещения лишены украшений, состоят из опор из желтого
кирпича и заштукатуренных стен. В центре здания находится лестница,
которая делит здание на две части – внешнюю и внутреннюю, не доступную для посетителей. Крыша традиционно плоская, где в летние вечера
семейство коротало время, отдыхая от дневной жары. Снаружи находится
большая комната, служившая для приема гостей и организации публичных мероприятий и встреч.
Женитьба, которая произошла просто потому, что, видимо, наступила пора превратиться молодому талабу во взрослого муллу, привела к тому, что Рухолла Хомейни стал главой своей собственной семьи – супругом и отцом. Уже упоминалось о том, что сам аятолла не любил говорить
о своей семье, поэтому мы можем опереться на свидетельства его родных
и людей из ближайшего окружения, чьи рассказы записывались и издавались государственным институтом, отвечающим за сохранение памяти
об имаме.
Разбирая и анализируя короткие рассказы и высказывания о личной
жизни и характере аятоллы Хомейни, следует обратить внимание на то
обстоятельство, что и в частной жизни, и в личных отношениях с людьми он стремился следовать стилю поведения, вытекавшему из его жизненной философии, преподаваемой им же своим талабам в мадресе. Пожалуй, самим показательным моментом в этом смысле является рассказ
его дочери Садике о взаимоотношениях между отцом и матерью – супругом и супругой. Когда Садике сказала, что мать благословенна, так как
очень любима своим супругом, аятолла ей ответил: «Благословен я, что
22
Sciolino E. Persian Mirrors: The Elusive Face of Iran. New York : The Free Press, 2000. P. 74.
73
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
у меня такая жена. Никто другой не жертвовал в жизни так много, как
она. Если бы ты тоже была такой, как Ханум, ты бы тоже нравилась своему мужу»23. С точки зрения Хомейни, во всем, даже в частной жизни,
нельзя быть эгоистом. Семья – это общество в миниатюре, поэтому необходимо считаться и уважать интересы других. Очень трудно поступиться своими личными амбициями ради другого человека. Не все могут достичь осознания необходимой жертвы услужения человеку, близким людям и всему обществу. Именно в этом аятолла Хомейни видел высшую
ценность в межличностных отношениях, иллюстрируя ее примером жизненного пути своей супруги.
Сама Хадидже-ханум, вспоминая о годах, прожитых под одной крышей с аятоллой, утверждала, что он всегда был внимательным, обходительным и предупредительным с ней24. За 60 лет супружеской жизни дети
ни разу не были свидетелями того, чтобы отец хоть как-то оскорбил или
обругал мать. Наоборот он всегда подчеркивал уважительное отношение
к своей супруге, являвшейся матерью его детей. В этом отношении аятолла говорил: «Воспитание детей – дело не маленькое. Если кто-то способен воспитать одного человека (правильно), он окажет большую услугу всему обществу»25. По возможности он запрещал своей супруге работы по дому – уборку или стирку, если сам мог помочь ей или доверить
это сделать прислуге. Племянница аятоллы Атифе Ишраки вспоминает
об испытанном ею потрясении, когда аятолла пришел на кухню, где она
и Захра мыли посуду после большого ужина, на котором присутствовало много гостей, с предложением помочь. По ее словам, «это было очень
неожиданно для меня»!
26
Это не означало, что сам аятолла в семейной жизни был автократом
и диктатором, каким часто его изображают на Западе. Да, даже в семье,
в домашней обстановке, он был по большей части серьезен, сосредоточен
и «хмурым», как описывала его Садике27, но это не означало, что он был
раздражен или рассержен шалостями детей, которые, как и любые другие
дети, любили пошуметь, порезвиться и подразнить отца. Его дочь Фариде
вспоминала, что отец наставлял ее относиться к детям так, как если бы вы
хотеличтобы дети относились к вам. «Будьтеправдивы со своими детьми,
чтобы и они были правдивы с вами. Образцом для подражания для детей
23
Rays of the Sun: 83 Stories from the Life of Imam Khomeini / ed. by Shahin & Abbas Mirali.
Tehran : Foundation of the Representation of the Office of Spiritual Leadership in Universities,
2005. P. 4.
24
Ibid. P. 3.
25
Ibid. P. 12.
26
Ibid. P. 7.
27
Ibid. P. 5.
74
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
являются их отцы и матери. Если вы будете правильно вести себя со своими детьми, они будут правильно воспитаны. Что бы вы ни говорили своим детям, действуйте в соответствии со сказанным вами»28, – говорил он.
Да он был строг в отдельных вопросах, требуя их неукоснительного исполнения. Например, в семье аятолла строго следил за дресс-кодом
женщин. Так, Атифе Ишраки говорила, что Хомейни контролировал, чтобы женщины всегда были одеты согласно исламским нормам, и одежда
не выдавала контуры тела, чтобы цвет одежды не был ярким, так как
это «может спровоцировать озорство», чтобы девушка вела себя скромно
в обществе, громко не смеялась и не говорила, перебивая других. И если,
например, за обедом рука слишком сильно высовывалась из-под рукава,
аятолла обязательно делал замечание29. В целом для Хомейни хиджаб являлся символом целомудрия и правильного воспитания девушки.
Многие со стороны воспринимали «хмурость» аятоллы как проявление высокомерия и надменности. Старший сын Хомейни Мостафа говорил, что к нему много раз обращались с просьбой как-то повлиять на отца, который слишком недружелюбно относится к ним и чересчур суров,
на что Хомейни отвечал: «Быть дружелюбным с людьми – это требования
моей души (нафс). Однако я не могу быть дружелюбным с теми, за кого
меня просит шайтан»30. С точки зрения аятоллы, отношение к человеку
должно определяться не тем, кто он и какой пост занимает, а тем, как
он следует по пути к Богу. И если даже человек занимает высокий пост
и пользуется властью в обществе, это не повод для того, чтобы заискивать
перед ним.
По отношению к своим детям аятолла Хомейни выступал в качестве наставника, опекуна и учителя. Если посмотреть «Сахифи-йе имам»,
то там содержится частная переписка аятоллы с членами его семьи. Особенно много там писем, отправленных младшему сыну, так как после
1964 г. аятолла был вынужден жить в изгнании в Неджефе, а Ахмад учился в мадресе Кума. Хомейни писал ему регулярно, минимум раз в месяц.
Как правило, письма были короткие, не менее 10 строчек. В них он выражает признательность за присланные письма, просит прощение, что отвечает не сразу. Желает здоровья и успеха в учебе. Интересуется, как обстоят у сына дела в учебе. Наставляет сына, менторски обращая внимание на то, что имя его домашнего слуги в Неджефе пишется через букву
«хамза», а не через «айн». Также интересуется здоровьем сына, советует
28
Rays of the Sun. P. 10.
29
Ibid. P. 12.
30
Ibid. P. 18.
75
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
ему следовать диете, чтобы быстрее справиться с болями в груди. Письма, как правило, заканчиваются просьбой передать наилучшие пожелания близким и знакомым в Куме31. Своим остальным детям он также писал регулярно, если их не было рядом с ним, о чем есть свидетельства
в «Сахифи-ей имам».
После свадьбы Рухолла Хомейни, как минимум, на протяжении
1930-х гг. пытался вести тихий, спокойный образ жизни семьянина и уважаемого алима, полностью отдавшись своей преподавательской деятельности. Это стало его главным призванием и помогало совмещать теоретические исследования и педагогическую работу с обучавшимся у него
талабами. Свою преподавательскую деятельность он начинал с лекций
по вопросам этики в мадресе Дар ал-Шафа, затем в хауза Файзие и мадресе Муллы Садега. Исследователи отмечают, что данные лекции пользовались популярностью не только у студентов. Они были открытыми для
посещения всех желающих горожан Кума, на которые, как говорили, приезжали даже из таких отдаленных мест, как Тегеран и Исфахан, просто
чтобы послушать имама32.
Параллельно преподаванию основ этики Хомейни продолжал посещать факультатив мирзы Шахабади по ирфану, пока тот не покинул Кум
в 1936 г. Показателен в данном случае тот факт, что в качестве своего преемника Шахабади выбирает именно Хомейни, который продолжил «дело» своего наставника.
Влияние мирзы Шахабади на формирование Хомейни и его мировоззрение сложно переоценить. Шахабади смог заронить сомнения в сознание своего ученика касательно противоречивости положения в ирфане
о прямой связи между истинно верующим и Богом, с одной стороны,
и о посредничестве улама между верующими и Богом, с другой. Фактически это вносило сумятицу в сознание молодого алима, воспитывавшегося
на идеях традиционного шиитского квиетизма, заключавшегося в невмешательстве и непротивлении улама светским властям. Шахабади призывал своих студентов постоянно работать над спасением уммы, которая
подпадала под воздействие светских интеллектуалов и националистов.
Для этого он настаивал на необходимости реформирования религиозного образования и организационного оформления мусульман. В качестве
образца для подражания Шахабади приводил деятельность пророка Мохаммада, обращавшегося к проблемам народа, говоря с ним на простом,
31
Khomeini R. Family-related // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. An Anthology of Imam
Khomeini’s speeches, messages, interviews, decrees, religious permissions, and letters : in 22 vols.
Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini‘s Works, 2008. Vol. 2.
P. 266.
32
Moin B. Op. cit. P. 42.
76
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
понятном языке. Однако проповедников сначала нужно подготовить соответствующим образом, вооружить идеями и организовать. Для этого
требуется сложная, кропотливая и длительная подготовка.
Идеи, почерпнутые Хомейни в ходе своего обучения в хауза Кума,
начали им излагаться и осмысливаться в работах, которые выходят в это
время. Под влиянием идей Муллы Садры и общения с мирзой Шахабади
в трудах, вышедших на арабском языке в 1931 г. – «Свет руководства»33,
и в 1939 г. – «Сорок хадисов: изложение этической и мистической традиций»34, Хомейни объединил этические нормы поведения с принципами
духовной философии, тем самым пытаясь увязать этические и духовные
проблемы с современными реалиями. Поэтому этическим принципам поведения, воспитанию и внутреннему самосовершенствованию Хомейни
уделяет пристальное внимание, призывая учеников рассматривать работу над решением текущих социальных проблем как часть их религиозного долга35. Таким образом, он внушал своим ученикам мысль о том, что
изменить окружающий мир можно только изменив себя, свой внутренний мир.
Хомейни пришел к выводу, согласно которому строгое соблюдение
положений Корана имеет первостепенное значение в жизни. По его мнению, получалось, что нормы шариата согласуются с логикой мистицизма
(ирфан), а мистицизм согласуется с шариатом. Нет внутреннего противоречия между ирфаном и суфизмом, с одной стороны, и строгом следовании нормам шариата, с другой. Это, как он стремился донести до своих учеников, требует сосредоточенного самоконтроля. Хомейни считал,
что все либо хорошо, либо плохо. Все, что мешает и препятствует двигаться по пути совершенствования, должно быть устранено, вычеркнуто
из повседневной жизни. В первую очередь речь шла о развлечениях и комфорте. К развлечениям он относил не только такие удовольствия, как алкогольные напитки, запрещенные в исламских странах, но даже музыку.
В соответствии со своими взглядами Хомейни в молодости вел простой
образ жизни и сохранил его до старости. Например, он предпочитал спать
на одеяле, называемом дошаком, на полу. Это стало у него привычкой,
восходящей к годам учебы в Куме, когда он часто оставался ночевать
в мечети36. Тем самым он показывал, что его слова не расходятся с поступками.
33
Khomeini R. The lamp of guidance into vicegerency and sanctity (Misbah Ul-Hidayah
Ilal-Khilafah Wal-Wilayah). Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam
Khomeini‘s Works, 2008. 151 р.
34
Khomeini R. Forty hadiths: an exposition of ethical and mystical traditions. Tehran : The
Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini’s Works, 2003. 763 р.
35
Hiro D. Op. cit. P. 50.
36
Harmon D. E. Op. cit. P. 24.
77
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
В центре внимания Хомейни находится концепция «совершенного
человека» (мард-е камел), которая является копией Бога. Человек на стезе совершенства движется по пути к познанию божественной сути. Для
этого необходимо совершить «четыре путешествия» – выражение Муллы
Садра, заимствованное и развитое в учении Хомейни. Если кратко суммировать основные положения «большого путешествия» к Богу, то первое
«путешествие» заключается, собственно, в принятии Бога. Второе «пу-
тешествие» является подготовительным к познанию Бога через аскезу
и укрощение плоти. Третье «путешествие» заключается в познании атрибутов Бога, принятии истинной любви, служении и жертвенности. Заключительное «путешествие» сводится к тому, что принявший и познавший
Бога становится носителем божественного слова и знания, которые необходимо нести и распространять в миру. Это то, что, по словам Хомейни,
является «велаят» – «руководство» и пророчество. Те, кто достигнет подобного знания, достигнет высшего уровня человеческого существа, станет святым или вали. Святой (wali) –это проявление высшего знания Бога
и воплощение совершенного человека37.
Однако «совершенный человек» и его знания Бога отличаются
от пророка. Тут Хомейни заимствует у Ибн Араби его трактовку двух
видов пророчеств – законодательное (al-nubuwwa al-tashri) и мирское (alnubuwwa al-amma). Первое – это пророчество посланника, закончившееся на Мохаммеде. Его мирские представители – халифы – могут действовать только в качестве его наместников, чтобы проводить законы, которые
происходят от его послания, в то время как мирское пророчество может
продолжаться в форме святости (wilaya), имеющей функцию общей передачи (inba‘amma). Святые также могут быть халифами – наследниками
пророка, но скорее в духовном, чем в мирском смысле. Святые получают
свои откровения от Бога, но они не пророки38. Святые, получающие свои
знания эзотерическим путем, стоят намного выше улама, так как имеют
и свои собственные сокрытые знания. Они, как правило, недоступны для
простых смертных и для восприятия. Вопрос: кто может стать святым?
Ибн Араби говорил, что только мистик может приблизиться к восприятию такого знания, которое доступно святому, но даже он не может стать
святым. Мистик может следовать по пути, быть набожным, аскетичным
и верящим в Бога. Хомейни выдвигает свою версию, говоря о совершенном человеке как близком к понятию святого, пророка и наместника Бога
на земле. Совершенный человек становится таковым после совершения
37
Khomeini R. The lamp of guidance. P. 35.
38
Ibid. P. 37.
78
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
четырех путешествий39. Мулла Садра верил: тот кто достигнет подобного посвящения, станет имамом, в смысле будет руководителем или интерпретатором40.
Пророк должен вести общину от многообразия к единству, от богохульства к вере, от политеизма к единобожию, от несовершенства к совершенству. Однако самым важным в этом отношении является то, что
необходимо установление праведной политики, управление абсолютной
справедливости и божественной власти. «Совершенный человек» будет
вести общество по пути к абсолютному совершенству41.
Свои идеи Хомейни излагал на занятиях со студентами. Одними
из наиболее успешных, проявивших способности и таланты в идеологической подготовке Исламской революции, верными соратниками имама,
стали Мортаза Мотаххари и Хосейн-Али Монтазери42. Другой не менее
известный ученик Хомейни аятолла Мохаммад-Джавад Боханар впоследствии вспоминал, что на занятиях – лекциях и дискуссиях – имам стремился воспитать в студентах дух познания и внушить им мысль о том,
что ислам нужно интерпретировать как социальное и политическое учение. «Дискуссии могли идти часами», вспоминал аятолла. «Два вопроса в особенности он выделял в своем преподавании. Это необходимость
независимости ислама и Ирана как от влияния восточного, так и западного колониализма. А также необходимость избавления священнослужителей от смирительной рубашки академического подхода. По словам имама, священнослужители несут ответственность за человечество не только
в Иране, но и по всему миру, где есть голодные и угнетенные»43.
О состоянии мусульман за пределами Ирана Хомейни смог узнать
в период своих заграничных поездок. Если до 1930-х гг. он совершает
поездки по стране, в частности, посетив впервые Мешхед и мавзолей имама Резы в 1923 г., то в 1933 г. он предпринимает хадж в Мекку44, выбрав
маршрут через Ирак, Сирию и Ливан. Из Бейрута Хомейни на корабле через Суэцкий канал попал в Красное море и саудовскую Джидду, откуда
и проследовал до Мекки. Обратно он возвращался аналогично, остановившись в иракском Неджефе, чтобы посетить святые места для шиитов,
мавзолей имама Али ибн АбуТалиба. Ирак, а также святые места в Неджефе и Кербеле, Хомейни посетит еще раз в 1937 г.
39
Khomeini R. The lamp of guidance. P. 114.
40
Martin V. Op. cit. P. 37–38.
41
Khomeini R. The lamp of guidance. P. 117.
42
Khomeini R. Forty hadiths; an exposition of ethical and mystical traditions. Tehran : The
Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini’s Works, 2003. P. 7.
43
Bakhash S. The reign of the ayatollahs: Iran and the Islamic revolution. New York : Basic
Books, 1984. P. 21.
44
Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 2.
79
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Длительное пребывание в Неджефе не ограничивалось только совершением религиозных церемоний зиарата (паломничества). Пребывание
в этом городе также сопровождалось чтением книг на арабском, написанных людьми, выступавшими за реформирование ислама – шейхом Мохаммадом Абдо, шейхом Хасаном аль-Банной. Последний, как известно, был
идеологом и основателем организации «Братьев-мусульман», превратившейся в будущем в транснациональную структуру, охватившей все страны региона. Как отмечают ряд исследователей45, пребывание в Неджефе дало возможность Хомейни познакомиться с идеями панисламизма
и панарабизма. В Ираке он знакомится и близко сходится с Мохаммадом Наваб-Сафави, иранцем, являвшимся сторонником идей египетских
«братьев-мусульман» и выступавшим за активную борьбу за права иран-
ских мусульман посредством создания военно-политической организации по примеру своих египетских кумиров.
Вторым моментом пребывания Хомейни в Неджефе стало знакомство с идеями нацистов, чья звезда взошла в Европе с приходом к власти
А. Гитлера. В Ираке пронацистские настроения были широко распространены среди правящей верхушки и выразителем их был Рашид Али Гайлани, трижды занимавший пост премьер-министра и возглавивший в 1940 г.
антианглийское восстание. Кстати, и сам Реза Шах также симпатизировал нацистам в Германии.
Адольф Гитлер в 1930-е гг., так же как и Мостафа Кемаль Ататюрк
в 1920-е гг.,был кумиром Реза Шаха, который стремился превратить страну в сильное государство с централизованной системой управления и милитаризированным обществом. Выходец из семьи военных, он с детских
лет был связан с армией, с которой сам себя и ассоциировал. По признанию исследователей46, Реза Шах не обладал харизмой своих кумиров,
отсюда и не столь успешная политика в достижении целей, страдавшая
двойственностью и незаконченностью. Сильное государство ассоциировалось у него с сильной армией, которая была призвана положить конец
вечной проблеме Ирана – центробежным силам, ослаблявшим единство
страны. Армия фактически стала главным детищем и любимцем Реза
Шаха. Благодаря его неустанным стараниям и заботам, ее численность
45
См., например: Taheri A. Op. cit. P. 98; Дорошенко Е. А. Шиитское духовенство в двух
революциях: 1905–1911 и 1978–1979 гг. М. : Институт востоковедения РАН, 1998. С. 180;
Hoveyda F. The Shah and the Ayatollah: Iranian mythology and Islamic revolution. Westport :
Praeger, 2003. P. 13.
46
См., например: Ansari A. M. Modern Iran since 1921: the Pahlavis and after. London ;
New York : Pearson Education, 2007; Atabaki T., Zurcher Erik J. Men of Order: authoritarian
modernization under Ataturk and Reza Shah. New York: I. B. Tauris& Co., 2004; Ghani C. Op. cit.;
Keddie N. R. Qajar Iran and the Rise of Reza Khan, 1796–1925. Costa Mesa : Mazda Publishers,
1999; Majd M. G. ; Wilber D. N. Riza Shah Pahlavi: the resurrection and reconstruction of Iran
1878–1944. New York : Exposition Press Hicksville, 1975.
80