Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
Помимо военного сотрудничества с США, Иран начал активно укреплять и экономические отношения, в основе которых лежало разви­тие нефтегазового сектора экономики. На бумаге национализация иран­ской нефтяной промышленности была признана, и в 1954 г. Националь­ная иранская нефтяная компания (NIOC), которая была создана при Мо­саддыке, стала партнером по соглашению о разделе прибыли «50 на 50» с новой холдинговой компанией Iranian Oil Participants Limited (IOP), которая состояла из восьми крупных компаний из США, Великобрита­нии, Нидерландов и Франции. Объем добычи вырос с 221 млн баррелей в 1950 г. до 450 млн баррелей в 1963 г. и до 1 млрд баррелей в 1969 г. Соответственно, доходы Ирана также выросли за этот период, достигнув, соответственно, суммы в 45 млн долларов, 437 млн и 905 млн долларов7.
Американские займы и помощь вместе с нефтяными доходами дела­ли Мохаммад Резу Шаха все менее и менее зависимым от мнения и реше­ний маджлиса. Шах все больше тяготел к авторитарной модели власти, в которой уже можно было, что называется, «поиграть в демократию», тем более, когда об этом настоятельно намекали из Вашингтона.
Позиция, занятая улама Кума под руководством аятоллы Боруджер­ди, оказалась выигрышной в краткосрочной, но проигрышной, если гово­рить о долгосрочной перспективе. Действительно, невмешательство в по­литику в период деятельности правительства Мохаммада Мосаддыка де­лало улама пассивными союзниками шаха. И если влияние аятоллы Ка­шани после поражения Мосаддыка резко пошло вниз, то популярность и влияние аятоллы Боруджерди достигли своего апогея.
В данных условиях положение ходджат оль-ислама Хомейни сложно было назвать комфортным. Свою роль в этом сыграл факт нескрываемой симпатии к аятолле Кашани и лидеру федаев Навабу Сафави.
Оказавшийся в опале после падения Мосаддыка аятолла Кашани был также подвергнут остракизму со стороны улама. Багер Моин приводит показательный случай, произошедший с аятоллой Кашани в это время, о котором вспоминал позднее аятолла Хомейни. Он рассказал, что, ког­да на одной из религиозных встреч, куда был приглашен и Кашани, тот вошел в зал, ни один из присутствовавших не поднялся поприветство­вать его. «Я поднялся и предложил ему свое место»8, – вспоминал Хомей­ни. В данной ситуации открытые отношения с опальным аятоллой могли привести к трагическим последствиям и для тех, кто продолжал бы от­крыто выражать свое уважение к нему. Хомейни также был вынужден
6
Amanat A. Iran. A Modern History. New Haven : Yale University Press, 2017. P. 703.
7
Martin V. Creating an Islamic state: Khomeini and the making of a new Iran. London ;
New York : I. B. Tauris, 2003. P. 20.
8
Цит. по: Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000.
P. 69.
6
121
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
избегать такого общения, ограничившись передачей приветствий и по­желаний здоровья аятолле Кашани в письмах через своего тестя мирзу Мохаммада Сагафи9.
Отношения с аятоллой Боруджерди окончательно испортились по­сле того, как спецслужбам Ирана удалось арестовать в конце 1955 г. боль­шую группу боевиковиз «Федаян-е ислам» во главе с ее лидером Навабом Сафави. Представ перед военным судом, он был приговорен к смертной казни, что вынудило Хомейни обратиться к аятолле Боруджерди высту­пить в его защиту. Боруджерди, глубоко не одобрявший насилие, отка­зался вмешиваться в судьбу приговоренного. Хомейни, разочарованный реакцией Боруджерди, попытался опротестовать приговор личным обра­щением к шаху, но тщетно10. В соответствии с приговором Наваб Сафа­ви, а также Халил Тахмасби, Мохаммад Вахеди, Мозаффар-Али Зол-Кадр были казнены 17 января 1956 г. Двое других – Ахмад Техрани и Асгар Амири – приговорены к тюремному заключению11. После этого деятель­ность федаев была сведена на нет, а Хомейни был вынужден устраниться от общественной деятельности в качестве помощника аятоллы Боруджер­ди, который удалил его из своего ближнего окружения и запретил препо­давать в мадресе Файзие, переведя его в менее престижные мадресе при мечете Салмаси и Махмуди12.
Восстановить утраченное доверие Хомейни не помогло даже его ак­тивное участие в кампании против бехаитов, развернувшейся в стране с согласия властей в 1955 г.
Неортодоксальное движение бехаитов, уходящее своими интеллек­туальными корнями в учение шейхитов, стало самым важным радикаль­ным движением в Иране в XIX в., породив знаменитое «бабидское вос­стание». Бехаиты стали первым шиитским мессианским движением, от­коловшимся от ислама и представившим свою религиозную концепцию, которую можно рассматривать как шиитскую версию протестантской реформации. Бабизм подтвердил утверждение шейхитов о воскресении Махди в живом человеческом образе, признав присутствие божествен­но вдохновленного человека в лице 25-летнего сейида Али Мохамма­да «Баба» (перс. «дверь, врата»). После разгрома восстания бабидов в Иране «наследник» Али Мохаммада по имени Бехаулла провозгласил
9
Khomeini R. Letter: Family-related // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. An Anthology of Imam Khomeini’s speeches, messages, interviews, decrees, religious permissions, and letters : in 22 vols. Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini‘s Works, Vol. 1. P. 32; Khomeini R. Inquiring about Mr. Kashani‘s health // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 39.
10
Martin V. Op. cit. P. 54.
11
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 192.
12
Hiro D. Iran under the Ayatollahs. New York : Routledge, 2011. P. 51.
122
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
себя в 1863 г. новым «проявлением Бога на земле»13. В итоге большая часть бехаитов оказалась за пределами Ирана, выбрав в качестве своей штаб-квартиры город Хайфа на севере Израиля. Собственно в Иране в се­редине 1950-х гг. насчитывалось около 300 тыс. последователей Бехаул­лы на 30 млн населения14. Однако их экономическое и политическое по­ложение и влияние оказались несопоставимы с их численностью.
Триггером для начала кампании стала новость о том, что исключи­тельные права на производство популярного напитка Pepsi-Cola в Иране стала кампания, принадлежащая предпринимателю Хабибу Сабету, кото­рый был бехаитом. Инициатором кампании стало общество «Ходджатие махдави» («Доказательство Аллаха»), созданное в 1953 г. шейхом Махму­дом Халаби, придерживавшимся крайне консервативных взглядов. Для него бехаиты были сектантами, отколовшимися от ортодоксальной джа­фаритской школы ислама, с которыми необходимо бороться как с ерети­ками – «mortad».
Такие же взгляды на бехаитов распространялись и среди большин­ства улама Кума, и Хомейни не был исключением. Более того, он также придерживался крайних антибехаистских взглядов, которые не скрывал. Поэтому, когда шейх Халаби приехал из Тегерана в Кум в апреле 1955 г., он встретил радушный прием в доме Хомейни.
Благодаря инициативе шейха Халаби аятоллы Кума во главе с Боруд­жерди издали несколько фетв, касающихся бехаитов. Первая касалась за­прета на общение с представителями секты бехаитов, а вторая носила за­претительный характер в отношении потребления в Иране напитка Pepsi­Cola. К данной фетве присоединился и Хомейни, завивший, что «те, кто пьет пепси, будут гореть в аду» и призвал к бойкоту этого напитка15.
В столице в канун месяца рамадан, начинавшийся в мае, известный имам джомэ Мохаммад Таги Фальсафи выступил с серией пятничных проповедей в главной мечети базара Масджид-е Шах, которые транслиро­вались на всю страну по радио, что стало очевидным свидетельством под­держки кампании со стороны правительства. Такие же настроения прева­лировали и в Куме во время рамадана 1955 г., тогда толпы паломников посетили мавзолей Фатимы Масумэ и дома ведущих аятолл, включая Бо­руджерди. Однако не везде удалось соблюсти мирные формы в кампании. В ряде мест прокатились погромы бехаитских общин, в особенности это затронуло сельскую местность, а также ряда городов страны, таких как Наджафабад, Ардестан, Йезд и Шираз16. Что же касается столицы, то там,
13
Akhavi S. Religion and politics in contemporary Iran: clergy-state relations in the Pahlavī
period. Albany : State University of New York Press, 1980. P. 76.
14
Amanat A. Op. cit. P. 708.
15
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 95.
16
Amanat A. Op. cit. P. 709.
123
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
по требованию разгоряченной толпы, полиция заняла главное святилище бехаитов – Хазират аль-Кудс, чем удалось пресечь погромы17.
9 мая 1955 г. СМИ опубликовали текст телеграмм от аятоллы Бехбе­хани аятолле Боруджерди и шаху, в которых он поздравлял обоих с уни­чтожением бехаитского центра в Тегеране и его занятие войсками. Бехбе­хани шел еще дальше, назвав иранскую армию «армией ислама» (artish-e islam), заявив шаху, что данная акция подтвердит поддержку шаха сре­ди верующих мусульман. В тот же день появилось письмо Боруджерди с благодарностью к популярному проповеднику Мохаммаду Таги Фаль­сафи, выступавшего против бехаитов. Боруджерди заявил, что дело Фаль­сафи служит делу ислама, а также «независимости нации и сохранению монархии, государства, армии и всего народа»18. Бехаиты, по его словам, имеют солидную организацию и финансирование из неизвестных источ­ников.На протяжении сотни лет они вели неустанную пропаганду против ислама, а сейчас тайно работают против монархии и государства. Боруд­жерди призвал к «очищению» от бехаитов и их влияния на всю систему госуправления.
Расширение антибехаистской кампании явно не устраивало власти страны во главе с шахиншахом, который столкнулся с негативной реакци­ей на происходящее со стороны своих союзников в лице США и Израиля. Поэтому власти, с одной стороны жестко пресекали любые проявления насилия в отношении бехаитов, а с другой, были вынуждены сделать ряд уступок улама. Так, например, в июне 1955 г. министерство культурыобъ­явило о серии мероприятий, касающихся уважения прав верующих: ча­сы религиозного образования в общественных школах будут увеличены; центр бехаитов в Тегеране будет закрыт; будут закрыты кинотеатры, алко­магазины и мьюзик-холлы в первые 15 дней месяца мухаррама; в кампусе Тегеранскогоуниверситета будет построена мечеть по распоряжению ша­ха19. Этот жест был призван способствовать налаживанию диалога улама с двором и стабилизации обстановки в стране.
Таким образом, умиротворив к 1957 г. страну, военные были выведе­ны из правительства, которое возглавил Манучехр Икбал, декан Тегеран­ского университета, личный друг шахиншаха, слывший «либералом».
В «наследство» новому премьеру досталась страна, переживавшая непростые времена. В конце 1950-х гг. экономика Ирана испытывала трудности, связанные с либерализацией внешнеторговой политики, ког­да рынок был захвачен импортными товарами, что привело к банкротству
17
Taheri A. The Spirit of Allah: Khomeini and the Islamic revolution. Bethesda, Md. : Adler &
Adler, 1986. P. 114–115.
18
Akhavi S. Op. cit. P. 78.
19
Ibid. P. 87.
124
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
многих торговцев и базари – традиционного слоя, занимавшегося мелкой торговлей на городских базарах. Более 20% жителей больших городов были безработными. Шкала забастовок вновь пошла вверх, грозя новы­ми социальными потрясениями.
Шахские власти были вынуждены обратиться к США и МВФ за финансовой помощью. Однако в ответ иранские власти должны были провести соответствующие реформы. МВФ обещал выделить займ на 845 млн долларов20, а США предоставить помощь размером в 85 млн долларов, если шах будет проводить либеральные реформы21. В этом плане фигура Икбала подходила как нельзя лучше.
Именно Икбал отменил военное положение в стране и начал осу­ществлять меры по введению демократических свобод – свободы прес­сы и свободы слова. По аналогии с американской партийной системой Икбал инициировал процесс создания двух партий – Меллиюн (Нацио­нальная партия) и Мардом (Народная партия). Правда в народе все эти новшества воспринимали с сарказмом, называя, например, две партии – партия «Да» и партия «Да, сэр»22. К тому же Меллиюн возглавлял сам премьер, а «оппозиционную» Мардом – Асадолла Алам, придворный чи­новник и доверенное лицо шахиншаха.
На фоне прихода в 1960 г. в США к власти демократического канди­дата в лице Джона Кеннеди, ставшего 35-м президентом, в Иране активно стали обсуждать дальнейшие демократические преобразования и расши­рение гражданских свобод. Вновь разрешенный и вышедший из подполья
«Национальный фронт» начал выступать за свободные выборы, критикуя
власть, обвиняя ее в инфляции, коррупции и неэффективном управлении.
Внутренние и внешние стимулы реформирования Ирана накладыва­лись на собственные взгляды шахиншаха, который попытался охаракте­ризовать их в книге «Миссия для моей страны». Работа над ней была на­чата в 1958 г. и закончена в конце 1960 г. Сама книга вышла в начале 1961 г. Непосредственно написанием занимались два человека, пригла­шенные Мохаммад Резой Шахом специально для этого. Первым был аме­риканский ученый из Йельского университета и приглашенный профес­сор Университета Тегерана Дональд Вильхельм, которому помогал спе­циалист по персидской истории и культуре Хомаюн Бахадори.
В книге уделяется много внимания обоснованию необходимости пре­образований в Иране с целью превращения его в современную, процве­тающую и развитую страну, которая должна стать лидером в регионе и не уступать по потенциалу развитым странам мира. Шах был уверен
20
Amjad M. Op. cit. P. 67.
21
Abrahamian E. Iran between two revolutions. Princeton University Press, 1983. P. 422.
22
Axworthy M. A history of Iran: empire of the mind. New York : Basic Books, 2010. P. 240.
125
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
в том, что у страны есть все необходимые задатки и ресурсы. «Иран – страна, и это признают иностранцы, с возможно самым большим потен­циалом для развития»23, – утверждает он. Она обладает неисчерпаемыми природными ресурсами, талантливейшим народом, с богатейшей культу­рой, уходящей своими корнями в индоевропейскую семью народов.
Касаясь специфики иранского народа, шах заявляет, что «персы все­гда были ярко выраженными индивидуалистами», и этим «мы сильно на­поминаем американцев, так что я не удивлен, что персы и американцы сейчас вместе»24. Изначально персидская культура возникла на базе зо­роастризма, который «умер» после завоевания Ирана исламом. «И даже в религии персы не совсем капитулировали, приняв ислам, они сохра­нили свои особые взгляды, получившие название шиизм»25. Шиизм, та­ким образом, помог сохранить уникальность персов, выделяя их на фоне остальных мусульман, в первую очередь арабов. Персам удалось сохра­нить свою свободу самовыражения, в чем шах находит опять же близость к Америке, с «ее духом свободы предпринимательства»26.
В системе координат шаха Америка занимает особое место, она, по его же словам, «помогает развивать и усиливать Иран, помогает нам расширять дело свободы». «Америка никогда не пыталась доминировать над нами», утверждает он, «как это делали старые империалистические державы», имея в виду, прежде всего, Россию и Великобританию. Аме­рика выстраивает свои отношения с Ираном исключительно на основе равноправия27.
Для Мохаммада Реза Шаха такие понятия, как «вестернизация» и «модернизация», не отделимы друг от друга, поэтому в книге им исполь­зуется в основном первый термин. В основе концепции вестернизации Ирана, шах исходит из распространенной в то время среди экономистов теории «догоняющего развития», продвигаемой в рамках американско­го проекта «план 4-го пункта», предложенного в свое время администра­цией Г. Трумена. Суть подхода сводится к концепции, согласно которой развивающиеся страны в ускоренном темпе должны пройти те же этапы в развитии, что и развитые страны Запада. Как описал это сам шах, «стра­на, прежде чем научится бегать, должна научиться ходить»28. Задача Ира­на в этом плане заключается в том, чтобы быть прилежным «учеником» своего «учителя» в лице Соединенных Штатов.
23
Pahlavi M. R. Op. cit. P. 18.
24
Ibid. P. 29.
25
Ibid. P. 23.
26
Ibid. P. 30.
27
Ibid. P. 130.
28
Ibid. P. 135.
126
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
Успешность предполагаемых реформ сводится к осуществлению де­мократизации в нескольких областях, которые сам шах именует поли­тической демократией, экономической демократией и социальной демо­кратией. Касательно первой подразумевается создание в стране полити­ческой системе по образцу двухпартийной системы США и Британии29. В отношении экономической демократии речь идет о развитии в стране экономики смешанного типа, «она частично капиталистическая, частич­но социалистическая», осуществляемая при активном вмешательстве го­сударства через механизмы плановой системы, регулирующая «обще­ственный спрос на производимую продукцию»30.
Вопрос «социальной демократизации» общества должен решаться через создание такой системы взаимоотношений, в которой «каждый мужчина, женщина и ребенок имеют право на удовлетворение минималь­ных потребностей в еде, одежде, доме, медицине и образовании»31. Есте­ственно, что шах не смог обойти вниманием и такой важный вопрос для Ирана, как положение женщины. По его мнению, в результате вестерни­зации в Иране будет создана такая социальная система, которая предо­ставит всем ее членам равные возможности для самореализации инди­вида. Поясняя данный тезис, шах говорит: «Если девушка хочет стать физиком, она должна иметь такую возможность. Более того, общество должно признать и равенство в оплате труда, что мы сделали в законе от 1959 г.»32. Шах, таким образом, признает необходимость эмансипации иранской женщины, но в то же время выражает надежду на то, что этот процесс не примет такие формы, которые он приобрел на Западе: «Я на­деюсь, что мы никогда не будем копировать «продвинутые» западные на­ции в их подходе к браку и семье с соответствующей ролью в них женщи­ны»33. Однако как этого добиться на фоне провозглашаемой вестерниза­ции и демократизации всех сфер жизнедеятельности, было не совсем по­нятно. Шах скромно надеется на то, что женщина сама должна осознать, что она женщина, в противном случае она останется одинокой34.
Несмотря на неоднозначность высказанных взглядов шаха на общую суть предполагаемых преобразований, они стали идейным основанием для инициированных премьером Икбалем начинаний, приведших в ре­зультате к «Белой революции». В этом русле в июне 1960 г. в стране про­шли очередные парламентские выборы в 20-й маджлис. Итоги голосова­ния вызвали бурю негодования со стороны оппонентов власти, так как
29
Pahlavi M. R. Op. cit. P. 172.
30
Ibid. P. 179.
31
Ibid. P. 185.
32
Ibid. P. 236.
33
Ibid. P. 237.
34
Ibid. P. 238.
127
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
премьер-министр Икбал, заключив соглашение с партией Мардом, фак­тически заблокировал избрание независимых кандидатов, не являвшихся членами двух парламентских партий. Все это делалось открыто, не скры­вались факты явных подтасовок при подсчете голосов. Разразившийся скандал даже заставил шаха дистанцироваться от выборов и их резуль­татов, пойдя на беспрецедентный шаг, посоветовав «избранным» депута­там самим подать добровольно в отставку35. Это стало причиной отстав­ки Икбала с поста премьера в сентябре 1960 г.
Однако сменивший Икбала Джафар Шариф-Эмами также «прова­лил» парламентские выборы в январе 1961 г., активно используя ад­министративный ресурс на провинциальном уровне, блокируя избрание неугодных кандидатов. «Избранный» таким образом маджлис был рас­пущен в мае того же года решением шаха. Как итог Эмами также поте­рял свой пост в апреле 1961 г. Новым премьер-министром был избран Али Амини, ставшей «знаковой» фигурой, демонстрировавшей сближе­ние с американской стратегией, направленной на реформирование стран­союзников США в регионе Ближнего Востока. Сам Амини имел широ­кие связи в окружении президентской администрации Д. Кеннеди и де­мократической партии еще в бытность свою послом Ирана в Вашингтоне. В правительство Амини были включены «либеральные» министры, став­шие апологетами «Белой революции шаха и народа»: Хасан Арсанджани (сельское хозяйство), Мохаммад Дарахшиш (образование) и Нур ад-Дин Аламути (юриспруденция)36. Именно первому, кстати говоря, принадле­жит идея названия разрабатываемых реформ.
Новый премьер-министр начал с провозглашения аграрной рефор­мы, борьбы с коррупцией, стабилизации экономики, ограничения власти шаха и уменьшения влияния военных. В январе 1962 г. правительство Амини представило проект аграрной реформы, вызвавшей резкую кри­тику за его «радикализм» со стороны крупных земельных собственни­ков. Однако после того, как кабинет предложил сократить расходы на ар­мию, это стало причиной для отставки Амини в июле 1962 г. Его сме­нил упоминаемый ранее Асадолла Алам, придворный чиновник и близ­кий друг шаха.
В связи с отсутствием действующего маджлиса у властей страны воз­никли серьезные сложности с легализацией законопроектов заявленных реформ. Это вынуждало шаха опубликовать указ о наделении Алама осо­быми полномочиями на 6 месяцев, которыедалее были продлены. Власти страны и шах были заинтересованы в реформировании избирательной
35
Abrahamian E. Iran between two revolutions. P. 140.
36
Ibid. P. 423.
128
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
системы страны, чтобы в будущем избегать тех казусов, которые сопро­вождали парламентские выборы в 20-й маджлис. Этому и призван был способствовать внесенный 8 октября 1962 г. на общественное обсужде­ние законопроект «Закона о выборах в провинциальные и районные со­веты». Данный проект широко освещался в прессе, выйдя под громким заголовком «Женщинам предоставлено право голоса»37.
На первый взгляд, этот законопроект не противоречил исламу, ес­ли не считать несколько важных оговорок, содержавшихся в его тексте. Во-первых, отсутствовало четкое определение, что кандидатами долж­ны быть люди, исповедующие ислам джафаритского толка. Во-вторых, в тексте законопроекта прописывалась процедура принесения клятвы для вступающих в должность депутата на «Священной книге», что могло под­разумевать не только Коран, но и другие священные книги немусульман.
Объявленные властями страны планы обширных реформ касались вопросов юридического оформления внесенных на обсуждение законо­проектов для их легитимации. Поэтому не удивительно, что в среде уче­ных-фукаха, специализировавшихся на вопросах шариата, данные ини­циативы вызвали серьезные споры, в которых наиболее радикальную по­зицию отстаивал уже аятолла Рухолла Хомейни.
Дело в том, что к 1962 г. внутри улама Кума произошли существен­ные изменения, которые наконец-то позволили Хомейни заявить о себе как об активном политическом деятеле среди улама, вставшего, как им за­являлось, на защиту исламских принципов.
До начала 1960-х гг. из-за исключения из числа приближенных ая­толлы Боруджерди Хомейни был вынужден отказаться от общественной деятельности и сосредоточиться на своих преподавательских и научных интересах.
Как преподаватель мадресе Хомейни из-за своих лекций по этике и ирфану пользовался популярностью среди студентов-талабов. В каче­стве наставника он выпустил за этот период около 200 студентов, кото­рые разъехались по всей стране и за ее пределы. Некоторые из них стали ведущими местными муллами, представителями великих аятолл, пятнич­ными имамами, преподавателями теологии и проповедниками38. Именно в это время вокруг Хомейни формируется его личный круг приближен­ных студентов, которые сохранили отношения и после окончания мадре­се, сыграв важную роль в последующих событиях, приведших к Ислам­ской революции 1979 г. Среди таких студентов оказались: Хосейн-Али
37
Khomeini R. Kawthar. An anthology of the speeches of Imam Khomeini, including an account of the events of the Islamic revolution, 1962–1978 : in 3 vols. Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini‘s Works, 1995. Vol. 1. P. 44.
38
Moin B. Op. cit. P. 68.
129
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Монтазери, Мохаммад-Джавад Боханар, Мортаза Мотаххари, шейх Али Техрани, Садег Халхали, Али Хаменеи, Али Акбар Хашеми-Рафсанджа­ни и др.39У Хомейни стали также появляться последователи в других го­родах страны: шейх Махмуд Садуги в Йезде, шейх Мохаммад-Таги Фаль­сафи в Тегеране, Мохаммад-Хосейн Бехешти в Куме40.
Параллельно преподавательской деятельности Хомейни к концу 1950-х гг. заканчивает работу над трактатом «Объяснение проблем» (Towzih al-Masael), написанным на арабском языке и содержащим вопро­сы и ответы на то, как вести себя и действовать в конкретных ситуациях верующим согласно нормам шариата. Издание циркулировало в рукопис­ном варианте, пока не было опубликовано в 1961 г. Опираясь на данный труд, Хомейни мог претендовать на признание за собою почетного ти­тула «аятолла»41. В 1958 г. он вошел в список двенадцати аятолл Ира­на, выше которых находились лишь аятолла оль-озма (великий аятолла) во главе с Боруджерди. Этот факт выводил его на вершину в иерархии шиитских улама, так как дальше перед ним открывалась перспектива по­лучения именно титула аятолла оль-озма и звания марджа-йе таглид.
Претензия на титул марджаа подкреплялась правом сбора «доли има­ма» в свою пользу среди верующих по всей стране и даже за ее предела­ми. Однако пока был жив аятолла Боруджерди, Хомейни не поддерживал выдвижение своей кандидатуры на этот титул42, хотя уже с 1960 г. бы­ло ясно, что Боруджерди тяжело болен. Все изменилось, когда 30 марта 1961 г. он скончался, вновь поставив на повестку дня вопрос о поиске наследника.
На 1961 г. из живых аятолл на место преемника Боруджерди могли претендовать только несколько человек: в Куме – это были Мохаммад Ка­зем Шариатмадари, Мохаммад Реза Гольпаегани и Шахабеддин Хосейн Мараши-Наджафи; в Тегеране – Ахмад Хонсари; в Мешхеде – Ахмад Ка­фаи Хорасани и Хади Милани; в Ираке – Аболь-Касим аль-Хои, Хибат ал­Дин Шахрастани, Мохаммад Хосейн аль-Кашиф аль-Гита и Мохсен аль­Хаким. Во «втором эшелоне» шли аятоллы Рухани и Хомейни в Куме, Шахруди в Неджефе43.
На седьмой день после смерти Боруджерди аятолла Бехбехани при­гласил ведущих улама на торжественное мероприятие в Кум, чтобы об­судить сложившее положение дел, а заодно и возможность замены Бо­руджерди на посту марджаа. На встрече присутствовали семь или восемь
39
Martin V. Op. cit. P. 55.
40
Taheri A. Op. cit. P. 113.
41
Daniel E. L. The history of Iran. Westport ; Conn. : Greenwood Press, 2001. P. 178.
42
Rajaee F. Islamic values and world view: Khomeyni on man, the state, and international
politics. Lanham, MD : University Press of America, 1983. P. 28.
43
Akhavi S. Op. cit. P. 100.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]