Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf

Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
Помимо военного сотрудничества с США, Иран начал активно
укреплять и экономические отношения, в основе которых лежало развитие нефтегазового сектора экономики. На бумаге национализация иранской нефтяной промышленности была признана, и в 1954 г. Национальная иранская нефтяная компания (NIOC), которая была создана при Мосаддыке, стала партнером по соглашению о разделе прибыли «50 на 50»
с новой холдинговой компанией Iranian Oil Participants Limited (IOP),
которая состояла из восьми крупных компаний из США, Великобритании, Нидерландов и Франции. Объем добычи вырос с 221 млн баррелей
в 1950 г. до 450 млн баррелей в 1963 г. и до 1 млрд баррелей в 1969 г.
Соответственно, доходы Ирана также выросли за этот период, достигнув,
соответственно, суммы в 45 млн долларов, 437 млн и 905 млн долларов7.
Американские займы и помощь вместе с нефтяными доходами делали Мохаммад Резу Шаха все менее и менее зависимым от мнения и решений маджлиса. Шах все больше тяготел к авторитарной модели власти,
в которой уже можно было, что называется, «поиграть в демократию»,
тем более, когда об этом настоятельно намекали из Вашингтона.
Позиция, занятая улама Кума под руководством аятоллы Боруджерди, оказалась выигрышной в краткосрочной, но проигрышной, если говорить о долгосрочной перспективе. Действительно, невмешательство в политику в период деятельности правительства Мохаммада Мосаддыка делало улама пассивными союзниками шаха. И если влияние аятоллы Кашани после поражения Мосаддыка резко пошло вниз, то популярность
и влияние аятоллы Боруджерди достигли своего апогея.
В данных условиях положение ходджат оль-ислама Хомейни сложно
было назвать комфортным. Свою роль в этом сыграл факт нескрываемой
симпатии к аятолле Кашани и лидеру федаев Навабу Сафави.
Оказавшийся в опале после падения Мосаддыка аятолла Кашани был
также подвергнут остракизму со стороны улама. Багер Моин приводит
показательный случай, произошедший с аятоллой Кашани в это время,
о котором вспоминал позднее аятолла Хомейни. Он рассказал, что, когда на одной из религиозных встреч, куда был приглашен и Кашани, тот
вошел в зал, ни один из присутствовавших не поднялся поприветствовать его. «Я поднялся и предложил ему свое место»8, – вспоминал Хомейни. В данной ситуации открытые отношения с опальным аятоллой могли
привести к трагическим последствиям и для тех, кто продолжал бы открыто выражать свое уважение к нему. Хомейни также был вынужден
6
Amanat A. Iran. A Modern History. New Haven : Yale University Press, 2017. P. 703.
7
Martin V. Creating an Islamic state: Khomeini and the making of a new Iran. London ;
New York : I. B. Tauris, 2003. P. 20.
8
Цит. по: Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000.
P. 69.
6
121

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
избегать такого общения, ограничившись передачей приветствий и пожеланий здоровья аятолле Кашани в письмах через своего тестя мирзу
Мохаммада Сагафи9.
Отношения с аятоллой Боруджерди окончательно испортились после того, как спецслужбам Ирана удалось арестовать в конце 1955 г. большую группу боевиковиз «Федаян-е ислам» во главе с ее лидером Навабом
Сафави. Представ перед военным судом, он был приговорен к смертной
казни, что вынудило Хомейни обратиться к аятолле Боруджерди выступить в его защиту. Боруджерди, глубоко не одобрявший насилие, отказался вмешиваться в судьбу приговоренного. Хомейни, разочарованный
реакцией Боруджерди, попытался опротестовать приговор личным обращением к шаху, но тщетно10. В соответствии с приговором Наваб Сафави, а также Халил Тахмасби, Мохаммад Вахеди, Мозаффар-Али Зол-Кадр
были казнены 17 января 1956 г. Двое других – Ахмад Техрани и Асгар
Амири – приговорены к тюремному заключению11. После этого деятельность федаев была сведена на нет, а Хомейни был вынужден устраниться
от общественной деятельности в качестве помощника аятоллы Боруджерди, который удалил его из своего ближнего окружения и запретил преподавать в мадресе Файзие, переведя его в менее престижные мадресе при
мечете Салмаси и Махмуди12.
Восстановить утраченное доверие Хомейни не помогло даже его активное участие в кампании против бехаитов, развернувшейся в стране
с согласия властей в 1955 г.
Неортодоксальное движение бехаитов, уходящее своими интеллектуальными корнями в учение шейхитов, стало самым важным радикальным движением в Иране в XIX в., породив знаменитое «бабидское восстание». Бехаиты стали первым шиитским мессианским движением, отколовшимся от ислама и представившим свою религиозную концепцию,
которую можно рассматривать как шиитскую версию протестантской
реформации. Бабизм подтвердил утверждение шейхитов о воскресении
Махди в живом человеческом образе, признав присутствие божественно вдохновленного человека в лице 25-летнего сейида Али Мохаммада «Баба» (перс. «дверь, врата»). После разгрома восстания бабидов
в Иране «наследник» Али Мохаммада по имени Бехаулла провозгласил
9
Khomeini R. Letter: Family-related // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. An Anthology of Imam
Khomeini’s speeches, messages, interviews, decrees, religious permissions, and letters : in 22 vols.
Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini‘s Works, Vol. 1. P. 32;
Khomeini R. Inquiring about Mr. Kashani‘s health // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 39.
10
Martin V. Op. cit. P. 54.
11
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 192.
12
Hiro D. Iran under the Ayatollahs. New York : Routledge, 2011. P. 51.
122

Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
себя в 1863 г. новым «проявлением Бога на земле»13. В итоге большая
часть бехаитов оказалась за пределами Ирана, выбрав в качестве своей
штаб-квартиры город Хайфа на севере Израиля. Собственно в Иране в середине 1950-х гг. насчитывалось около 300 тыс. последователей Бехауллы на 30 млн населения14. Однако их экономическое и политическое положение и влияние оказались несопоставимы с их численностью.
Триггером для начала кампании стала новость о том, что исключительные права на производство популярного напитка Pepsi-Cola в Иране
стала кампания, принадлежащая предпринимателю Хабибу Сабету, который был бехаитом. Инициатором кампании стало общество «Ходджатие
махдави» («Доказательство Аллаха»), созданное в 1953 г. шейхом Махмудом Халаби, придерживавшимся крайне консервативных взглядов. Для
него бехаиты были сектантами, отколовшимися от ортодоксальной джафаритской школы ислама, с которыми необходимо бороться как с еретиками – «mortad».
Такие же взгляды на бехаитов распространялись и среди большинства улама Кума, и Хомейни не был исключением. Более того, он также
придерживался крайних антибехаистских взглядов, которые не скрывал.
Поэтому, когда шейх Халаби приехал из Тегерана в Кум в апреле 1955 г.,
он встретил радушный прием в доме Хомейни.
Благодаря инициативе шейха Халаби аятоллы Кума во главе с Боруджерди издали несколько фетв, касающихся бехаитов. Первая касалась запрета на общение с представителями секты бехаитов, а вторая носила запретительный характер в отношении потребления в Иране напитка PepsiCola. К данной фетве присоединился и Хомейни, завивший, что «те, кто
пьет пепси, будут гореть в аду» и призвал к бойкоту этого напитка15.
В столице в канун месяца рамадан, начинавшийся в мае, известный
имам джомэ Мохаммад Таги Фальсафи выступил с серией пятничных
проповедей в главной мечети базара Масджид-е Шах, которые транслировались на всю страну по радио, что стало очевидным свидетельством поддержки кампании со стороны правительства. Такие же настроения превалировали и в Куме во время рамадана 1955 г., тогда толпы паломников
посетили мавзолей Фатимы Масумэ и дома ведущих аятолл, включая Боруджерди. Однако не везде удалось соблюсти мирные формы в кампании.
В ряде мест прокатились погромы бехаитских общин, в особенности это
затронуло сельскую местность, а также ряда городов страны, таких как
Наджафабад, Ардестан, Йезд и Шираз16. Что же касается столицы, то там,
13
Akhavi S. Religion and politics in contemporary Iran: clergy-state relations in the Pahlavī
period. Albany : State University of New York Press, 1980. P. 76.
14
Amanat A. Op. cit. P. 708.
15
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 95.
16
Amanat A. Op. cit. P. 709.
123

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
по требованию разгоряченной толпы, полиция заняла главное святилище
бехаитов – Хазират аль-Кудс, чем удалось пресечь погромы17.
9 мая 1955 г. СМИ опубликовали текст телеграмм от аятоллы Бехбехани аятолле Боруджерди и шаху, в которых он поздравлял обоих с уничтожением бехаитского центра в Тегеране и его занятие войсками. Бехбехани шел еще дальше, назвав иранскую армию «армией ислама» (artish-e
islam), заявив шаху, что данная акция подтвердит поддержку шаха среди верующих мусульман. В тот же день появилось письмо Боруджерди
с благодарностью к популярному проповеднику Мохаммаду Таги Фальсафи, выступавшего против бехаитов. Боруджерди заявил, что дело Фальсафи служит делу ислама, а также «независимости нации и сохранению
монархии, государства, армии и всего народа»18. Бехаиты, по его словам,
имеют солидную организацию и финансирование из неизвестных источников.На протяжении сотни лет они вели неустанную пропаганду против
ислама, а сейчас тайно работают против монархии и государства. Боруджерди призвал к «очищению» от бехаитов и их влияния на всю систему
госуправления.
Расширение антибехаистской кампании явно не устраивало власти
страны во главе с шахиншахом, который столкнулся с негативной реакцией на происходящее со стороны своих союзников в лице США и Израиля.
Поэтому власти, с одной стороны жестко пресекали любые проявления
насилия в отношении бехаитов, а с другой, были вынуждены сделать ряд
уступок улама. Так, например, в июне 1955 г. министерство культурыобъявило о серии мероприятий, касающихся уважения прав верующих: часы религиозного образования в общественных школах будут увеличены;
центр бехаитов в Тегеране будет закрыт; будут закрыты кинотеатры, алкомагазины и мьюзик-холлы в первые 15 дней месяца мухаррама; в кампусе
Тегеранскогоуниверситета будет построена мечеть по распоряжению шаха19. Этот жест был призван способствовать налаживанию диалога улама
с двором и стабилизации обстановки в стране.
Таким образом, умиротворив к 1957 г. страну, военные были выведены из правительства, которое возглавил Манучехр Икбал, декан Тегеранского университета, личный друг шахиншаха, слывший «либералом».
В «наследство» новому премьеру досталась страна, переживавшая
непростые времена. В конце 1950-х гг. экономика Ирана испытывала
трудности, связанные с либерализацией внешнеторговой политики, когда рынок был захвачен импортными товарами, что привело к банкротству
17
Taheri A. The Spirit of Allah: Khomeini and the Islamic revolution. Bethesda, Md. : Adler &
Adler, 1986. P. 114–115.
18
Akhavi S. Op. cit. P. 78.
19
Ibid. P. 87.
124

Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
многих торговцев и базари – традиционного слоя, занимавшегося мелкой
торговлей на городских базарах. Более 20% жителей больших городов
были безработными. Шкала забастовок вновь пошла вверх, грозя новыми социальными потрясениями.
Шахские власти были вынуждены обратиться к США и МВФ
за финансовой помощью. Однако в ответ иранские власти должны
были провести соответствующие реформы. МВФ обещал выделить
займ на 845 млн долларов20, а США предоставить помощь размером
в 85 млн долларов, если шах будет проводить либеральные реформы21.
В этом плане фигура Икбала подходила как нельзя лучше.
Именно Икбал отменил военное положение в стране и начал осуществлять меры по введению демократических свобод – свободы прессы и свободы слова. По аналогии с американской партийной системой
Икбал инициировал процесс создания двух партий – Меллиюн (Национальная партия) и Мардом (Народная партия). Правда в народе все эти
новшества воспринимали с сарказмом, называя, например, две партии –
партия «Да» и партия «Да, сэр»22. К тому же Меллиюн возглавлял сам
премьер, а «оппозиционную» Мардом – Асадолла Алам, придворный чиновник и доверенное лицо шахиншаха.
На фоне прихода в 1960 г. в США к власти демократического кандидата в лице Джона Кеннеди, ставшего 35-м президентом, в Иране активно
стали обсуждать дальнейшие демократические преобразования и расширение гражданских свобод. Вновь разрешенный и вышедший из подполья
«Национальный фронт» начал выступать за свободные выборы, критикуя
власть, обвиняя ее в инфляции, коррупции и неэффективном управлении.
Внутренние и внешние стимулы реформирования Ирана накладывались на собственные взгляды шахиншаха, который попытался охарактеризовать их в книге «Миссия для моей страны». Работа над ней была начата в 1958 г. и закончена в конце 1960 г. Сама книга вышла в начале
1961 г. Непосредственно написанием занимались два человека, приглашенные Мохаммад Резой Шахом специально для этого. Первым был американский ученый из Йельского университета и приглашенный профессор Университета Тегерана Дональд Вильхельм, которому помогал специалист по персидской истории и культуре Хомаюн Бахадори.
В книге уделяется много внимания обоснованию необходимости преобразований в Иране с целью превращения его в современную, процветающую и развитую страну, которая должна стать лидером в регионе
и не уступать по потенциалу развитым странам мира. Шах был уверен
20
Amjad M. Op. cit. P. 67.
21
Abrahamian E. Iran between two revolutions. Princeton University Press, 1983. P. 422.
22
Axworthy M. A history of Iran: empire of the mind. New York : Basic Books, 2010. P. 240.
125

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
в том, что у страны есть все необходимые задатки и ресурсы. «Иран –
страна, и это признают иностранцы, с возможно самым большим потенциалом для развития»23, – утверждает он. Она обладает неисчерпаемыми
природными ресурсами, талантливейшим народом, с богатейшей культурой, уходящей своими корнями в индоевропейскую семью народов.
Касаясь специфики иранского народа, шах заявляет, что «персы всегда были ярко выраженными индивидуалистами», и этим «мы сильно напоминаем американцев, так что я не удивлен, что персы и американцы
сейчас вместе»24. Изначально персидская культура возникла на базе зороастризма, который «умер» после завоевания Ирана исламом. «И даже
в религии персы не совсем капитулировали, приняв ислам, они сохранили свои особые взгляды, получившие название шиизм»25. Шиизм, таким образом, помог сохранить уникальность персов, выделяя их на фоне
остальных мусульман, в первую очередь арабов. Персам удалось сохранить свою свободу самовыражения, в чем шах находит опять же близость
к Америке, с «ее духом свободы предпринимательства»26.
В системе координат шаха Америка занимает особое место, она,
по его же словам, «помогает развивать и усиливать Иран, помогает нам
расширять дело свободы». «Америка никогда не пыталась доминировать
над нами», утверждает он, «как это делали старые империалистические
державы», имея в виду, прежде всего, Россию и Великобританию. Америка выстраивает свои отношения с Ираном исключительно на основе
равноправия27.
Для Мохаммада Реза Шаха такие понятия, как «вестернизация»
и «модернизация», не отделимы друг от друга, поэтому в книге им используется в основном первый термин. В основе концепции вестернизации
Ирана, шах исходит из распространенной в то время среди экономистов
теории «догоняющего развития», продвигаемой в рамках американского проекта «план 4-го пункта», предложенного в свое время администрацией Г. Трумена. Суть подхода сводится к концепции, согласно которой
развивающиеся страны в ускоренном темпе должны пройти те же этапы
в развитии, что и развитые страны Запада. Как описал это сам шах, «страна, прежде чем научится бегать, должна научиться ходить»28. Задача Ирана в этом плане заключается в том, чтобы быть прилежным «учеником»
своего «учителя» в лице Соединенных Штатов.
23
Pahlavi M. R. Op. cit. P. 18.
24
Ibid. P. 29.
25
Ibid. P. 23.
26
Ibid. P. 30.
27
Ibid. P. 130.
28
Ibid. P. 135.
126

Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
Успешность предполагаемых реформ сводится к осуществлению демократизации в нескольких областях, которые сам шах именует политической демократией, экономической демократией и социальной демократией. Касательно первой подразумевается создание в стране политической системе по образцу двухпартийной системы США и Британии29.
В отношении экономической демократии речь идет о развитии в стране
экономики смешанного типа, «она частично капиталистическая, частично социалистическая», осуществляемая при активном вмешательстве государства через механизмы плановой системы, регулирующая «общественный спрос на производимую продукцию»30.
Вопрос «социальной демократизации» общества должен решаться
через создание такой системы взаимоотношений, в которой «каждый
мужчина, женщина и ребенок имеют право на удовлетворение минимальных потребностей в еде, одежде, доме, медицине и образовании»31. Естественно, что шах не смог обойти вниманием и такой важный вопрос для
Ирана, как положение женщины. По его мнению, в результате вестернизации в Иране будет создана такая социальная система, которая предоставит всем ее членам равные возможности для самореализации индивида. Поясняя данный тезис, шах говорит: «Если девушка хочет стать
физиком, она должна иметь такую возможность. Более того, общество
должно признать и равенство в оплате труда, что мы сделали в законе
от 1959 г.»32. Шах, таким образом, признает необходимость эмансипации
иранской женщины, но в то же время выражает надежду на то, что этот
процесс не примет такие формы, которые он приобрел на Западе: «Я надеюсь, что мы никогда не будем копировать «продвинутые» западные нации в их подходе к браку и семье с соответствующей ролью в них женщины»33. Однако как этого добиться на фоне провозглашаемой вестернизации и демократизации всех сфер жизнедеятельности, было не совсем понятно. Шах скромно надеется на то, что женщина сама должна осознать,
что она женщина, в противном случае она останется одинокой34.
Несмотря на неоднозначность высказанных взглядов шаха на общую
суть предполагаемых преобразований, они стали идейным основанием
для инициированных премьером Икбалем начинаний, приведших в результате к «Белой революции». В этом русле в июне 1960 г. в стране прошли очередные парламентские выборы в 20-й маджлис. Итоги голосования вызвали бурю негодования со стороны оппонентов власти, так как
29
Pahlavi M. R. Op. cit. P. 172.
30
Ibid. P. 179.
31
Ibid. P. 185.
32
Ibid. P. 236.
33
Ibid. P. 237.
34
Ibid. P. 238.
127

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
премьер-министр Икбал, заключив соглашение с партией Мардом, фактически заблокировал избрание независимых кандидатов, не являвшихся
членами двух парламентских партий. Все это делалось открыто, не скрывались факты явных подтасовок при подсчете голосов. Разразившийся
скандал даже заставил шаха дистанцироваться от выборов и их результатов, пойдя на беспрецедентный шаг, посоветовав «избранным» депутатам самим подать добровольно в отставку35. Это стало причиной отставки Икбала с поста премьера в сентябре 1960 г.
Однако сменивший Икбала Джафар Шариф-Эмами также «провалил» парламентские выборы в январе 1961 г., активно используя административный ресурс на провинциальном уровне, блокируя избрание
неугодных кандидатов. «Избранный» таким образом маджлис был распущен в мае того же года решением шаха. Как итог Эмами также потерял свой пост в апреле 1961 г. Новым премьер-министром был избран
Али Амини, ставшей «знаковой» фигурой, демонстрировавшей сближение с американской стратегией, направленной на реформирование странсоюзников США в регионе Ближнего Востока. Сам Амини имел широкие связи в окружении президентской администрации Д. Кеннеди и демократической партии еще в бытность свою послом Ирана в Вашингтоне.
В правительство Амини были включены «либеральные» министры, ставшие апологетами «Белой революции шаха и народа»: Хасан Арсанджани
(сельское хозяйство), Мохаммад Дарахшиш (образование) и Нур ад-Дин
Аламути (юриспруденция)36. Именно первому, кстати говоря, принадлежит идея названия разрабатываемых реформ.
Новый премьер-министр начал с провозглашения аграрной реформы, борьбы с коррупцией, стабилизации экономики, ограничения власти
шаха и уменьшения влияния военных. В январе 1962 г. правительство
Амини представило проект аграрной реформы, вызвавшей резкую критику за его «радикализм» со стороны крупных земельных собственников. Однако после того, как кабинет предложил сократить расходы на армию, это стало причиной для отставки Амини в июле 1962 г. Его сменил упоминаемый ранее Асадолла Алам, придворный чиновник и близкий друг шаха.
В связи с отсутствием действующего маджлиса у властей страны возникли серьезные сложности с легализацией законопроектов заявленных
реформ. Это вынуждало шаха опубликовать указ о наделении Алама особыми полномочиями на 6 месяцев, которыедалее были продлены. Власти
страны и шах были заинтересованы в реформировании избирательной
35
Abrahamian E. Iran between two revolutions. P. 140.
36
Ibid. P. 423.
128

Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
системы страны, чтобы в будущем избегать тех казусов, которые сопровождали парламентские выборы в 20-й маджлис. Этому и призван был
способствовать внесенный 8 октября 1962 г. на общественное обсуждение законопроект «Закона о выборах в провинциальные и районные советы». Данный проект широко освещался в прессе, выйдя под громким
заголовком «Женщинам предоставлено право голоса»37.
На первый взгляд, этот законопроект не противоречил исламу, если не считать несколько важных оговорок, содержавшихся в его тексте.
Во-первых, отсутствовало четкое определение, что кандидатами должны быть люди, исповедующие ислам джафаритского толка. Во-вторых,
в тексте законопроекта прописывалась процедура принесения клятвы для
вступающих в должность депутата на «Священной книге», что могло подразумевать не только Коран, но и другие священные книги немусульман.
Объявленные властями страны планы обширных реформ касались
вопросов юридического оформления внесенных на обсуждение законопроектов для их легитимации. Поэтому не удивительно, что в среде ученых-фукаха, специализировавшихся на вопросах шариата, данные инициативы вызвали серьезные споры, в которых наиболее радикальную позицию отстаивал уже аятолла Рухолла Хомейни.
Дело в том, что к 1962 г. внутри улама Кума произошли существенные изменения, которые наконец-то позволили Хомейни заявить о себе
как об активном политическом деятеле среди улама, вставшего, как им заявлялось, на защиту исламских принципов.
До начала 1960-х гг. из-за исключения из числа приближенных аятоллы Боруджерди Хомейни был вынужден отказаться от общественной
деятельности и сосредоточиться на своих преподавательских и научных
интересах.
Как преподаватель мадресе Хомейни из-за своих лекций по этике
и ирфану пользовался популярностью среди студентов-талабов. В качестве наставника он выпустил за этот период около 200 студентов, которые разъехались по всей стране и за ее пределы. Некоторые из них стали
ведущими местными муллами, представителями великих аятолл, пятничными имамами, преподавателями теологии и проповедниками38. Именно
в это время вокруг Хомейни формируется его личный круг приближенных студентов, которые сохранили отношения и после окончания мадресе, сыграв важную роль в последующих событиях, приведших к Исламской революции 1979 г. Среди таких студентов оказались: Хосейн-Али
37
Khomeini R. Kawthar. An anthology of the speeches of Imam Khomeini, including an account
of the events of the Islamic revolution, 1962–1978 : in 3 vols. Tehran : The Institute for Compilation
and Publication of Imam Khomeini‘s Works, 1995. Vol. 1. P. 44.
38
Moin B. Op. cit. P. 68.
129

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Монтазери, Мохаммад-Джавад Боханар, Мортаза Мотаххари, шейх Али
Техрани, Садег Халхали, Али Хаменеи, Али Акбар Хашеми-Рафсанджани и др.39У Хомейни стали также появляться последователи в других городах страны: шейх Махмуд Садуги в Йезде, шейх Мохаммад-Таги Фальсафи в Тегеране, Мохаммад-Хосейн Бехешти в Куме40.
Параллельно преподавательской деятельности Хомейни к концу
1950-х гг. заканчивает работу над трактатом «Объяснение проблем»
(Towzih al-Masael), написанным на арабском языке и содержащим вопросы и ответы на то, как вести себя и действовать в конкретных ситуациях
верующим согласно нормам шариата. Издание циркулировало в рукописном варианте, пока не было опубликовано в 1961 г. Опираясь на данный
труд, Хомейни мог претендовать на признание за собою почетного титула «аятолла»41. В 1958 г. он вошел в список двенадцати аятолл Ирана, выше которых находились лишь аятолла оль-озма (великий аятолла)
во главе с Боруджерди. Этот факт выводил его на вершину в иерархии
шиитских улама, так как дальше перед ним открывалась перспектива получения именно титула аятолла оль-озма и звания марджа-йе таглид.
Претензия на титул марджаа подкреплялась правом сбора «доли имама» в свою пользу среди верующих по всей стране и даже за ее пределами. Однако пока был жив аятолла Боруджерди, Хомейни не поддерживал
выдвижение своей кандидатуры на этот титул42, хотя уже с 1960 г. было ясно, что Боруджерди тяжело болен. Все изменилось, когда 30 марта
1961 г. он скончался, вновь поставив на повестку дня вопрос о поиске
наследника.
На 1961 г. из живых аятолл на место преемника Боруджерди могли
претендовать только несколько человек: в Куме – это были Мохаммад Казем Шариатмадари, Мохаммад Реза Гольпаегани и Шахабеддин Хосейн
Мараши-Наджафи; в Тегеране – Ахмад Хонсари; в Мешхеде – Ахмад Кафаи Хорасани и Хади Милани; в Ираке – Аболь-Касим аль-Хои, Хибат алДин Шахрастани, Мохаммад Хосейн аль-Кашиф аль-Гита и Мохсен альХаким. Во «втором эшелоне» шли аятоллы Рухани и Хомейни в Куме,
Шахруди в Неджефе43.
На седьмой день после смерти Боруджерди аятолла Бехбехани пригласил ведущих улама на торжественное мероприятие в Кум, чтобы обсудить сложившее положение дел, а заодно и возможность замены Боруджерди на посту марджаа. На встрече присутствовали семь или восемь
39
Martin V. Op. cit. P. 55.
40
Taheri A. Op. cit. P. 113.
41
Daniel E. L. The history of Iran. Westport ; Conn. : Greenwood Press, 2001. P. 178.
42
Rajaee F. Islamic values and world view: Khomeyni on man, the state, and international
politics. Lanham, MD : University Press of America, 1983. P. 28.
43
Akhavi S. Op. cit. P. 100.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
