Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
аятолл, но никто из них не смог предложить достойного кандидата. Тогда
двор предложил кандидатуру аятоллы Мохсена аль-Хакима из Неджефа,
которому была отправлена телеграмма с соболезнованиями по случаю
смерти Боруджерди. Хаким был популярен среди шиитов Ирака и Ливана, но был практически не известен верующим в Иране. Тем более, у Хакима было иракское гражданство. Кандидатура устраивала шахские власти из-за его принадлежности к сторонникам принципа невмешательства
улама в дела государства. Попытка же иранских улама пригласить альХакима в Кум для постоянного проживания в хауза не нашла одобрения
у того, так как он предпочел остаться в Ираке, что не могло не радовать
шахский двор.
В данных обстоятельствах аятолла Хомейни запретил своим студентам и последователям продвигать свою кандидатуру на титул марджаа,
посчитав, что его влияние среди улама Кума недостаточно да и его престиж как знатока фикха и усуля сильно уступал конкурентам44. К тому же
он действительно был слишком молод для этого, так как ему еще даже
не было и 60 лет!
Охлаждение отношений с аятоллой Боруджерди в последние годы
жизни не давали аятолле Хомейни особых надежд на признание среди
улама, которые в целом воспринимали его как эксцентричного человека
из-за увлечения политикой, федаями, поэзией и мистикой. Он вел аскетичный образ жизни, хотя мог ни в чем себя не ограничивать. Благодаря
росту числа учеников и удачным инвестициям совместно со старшим братом сейидом Мортазой Пасандиде Хомейни превратился в состоятельного человека и богатого землевладельца. К 1960 г.на землях Хомейни и его
брата работали в качестве арендаторов более 3 тыс. семей45.
Однако несмотря на имевшие место сомнения, уже через неделю после смерти аятоллы Боруджерди, 6 апреля 1961 г., на имя Хомейни пришло первое письмо с просьбой собирать налог «сахм-е имам» от его имени. Это был некто сейид Садджад Худжаджи, который получил от аятоллы первое разрешение на сбор налога «в той местности, где он проживает,
чтобы тратить на богоугодные дела, а остаток отсылать Его преосвященству аятолле Хомейни»46. С 17 мая 1961 г. подобные письма-просьбы
стали поступать чуть ли не ежедневно, и порой по нескольку в день. Фактически это могло означать лишь одно – признание аятоллы Хомейни
в качестве марджа-йе таглид со стороны верующих. Согласно концепции
марджаа и теории «совершенного человека», которой придерживался аятолла Хомейни, он тем самым брал на себя ответственность за тех, для
44
Martin V. Op. cit. P. 56.
45
Coughlin C. Op. cit. P. 94.
46
Khomeini R. Permission in financial affairs // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 40.
131
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
кого он становился «образцом для подражания», выступал перед обществом и властями в качестве их «опекуна» и наставника.
Поэтому, когда правительством был опубликован законопроект о реформе избирательной системы, он вызвал соответствующую критику
со стороны улама, причем самым активным и радикальным из них оказался аятолла Хомейни. По его инициативе, вечером, 8 октября 1962 г.,
состоялась встреча ведущих аятолл города Кума, на которой присутствовали аятоллы Гольпаегани, Наджафи-Мараши, Шариатмадари, Занджани, Дамад, Амоли и Хаири47. В результате было принято решение о начале кампании протеста против законопроекта, что должно выражаться
в отправке на имя шаха телеграмм, обращений и писем.
Сам аятолла Хомейни в личном послании шаху от 9 октября «выразил глубокую озабоченность» видных улама по поводу отсутствия обязательного условия «быть мусульманином» для выдвижения кандидатур
и голосования за такого кандидата, а также предоставления избирательного права женщинам. По словам Хомейни это может нарушить «душевное спокойствие людей»48.
Не получив ответа, аятолла Хомейни 20 октября отправляет телеграмму на имя премьер-министра Алама. В ней он обращает внимание
на длительный срок отсутствия действующего маджлиса в стране, что дает возможность правительству предпринимать шаги, «противоречащие
самым священным законам ислама и противоречащим основному закону
государства». В своей телеграмме он впервые обращает внимание на вопиющий факт нарушения Конституции предлагаемым законопроектом
о предоставлении избирательного права женщинам. Хомейни утверждает, что ст. VII и IX «Закона о выборах в провинциальные и районные советы» противоречат ст. II Дополнения к Конституции от 1907 г. Поэтому
администрация Алама несет прямую ответственность и должна предпринять «срочные меры для исправления этой ошибки, следуя установленным законам ислама и национальным законам, чтобы подобное не повторялось в будущем»49.
Инициатива с организацией общественного протеста против предложенного законопроекта нашла широкую поддержку среди улама и верующих по всей стране. В Кум стали прибывать делегации верующих
для встреч и консультаций с аятоллой Хомейни. Так, 28 октября состоялась встреча с делегацией от тегеранского базара, на которой аятолла
заявил, что «религиозный долг» всех верующих состоит в том, чтобы
47
Khomeini R. Kawthar. Vol. 1. P. 45.
48
Khomeini R. The Imam‘s warning about the Provincial and District Councils Bill //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 73.
49
Khomeini R. The need for the Provincial and District Councils Bill to be abolished //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 77.
132
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
призвать власти не приводить в действие законопроект о предоставлении избирательных прав женщинам. В случае его принятия обязательно
последуют и другие подобные вещи. Правда, он не уточнил, какие именно последуют «вещи», но подчеркнул обязанность верующих продемонстрировать свое неприятие подобным инициативам властей и обратиться
к шаху и правительству с очередными петициями и телеграммами, в которых следует выразить свои опасения и предупреждения. Особо Хомейни обратил внимание базари не проводить каких-либо массовых акций
протеста и, тем более, забастовок50. По его мнению, нет необходимости
в таких акциях, народ и так в массовом порядке высказывает свое осуждение к действиям шаха и правительству51.
Аятолла Хомейни был уверен в развертывании массового национального движения по всей стране и во всех слоях общества. В письме
на имя шейха Мохаммада Таги Фальсафи от 31 октября Хомейни раскритиковал инициативу аятоллы Ахмада Мусави Хонсари, предложившего провести встречу шиитских богословов в столичной мечети Сейида
Азизуллы. Поддержав, так скажем, повестку встречи, Хомейни осудил ее
по сути кулуарный характер, так как вместимость мечети не превышает
4 тыс. мест. «Нельзя проводить данное мероприятие в таком маленьком
помещении, которое напоминает шкаф, в котором можно спрятаться»52.
По словам аятоллы, не надо замыкаться в кругу улама, а подобные мероприятия необходимо проводить так, чтобы на них могло присутствовать
как можно больше простого народа и в особенности молодежи в целом,
и студентов в частности. Самым лучшим местом может стать открытое
пространство как в городе, так и в пригороде. Акция должна быть мирной, она продемонстрирует волю народа и его неприятие действий властей, которые не посмеют прибегнуть к насилию, уверен Хомейни53.
Отсутствие со стороны властей требуемых шагов по отмене законопроекта, попытка шаха убедить Хомейни в его «заботе о соблюдении
религиозных обычаев»54заставили аятоллу вновь обратиться с посланием на имя шаха 6 ноября. По словам Хомейни, именно народ ждет
от шаха того, о чем тот заявляет55. Однако действия и слова премьер-
50
Khomeini R. The need for the Provincial and District Councils Bill to be abolished //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. P. 76.
51
Ibid. P. 77.
52
Khomeini R. Issuance of Khwansari‘s statement concerning the gathering of the people of
Tehran in Sayyid Azizullah Mosque, and Imam Khomeini‘s criticism of the lack of revolutionary
and widespread reaction to the Provincial and District Councils Bill // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 1. P. 80.
53
Ibid. P. 81.
54
Khomeini R. Kawthar. Vol. 1. P. 51.
55
Khomeini R. Protesting against Asadullah Alam‘s (the then Prime Minister) actions //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 83.
133
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
министра А. Алама заставляют в этом усомниться. Господин Алам пренебрегает бесчисленными письмами и обращениями на его имя со всей
страны, в которых содержится призыв придерживаться норм ислама,
и не подменять «клятву на Коране», которую должны приносить все избранные депутаты маджлиса, «клятвой на Священной книге». Хомейни
призывает шаха «не доверять тем людям, которые хотят дискредитировать Конституцию, являющейся главной гарантией государственности
и монархии»56.
Попытка затягивания и замалчивания существующей проблемы,
по мысли аятоллы, контрпродуктивна, так как власти страны не смогут
урегулировать ситуацию, делая вид, что ничего серьезного не происходит. Наоборот, обращаясь к верующим Кума 11 ноября, Хомейни особо
подчеркивает: «Мы говорим о том, что ислам в опасности. Улама не могут молчать»57. У власти есть возможность все решить мирно и исправить ситуацию, так как в противном случае «настанет день, когда с вашей
помощью мы решим принять меры против правительства»58. Но пока,
по его мнению, необходимо набраться терпения и дать время правительству принять необходимые меры.
В свою очередь Мохаммад Реза Шах, не воспринимая фигуру и риторику аятоллы Хомейни всерьез, рекомендовал премьер-министру предпринять шаги, направленные на купирование возможных угроз в адрес
предлагаемых реформ. Реализуя рекомендации шаха, Асадулла Алам отдал приказ полицейским частям пресекать любые антиправительственные акции. Одновременно он обратился 13 ноября с телеграммой на имя
аятолл Наджафи, Гольпаегани и Шариатмадари, демонстративно игнорируя Хомейни, призывая их к сдержанности и уважению к властям. Однако
данная мера возымела обратный эффект, приведший к посещениям делегаций верующих из Тегерана и Кума домов влиятельных аятолл, в том
числе и Хомейни, с призывами продолжать свою деятельность по защите ислама59.
Стремясь разъяснить меры, необходимые для принятия правительством в сложившейся ситуации, Хомейни попытался донести их в обращении на имя премьер-министра А. Алама от 23 ноября. Аятолла предостерегает Алама в том, что ждет и не намерен сдаваться, отказавшись
от требования отмены законопроекта о выборах. Молчание и бездействие
власти заставляет народ начать подозревать правительство в стремлении
56
Khomeini R. Protesting against Asadullah Alam‘s (the then Prime Minister) actions //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 84.
57
Khomeini R. Kawthar. Vol. 1. P. 49.
58
Khomeini R. An objection to the government‘s heedlessness to the abolition of Provincial and
District Councils Bill // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 87.
59
Khomeini R. Introduction to Speech Number Two // Khomeini R. Kawthar. Vol. 1. P. 52.
134
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
«оставить нас на милость кучки евреев, переодетых бехаитами»60. Народ
еще пока мирно высказывает свое мнение, но открытое пренебрежение
мнением народа, может привести к тому, что «они могут сделать все, что
сочтут нужным»61, предостерегает Хомейни.
После инициированных аятоллой акций по закрытию базаров в столице и крупных городах по всей стране, сопровождавшихся потоком писем и телеграмм в поддержку заявлений аятоллы Хомейни, начавшихся с 23 ноября, правительство А. Алама было вынуждено заявить сначала о согласии пересмотреть отдельные положения закона о выборах,
а 29 ноября на фоне непрекращающихся акций мирных протестов сообщило об отзыве законопроекта. Данное решение в телеобращении 30 ноября был вынужден лично подтвердить сам премьер-министр А. Алам.
После сделанного заявления часть улама Кума во главе с аятоллами Наджафи-Мараши и Гольпаегани в совместном обращении выразили свою
благодарность шаху, правительству, а также народу за их сотрудничество. Данный шаг вызвал возмущение у аятоллы Хомейни, так как непонятно, за что благодарить власти страны, которые и явились главными
виновниками данного инцидента.
Внезапное решение правительства на фоне длительного затягивания
вопроса заставило Хомейни усомниться в самостоятельности действий
властей. Он высказал предположение, что премьер-министр А. Алам
в данном случае действовал под внешним нажимом либо со стороны
США, Британии, либо даже Советского Союза. Эта мысль прослеживается у него в его большой проповеди от 2 декабря, посвященной поздравлению верующих с их победой в «религиозном восстании», которым
они преподали иностранным державам соответствующий урок62. Именно решимость улама стоять до конца, уверен Хомейни, заставило иностранные силы и шаха отказаться от законопроекта и в спешке, в полночь на 30 ноября, отправить телеграммы с известием об отзыве законопроекта.
В своем обращении Хомейни подробно разбирает, против чего
и за что боролись улама и присоединившиеся к ним верующие. По его
словам, в статьях Конституции четко прописано, что право голоса на выборах имеют мужчины, которые являются мусульманами. Это положение
основывается на законах Корана, традиции Пророка и имамов. Согласно
60
Khomeini R. Continuation of the uprising to abolish the Provincial and District Councils Bill //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 90.
61
Ibid. P. 90.
62
Khomeini R. Expressing gratitude to the Muslim nation of Iran // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 1. P. 107.
135
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
второй поправке Конституции ответственность за соблюдение принципа соответствия принимаемых законов нормам ислама лежит на улама,
а именно на муджтахидах (юристах) и фукаха (правоведах)63. Поэтому
улама и выступили с критикой предложенного законопроекта как не отвечающего принципам ислама и идущего вразрез с ним.
Предложенный правительством А. Алама законопроект заставляет
подозревать, что он был инициирован властями не случайно, и его ратификация должна была способствовать дальнейшему усилению иностранного влияния в стране. Уже сегодня, по словам Хомейни, иностранные
специалисты приезжают в страну в качестве врачей, инженеров, строителей, в то время, как со слов самого шаха, в Иране есть свои специалисты,
«так зачем вы нанимаете их за границей», вопрошает аятолла64. Улама
выступают против этого, но шахские власти и медиа обвиняют их в том,
что они «против экономического развития страны». Хомейни полностью
отрицает данное обвинение, подчеркивая факт длительной заботы улама
вопросами развития страны на протяжении последних 500 лет, когда при
Сефевидах шиизм стал государственной религией. Наоборот, улама всегда выступали за развитие и независимость страны. Необходимо, чтобы
вопросы жизнеобеспечения общества и независимости страны находились в руках народа. И ради этого необходимо сохранять бдительность
в отношении планов и заговоров со стороны иностранных держав. Противостояние им на психологическом уровне имеет как внешнюю форму,
так и внутреннюю. Хомейни отмечает, что внешнее поражение не так
опасно и катастрофично, по сравнению с признанием психологического поражения. Последнее будет означать наступление духовного кризиса
общества, который ведет к внутреннему опустошению человека, превращает его в послушную марионетку внешних сил.
Одним из проявлений такого вызова духовным устоям мусульман
стал как раз вопрос эмансипации женщин в Иране. Хомейни осуждает
действия правительства по принудительному отказу в праве женщинам
носить чадру в правительственных учреждениях, что впервые было введено еще при Реза Шахе. Сейчас в инициативах правительства А. Алама
планируется эту практику распространить и на провинциальный уровень,
что вновь нарушит права женщин и, более того, может парализовать весь
административный аппарат на местах65.
63
Khomeini R. The deplorable socio-political conditions and announcement of the Shiah clergy
services and struggles; the anti-religious policy of the Shah regime // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 1. P. 112.
64
Ibid. P. 115.
65
Ibid. P. 116.
136
Глава 6. Политический дебют аятоллы Хомейни
Аятолла уверен, духовную силу народу придает вера в Аллаха и законы ислама. Стражами и проводниками исламского духа в обществе выступают улама. «И, если мы увидим, что иностранный дьявол вновь сосредоточился на нашей нации, мы будем действовать точно таким же образом»66, – заявил Хомейни. И все произошедшее за последние месяцы
должно стать предостережением шаху и правительству, уверен он67.
Факт отказа властей страны от ратификации своего же законопроекта под влиянием активного сопротивления со стороны общественности,
во главе которого оказались улама с аятоллой Хомейни в качестве лидера, следует рассматривать как его победу. Действительно, кончина аятоллы Боруджерди морально освободила Хомейни от обязательства соблюдения иерархии, так как теперь и он становиться аятоллой, с правом получения титула марджа-йе таглид. Инициируемый шахом проект реформ,
начатый с обсуждения законопроекта о реформе избирательной системы,
вывел аятоллу Хомейни на политическую арену. В основу критики аятоллы легло обвинение в нелегитимности данного шага, нарушающего ряд
статьей Конституции 1907 г. В качестве борьбы с нарушением закона, аятолла призывает к мирным методам в виде подачи петиций и проведений демонстраций с привлечением народных масс. По словам аятоллы,
акции должны быть мирными, чтобы продемонстрировать волю народа
и его неприятие действий властей, которые не посмеют прибегнуть к насилию. Власти, столкнувшись с подобным, были вынуждены отозвать свой
проект.
Комментируя произошедшее, сейид Ахмад Хомейни в предисловии
к сборнику трудов своего отца, аятоллы Хомейни, написал: «Это была
первая политическая победа иранской нации под руководством имама Хомейни после государственного переворота 19 августа 1953 г.»68. И надо ли
говорить, что активная позиция, занятая Хомейни в вопросе ратификации
законопроекта о выборах в провинциальные и районные советы, вывела
его на вершину антишахского движения, превратив в лидера и духовного
наставниканаиболее радикальной группы внутри уламаи народа. Данный
статус аятоллы Хомейни стал очевиден в последующих событиях, развернувшихся в 1963 г. и ознаменовавшихся «движением 15 хордада», рассматриваемых как прелюдия к событиям 1978–1979 г.
66
Khomeini R. The deplorable socio-political conditions and announcement of the Shiah clergy
services and struggles; the anti-religious policy of the Shah regime // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 1. P. 117.
67
Ibid. P. 120.
68
Khomeini R. Kawthar. Vol. 1. P. 9.
Г л а в а 7
«ДВИЖЕНИЕ 15 ХОРДАДА» 1963 ГОДА:
ВЫЗОВ ШАХСКОЙ ВЛАСТИ
Столкнувшись с неожиданным сопротивлением вынесенного на общественное обсуждение законопроекта о реформировании системы выборов со стороны улама, шах и его окружение не сдались и не отказались
от дальнейших попыток проведения радикальных преобразований. Изменилась форма, но не методы, когда 9 января 1963 г. шахиншах Мохаммад
Реза Шах анонсировал свое решение вынести 26 января на всенародный
референдум вопрос ратификации всего пакета реформ, куда также вошли
и «нашумевший» проект о выборах, и забаллотированный в маджлисе
закон о земельной реформе. В совокупности все предлагаемые проекты
получили название «Белая революция» (энгеляб-е сефид). Они включали
в себя шесть пунктов: 1) земельная реформа; 2) приватизация госпредприятий для финансирования реформы; 3) новый избирательный закон, включающий право голоса женщин; 4) национализация лесов; 5) создание корпуса просвещения; 6) план по передаче рабочим акций промышленных
предприятий1.
Нельзя не согласиться с тем, что реформы в Иране назрели. Шах и его
советники видели несостыковки между реальностью, в которой находилась страна, и теми планами, которые рисовал в своей книге «Миссия
для моей страны» Мохаммад Реза Шах. Безусловно, без ломки устоявшихся, освящаемых исламом, патриархальных устоев добиться резкого скачка
в развитии было невозможно.
В середине XX в. Иран, как и остальные страны «третьего мира», оставался аграрной страной, где большинство населения проживало
1
Keddie N. R., Richard Y. Modern Iran: Roots and Results of Revolution. New Haven : Yale
University Press, 2006. P. 145.
138
Глава 7. «Движение 15 хордада» 1963 года: вызов шахской власти
в сельской местности, занимаясь сельским хозяйством, что серьезным образом сдерживало индустриализацию, с чем и ассоциировался процесс
модернизации и развития. Осуществлявшиеся с 1951 г. под эгидой шаха
кампании по продаже шахских и государственных земель не могли кардинально решить проблему. По официальным данным, к весне 1961 г. было продано 155,3 тыс. га шахской земли и около 20 тыс. га государственных земель 30 тыс. крестьянским хозяйствам2из 3,2 млн таких хозяйств3,
имевшихся в 1960 г.
Самому шаху выход виделся в насаждении в Иране американского
метода через создание крупных фермерских хозяйств с высоким уровнем
механизации. Спецификой Ирана служил тот факт, что 90% всей пахотной земли были сосредоточены в руках 3% крупных земельных собственников (арбаби), среди которых были и муллы, и религиозные учреждения
в виде вакфов, владевшие сотнями деревень4. Однако никто из них не был
непосредственно фермером, ограничиваясь лишь получением арендной
платы за пользование землей крестьянами (дехкан), проживая в городах.
Как отмечает Эрик Хоглунд в своем исследовании, в 1960 г. только 5%
крестьян были собственниками своей земли5. Остальные, таким образом,
были вынуждены в той или иной мере ее арендовать, исходя из специфики
землепользования, которая в Иране называлась системой «буне», уходившей своими корнями в далекое прошлое.
Если земельная реформа, по мысли шаха, была призвана разрушить традиционные поземельные отношения в виде буне,основывающейся на коллективных методах совместного ведения сельского хозяйства,
то второй составляющей преобразований, бесспорно, было стремление
властей ликвидировать хроническую неграмотность. Проблема вытекала
из несовершенной системы образования, когда в 1948 г. только 10% детей старше 10 лет умели читать и писать. К 1966 г. в стране было только
181 училище на 1 862 среднеобразовательные школы при 48 колледжах
и университетах6. К тому же существующая система образования была
приспособлена под подготовку не технических специалистов, а гуманитарных специальностей, что делало любые усилия властей в индустриализации страны безнадежными, заставляя приглашать большое количество
иностранных специалистов.
2
См.: Алиев А. А. Иран vs Ирак: история и современность. М. : Издательство Московского
университета, 2002. С. 513.
3
Hooglund E. J. Land and revolution in Iran, 1960–1980. Austin : University of Texas Press,
1982. P. 22.
4
Taheri A. The Spirit of Allah: Khomeini and the Islamic revolution. Bethesda, Md. : Adler &
Adler, 1986. P. 126.
5
Hooglund E. J. Op. cit. P. 18.
6
Amjad M. Iran: from royal dictatorship to theocracy. New York : Greenwood Press, 1989.
P. 92.
139
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Но, пожалуй, самым показательным моментом являлся сам факт обращения шаха к иранскому народу напрямую в виде референдума, минуя маджлис и пренебрегая мнением интеллектуальной элиты страны,
в первую очередь мнением улама. Именно данный факт позволил шахским властям пафосно называть проводимые под эгидой государства преобразования «Белой революцией шаха и народа».
Аятолла Хомейни жестко отреагировал на факт вынесения вопроса
о реформах на референдум. «События, которые сейчас происходят, угрожают разрушением самой основе ислама. Был организован продуманный
заговор против ислама, нации ислама и независимости Ирана»7, – заявил
в своем обращении Хомейни. Ситуация, по его словам, изменилась, и сейчас уже нельзя действовать таким же образом, как это было в отношении
протеста против закона о выборах. Хомейни призывает понять одну вещь,
данный шаг со стороны шаха – свидетельствоего слабости и шаткости его
власти. Поэтому шах будет «бороться с любым сопротивлением изо всех
сил и с предельной яростью. Следовательно, мы не должны ожидать, что
система сдастся, как это было в прошлый раз»8, – уверен аятолла.
Опасения, высказанные аятоллой Хомейни, разделяли и другие видные улама, например, аятоллы оль-озма Мохаммад Казем Шариатмадари,
Шахабаддин Мараши-Наджафи, Мохаммад Реза Гольпаэгани, Ахмад Хонсари и Мохаммад Таги Куми. Однако прошедшая по инициативе Хомейни встреча с ведущими улама Кума – Шариатмадари, Мараши-Наджафи
и Гольпаэгани – не дала того результата, на который надеялся Хомейни.
«Тройка» не хотела идти на новое обострение с шахом и властями, выска-
зываясь за проведение переговоров, в которых следовало постараться переубедить шаха во вреде предлагаемого им референдума. Именно на этой
встрече, по словам Багера Моина, Хомейни заявил, что арест, тюрьма,
пытки и мученическая смерть – это есть праведный путь шахида. А на
замечание Шариатмадари, что если мы зайдем так далеко, то власти просто пришлют полицию за нами, аятолла Хомейни возразил: «Я муджтахид,
и это мой религиозный долг»9.
В качестве компромиссного варианта, который можно было рассматривать как уступку со стороны Хомейни, было принято решение обратиться к шаху, чтобы тот прислал своего представителя для разъяснения
позиции властей. Однако визит главного министра двора Бехбуди в Кум
не прояснил и не развеял опасений улама. Последовал «ответный» визит
7
Khomeini R. A warning with regard to the consequences of the Shah‘s proposed referendum //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. An Anthology of Imam Khomeini’s speeches, messages, interviews,
decrees, religious permissions, and letters : in 22 vols. Tehran : The Institute for Compilation and
Publication of Imam Khomeini‘s Works, 2008. Vol. 1. P. 132.
8
Ibid. P. 133.
9
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 83.
140