был подписан трехсторонний договор о союзе между Ираном, СССР и Ве­ликобританией. Однако даже повышение юридического статуса до союз­ника, уравнявшего Иран с двумя великими державами, не смогло ниве­лировать в глазах иранцев бросавшееся в глаза реальное положение дел. И Мохаммад Реза Шах7, и аятолла Хомейни8признавали, что присут­ствие иностранных войск на территории страны продолжало восприни­маться и трактоваться широкими массами не иначе как оккупация.

что привело к снижению курса риала по отношению к иностранным ва­лютам и позволяло союзникам дешево скупать необходимые им товары. Риал сразу упал вдвое по отношению к английскому фунту стерлингов – с 68 до 140 риалов в 1942 г.10Это не могло не сказаться на уровне жиз­ни, усугублявшейся инфляцией, нехваткой товаров широкого потребле­ния, засильем «черного рынка». Стоимость жизни значительно выросла: если 1939 г. взять за начальный уровень, равный 100, то в 1942 г. он вы­рос до 269, в 1943 г. – до 650, и в 1944 г. – до 75711. При этом страна жила с огромным дефицитом бюджета, который достиг своего пика в 1943 г., составив почти 90%12.

вплоть до революции 1979 г. Например, в октябре 1941 г. появляет­ся «Партия Иран» (Хезб-е Иран), во главе которой стоял Мехди Базар­ган, а духовным лидером был Мохаммад Мосаддык. Партия относилась к «центристам» и отстаивала светские, националистические идеи неза­висимого Ирана. В сентябре 1943 г. после своего возвращения из ссыл­ки Зия ад-Дин Табатабаи объявляет о формировании «Партии Родина» (Хезб-е Ватан), которая в следующем году была переименована в «Пар­тию народной воли» (Хезб-е эраде мелли). Данная политическая си­ла, отстаивая принципы конституционной монархии, ориентировалась в первую очередь на союз с Великобританией. «Правый» сектор занимали монархисты, сторонники династии Пехлеви, объединившиеся в «Партии национальный союз», переименованный в 1944 г. в «Народную партию» (Хезб-е мардом).

самостоятельность племен. Многие шейхи были амнистированы и осво­бождены из-под ареста, многим разрешили вернуться из ссылки. Это вос­принималось традиционным племенным сообществом как проявление слабости центральных властей, придавало уверенности в возвращении былых прав и положения. Так сын шейха Хазаля, репрессированного при Реза Шахе, Чассиб вернулся в Иран из Ирака в 1942 г. Возглавив дви­жение за освобождение провинции Хузестан, населенной арабами, шейх выдвинул лозунг образования «Эмирата Арабистан»18. При этом он об­ратился за поддержкой к англичанам и американцам. В то же время ряд племен фактически отказался подчиняться Тегерану, что привело к вос­станиям курдов, племен бахтияр и мамасани в центральном и юго-запад­ном Иране, кашкаи в провинции Фарс19. В практику племен вернулись традиции междоусобных стычек, набегов и грабежей окрестных оседлых земледельческих районов.

и его старший брат Мостафа обогатились на подрядах от перевозок гру­зов на нужды союзников. Именно в 1942 г. Рухолла Хомейни покупает большой дом для растущей семьи в Куме в районе Гозар-Кази21.

к нам и просили сигареты или что-то еще! Как только им давали сигаре­ту, они становились такими довольными, что насвистывали, уходя!»24, – вспоминал Хомейни в 1978 г. Первоначально складывается впечатление, что солдаты – попрошайки и лишены самого необходимого, даже сига­рет! Далее аятолла уточняет25, что русские подходили с дружелюбным настроем, поговорить, что называется, «по-братски», выразить свои дру­жеские чувства иранскому народу с которым у них много общего! Од­нако, по заявлениям аятоллы, эти бедные люди просто были одурмане­ны идеологией, насаждаемой коммунистами во главе со Сталиным. Для Хомейни образ советского лидера ассоциируется с лицемером, который говорит одно, а делает противоположное. И в качестве примера, харак­теризующего якобы братские чувства СССР по отношению к иранцам, Хомейни повторяет слух о том, что Сталин привез с собой на Тегеран­скую конференцию корову, «потому что боялся, что молоко в Иране вы­зовет у него какое-то расстройство»26. В этом раскрывается вся суть по­литики Советского Союза по отношению к Ирану. Под видом проявления братских чувств «усыпить этих несчастных», т. е. иранский народ, своей идеологией, а затем ограбить. По словам аятоллы, «коммунистическая идеология является опиумом для народа, а вовсе не Коран»27, от которо­го те призывают отказаться. Поэтому для Хомейни Советский Союз с его воинствующим атеизмом, оказывался большим противником, чем Вели­кобритания, которая не покушалась на исламские принципы открыто.