Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf

Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
выросла в 10 раз – с 20 тыс. в 1921 г., где костяком служила Казачья
дивизия, до 200 тыс. в 1941 г., основу которой составляли 18 дивизий
со 127 тыс. солдат47. Помимо пехотных частей, в вооруженных силах были бронетанковые части, авиация и военный флот. На финансирование
армии тратилось до 34% доходов государства.
Главная задача, которая стояла при создании современной армии, была решена, когда в 1929 г. были подавлены восстания племен Фарса –
кашкаи, боир-ахмади и мамасани. Таким образом, децентрализация страны была обращена вспять. Однако наличие профессиональной армии ставило перед государством новые задачи, так как содержание вооруженных
сил требовало создания соответствующей экономики, включающей в себя современную транспортную инфраструктуру, добывающую, перерабатывающую промышленность, индустриализацию страны.
Страна, которая до Реза Шаха не имела ни километра железных дорог и автотрасс, к концу 1930-х гг. покрылась автодорогами, протяженностью 15 тыс. км. В 1938 г. был завершен грандиозный проект по прокладке Трансиранской железной дороги, связавшей юг и север страны,
длиной 800 км48. При посредничестве Германии после заключения контракта с фирмой Юнкерс с 1926 г. в Иране появляются первые пассажирские самолеты, соединившие друг с другом крупные иранские города, а также Иран с Германией49. С 1925 по 1941 г. в Иране создается
индустриальная база, было построено 326 промышленных предприятий,
на которых трудились около 49 тыс. рабочих. Доля рабочих составляла
в 1941 г. менее 4% от трудоспособного населения50. Все эти процессы вели к росту городского населения. Например, население Тегерана выросло
со 196 тыс. в 1922 г. до 700 тыс. человек в 1941 г.51.
Происходившие перемены были призваны продемонстрировать отход от старого, патриархального общества Каджаров к новому, современному, модернизированному государству, ассоциировавшемуся с правлением нового шахиншаха Реза Шаха Пехлеви. Помимо отмены старых
титулов и званий, Реза Шах волевым решением изменил официальное
название страны. С 1935 г. вместо традиционного наименования «Персия», было введено название «Иран», который, как, собственно, и название новой династии, отсылает к истории Ахеменидской империи, временам правления Кира Великого и Дария. Шахские власти пытались вести
историю не от периода завоевания Ирана арабами-мусульманами, а с доисламских времен. Тем самым Реза Шах, стремясь подчеркнуть арийские
47
Abrahamian E. A history of Modern Iran. P. 69.
48
Daniel E. L. Op. cit. P. 135.
49
Tabatabai A. Op. cit. P. 82.
50
Hiro D. Op. cit. P. 29.
51
Abrahamian E. Iran between two revolutions. Princeton University Press, 1983. P. 148.
81

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
корни иранцев, что роднит их с европейскими народами, отвергает искусственность общности с арабами, имеющими семито-хамитские корни, ассоциирующиеся с отсталостью, неразвитостью и подчиненностью арабского Востока колониальному Западу.
Реза Шах в своем стремлении модернизировать страну и общество,
окружил себя советниками, разделявшими его взгляды. Среди них были
Али Акбар Давар, юрист, получивший образование в Женеве; АбдельХосейн Теймурташ, офицер, прошедший подготовку в Москве, а также
сейид Мохаммад Тадайон и Мохаммад Али Форуги, будущий премьерминистр. Все они были сторонниками сильного центрального государства и государственных реформ, включая прекращение капитуляций, создание современной экономики, системы образования и государственной
службы западного образца.
Современная система управления требовала создания разветвленного бюрократического аппарата, выстраиваемого по жесткой вертикали
власти, замыкавшейся на фигуре шахиншаха. К 1941 г. был создан бюрократический аппарат из 11 министерств с 90 тыс. чиновников, получавших регулярное жалование. Самыми крупными были министерства
внутренних дел, образования и юстиции52. Таким образом, был нанесен
удар по полусамостоятельным правителям каджарского Ирана и племенной вольнице ханов.
Создание современной бюрократии и промышленности приводило
власти к осознанию необходимости осуществления широких преобразований в сфере образования. При Реза Шахе стала активно развиваться
система светского образования за счет ограничения традиционного религиозного обучения. В стране было закрыто большинство начальных религиозных школ при мечетях – мактаб, и открыты светские школы европейского типа. С 1925 по 1939 г. количество начальных школ выросло в 4 раза, а средних школ – в 6 раз. Для развития высшего образования в 1935 г.
был основал Тегеранский университет, в то же время открыт Педагогический колледж для подготовки учителей. Открывается Военная Академия. Общее количество учеников в школах выросло с 55 131 в 1922 г.
до 457 236 в 1938 г.53Правда, несмотря за внушительный рост численности школ и учеников, проблема неграмотности в стране не была решена.
В сельской местности процент неграмотных составлял более 90%54.
52
Abrahamian E. A history of Modern Iran. P. 68.
53
Tabatabai A. Op. cit. P. 80–81.
54
Axworthy M. A history of Iran: empire of the mind. P. 224.
82

Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
Модернизация и индустриализация страны открывали широкие возможности для экономического процветания и ее граждан. Воспользовался этим и Рухолла Хомейни. Массовое дорожное строительство привело к автомобильному буму. По инициативе старшего брата, Хомейни
вкладывает свои деньги с наследства в покупку автомобиля для оказания
транспортных услуг в родном Хомейне. Затем бизнес разрастается и охватывает транспортные перевозки между Хомейном, Кумом и Араком. Помимо перевозки грузов, братья вкладываются в первую пассажирскую
линию между Араком и Кумом, приобретая в собственность автобус55.
Получаемых средств с лихвой хватало на безбедную жизнь, а в случае
с Хомейни и на выплату стипендий своим студентам.
Предпринимательство среди улама было распространенным явлением, учитывая специфику Ирана, в то время как в семье Хомейни старшие
братья занимались исключительно светскими делами, а младший стал
алимом. Такие примеры были неединичными. Поэтому неудивительно,
что внутри улама не было однозначной оценки реформ, проводившихся
шахскими властями. Мало того, появилась целая группа тех, кто поддерживал и восхищался политикой модернизации и вестернизации властей.
Например, в 1935 г. в Иране стал издаваться журнал «Хумаюн» под редакцией Али Акбара Хакимзаде, чей отец шейх Мехди Паиншари был
другом аятоллы Хаэри. В этом журнале публиковался Ахмад Касрави,
по образованию мулла, но ставший в итоге светским юристом. Другим
автором был сейид Али Акбар Боркаи, который прямо восхищался реформами Реза Шаха. Даже мулла Мохаммад Таги Эшраки, ваэз, чей сын
впоследствии женился на одной из дочерей Хомейни, был совладельцем
этого журнала!
56
Все вышеизложенное стало возможно из-за позиции верхушки улама Кума, которое в лице аятоллы Хаэри хранило молчание в отношении
реформаторских инициатив властей. Действительно, аятолла, являвшийся признанным марджа-йе таглид, открыто не критиковал, но и не одобрял действия властей и лично Реза Шаха. Видимо, рассчитывая на то, что
данные преобразования касаются исключительно светской природы государства и исламского духовенства, так же как и религиозной жизни верующих, они не затронут.
Шах, являвшийся верующим человеком, первоначально не давал
особых поводов усомниться в своем уважении к улама. Например, когда началась реформа образования, при которой закрывались мактабы при
55
Hoveyda F. The Shah and the Ayatollah: Iranian mythology and Islamic revolution. Westport :
Praeger, 1997. P. 13.
56
Moin B. Op. cit. P. 57.
83

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
мечетях, мадресе не подпадали под эти ограничения. Тоже касается и первого проекта по военной реформе, принятого еще в 1925 г., по которому от воинского призыва исключались учащиеся мадресе и хауза. Когда
в 1928 г. был принят первый закон о реформе в сфере одежды, он касался только мужчин, которые должны были отныне носить в общественных местах европейский костюм и шляпу. Однако по инициативе улама,
из действия закона исключались лица духовного звания.
Ситуация начала меняться с середины 1930-х гг., с окончательным
укреплением единоличной власти Реза Шаха. Развивая закон об образовании от 1929 г., министерство образования в 1934 г. делает следующий
шаг в систематизации религиозного образования с целью унифицировать
его со светским через введение в учебную программы соответствующих
дисциплин. Нововведения касались уже среднего цикла обучения, т. е.
мадресе, тогда как высший цикл сохранял общую специфику подготовки традиционной мадресе, что подчеркивалось двумя особыми предметами: комментарии к Корану (tafsir) и биографии святых (marifat al-rijal)57.
Отныне вводился и рабочий план обучения, предусматривавший 6 курсов
или 6 лет обучения. Помимо этого, создавались экзаменационные советы,
которые каждую весну проводили в провинциальных столицах экзамены
талабов на знание персидского и арабского языков, литературы, фикха,
усуля и основ логики. Советы состояли из двух специалистов по литературе и трех факихов. Талабы, таким образом, получают аттестацию студента в этой импровизированной годовой сессии с правом продолжения
обучения в мадресе58.
Закон об образовании вносил существенные коррективы в систему
религиозного обучения, унифицируя его с системой светской школы, подчиняя министерству образования. Однако он не вмешивался в учебные
планы и оставлял за улама большинство в экзаменационных советах. Тенденция на секуляризацию всей системы образования была определена.
Куда серьезнее на положении улама сказалась попытка властей довести до логического конца реформу в одежде, распространив ее и на женскую часть населения страны. 28 июня 1935 г. премьер Мохаммад Али
Форуги организовал официальный прием с приглашением государственных чиновников с женами, которые уже были без традиционной исламской чадры и в европейских платьях. С этого дня все официальные приемы проводились в европейском стиле59. Как отмечает Ванесса Мартин, «цель государства была понятна, унификация повседневной одежды
57
Akhavi S. Op. cit. P. 51.
58
Ibid. P. 44.
59
Majd M. G. Op. cit. P. 210.
84

Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
и уничтожение каких-либо следов религиозной, национальной или культурной идентичности»60. Однако ответная реакция иранцев была негативной, тем более, что проведение данной меры совпало с другими мероприятиями властей, касавшихся уже религиозных традиций и обрядов.
Министр юстиции Али Акбар Давар слишком уж ретиво взялся
за проведение реформ, больно ударивших по авторитету и влиянию улама, ограничив их роль в общественной жизни. Например, он заменил традиционных исламских судей на современных юристов; принял французский вариант Гражданского кодекса и итальянский вариант Уголовного
кодекса, несмотря на противоречия с шариатом. Под юрисдикцию гражданских судов перешли вопросы брака, развода и опеки над детьми. Али
Акбар Давар ввел юридическую процедуру регистрации документов, изъяв эти дела у улама. Была создана организационная система судов: районный, региональный, провинциальный и Верховный61. Кроме того, в начале апреля 1935 г. правительство ввело ограничения на церемонию Ашура, что должно было ослабить влияние ислама и улама. Поминальные
мероприятия в день Ашура были запрещены. Этот запрет привел к ряду
беспорядков в нескольких городах 14 апреля, на который пришелся день
Ашуры. Беспорядки прошли в Тегеране, Керманшахе, Баболе, Мешхеде,
Куме, Кермане, Тебризе и Йезде, где верующие вышли на уличные шествия, несмотря на запрет властей. Произошли столкновения с полицией,
которая пыталась разогнать верующих62. Однако запрет на проведение
поминальных процессий верующий в день Ашура не был отменен.
Столь жесткая политика шахиншаха Реза Шаха в 1930-е гг. была связана с тем, что он окончательно утвердился в мысли о себе как авторитарном правителе, не терпящем наличие оппозиционных взглядов на его политику и методы ее проведения. Как заметил Бехруз Моазами, эти годы
правления шахиншаха в Иране стали известны как период dicatatori-ye
siah (перс. ), или черной диктатуры. Были сформированы со-
временные тюрьмы и политическая полиция, организованы систематические политические преследования, в том числе с применением пыток63.
Оппозиция преследовалась и запрещалась. Особенно досталось «левым» – коммунистам и социалистам, которые были разгромлены в 1927 г.,
а в 1931 г. запрещены. В 1937 г. в Иране прошел большой процесс над
60
Martin V. Op. cit. P. 14.
61
Abrahamian E. Iran between two revolutions. P. 140.
62
Majd M. G. Op. cit. P. 211.
63
Moazami B. Op. cit. P. 42.
85

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
53 коммунистами, нанесший окончательный разгром «левым». Не избежали преследований и националисты. Так, Мохаммад Мосаддык, активно критиковавший политику Реза Шаха, был арестован и фактически исключен из политической жизни страны. Первый военный министр Реза
Шаха Сардар Асад был арестован и убит в тюрьме в 1929 г. Фируз Фарманфарма (Носрат-од-Доуле), министр финансов, был обвинен в злоупотреблениях и растрате в 1930 г., помещен под домашний арест и загадочно погиб в 1938 г. Абдель-Хосейн Теймурташ, ключевая фигура Партии
возрождения (Тамаддон) и приближенный шаха, был обвинен в получении взятки в 1933 г. и умер при загадочных обстоятельствах в заключении64.
В этих обстоятельствах и улама не смогли остаться в стороне, так как
общая динамика развитии ситуации настойчиво требовала их внимания.
Известия о решении властей страны ввести европейскую одежду и запретить традиционную исламскую чадру привели к первым серьезным
антиправительственным выступлениям. «Символом» стал один из влиятельных алимов Ирана марджа-ей таглид из Мешхеда хаджи Ага Хосейн
Куми, который выступил против ретивого исполнения приказа со стороны полиции, жестко пресекавшей появление женщин на улицах города
в чадре. В первых числах июня 1935 г. аятолла Куми прибыл в столицу, где горожане устроили ему торжественную встречу у мечети Шаха
Абдул-Азима. Просьба аятоллы о встрече с шахиншахом, была проигнорирована, и вместо приема, он был изолирован в мечети, а в июле выслан
из страны в Ирак.
Реагируя на инициативу аятоллы Куми, оказавшегося под арестом
в столице, шейх Хаэри улама города Кума отправил телеграмму на имя Реза Шаха, советуя не нарушать и не идти против принципов ислама, вводя
указы о ношении европейской одежды. Шахиншах ответил, что никаких
шахских указов о введении европейского костюма и платья он не подписывал. Слухи о преследовании солдатами женщин, идущих по улице в накидке, лживы65. Ответное послание шаха, таким образом, упокоило улама Кума, которые остались привержены своему принципу невмешательства в государственные дела страны, хотя уже сам факт того, что аятолла
Хаэри обратился с призывом к шаху, явно с политическим подтекстом,
свидетельствовал о том, что улама были обеспокоены слухами о запрете ношения чадры. В Куме многие горожанки из-за страха возможного
преследования со стороны полиции были вынуждены оставаться дома,
боясь выйти на улицу. Что же касается Рухоллы Хомейни, то он приказал
64
Daniel E. L. Op. cit. P. 139.
65
Majd M. G. Op. cit. P. 213.
86

Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
своей супруге сидеть дома. Позже, вспоминая об этих временах, он говорил: «В те дни нашим женщинам предоставили на выбор либо стать
проститутками, либо оставаться дома»66. Тогда Батуль просидела взаперти около года!
В отличие от улама Кума,в Мешхедевести о судьбе аятоллы Кумивызвали волну негодования. Высылка аятоллы из страны совпала с трагическими событиями 1911 г., когда русские войска подавили волнения в Мешхеде, обстреляв мавзолей имама Резы. В итоге торжественная молитва
по данной трагедии 10 июля вылилась в обвинительную речь местного
проповедника по имени Бухлюль, призвавшего паству выступить против
«нового Язида наших дней». В течение четырех суток город был в руках
мятежников, так как местная полиция и гарнизон отказались пойти на подавление волнений. Лишь переброска дополнительных войск из Азербайджана позволила силой подавить выступление. По официальным данным, были убиты 28, а ранены 60 человек. Неофициальные цифры были,
как минимум, в 2 раза выше. Однако мулле Бухлюлю удалось скрыться
в соседнем Афганистане и вернуться на родину только в 1979 г.
67
Трагические события в Мешхеде не вышли за пределы одного города. Нигде по стране никаких аналогичных антиправительственных выступлений под лозунгами защиты ислама не произошло. УламаКума и Исфахана хранили молчание, успокоенные обещаниями Реза Шаха не проводить антиисламские нововведения силовыми методами. Однако «мешхедскую трагедию» уже можно рассматривать как первый «звоночек»,
оповещавший о будущем набате Исламской революции. В данном случае
также необходимо указать на один интересный факт, касающийся восприятия данных событий лично Рухоллой Хомейни. В 1979 г. командовавший в 1935 г. жандармами капитан Ирадж Матбуи был казнен по приказу
имама за подавление волнений в Мешхеде. Матбуи не спасло ни то, что
прошло более 40 лет с момента трагедии, ни то, что ему было 96 лет!
Видимо, аятолла Хомейни был впечатлен данными событиями и не смог
забыть этого.
Можно согласиться с мнением Хамида Алгара69, который объяснял
отсутствие реакции со стороны Рухоллы Хомейни тем, что тот боялся
нарушить властную иерархию внутри улама Кума, считая необходимым
уважать и подчиняться мнению наиболее влиятельных аятолл, принимая
решения аятоллы Хаэри как общепризнанного марджа-ей таглид о невмешательстве в политические дела. Однако по косвенным признакам можно
66
Taheri A. Op. cit. P. 96.
67
Algar H. Religious forces in XX century Iran. P. 743.
68
Taheri A. Op. cit. P. 94.
69
Algar H. A short biography // Imam Khomeini: Life, Thought and Legacy / ed. by A. R. Koya.
Petaling Jaya : Islamic Book, 2009. P. 27.
68
87

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
предположить, что на протяжении 1930-х гг. у Рухоллы Хомейни усиливалось критическое отношение к позиции улама Кума как не соответствующей вызовам, с которыми сталкивается общество и ислам.
Дело в том, что в студенческие годы пребывания в Куме молодой Рухоллаподдерживал отношения с аятоллой сейидом Хасаном Модарресом,
занимавшим активную позицию в политической жизни страны в самые
критические периоды ее истории.
Модаррес родился в 1870 г. в семье уважаемого сейида и ваэза
небольшого села в провинции Исфахан Исмаила Табатабаи. Хасан получил религиозное образование в Исфахане и Неджефе, где получил титул
муджтахида. По возвращении в 1906 г. в Иран преподавал в Исфахане,
где и получил свое прозвище «Модаррес» (преподаватель, учитель), пока в 1910 г. не был избран представителем в маджлис от улама Неджефа.
Занимал место депутата, соответственно, со второго по шестой маджлис,
пока в 1928 г. из-за подтасовки итогов голосования властями не проиграл
выборы в Тегеране, представителем которого он являлся долгое время.
Дело в том, что Модаррес оказался чуть ли не единственным депутатом,
проголосовавшим против низложения Каджаров и кандидатуры Реза Хана на трон. За свою активную позицию ему было отказано в выступлении,
и он в знак протеста покинул зал заседаний маджлиса, заявив: «Даже если вы соберете сотню тысяч голосов в поддержку этого решения, оно все
равно будет противоречить конституционному закону»70. Модаррес оставался до конца своей жизни непримиримым критиком режима и политики Реза Шаха Пехлеви, не боясь открыто выступать против инициатив
шахской власти и находясь в оппозиции к ней. Это и стало главной причиной того, что после 1928 г. он оказывается под негласным домашним
арестом, который в итоге превращается в официальный арест и ссылку
на восток Хорасана в приграничный город Каф, где он находился в заключении до своей смерти в 1937 г. Высказывались подозрения, что это
было политическое убийство по приказу Реза Шаха.
С подачи аятоллы Хомейни, заявлявшего после Исламской революции об уважительном отношении к аятолле Модарресу, благодаря личному знакомству, в официальной иранской историографии был создан
некий культ вокруг его образа борца «против деспотизма и империализма»71. Сам имам Хомейни следующим образом отзывался о нем: «Вы думаете, что исламские улама могут стать подобием христианских священников? Это невозможно. Шиитские священники независимы, они ни от
70
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. Tehran : Islamic Propagation Organization,
1985. P. 99.
71
Abrahamian E. Khomeinism: essays on the Islamic Republic. Berkeley : University of
California Press, 1993. P. 101.
88

Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
кого не зависят. Они независимы в своих мыслях и настоящие человеческие чувства исходят от них. Сейид Хасан Модаррес был именно таким»72. Для Хомейни образ аятоллы Модарреса предстает в качестве борца, великого бойца, отдавшего свою жизнь во имя веры и ислама, несгибаемого критика шахиншаха Реза Шаха, лишившегося жизни, но не чести.
Согласно данным Али Кадири аятолла Хасан Модеррес лично был
знаком с отцом Рухоллы Хомейни в годы обучения в Неджефе. Знакомство с аятоллой поддерживал и Рухолла, который в своих поездках в столицу, еще будучи талабом в Куме, встречался с Модарресом в его доме,
посещал его выступления в ходе заседаний маджлиса. Возможно, именно Модаррес своей позицией как член маджлиса от улама внушил мысль
Рухолле о необходимости заниматься политикой, когда говорил: «Наша
политика определяется нашей религией, а наша религия определяется нашей политикой»73. Хомейни не мог не импонировать образ жизни аятоллы, скромного по натуре и неприхотливого в быту. Являясь сторонником
реформ и конституционализма, Модаррес тем не менее выступал против мер, которые могли ослабить ислам, и активно выступал против секуляристских наклонностей радикальных демократов, ориентировавшихся в своей деятельности на опыт Европы. По мнению Модарреса, улама
должны сохранять надзор за принимаемыми законами в стране, а для этого они должны быть представлены в политической жизни страны.
Неудивительно, что преследования аятоллы Модарреса, его арест,
ссылка и последующая смерть негативно воспринималась Хомейни, видевшего общий настрой улама, не хотевших или не имевших смелости
противостоять усиливавшейся власти Реза Шаха, превращавшегося в автократа, жестко преследовавшего любую оппозицию и не терпящего иного, кроме его, мнения. Концентрируясь на своих исследованиях и преподавательской деятельности, Хомейни не мог не понимать растущей пропасти между тем Ираном, который он проповедовал своим студентам,
и Ираном, которыйстроил Реза Шах. Поэтому, как бы это не звучало парадоксально, иностранная оккупация и низложение Реза Шаха воспринимались ходджат оль-исламом Рухоллой Хомейни как благодатное событие,
которое он приветствовал, как и многие простые иранцы.
Годы правления Реза Шаха Пехлеви совпали с периодом начала преподавательской и ученой деятельности Хомейни в стенах хаузе Кума. Политика шаха на укрепление государственной власти, в основе которой
лежал принцип модернизации страны по западных образцам, неизбежно
72
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 91.
73
Qadiri S. A. Op. cit. P. 299.
89

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
привела к росту напряженности с улама, по аналогии с Турцией, видевших опасность секулярных тенденций в Иране. Рухолла Хомейни, вынужденный соблюдать общую политику невмешательства, проводимую аятоллой Хаэри, концентрируется на семейных делах и преподавании основ
этики и ирфана. Развивая идеи Муллы Садра и мирзы Шахабади, Хомейни в ряде вышедших в это время работ пытается объединить этические
нормы поведения с принципами духовной философии, тем самым попытавшись увязать этические и духовные проблемы с современными реалиями. В центре его внимания находится концепция «совершенного человека», который посредством внутреннего самосовершенствования может
изменить и внешний мир. Хомейни принимает идею МуллыСадра, верившего в то, что тот, кто достигнет подобного посвящения, станет имамом,
в смысле будет руководителем или интерпретатором для верующих. Задача «имама» заключается в том, чтобы вести общину от многообразия
к единству, от богохульства к вере, от политеизма к единобожию, от несовершенства к совершенству. Но самым важным в этом отношении является то, что необходимо установление праведной политики, управление
абсолютной справедливости и божественной власти, «совершенный человек» будет вести общество по пути к абсолютному совершенству. Таким образом, на протяжении 1930-х гг. у Рухоллы Хомейни укреплялось
критическое отношение к позиции улама Кума как не соответствующее
вызовам, с которыми сталкиваются общество и ислам.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
