Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
выросла в 10 раз – с 20 тыс. в 1921 г., где костяком служила Казачья дивизия, до 200 тыс. в 1941 г., основу которой составляли 18 дивизий со 127 тыс. солдат47. Помимо пехотных частей, в вооруженных силах бы­ли бронетанковые части, авиация и военный флот. На финансирование армии тратилось до 34% доходов государства.
Главная задача, которая стояла при создании современной армии, бы­ла решена, когда в 1929 г. были подавлены восстания племен Фарса – кашкаи, боир-ахмади и мамасани. Таким образом, децентрализация стра­ны была обращена вспять. Однако наличие профессиональной армии ста­вило перед государством новые задачи, так как содержание вооруженных сил требовало создания соответствующей экономики, включающей в се­бя современную транспортную инфраструктуру, добывающую, перераба­тывающую промышленность, индустриализацию страны.
Страна, которая до Реза Шаха не имела ни километра железных до­рог и автотрасс, к концу 1930-х гг. покрылась автодорогами, протяжен­ностью 15 тыс. км. В 1938 г. был завершен грандиозный проект по про­кладке Трансиранской железной дороги, связавшей юг и север страны, длиной 800 км48. При посредничестве Германии после заключения кон­тракта с фирмой Юнкерс с 1926 г. в Иране появляются первые пасса­жирские самолеты, соединившие друг с другом крупные иранские горо­да, а также Иран с Германией49. С 1925 по 1941 г. в Иране создается индустриальная база, было построено 326 промышленных предприятий, на которых трудились около 49 тыс. рабочих. Доля рабочих составляла в 1941 г. менее 4% от трудоспособного населения50. Все эти процессы ве­ли к росту городского населения. Например, население Тегерана выросло со 196 тыс. в 1922 г. до 700 тыс. человек в 1941 г.51.
Происходившие перемены были призваны продемонстрировать от­ход от старого, патриархального общества Каджаров к новому, современ­ному, модернизированному государству, ассоциировавшемуся с правле­нием нового шахиншаха Реза Шаха Пехлеви. Помимо отмены старых титулов и званий, Реза Шах волевым решением изменил официальное название страны. С 1935 г. вместо традиционного наименования «Пер­сия», было введено название «Иран», который, как, собственно, и назва­ние новой династии, отсылает к истории Ахеменидской империи, време­нам правления Кира Великого и Дария. Шахские власти пытались вести историю не от периода завоевания Ирана арабами-мусульманами, а с до­исламских времен. Тем самым Реза Шах, стремясь подчеркнуть арийские
47
Abrahamian E. A history of Modern Iran. P. 69.
48
Daniel E. L. Op. cit. P. 135.
49
Tabatabai A. Op. cit. P. 82.
50
Hiro D. Op. cit. P. 29.
51
Abrahamian E. Iran between two revolutions. Princeton University Press, 1983. P. 148.
81
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
корни иранцев, что роднит их с европейскими народами, отвергает искус­ственность общности с арабами, имеющими семито-хамитские корни, ас­социирующиеся с отсталостью, неразвитостью и подчиненностью араб­ского Востока колониальному Западу.
Реза Шах в своем стремлении модернизировать страну и общество, окружил себя советниками, разделявшими его взгляды. Среди них были Али Акбар Давар, юрист, получивший образование в Женеве; Абдель­Хосейн Теймурташ, офицер, прошедший подготовку в Москве, а также сейид Мохаммад Тадайон и Мохаммад Али Форуги, будущий премьер­министр. Все они были сторонниками сильного центрального государ­ства и государственных реформ, включая прекращение капитуляций, со­здание современной экономики, системы образования и государственной службы западного образца.
Современная система управления требовала создания разветвленно­го бюрократического аппарата, выстраиваемого по жесткой вертикали власти, замыкавшейся на фигуре шахиншаха. К 1941 г. был создан бю­рократический аппарат из 11 министерств с 90 тыс. чиновников, полу­чавших регулярное жалование. Самыми крупными были министерства внутренних дел, образования и юстиции52. Таким образом, был нанесен удар по полусамостоятельным правителям каджарского Ирана и племен­ной вольнице ханов.
Создание современной бюрократии и промышленности приводило власти к осознанию необходимости осуществления широких преобразо­ваний в сфере образования. При Реза Шахе стала активно развиваться система светского образования за счет ограничения традиционного рели­гиозного обучения. В стране было закрыто большинство начальных рели­гиозных школ при мечетях – мактаб, и открыты светские школы европей­ского типа. С 1925 по 1939 г. количество начальных школ выросло в 4 ра­за, а средних школ – в 6 раз. Для развития высшего образования в 1935 г. был основал Тегеранский университет, в то же время открыт Педагоги­ческий колледж для подготовки учителей. Открывается Военная Акаде­мия. Общее количество учеников в школах выросло с 55 131 в 1922 г. до 457 236 в 1938 г.53Правда, несмотря за внушительный рост численно­сти школ и учеников, проблема неграмотности в стране не была решена. В сельской местности процент неграмотных составлял более 90%54.
52
Abrahamian E. A history of Modern Iran. P. 68.
53
Tabatabai A. Op. cit. P. 80–81.
54
Axworthy M. A history of Iran: empire of the mind. P. 224.
82
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
Модернизация и индустриализация страны открывали широкие воз­можности для экономического процветания и ее граждан. Воспользовал­ся этим и Рухолла Хомейни. Массовое дорожное строительство приве­ло к автомобильному буму. По инициативе старшего брата, Хомейни вкладывает свои деньги с наследства в покупку автомобиля для оказания транспортных услуг в родном Хомейне. Затем бизнес разрастается и охва­тывает транспортные перевозки между Хомейном, Кумом и Араком. По­мимо перевозки грузов, братья вкладываются в первую пассажирскую линию между Араком и Кумом, приобретая в собственность автобус55. Получаемых средств с лихвой хватало на безбедную жизнь, а в случае с Хомейни и на выплату стипендий своим студентам.
Предпринимательство среди улама было распространенным явлени­ем, учитывая специфику Ирана, в то время как в семье Хомейни старшие братья занимались исключительно светскими делами, а младший стал алимом. Такие примеры были неединичными. Поэтому неудивительно, что внутри улама не было однозначной оценки реформ, проводившихся шахскими властями. Мало того, появилась целая группа тех, кто поддер­живал и восхищался политикой модернизации и вестернизации властей. Например, в 1935 г. в Иране стал издаваться журнал «Хумаюн» под ре­дакцией Али Акбара Хакимзаде, чей отец шейх Мехди Паиншари был другом аятоллы Хаэри. В этом журнале публиковался Ахмад Касрави, по образованию мулла, но ставший в итоге светским юристом. Другим автором был сейид Али Акбар Боркаи, который прямо восхищался ре­формами Реза Шаха. Даже мулла Мохаммад Таги Эшраки, ваэз, чей сын впоследствии женился на одной из дочерей Хомейни, был совладельцем этого журнала!
56
Все вышеизложенное стало возможно из-за позиции верхушки ула­ма Кума, которое в лице аятоллы Хаэри хранило молчание в отношении реформаторских инициатив властей. Действительно, аятолла, являвший­ся признанным марджа-йе таглид, открыто не критиковал, но и не одоб­рял действия властей и лично Реза Шаха. Видимо, рассчитывая на то, что данные преобразования касаются исключительно светской природы госу­дарства и исламского духовенства, так же как и религиозной жизни веру­ющих, они не затронут.
Шах, являвшийся верующим человеком, первоначально не давал особых поводов усомниться в своем уважении к улама. Например, ког­да началась реформа образования, при которой закрывались мактабы при
55
Hoveyda F. The Shah and the Ayatollah: Iranian mythology and Islamic revolution. Westport :
Praeger, 1997. P. 13.
56
Moin B. Op. cit. P. 57.
83
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
мечетях, мадресе не подпадали под эти ограничения. Тоже касается и пер­вого проекта по военной реформе, принятого еще в 1925 г., по которо­му от воинского призыва исключались учащиеся мадресе и хауза. Когда в 1928 г. был принят первый закон о реформе в сфере одежды, он касал­ся только мужчин, которые должны были отныне носить в обществен­ных местах европейский костюм и шляпу. Однако по инициативе улама, из действия закона исключались лица духовного звания.
Ситуация начала меняться с середины 1930-х гг., с окончательным укреплением единоличной власти Реза Шаха. Развивая закон об образо­вании от 1929 г., министерство образования в 1934 г. делает следующий шаг в систематизации религиозного образования с целью унифицировать его со светским через введение в учебную программы соответствующих дисциплин. Нововведения касались уже среднего цикла обучения, т. е. мадресе, тогда как высший цикл сохранял общую специфику подготов­ки традиционной мадресе, что подчеркивалось двумя особыми предмета­ми: комментарии к Корану (tafsir) и биографии святых (marifat al-rijal)57. Отныне вводился и рабочий план обучения, предусматривавший 6 курсов или 6 лет обучения. Помимо этого, создавались экзаменационные советы, которые каждую весну проводили в провинциальных столицах экзамены талабов на знание персидского и арабского языков, литературы, фикха, усуля и основ логики. Советы состояли из двух специалистов по литера­туре и трех факихов. Талабы, таким образом, получают аттестацию сту­дента в этой импровизированной годовой сессии с правом продолжения обучения в мадресе58.
Закон об образовании вносил существенные коррективы в систему религиозного обучения, унифицируя его с системой светской школы, под­чиняя министерству образования. Однако он не вмешивался в учебные планы и оставлял за улама большинство в экзаменационных советах. Тен­денция на секуляризацию всей системы образования была определена.
Куда серьезнее на положении улама сказалась попытка властей дове­сти до логического конца реформу в одежде, распространив ее и на жен­скую часть населения страны. 28 июня 1935 г. премьер Мохаммад Али Форуги организовал официальный прием с приглашением государствен­ных чиновников с женами, которые уже были без традиционной ислам­ской чадры и в европейских платьях. С этого дня все официальные при­емы проводились в европейском стиле59. Как отмечает Ванесса Мар­тин, «цель государства была понятна, унификация повседневной одежды
57
Akhavi S. Op. cit. P. 51.
58
Ibid. P. 44.
59
Majd M. G. Op. cit. P. 210.
84
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
и уничтожение каких-либо следов религиозной, национальной или куль­турной идентичности»60. Однако ответная реакция иранцев была негатив­ной, тем более, что проведение данной меры совпало с другими меропри­ятиями властей, касавшихся уже религиозных традиций и обрядов.
Министр юстиции Али Акбар Давар слишком уж ретиво взялся за проведение реформ, больно ударивших по авторитету и влиянию ула­ма, ограничив их роль в общественной жизни. Например, он заменил тра­диционных исламских судей на современных юристов; принял француз­ский вариант Гражданского кодекса и итальянский вариант Уголовного кодекса, несмотря на противоречия с шариатом. Под юрисдикцию граж­данских судов перешли вопросы брака, развода и опеки над детьми. Али Акбар Давар ввел юридическую процедуру регистрации документов, изъ­яв эти дела у улама. Была создана организационная система судов: район­ный, региональный, провинциальный и Верховный61. Кроме того, в нача­ле апреля 1935 г. правительство ввело ограничения на церемонию Ашу­ра, что должно было ослабить влияние ислама и улама. Поминальные мероприятия в день Ашура были запрещены. Этот запрет привел к ряду беспорядков в нескольких городах 14 апреля, на который пришелся день Ашуры. Беспорядки прошли в Тегеране, Керманшахе, Баболе, Мешхеде, Куме, Кермане, Тебризе и Йезде, где верующие вышли на уличные ше­ствия, несмотря на запрет властей. Произошли столкновения с полицией, которая пыталась разогнать верующих62. Однако запрет на проведение поминальных процессий верующий в день Ашура не был отменен.
Столь жесткая политика шахиншаха Реза Шаха в 1930-е гг. была свя­зана с тем, что он окончательно утвердился в мысли о себе как авторитар­ном правителе, не терпящем наличие оппозиционных взглядов на его по­литику и методы ее проведения. Как заметил Бехруз Моазами, эти годы правления шахиншаха в Иране стали известны как период dicatatori-ye siah (перс.  ), или черной диктатуры. Были сформированы со- временные тюрьмы и политическая полиция, организованы систематиче­ские политические преследования, в том числе с применением пыток63.
Оппозиция преследовалась и запрещалась. Особенно досталось «ле­вым» – коммунистам и социалистам, которые были разгромлены в 1927 г., а в 1931 г. запрещены. В 1937 г. в Иране прошел большой процесс над
60
Martin V. Op. cit. P. 14.
61
Abrahamian E. Iran between two revolutions. P. 140.
62
Majd M. G. Op. cit. P. 211.
63
Moazami B. Op. cit. P. 42.
85
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
53 коммунистами, нанесший окончательный разгром «левым». Не избе­жали преследований и националисты. Так, Мохаммад Мосаддык, актив­но критиковавший политику Реза Шаха, был арестован и фактически ис­ключен из политической жизни страны. Первый военный министр Реза Шаха Сардар Асад был арестован и убит в тюрьме в 1929 г. Фируз Фар­манфарма (Носрат-од-Доуле), министр финансов, был обвинен в злоупо­треблениях и растрате в 1930 г., помещен под домашний арест и загадоч­но погиб в 1938 г. Абдель-Хосейн Теймурташ, ключевая фигура Партии возрождения (Тамаддон) и приближенный шаха, был обвинен в получе­нии взятки в 1933 г. и умер при загадочных обстоятельствах в заключе­нии64.
В этих обстоятельствах и улама не смогли остаться в стороне, так как общая динамика развитии ситуации настойчиво требовала их внимания. Известия о решении властей страны ввести европейскую одежду и за­претить традиционную исламскую чадру привели к первым серьезным антиправительственным выступлениям. «Символом» стал один из влия­тельных алимов Ирана марджа-ей таглид из Мешхеда хаджи Ага Хосейн Куми, который выступил против ретивого исполнения приказа со сторо­ны полиции, жестко пресекавшей появление женщин на улицах города в чадре. В первых числах июня 1935 г. аятолла Куми прибыл в столи­цу, где горожане устроили ему торжественную встречу у мечети Шаха Абдул-Азима. Просьба аятоллы о встрече с шахиншахом, была проигно­рирована, и вместо приема, он был изолирован в мечети, а в июле выслан из страны в Ирак.
Реагируя на инициативу аятоллы Куми, оказавшегося под арестом в столице, шейх Хаэри улама города Кума отправил телеграмму на имя Ре­за Шаха, советуя не нарушать и не идти против принципов ислама, вводя указы о ношении европейской одежды. Шахиншах ответил, что никаких шахских указов о введении европейского костюма и платья он не подпи­сывал. Слухи о преследовании солдатами женщин, идущих по улице в на­кидке, лживы65. Ответное послание шаха, таким образом, упокоило ула­ма Кума, которые остались привержены своему принципу невмешатель­ства в государственные дела страны, хотя уже сам факт того, что аятолла Хаэри обратился с призывом к шаху, явно с политическим подтекстом, свидетельствовал о том, что улама были обеспокоены слухами о запре­те ношения чадры. В Куме многие горожанки из-за страха возможного преследования со стороны полиции были вынуждены оставаться дома, боясь выйти на улицу. Что же касается Рухоллы Хомейни, то он приказал
64
Daniel E. L. Op. cit. P. 139.
65
Majd M. G. Op. cit. P. 213.
86
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
своей супруге сидеть дома. Позже, вспоминая об этих временах, он го­ворил: «В те дни нашим женщинам предоставили на выбор либо стать проститутками, либо оставаться дома»66. Тогда Батуль просидела взапер­ти около года!
В отличие от улама Кума,в Мешхедевести о судьбе аятоллы Кумивы­звали волну негодования. Высылка аятоллы из страны совпала с трагиче­скими событиями 1911 г., когда русские войска подавили волнения в Ме­шхеде, обстреляв мавзолей имама Резы. В итоге торжественная молитва по данной трагедии 10 июля вылилась в обвинительную речь местного проповедника по имени Бухлюль, призвавшего паству выступить против
«нового Язида наших дней». В течение четырех суток город был в руках
мятежников, так как местная полиция и гарнизон отказались пойти на по­давление волнений. Лишь переброска дополнительных войск из Азер­байджана позволила силой подавить выступление. По официальным дан­ным, были убиты 28, а ранены 60 человек. Неофициальные цифры были, как минимум, в 2 раза выше. Однако мулле Бухлюлю удалось скрыться в соседнем Афганистане и вернуться на родину только в 1979 г.
67
Трагические события в Мешхеде не вышли за пределы одного го­рода. Нигде по стране никаких аналогичных антиправительственных вы­ступлений под лозунгами защиты ислама не произошло. УламаКума и Ис­фахана хранили молчание, успокоенные обещаниями Реза Шаха не про­водить антиисламские нововведения силовыми методами. Однако «ме­шхедскую трагедию» уже можно рассматривать как первый «звоночек», оповещавший о будущем набате Исламской революции. В данном случае также необходимо указать на один интересный факт, касающийся воспри­ятия данных событий лично Рухоллой Хомейни. В 1979 г. командовав­ший в 1935 г. жандармами капитан Ирадж Матбуи был казнен по приказу имама за подавление волнений в Мешхеде. Матбуи не спасло ни то, что прошло более 40 лет с момента трагедии, ни то, что ему было 96 лет! Видимо, аятолла Хомейни был впечатлен данными событиями и не смог забыть этого.
Можно согласиться с мнением Хамида Алгара69, который объяснял отсутствие реакции со стороны Рухоллы Хомейни тем, что тот боялся нарушить властную иерархию внутри улама Кума, считая необходимым уважать и подчиняться мнению наиболее влиятельных аятолл, принимая решения аятоллы Хаэри как общепризнанного марджа-ей таглид о невме­шательстве в политические дела. Однако по косвенным признакам можно
66
Taheri A. Op. cit. P. 96.
67
Algar H. Religious forces in XX century Iran. P. 743.
68
Taheri A. Op. cit. P. 94.
69
Algar H. A short biography // Imam Khomeini: Life, Thought and Legacy / ed. by A. R. Koya.
Petaling Jaya : Islamic Book, 2009. P. 27.
68
87
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
предположить, что на протяжении 1930-х гг. у Рухоллы Хомейни усили­валось критическое отношение к позиции улама Кума как не соответству­ющей вызовам, с которыми сталкивается общество и ислам.
Дело в том, что в студенческие годы пребывания в Куме молодой Ру­холлаподдерживал отношения с аятоллой сейидом Хасаном Модарресом, занимавшим активную позицию в политической жизни страны в самые критические периоды ее истории.
Модаррес родился в 1870 г. в семье уважаемого сейида и ваэза небольшого села в провинции Исфахан Исмаила Табатабаи. Хасан полу­чил религиозное образование в Исфахане и Неджефе, где получил титул муджтахида. По возвращении в 1906 г. в Иран преподавал в Исфахане, где и получил свое прозвище «Модаррес» (преподаватель, учитель), по­ка в 1910 г. не был избран представителем в маджлис от улама Неджефа. Занимал место депутата, соответственно, со второго по шестой маджлис, пока в 1928 г. из-за подтасовки итогов голосования властями не проиграл выборы в Тегеране, представителем которого он являлся долгое время. Дело в том, что Модаррес оказался чуть ли не единственным депутатом, проголосовавшим против низложения Каджаров и кандидатуры Реза Ха­на на трон. За свою активную позицию ему было отказано в выступлении, и он в знак протеста покинул зал заседаний маджлиса, заявив: «Даже ес­ли вы соберете сотню тысяч голосов в поддержку этого решения, оно все равно будет противоречить конституционному закону»70. Модаррес оста­вался до конца своей жизни непримиримым критиком режима и полити­ки Реза Шаха Пехлеви, не боясь открыто выступать против инициатив шахской власти и находясь в оппозиции к ней. Это и стало главной при­чиной того, что после 1928 г. он оказывается под негласным домашним арестом, который в итоге превращается в официальный арест и ссылку на восток Хорасана в приграничный город Каф, где он находился в за­ключении до своей смерти в 1937 г. Высказывались подозрения, что это было политическое убийство по приказу Реза Шаха.
С подачи аятоллы Хомейни, заявлявшего после Исламской револю­ции об уважительном отношении к аятолле Модарресу, благодаря лич­ному знакомству, в официальной иранской историографии был создан некий культ вокруг его образа борца «против деспотизма и империализ­ма»71. Сам имам Хомейни следующим образом отзывался о нем: «Вы ду­маете, что исламские улама могут стать подобием христианских священ­ников? Это невозможно. Шиитские священники независимы, они ни от
70
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. Tehran : Islamic Propagation Organization,
1985. P. 99.
71
Abrahamian E. Khomeinism: essays on the Islamic Republic. Berkeley : University of
California Press, 1993. P. 101.
88
Глава 4. Правление Реза Шаха Пехлеви: столкновение с реальностью
кого не зависят. Они независимы в своих мыслях и настоящие челове­ческие чувства исходят от них. Сейид Хасан Модаррес был именно та­ким»72. Для Хомейни образ аятоллы Модарреса предстает в качестве бор­ца, великого бойца, отдавшего свою жизнь во имя веры и ислама, несгиба­емого критика шахиншаха Реза Шаха, лишившегося жизни, но не чести.
Согласно данным Али Кадири аятолла Хасан Модеррес лично был знаком с отцом Рухоллы Хомейни в годы обучения в Неджефе. Знаком­ство с аятоллой поддерживал и Рухолла, который в своих поездках в сто­лицу, еще будучи талабом в Куме, встречался с Модарресом в его доме, посещал его выступления в ходе заседаний маджлиса. Возможно, имен­но Модаррес своей позицией как член маджлиса от улама внушил мысль Рухолле о необходимости заниматься политикой, когда говорил: «Наша политика определяется нашей религией, а наша религия определяется на­шей политикой»73. Хомейни не мог не импонировать образ жизни аятол­лы, скромного по натуре и неприхотливого в быту. Являясь сторонником реформ и конституционализма, Модаррес тем не менее выступал про­тив мер, которые могли ослабить ислам, и активно выступал против се­куляристских наклонностей радикальных демократов, ориентировавших­ся в своей деятельности на опыт Европы. По мнению Модарреса, улама должны сохранять надзор за принимаемыми законами в стране, а для это­го они должны быть представлены в политической жизни страны.
Неудивительно, что преследования аятоллы Модарреса, его арест, ссылка и последующая смерть негативно воспринималась Хомейни, ви­девшего общий настрой улама, не хотевших или не имевших смелости противостоять усиливавшейся власти Реза Шаха, превращавшегося в ав­тократа, жестко преследовавшего любую оппозицию и не терпящего ино­го, кроме его, мнения. Концентрируясь на своих исследованиях и препо­давательской деятельности, Хомейни не мог не понимать растущей про­пасти между тем Ираном, который он проповедовал своим студентам, и Ираном, которыйстроил Реза Шах. Поэтому, как бы это не звучало пара­доксально, иностранная оккупация и низложение Реза Шаха воспринима­лись ходджат оль-исламом Рухоллой Хомейни как благодатное событие, которое он приветствовал, как и многие простые иранцы.
Годы правления Реза Шаха Пехлеви совпали с периодом начала пре­подавательской и ученой деятельности Хомейни в стенах хаузе Кума. По­литика шаха на укрепление государственной власти, в основе которой лежал принцип модернизации страны по западных образцам, неизбежно
72
Bakhshāyishī A. Ten decades of ulama’s struggle. P. 91.
73
Qadiri S. A. Op. cit. P. 299.
89
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
привела к росту напряженности с улама, по аналогии с Турцией, видев­ших опасность секулярных тенденций в Иране. Рухолла Хомейни, вынуж­денный соблюдать общую политику невмешательства, проводимую ая­толлой Хаэри, концентрируется на семейных делах и преподавании основ этики и ирфана. Развивая идеи Муллы Садра и мирзы Шахабади, Хомей­ни в ряде вышедших в это время работ пытается объединить этические нормы поведения с принципами духовной философии, тем самым попы­тавшись увязать этические и духовные проблемы с современными реали­ями. В центре его внимания находится концепция «совершенного чело­века», который посредством внутреннего самосовершенствования может изменить и внешний мир. Хомейни принимает идею МуллыСадра, верив­шего в то, что тот, кто достигнет подобного посвящения, станет имамом, в смысле будет руководителем или интерпретатором для верующих. За­дача «имама» заключается в том, чтобы вести общину от многообразия к единству, от богохульства к вере, от политеизма к единобожию, от несо­вершенства к совершенству. Но самым важным в этом отношении явля­ется то, что необходимо установление праведной политики, управление абсолютной справедливости и божественной власти, «совершенный че­ловек» будет вести общество по пути к абсолютному совершенству. Та­ким образом, на протяжении 1930-х гг. у Рухоллы Хомейни укреплялось критическое отношение к позиции улама Кума как не соответствующее вызовам, с которыми сталкиваются общество и ислам.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]