Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Глава 1. Семейное древо сквозь историческую память поколений
Историю семьи Рухоллы Мусави Хомейни можно проследить, начиная с XVIII в., когда в хаосе событий распада Сефевидской державы
и внутренних беспорядков многие улама покинули Иран. Большая часть
нашла убежище в священных городах Ирака, тогда как предки Хомейни, чья родина находилась в Хорасане, в городе Нишапур под Мешхедом, отправились на восток – в Индию. Пристанищем стал город Кинтур под Лакхнау в индийском Ауде, на севере страны, где находилась
община шиитов. Известно имя прадеда Рухоллы Хомейни – Мохаммад
Хосейн Мусави, который уже родился в Индии и был преподавателем
в мадресе в Кинтаре. В мадресе он был известен под именем сейида Нейшабури или Нишапури. Также имеется информация, что ему принадлежит и теологический труд «Агабат ал-Анвар» (Чаша света), посвященный вопросам основ теологии шиизма и расхождениям между шиитами
и суннитами, который он написал приблизительно после 1780 г.23Этот
труд он подписал как Мир Хамед Хинди (Индиец), и эта фамилия стала
прозвищем тех из Мусави, которые уже в XIX в. решились вернуться
в Иран.
Помимо того, что Мохаммад Хосейн Мусави жил и умер в Индии,
также известно, что он трепетно относился к образованию своего сына Ахмада Мусави Хинди, который родился примерно в самом начале
XIX в. и умер в 1869 г. Надо отметить, что стремлением дать сыновьям
хорошее образование отличались все представители семейства Мусави
Хомейни. Так поступил и прадед Рухоллы Мохаммад Хосейн, отправив
своего сына Ахмада учиться в Неджеф, а заодно и совершить паломничество – зиарат к могиле имама Али ибн Абу Талиба, а также к могиле
имама Хосейна ибн Али в Кербеле. Точная дата отъезда Ахмада в Ирак
неизвестна, но предположительно это произошло в 1830 г.24После своего отъезда Ахмад больше так и не вернулся в Индию, но прозвище «Хинди» (Индиец) за ним так и осталось до конца его дней.
Учитывая, что в Неджефе Ахмад пробыл не один год, высока вероятность того, что он какое-то время действительно учился в мадресе.
Однако известий о получении им звания муджтахида нет. Ни один биограф не упоминает об этом. Скорее всего, Ахмад смог получить только низшую степень богослова – ваэз (проповедник), что открывало его
обладателю путь в ранг одинарных мулл, которые могли претендовать
на пост настоятеля мечети небольшого провинциального городка или деревни. Это самый массовый слой среди священнослужителей в исламе.
23
Moin B. Op. cit. P. 2–3.
24
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 40.
21
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Пребывание в Неджефе не прошло даром для Ахмада. Там он знакомится с крупным землевладельцем – ханом Юсефом Камараи, совершившим паломничество к могиле имама Али, выходца из деревни Фарахан недалеко от Хомейна, районного центра провинции (шахристана)
Исфахан. Набиравший силу в округе, Юсеф-хан приглашает Ахмада к себе, видя в нем послушного муллу, к тому же еще и сейида, который будет придавать сакральный ореол фигуре самого хана на фоне других ханов-соперников. Мало того, давая понять всю серьезность предложения,
Юсеф-хан обещает выдать за Ахмада свою дочь, тем самым скрепив деловые отношения брачными узами. Приняв приглашение, Ахмад отправляется в Иран и поселяется в городке Хомейн. Это произошло примерно
в 183925или 1840 г.
26
Хомейн, ставший родным домом для Ахмада, и где впоследствии
родился и Рухолла, был захолустным провинциальным городком, в котором даже в конце XIX в. проживали около 3 тыс. человек27. Название города происходит по одной версии от слова khom, что с исковерканного арабского будет означать «кувшин, сосуд», а все слово значит
«два кувшина»28. Согласно другой версии название происходит от «kho
mayhan», что означает «хорошее, или священное место»29. Город расположен на краю пустыни, на отрогах гор Загрос, вершины которых покрыты снегом, с юга к нему подходят караванные пути, идущие от побережья Персидского залива на север – к столице страны Тегерану. Городские дома, как правило, одно- и двухэтажные, сложенные из обожженных на солнце глиняных кирпичей с плоскими деревянными крышами.
Город окружен садами, которые орошаются из многочисленных ручьев,
сбегающих с предгорий Загроса. В окрестностях города много укрепленных усадеб, с башнями, являющимися домами местных племенных
ханов, одним из которых и был Юсеф-хан Камараи.
История Хомейна восходит к VII в. н. э., когда Иран был завоеван
арабами. Амир Тахери пишет, что, если человеку дать выбирать, где ему
жить, он при наличии альтернативы никогда не выбрал бы Хомейн для
проживания30. Другой биограф, автор официального труда о жизни имама Хомейни Али Кадири тактично признает, что Хомейн – не самый
25
Axworthy M. Op. cit. P. 244.
26
Gordon M. Ayatollah Khomeini. New York : Chelsea House Publishers, 1988. P. 24.
27
Moin B. Op. cit. P. 1.
28
Taheri A. Op. cit. P. 14.
29
Qadiri S. A. The life of Imam Khomeini. Vol. 1. P. 61.
30
Taheri A. Op. cit. P. 26.
22
Глава 1. Семейное древо сквозь историческую память поколений
красивый город в Иране и даже не претендует на то, чтобы войти в число таковых31. Но, как бы то ни было, судьба привела Ахмада именно
в этот город.
По приезде в Хомейн Ахмад покупает большой дом и сад, ставший
семейным гнездом на следующие полтора века. Общая площадь нового имущества составила около 4 тыс. квадратных метров, и обошлась
в «круглую» сумму для Ахмада, так как он заплатил почти 100 туманов.
Для понимания ситуации надо сказать, что на один туман можно было
прожить одному взрослому мужчине целый месяц32.
Али Кадири говорит, что дом был двухэтажный, сложенный из обожженного глиняного кирпича, с хозяйственными помещениями на первом и жилыми комнатами на втором, окруженный стеной с двумя охранными башнями. Он стоял на берегу местной речушки, текшей через
город и наполнявшейся потоком мутной воды только в период весеннего половодья. Прежде дом принадлежал Мухсин-хану, который держал несколько вооруженных мужчин, охранявших башни от возможных
нападений бандитов. Само строение имело несколько секций, сложенных из необожженного кирпича и бревен. Первая представляла собой
двор, окруженный небольшими комнатами для обычной семьи, тогда как
в другом дворе имелось уже несколько больших комнат с общим холлом,
где и проходила большая часть жизни членов семьи. В этой части дома, во дворе, находился традиционный для иранских построек бассейн,
который охлаждал температуру в помещении в жаркую погоду. Две части дома, таким образом, представляли собой традиционное разделение
пространства на две половины – андаруни (хозяйская половина) и биру-
ни (зона для гостей).
Когда Ахмад обосновался в Хомейне, ему уже было больше 30 лет
и к этому времени у него было две жены – Ширин ханум, дочь Абида
Гольпаегани, и Биби ханум, дочь Карбалая Садра Али Хомейни. Одна
была бездетной, а от второй у Ахмада родился сын Муртада (Мортаза).
Однако это не помешало в 1841 г., как и было обговорено с Юсеф-ханом, взять еще и третью жену, дочь хана Сакине. От последней у Ахмада родились три дочери и сын Мостафа, будущий отец Рухоллы. В общей сложности под крышей одного дома одновременно проживали более 30 человек. Помимо собственно членов семьи, добавлялись прислуга
и телохранители Ахмада33.
31
Qadiri S. A. Op. cit. P. 62.
32
Moin B. Op. cit. P. 3.
33
Taheri A. Op. cit. P. 31.
23
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Содержание семьи, прислуги и домашнего хозяйства требовало значительных средств и надо отдать должное способностям Ахмада, оказавшегося успешным предпринимателем, который смог обеспечить себе
и своей семье безбедное существование. Являясь муллой, он выступал
в качестве судьи (кади), рассматривавшего различные имущественные
споры, нотариуса, заверявшего сделки и акты купли-продажи, а также
учителя местного мактаба (начальной школы). Как пишет Али Кадири,
во «время пребывания в Хомейне, Ахмад объездил все окрестные села, общаясь с людьми по долгу службы, неся свет знаний невежественным, давая им надлежащие знания, обучая азам грамотности»34. Естественно, активная общественная деятельность помогала ему в ведении
и собственного дела. Он скупал пустующие земли и сдавал их в аренду,
получая существенную прибыль. На протяжении 18 лет, до своей смерти, Ахмад стал обладателем нескольких земельных участков в деревнях
Шахин, Асваран и Нази в окрестностях Хомейна. В самом городе он владел фруктовым садом и караван-сараем, где путники могли найти ночлег и пропитание. В Хомейне в то время было всего три таких заведения.
Таким образом, предпринимательская жилка, положение и социальный
статус сделали сейида Ахмада весьма уважаемым человеком в округе,
причем к тому же и состоятельным, чей ежемесячный доход равнялся
120 туманам. Как и полагается уважаемому и состоятельному мусульманину, после своей смерти в 1869 г. согласно завещанию сейид Ахмад
Мусави Хинди был похоронен в священном для шиитов Неджефе.
После смерти сейида Ахмада наследником семьи стал старший сын
Мортаза, родившийся от одной из двух первых жен. Однако уже через год скоропостижно скончался и он, не оставив наследника. Поэтому единственным главой семейства становится второй сын сейида Ахмада от третьей жены Сакине – Мостафа. Исследователи расходятся
в определении года рождения сейида Мостафы, называя 185535, 1858
36
и 186137гг. Учитывая, что официальная иранская историография настаивает на 1858 г., будем ориентироваться именно на эту дату. Следовательно, в год смерти отца Мостафе было 11 лет и он уже учился в мадресе (религиозной школе) в городе Исфахан, столице одноименной провинции.
Видимо, отец заранее определился с будущим своего сына, отправив его
по пути богослова, и даже его смерть не изменила задуманного, так как
после окончания обучения в Исфахане, Мостафа отправляется учиться
34
Qadiri S. A. Op. cit. P. 67.
35
Algar H. A short biography // Imam Khomeini: Life, Thought and Legacy / ed. by A. R. Koya.
Petaling Jaya : Islamic Book, 2009. P. 20.
36
Qadiri S. A. Op. cit. P. 66.
37
Abrahamian E. Khomeinism: essays on the Islamic Republic. Berkeley : University of
California Press, 1993. P. 5.
24
Глава 1. Семейное древо сквозь историческую память поколений
в хаузе Неджефа под руководством влиятельного и уважаемого среди
улама муллы Мирзы Хасана Ширази. Мостафе удалось осуществить задуманное сейидом Ахмадом и стать муджтахидом, получив степень ходджат оль-ислам, и с триумфом вернуться в родной Хомейн в 1892 г., когда ему шел 34-й год.
Вместе с Мостафой из Неджефа приехала и его молодая супруга
Садике, к которой в семье обращались с почтением, называя ее Хаджие
Ага Ханум Ахмади. Садике была дочерью Ага Мирзы Ахмада Хонсари,
уважаемого муллы из соседнего с Хомейном города Хонсара, который
стал первым наставником Мостафы, когда тот обучался в мадресе Исфахана. Молодых обручили в 1887 г., когда супруге только исполнилось
9 лет38. Не удивительно, что первый ребенок, выживший после рождения, у пары появился только в 1896 г. Однако этот факт даже заставил
Мостафу взять еще одну жену – Шахзаде Гейхар Маликтадж Техрани,
дочь муллы из Тегерана, но она оказалась бездетной. И только рождение
Мортазы, ставшего наследником, а потом еще двух сыновей – Нуреддина и Рухоллы и двух дочерей убедило Мостафу остановиться на двух
женах и не продолжать далее эксперимент с женитьбой. Садике оставалась любимой и уважаемой супругой сейида Мостафы.
Сейид Мостафа оказался единственным главой семьи, на его плечи легли все обязанности по возвращению фамилии Мусави прежнего
уважения и почета в округе. Пока проходило обучение в Неджефе, дом
и хозяйство пришли в запустение, и Мостафе пришлось заниматься ремонтом дома и восстановлением хозяйства.
Мостафа, являясь улама, смог не только продолжить, но и вывести
практику отца на новый уровень. Он вновь открыл двери своего дома,
принимая всех нуждающихся, стремясь их выслушать и помочь в решении их проблем. Большинство просителей приходили с религиозными
вопросами или научными проблемами. Никто не оставался неудовлетворенным. Мостафу уважительно именовали Ага Сейид Мостафа или Ага
Мусави и Сейид Хинди.
Из-за внутренних беспорядков в стране, последовавших после убийства Насер ад-Дина шаха в 1896 г., центральная власть начала резко терять авторитет, проявляя слабость, что приводило к хаосу в провинции.
Ситуация еще больше усугубилась, когда на трон взошел слабый и больной двоюродный брат убитого шаха Мозаффар ад-Дин шах39. Фактически из-за отсутствия правительственного судьи Мостафа стал выполнять
функции судьи не только в Хомейне, но и в соседнем Хонсаре, который
38
Taheri A. Op. cit. P. 32.
39
Daniel E. L. The history of Iran. Westport, Conn. : Greenwood Press, 2001. P. 118.
25
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
административно подчинялся Гольпаегану, более крупному городу района. Поэтому дом вновь превратился в здание суда целого района, где
рассматривались дела, начиная от заключения брака и наследования и
до сделок с землей и другой собственностью. Кадири пишет, что не все
решения Мостафы принимались покорно, особенно местными ханами.
Так случился эксцесс с ханом Хишмат од-Доуле, который попытался даже арестовать Мостафу и посадить его в тюрьму в своей деревне Хишматийя. Только заступничество другого хана Хадж Сейида Риды Рейхани
помогло урегулировать конфликт40.
Дело в том, что только в окрестностях одного Хомейна было около
20 таких полусамостоятельных ханов, принадлежавших к воинственному племени луров, стремившихся укрепить свой авторитет на фоне упадка центральной власти. Каждый из таких ханов имел свою укрепленную
усадьбу, с башнями и гарнизонами. Например, тот же хан Хешмат одДоула имел 20 деревень в районе Камареи, куда относились и Хомейн
с Хонсаром. У другого великого хана Аликули-хана было 15 деревень.
Далее шли Хадж Аббаскули-хан и Хадж Джаляль Лашкар-хан. Остальные ханы владели одной или несколькими деревнями.
Занимая столь важную должность в такое неспокойное и нестабильное время, каким был Иран на рубеже XIX–XX вв., неудивительно, что
у сейида Мостафы просто не могло не быть серьезных врагов из числа местных ханов, считавших самих себя властью в округе. Имеются
факты, свидетельствующие о том, что, например, Аликули-хан пытался
«договориться» с Мостафой по поводу отказа от защиты крестьян и их зе-
мель от действий хана по их захвату. Натянутые отношения заставляли
и самого Мостафу держать при себе вооруженную охрану41. Но даже она
не смогла помочь, когда на возвращавшегося в Хомейн из Арака в конце
марта 1903 г. сейида Мостафу было совершено покушение. От полученных ран он скончался.
Трагическая и насильственная смерть главы семейства, супруга
и отца произвела на многих неизгладимое впечатление, породив создание культа памяти среди родных и близких. Внук Мостафы и сын Рухоллы Ахмад Хомейни в предисловии к работам своего отца напишет, что
ранние дни детства имама Хомейни «были отмечены борьбой между его
достопочтенным отцом и ханами и региональными лидерами, которая
в конечном итоге закончилась мученической смертью его отца»42. Так,
40
Qadiri S. A. Op. cit. P. 74.
41
Ibid. P. 76.
42
Khomeini А. Introduction // Khomeini R. Kawthar. An anthology of the speeches of Imam
Khomeini, including an account of the events of the Islamic revolution, 1962–1978 : in 3 vols. Vol.1.
Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini‘s Works, 1995. P. 6.
26
Глава 1. Семейное древо сквозь историческую память поколений
вокруг смерти сейида Мостафы Мусави в семье сложился культ мученика-шахида, боровшегося с несправедливостью и насилием со стороны
«сильных мира сего» во имя справедливости и угнетенного простого на-
рода. И то, что авторитет молодого сейида вышел далеко за границы
Хомейна, демонстрирует тот факт, что поминальные службы прошли
не только в Хомейне, но и в Араке, Гольпаегане, Исфахане, Тегеране
и иракском Неджефе.
Г л а в а 2
ДЕТСКИЕ ГОДЫ:
СЧАСТЛИВЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ
Появление нового человека – это всегда значимое событие для его
родных и близких. Рождение же Рухоллы Мусави Хомейни, ставшего
впоследствии национальным лидером, должно было иметь поистине глобальное значение. Неудивительно, что вокруг самого факта рождения
в Иране будущего рахбара существует множество красивых мифов, призванных подчеркнуть уникальность произошедшего. Однако сложность
для биографов аятоллы Хомейни заключается в том простом факте, что
невозможно отыскать достоверную информацию о его ранних детских
годах. Сам Хомейни не любил вспоминать и говорить не то что о своем
детстве, но и вообще о личной жизни. Это отмечали многие иностранные журналисты, бравшие у него интервью.
Сложности у исследователей возникают буквально с самого начала,
взять хотя бы расхождения в дате рождения Рухоллы Хомейни. Причем
разница довольно существенная, речь идет не о днях, и даже не о месяцах, а о годах! Например, Стоун в своей работе указывает 17 мая 1900 г.1,
Фархан Раджаи говорит о 28 августа 1902 г.2, Метью Гордон3и Амир
Тахери4сходятся на дате 9 ноября 1902 г. Официальная иранская историография5называет датой рождения 24 сентября 1902 г. Российский
1
Stone E. Khomeini: the Shah, the Ayatollah, the Shi’ite explosion. Los Angeles : Holloway
House, 1980. P. 151.
2
Rajaee F. Islamic values and world view: Khomeyni on man, the state, and international
politics. Lanham, MD : University Press of America, 1983. P. 25.
3
Gordon M. Ayatollah Khomeini. New York : Chelsea House Publishers, 1988. P. 25.
4
Taheri A. The Spirit of Allah: Khomeini and the Islamic revolution. Bethesda, Md. : Adler &
Adler, 1986. P. 26.
5
См.: Ансари Х. Имам Хомейни. Политическая борьба от рождения до кончины. М. :
Палея, 1999. С. 15; Qadiri S. A. The life of Imam Khomeini. Vol. 1. Tehran : Published by The
28
Глава 2. Детские годы: счастливые и не очень
исследователь и автор биографии имама Хомейни Дмитрий Жуков6придерживается иранской точки зрения.
Понятно, что в официальной иранской историографии придается особое значение самому факту рождения будущего лидера страны.
В классической работе Али Кадири описывается момент появления
на свет Рухоллы как знамение свыше. Уже тогда якобы Аллах ниспослал «знак», выделявший данное событие на фоне обыденности мирской
жизни верующих заштатного провинциального городка, каким и был Хомейн в начале XX в.
В самом имени Рухоллы скрыт изначальный сакральный смысл его
избранности. Согласно легенде Хаджие Ханум во время родов долго
не могла разродиться. Собравшиеся в доме гости начали уже волноваться и переживать за судьбу роженицы и ее еще не родившегося младенца.
Тогда сейид Мостафа, решив уединиться, поднялся на плоскую крышу
дома, чтобы обратиться к Аллаху за помощью, прочитав молитву. И когда он произнес заключительные слова, подул ветер, и Хаджие Ханум
родила сына, которого отец назвал Рухолла, что переводится как «дух
Бога (Аллаха)»7. Согласно той же легенде изначально родители уже якобы условились, что, если родится сын, они назовут его Исмаил, а если
дочь, то Зухра.
Рухолла стал третьим сыном в семье сейида Мостафы и, как оказалось, последним. Двум старшим братьям – Мортазе и Нуреддину – было,
соответственно, 8 и 5 лет, когда родился самый младший. Однако в отличие от своих старших братьев Рухолла не помнил отца, который погиб
через 6 месяцев после его рождения. В этом факте официальные биографы усматривали общие черты с детскими годами пророка Мохаммеда,
который тоже вырос без отца.
Тяжелые роды и смерть супруга негативно сказались на здоровье
Хаджие Ханум. Она не смогла кормить своим грудным молоком младенца, поэтому было решено отдать Рухоллу под опеку Нани Хавар, также родившую сына, но который скоропостижно скончался после родов.
Ее супруг Карбалаи Мирза был телохранителем сейида Мостафы8. Таким образом, у Рухоллы было две фактические матери – одна его родила, вторая – вскормила. А если учесть, что у отца было две супруги, то у
него было три матери!
Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini’s Works, 2008. P. 61;
Imam Khomeini (R. A.): the dynamic star that never sets. Tehran : ALHODA, 2009. P. 40.
6
См.:Жуков Д. Небо над Ираном ясное. Очерк политической биографии имама Хомейни.
М. : Палея, 1998.
7
Qadiri S. A. Op. cit. P. 81.
8
Ibid. P. 82.
Makari C. S.
29
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Как уже говорилось, из гибели главы семейства от рук наемных
убийц впоследствии сложился целый «культ». Старший брат Рухоллы
Мортаза Пасандиде позднее вспоминал, как регулярно перед сном няня,
мама или их родная тетя Сахибе Ханум рассказывали бесконечную историю о борьбе отца с несправедливыми ханами, строившими разнообразные козни против защитника простого народа. Впоследствии это привело к тому, что некоторые биографы9выдвигали различные версии, в
частности, согласно одной из них за гибелью отца Рухоллы стоял чуть ли
не сам будущий основатель династии Пехлеви – Реза хан, сына которого
и свергли в ходе Иранской революции в 1979 г. Якобы таким образом
аятолла Хомейни отомстил за гибель своего отца.
Наряду с «культом отца», погибшего за интересы простого народа,
в семье также сохранялась вера в справедливое наказание виновных в гибели главы семейства. Действительно, статус и положение, которые занимал сейид Мостафа в округе, требовали соответствующей реакции.
Фактически было известно, что за покушением на сейида Мостафу стояли его недруги из лурского клана (тирэ) аль-Рияс, на которых
он не раз жаловался вышестоящим инстанциям, – Бахрам хан, Мирза
Кули Солтан хан и Джафар Кули хан10. Бахрам хан, что называется, был
схвачен «по горячим следам» как непосредственный организатор покушения. Его судьба оказалась незавидной. Он не дождался суда и таинственным образом был убит в тюрьме Арака11, столице округа, куда входил Хомейн. Через 6 месяцев был арестован второй подозреваемый –
Мирза Кули Солтан хан. Арест третьего подозреваемого вызвал сложности на местном уровне, так как у него оказались влиятельные покровители, вставшие на защиту своего родственника.
По прошествии года с покушения на сейида Мостафу стало понятно, чтобы добиться справедливого наказания, нужно отправляться в столицу. Инициатором поездки выступили две женщины семейства – мать
Рухоллы Хаджие Ханум и родная тетя, сестра отца Сахибе Ханум. Официальный биограф аятоллы Хомейни Али Кадири характеризует Хаджие
Ханум как заботливую и нежно любящую мать, и одновременно, как
сильную и решительную женщину, которая смогла настоять на том, что
убийцы ее мужа предстали перед судом и понесли наказание12. Такой же
была и Сахибе Ханум.
Действительно, решиться на такое путешествие могли либо отчаявшиеся, либо верящие в справедливость люди. Не надо говорить, что
9
Hoveyda F. The Shah and the Ayatollah: Iranian mythology and Islamic revolution. Westport :
Praeger, 2003. P. 3.
10
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 7.
11
До Революции 1979 г. – Султанабад.
12
Qadiri S. A. Op. cit. P. 88.
30