Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Г л а в а 8
АЯТОЛЛА В ИЗГНАНИИ:
СТАНОВЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРА
Повторный арест и высылка аятоллы Хомейни из страны выявили
несколько важных моментов.
Во-первых, тот факт, что после обвинительного выступления 26 октября против шахских властей в «продаже» страны иностранцам не последовало каких-либо массовых манифестаций и столкновений, свидетельствует о том, что в 1964 г. режим был стабильным и чувствовал уверенность в своих силах следовать выбранным курсом реформ.
Во-вторых, период с 1963-го по 1973-й г. оказался самым успешным
для властей в экономическом плане1, так как большинство иранцев поверило в возможность материального процветания благодаря обещанной
земельной реформе, по которой непосредственные земледельцы могли
стать частными собственниками. К тому же сам аятолла, критикуя реформы шаха, воздерживался от призывов к крестьянам не поддерживать
земельную реформу, сосредоточившись на юридических тонкостях ее легитимности и «антинародной» политики властей.
В-третьих, уже начиная с июньских событий 1963 г., аятолла Хомейни не обладал всеобщей поддержкой среди иранских улама. Попытка же
повторить массовые выступления, приурочив их к годовщине тех событий, привели к полному игнорированию со стороны улама. Фактически
в это время происходит оформление трех «лагерей»2, из которых «радикалы» во главе с Хомейни были в численном меньшинстве, тогда как явное большинство оказалось за сторонниками «консерваторов», остававшихся верными курсу аятолл Хаэри и Боруджерди о невмешательстве
1
Amanat A. Iran. A Modern History. New Haven : Yale University Press, 2017. P. 746.
2
Abrahamian E. Iran between two revolutions. Princeton University Press, 1983. P. 473.
171
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
в политику. «Консерваторов» олицетворял «триумвират» из аятолл Мохаммада Резы Гольпаегани, Шахабаддина Наджафи Мараши и Мохаммада Казема Шариатмадари. Между этими двумя находились «центристы»,
или «социальные реформаторы»3, концентрировавшиеся на решении социальных и образовательных реформах общества. Они условно возглавлялись аятоллой Мортазой Мотаххари, с которым солидаризировался широкий круг мулл, как например, сейид Мохаммад Бехешти, Мохаммад
Ибрахим Аяти, Хосейн Мазини, сейид Мортаза Шабистари и Али Шариати. С этой группой был связан и аятолла Махмуд Талегани4.
Четвертое, не менее важное следствие, уже лично для аятоллы Хомейни. В результате активной деятельности в качестве радикального критика шахских властей с 1963 по 1965 г. Хомейни дал 531 разрешение
на сбор от своего имени и распоряжение «долей имама» своим представителям из различных уголков Ирана, что превратило его в одного
из марджа-йе таглид для верующих.
Однако, если судить в целом, исход противостояния шахским властям для аятоллы Хомейни выглядел обескураживающим. В результате
быстрых действий к неудовольствию аятоллы он был выдворен из страны, оказавшись в чужой для себя обстановке. Как признавался Хомейни
в частном письме своему старшему сыну Мостафе, он был опустошен
и сильно устал, ему требовался отдых, чтобы собраться с мыслями и обдумать произошедшее6. Как глубоко верующий человек аятолла был уверен в том, что раз его жизнь находится в руках Всевышнего, значит, все,
что с ним случилось по божьей воле, так как «все, что предопределил
Всемогущий Бог, должно произойти»7.
Выдворение аятоллы из страны состоялось в течение одного дня, тот
даже не успел отдать никаких распоряжений и собрать необходимые вещи. Власти поначалу реально опасались протестных акций и пресекали
любые их проявления. Например, когда его старший сын сейид Мостафа
Хомейни после известий об аресте отца попытался возглавить недовольных в Куме и обратиться к великому аятолле Наджафи Мараши по вопросу дальнейших действий, уже вечером 4 ноября 1964 г. был задержан
спецслужбами, доставлен в столицу, где был помешен в тюрьму Казил-
3
Akhavi S. Religion and politics in contemporary Iran: clergy-state relations in the Pahlavī
period. Albany : State University of New York Press, 1980. P. 101–102.
4
Hiro D. Iran under the Ayatollahs. New York : Routledge, 2011. P. 43.
5
Khomeini R. Index of Religious Permissions // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. An Anthology
of Imam Khomeini’s speeches, messages, interviews, decrees, religious permissions, and letters :
in 22 vols. Tehran : The Institute for Compilation and Publication of Imam Khomeini‘s Works,
2008. Vol. 1. P. 452–529.
6
Khomeini R. Recommending the family // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 434.
7
Khomeini R. Advising the relatives to be patient // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1.
P. 433.
5
172
Глава 8. Аятолла в изгнании: становление революционера
Кала8. Проведя в заключении 57 дней, Мостафа был освобожден 29 декабря только для того, чтобы 3 января 1965 г. быть высланным из страны
в Турцию, где наконец смог присоединиться к отцу. Остальные члены семьи Хомейни оставались в Иране, так как выезд им был запрещен.
Аятолла Хомейни пробыл в Турции почти год – с 4 ноября 1964 г.
до 5 октября 1965 г. Все это время он проживал под надзором иранских
и турецких спецслужб сначала в Анкаре, а после в Бурсе, где также оставался под контролем в отдельной квартире со своим старшим сыном. Известно, что, находясь в Турции, аятолла совершил несколько разрешенных поездок по стране, посетив, в частности, Стамбули Измир. До начала
декабря 1964 г. власти скрывали место ссылки аятоллы, не сообщая о нем
даже его родным. Вся переписка, очень редкая, велась исключительно через агентов САВАК. Только поняв, что никаких серьезных угроз шахским
властям арест и высылка аятоллы не несут, были разрешены посещения.
Так, 3 декабря 1964 г. Хомейни впервые посетил гость из Ирана – племянник великого аятоллы Хонсари Хадж сейид Фадлалла Хонсари, а несколько дней спустя – представитель великого аятоллы Шариатмадари – Шейх
Абдул-Джалил Джалили
9
.
Пребывание в Турции было для аятоллы Хомейни малоприятным
временем, учитывая его отношение к фигуре отца-основателя Турецкой
Республики Мостафы Кемаля Ататюрка, являвшегося образцом подражания для Реза Шаха Пехлеви. Согласно турецкой конституции ислам, оставаясь государственной религией, не играл важной роли в стране, официально объявленной светской республикой. Для аятоллы это означало
личную трагедию, так как ему было запрещено ношение главного атрибута священнослужителя – чалмы-эмами. Именно к турецкому периоду его
жизни относится единственная, пожалуй, фотография, на которой аятолла без чалмы! Из-за этого он предпочитал затворнический образ жизни,
чтобы не привлекать к себе лишнее внимание посторонних.
Как уже говорилось, первые дни аятолла жил в Анкаре, сначала в гостиничном номере, затем в городе Бурса в служебной квартире турецкого
офицера спецслужб Али Четинера, где он прожил 3 месяца. Маловероятно, что данная ситуация устраивала обоих, тем более турецкий офицер
жил со своей семьей – супругой, двумя сыновьями и дочерью. Семья, как
и подавляющее большинство турок, вела светский образ жизни, и появление в доме пожилого священнослужителя с консервативными взглядами
на семейные отношения оказалось серьезным испытанием для всех.
8
Khomeini R. Introduction to Speech Number Twenty-Five // Khomeini R. Kawthar. Vol. 1.
P. 361.
9
Khomeini R. Introduction to Speech Number Seventeen // Khomeini R. Kawthar. Vol. 1.
P. 244.
173
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Биограф аятоллы Хомейни Багер Моин, касаясь турецкого периода
ссылки, отмечает, что, несмотря на неприятие стиля жизни семейства Четинер, тот проявлял максимум обходительности и корректности в общении. Например, Хомейни никогда не оставался один на один с женщиной
в комнате, никогда не смотрел им в глаза. Всегда вставал, когда к нему
входили в комнату. Хомейни никогда не затрагивал вопросы политики
и не осуждал Кемаля Ататюрка, которого в семье Четинер считали национальным героем. Лишь раз он обронил фразу, назвав Ататюрка «смутьяном»10.
Однако не всегда и не во всем аятолле Хомейни удавалось сохранять спокойствие и толерантность. Аятолла оказался непреклонен в том,
что касалось обязательного ношения женщинами мусульманской одежды в его присутствии. В первый же день он потребовал, чтобы жена
и дочь Али Четинера не садились за стол в непотребном виде! «Сражение» между аятоллой и супругой Четинера Малахат продлилось 2 дня
и закончилось «капитуляцией», после которой женская часть семьи садилась за стол исключительно в мусульманской одежде. Также аятолла
настоял на том, чтобы во главе стола находился он, просто заняв место
Али Четинера, который уступил ввиду традиционного уважительного отношения к старшим. Глава семейства почтительно обращался к аятолле,
называя его «отцом».
Столь странное пребывание аятоллы Хомейни в семье офицера спецслужбы можно было бы объяснить особыми надеждами на сотрудничество в дальнейшем. Несмотря на факт союзнических отношений между Турцией и Ираном, что было закреплено их членством в военно-политическом альянсе СЕНТО, созданном под эгидой США, две страны
все равно оставались историческими соперниками по региону. Нельзя
исключать, что с аятоллой велись соответствующие разговоры и делались определенные предложения, которые, правда, не нашли не то что
положительного, а вообще никакого отклика. Аятолла Хомейни, находясь в Турции, так же как и после этого в Ираке, держался аполитично,
не вмешиваясь в политические дела тех стран, в которых пребывал. Единственной заботой и интересом для него оставался всегда Иран и развитие
ситуации там.
Дополнительным моментом успокоения для спецслужб Турции, да и
Ирана, стал факт погружения аятоллы в научную деятельность, что уже
не раз наблюдалось в его жизни, когда он сталкивался с серьезными
потрясениями. Показательными моментами, подтверждающими сказанное, являются неоднократные просьбы в письмах на родину прислать
ему очередную порцию книг по фикху, так как, уезжая, он не имел
10
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 134.
174
Глава 8. Аятолла в изгнании: становление революционера
возможности взять с собой все необходимое. Поэтому, наряду с просьбами прислать теплые аба (накидка), рубашки, брюки, молитвенный
коврик, а также сухофрукты-гяз и фисташки, постоянно присутствуют
и книги11.
Переехав в Бурсу и передав вопросы ведения личной переписки
своему старшему сыну Мостафе, аятолла сосредоточился на завершении работы над большим трактатом под названием «Тахрир ал-Васила»
(«Толкование средств спасения»)12, посвященным вопросам юриспруденции. Труд из четырех томов является традиционным для шиитских богословов, претендующих на звание «марджа-йе таглид», где содержатся
комментарии и советы последователям о том, как поступать в конкретных жизненных ситуациях. В книге рассматриваются и комментируются различные вопросы, коих насчитывается около 4,4 тыс.13, большинство из которых связаны с личными религиозными вопросами, как например: очищение; определение чистоты и нечистоты; правила совершения молитв; правила религиозного поста; закят; хумс; правила хаджа; торговля; найм; открытие депозита; правила наследования; завещания; благотворительность; правила питания и питья; распоряжение пустующими землями; распоряжение общественной собственностью; правила при заключении брака; права детей, мужа и жены; вопросы развода; судебные разбирательства; вопросы, касающиеся секса, содомии,
гомосексуализма; вопросы, относящиеся к статусу зимми; правила талиона (компенсации). Показательно, что в последнем томе затрагиваются вопросы, связанные с современными веяниями, такими как банковские трансакции, лотереи, искусственное оплодотворение, трансплантация человеческих органов, операции по смене пола, отношение к радио, телевидению и современной музыке. Завершение работы над данной
книгой окончательно закрепило за аятоллой Хомейни звание марджа-йе
таглид.
Погрузившись в работу над трактатом «Тахрир аль-Васила», аятолла
Хомейни смог убедить своих надзирателей в том, что он полностью отказался от какой-либо политической деятельности, вновь сосредоточившись на богословских исследованиях. Этому даже не помешал тот факт,
что покушавшиеся на премьер-министра Ирана Хасана Али Мансура
11
Khomeini R. Appointment of proxy and executor // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1.
P. 436; Khomeini R. God is the best judge; do not implore anyone // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam.
Vol. 1. P. 437; Khomeini R. Sending regards to the family and asking them to be patient and calm //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 1. P. 444.
12
Khomeini R. Tahrir al-Wassilah : in 4 vols. Tehran : The Institute for Compilation and
Publication of Imam Khomeini‘s Works, 2001–2011.
13
Schirazi A. The Constitution of Iran: politics and the state in the Islamic Republic. New York :
I. B. Tauris, 1997. P. 166.
175
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
и убившие его 21 января 1965 г. оказались последователями аятоллы14.
Правда, доказать причастность того к покушению, следствию не удалось.
К тому же нежелание идти на сотрудничество с турецкими спецслужбами
привело к потере к нему интереса с их стороны. Поэтому просьба о переезде из Турции в другую страну не вызвала возражений ни у турецкой,
ни у иранской стороны. Единственно, шахские власти запретили аятолле
Хомейни возвращаться на родину. В результате выбор пал на соседний
Ирак, где находились святые для шиитов города Кербела и Неджеф, уважительно именовавшиеся «атабат» (араб. «гробницы святых»). В качестве нового места для пристанища стал город, в котором находился мавзолей имама Али ибн Абу Талиба – Неджеф, в котором ему пришлось
провести следующие 13 лет своей жизни.
Однако прежде чем попасть в Неджеф, аятолла Хомейни в сопровождении своего старшего сына сейида Мостафы посетил все главные
города, входящие в перечень обязательных для паломничества (зиарата)
у шиитов.
Самолет с аятоллой приземлился в аэропорту Багдада 5 октября
1965 г. К удивлению прилетевших, их никто не встречал, поэтому им пришлось самостоятельно добираться до Казимейна в окрестностях иракскойстолицы, гдеони сняли номер в дешевом отеле. Добирались на такси,
и по прибытии на место назначения произошел небольшой казус, характеризующий аятоллу Хомейни. Дело в том, что когда настала пора расплачиваться за проезд, аятолла сильно поругался с водителем такси, посчитав, что тот требует слишком высокую плату, явно несправедливую
за оказанную услугу. Причем, как уверял потом Мостафа Хомейни15, денег было более чем достаточно!
В Казимейне они провели несколько дней, посетив мавзолеи седьмого и девятого праведных имамов – Мусы аль-Казима и Мохаммада альДжавада16. Однако расположившись в отеле, аятолла Хомейни был узнан
владельцем этого заведения, настоявшим на том, чтобы они стали его гостями. С этого момента аятоллу сопровождала группа его последователей, организовывавшая его быт до приезда в Неджеф. Новость о приезде
Хомейни в Казимейн привела к потоку паломников, которые стремились
увидеть уважаемого марджа-йе таглида. Уже на второй день пребывания
в стране его посетил представитель иракского правительства из Багдада,
обещая помогать в решении любых возникающих вопросов.
8 октября Хомейни в окружении толпы сторонников посещает Самарру, где находятся мавзолеи десятого и одиннадцатого имамов – Али
14
Khomeini А. Introduction // Khomeini R. Kawthar. Vol. 1. P. 13.
15
Moin B. Op. cit. P. 139.
16
Halm H. Shi’a Islam: from religion to revolution. Princeton, NJ : Markus Wiener Publishers,
1997. P. 28.
176
Глава 8. Аятолла в изгнании: становление революционера
аль-Хади и Хасана аль-Аскари17, а также где произошло «сокрытие» двенадцатого имама Мохаммада аль-Махди. После Самарры торжественная
процессия во главе с аятоллой проследовала в Кербеллу, где похоронен
третий праведный имам шиитов Хосейн ибн Али. В этом священном городе Хомейни провел целую неделю, совершая религиозные церемонии
и общаясь с верующими.
По прошествии 10 дней с момента прибытия в Ирак аятолла Хомейни наконец-то 15 октября 1965 г. добрался до Неджефа. Машину с аятоллой сопровождала кавалькада из десятка автомобилей его последователей, организовавших торжественную встречу уважаемому алиму. И как
полагается, аятолла Хомейни первым делом сразу же поспешил в мечеть
мавзолея имама Али, чтобы воздать полагающиеся почести и знаки внимания личности, перед которой он преклонялся на протяжении всей своей жизни.
Неджеф, являясь одним из самых почитаемых мест для шиитов,
представлял в 1965 г. место малопригодное для комфортного проживания. Город находился в 160 км южнее Багдада и располагался на небольшой возвышенности посреди заболоченной низменности. По словам Сандры Маккей, «это уродливый город из зданий с серой штукатуркой, окруженный гнетущей местностью. Летом тут жарко и влажно, а зимой – холодно и промозгло»18. Даже во времена пребывания в нем аятоллы Хомейни город сохранил часть глинобитных стен, окружавших его в оборонительных целях. Если не считать вздымавшихся ввысь минаретов мечетей, Неджеф был застроен глинобитными двухэтажными домами с окнами по второму этажу, украшенными резьбой по дереву и расписанными цветными красками, вносившими хоть какое-то разнообразие в серую
действительность.
Однакоиз писем аятоллы из Неджефа складывается впечатление, что
он даже не замечает серую и унылую обстановку. Наоборот, Хомейни рад
этому и даже счастлив. Так, извещая о своем переезде в Ирак великого аятоллу Шахабаддина Наджафи Мараши, находящемуся в Куме,аятолла пишет: «Прибытие в эти священные города стало для меня большой честью
и победой, как в отношении возможности посещения священных гробниц
святых лидеров ислама, общения с религиозными авторитетами и учеными, а также уважаемыми преподавателями Неджефа, Кербелы и других
священных городов»19.
17
Halm H. Shi’a Islam. P. 29.
18
Mackey S. The Iranians: Persia, islam and soul of a nation. New York : Plume Book, 1998.
P. 273.
19
Khomeini R. Message of gratitude // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 2. P. 2.
177
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Видимо, сама атмосфера города полностью соответствовала духу
и натуре аятоллы, который, несмотря на то, что его последователи помогли снять дом около мавзолея мечети имама Али, продолжал вести скромную жизнь аскета. Даже тот факт, что с разрешения властей к аятолле
в Неджеф приехала его супруга Хадиджа-ханум Сагафи вместе с женой
старшего сына Масуме Хаэри, это никак не отразилось на быте. Так, Кон
Кафлин отмечает, что в отличие от иракских улама, у Хомейни не было в доме кондиционера, как и личного автомобиля с водителем20. Эрванд Абрахамян добавляет21, что, ведя скромную жизнь, Хомейни сам
занимался домашними делами, помогая на кухни супруге, когда в доме
оказывалось много гостей. Для регулярных встреч с просителями у него
было специальное помещение, оборудованное во дворе дома. Выделяясь
на фоне аятолл Неджефа, он отказывался принимать от базари роскошные подарки, включающие такие вещи, как ковры, кондиционеры, машины и приглашения на летний отдых, пока в городе стоит знойное лето.
Когда его последователи пытались заменить в доме поломанную мебель,
он их останавливал, заявляя, что «это не дом премьер-министра», а когда пытались помочь в ремонте, Хомейни отвечал, что его не беспокоят
обшарпанные стены.
Хомейни пристально отслеживал расходы, тщательно отделяя личные траты от общественных, которые оплачивались из его фонда. Несмотря на попытки иранских властей блокировать поступления на имя Хомейни хумса, ему все равно регулярно передавались пожертвования. Например, 24 ноября 1966 г. в письме он подтвердил получение переводов хумса на сумму 1500, 935, 4052 и 1448 туманов от разных лиц в Иране22. Сумма пожертвований в конце 1960 – начале 1970-х гг. составляла в среднем
около 100 тыс. долларов в год23. Это позволяло ему выплачивать дополнительные стипендии своим ученикам-талабам, причем размер такой стипендии за годы пребывания в Неджефе вырос с 10 долларов США или
3 иракских динаров до 160 долларов или 50 динаров в месяц24.
Однако данные обстоятельства никак не сказывались на образе жизни семьи. Сандра Маккейн, описывая стиль жизни Хомейни в Неджефе,
пишет, что «подобно пророку и Али, он питался скудно: йогурт, сыр,
20
Coughlin C. Khomeini’s ghost. P. 117.
21
Abrahamian E. Khomeinism: essays on the Islamic Republic. Berkeley : University of
California Press, P. 50.
22
Khomeini R. Acknowledgement of the receipt of fund // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 2.
P. 108.
23
Stone E. Khomeini: the Shah, the Ayatollah, the Shi’ite explosion. Los Angeles : Holloway
House, 1980. P. 165.
24
Moin B. Op. cit. P. 144.
178
Глава 8. Аятолла в изгнании: становление революционера
чечевица и фрукты. Он спал на обычном ковре, расстеленном на полу»25.
Аятолла продолжал жить по расписанию, которое не менялось. День
за днем в течение 13 лет он прогуливался во дворике дома по 20 минут
по 3 раза в день26; обедал и ужинал; обучал небольшую группу студентов;
принимал посетителей; работал над корреспонденцией, с которой ему помогал его старший сын сейид Мостафа, выполнявший функции личного
секретаря и доверенного лица. Все письма и обращения писались и тиражировались вручную. Только в 1970 г. аятолла Мортаза Мотаххари приобрел копировальную машину для тиражирования воззваний Хомейни уже
в Иране – в южном пригороде Тегерана27.
Согласно традиции в случае приезда в какой-либо город известного
марджа-йе таглида к нему с визитом вежливости должны прийти наиболее уважаемые улама, чтобы засвидетельствовать факт признания высокого звания за его обладателем. В Неджефе в это время проживали два
влиятельных марджа-йе таглида – аятоллы Мохсен ат-Табатабаи аль-Хаким и Абу аль-Касим аль-Хои. Причем первый из них рассматривался как
приемник аятоллы сейида Хосейна Али Табатабаи Боруджерди и считавшийся духовным предводителем всех шиитов Ирана и Ирака.
Прием, оказанный высшими иерархами шиитского духовенства
аятолле Хомейни, продемонстрировал тот факт, что его пребывание
в Неджефе не приветствуется. С этой точки зрения шахские власти
в Иране были весьма обрадованы холодным приемом мятежного аятоллы, который оказался в изоляции в этом центре шиитской богословской
мысли и образования. Не зря сам аятолла Хомейни называл Неджеф «логовом змей»28.
Причина остракизма со стороны иракских улама крылась в серьезном расхождении взглядов на место и роль священнослужителей в современной политической и социальной структуре общества. И если аятолла
аль-Хои выполнил полагающийся визит вежливости к Хомейни, то престарелый аятолла аль-Хаким от него отказался. Тогда, выждав 5 дней, аятолла Хомейни сам отправился с визитом к аль-Хакиму. Прием продлился не более 5 минут!
Хомейни встретился с аль-Хакимом только 19 октября 1965 г. Между
ними состоялся короткий, но содержательный разговор. Хомейни предположил, что было бы неплохо, если бы аль-Хаким лично посетил Иран,
и все увидел собственными глазами как угнетаются народные массы верующих, терпящие незаконные реформы шаха. На возражение аль-Хакима,
25
Mackey S. Op. cit. P. 274.
26
Wright R. B. In the name of God: the Khomeini decade. New York : Touchstone, 1990. P. 45.
27
Taheri A. The Spirit of Allah: Khomeini and the Islamic revolution. Bethesda, Md. : Adler &
Adler, 1986. P. 159.
28
Abrahamian E. Khomeinism. P. 11.
179
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
что он не видит смысла в таком визите, Хомейни ответил: он необходим
для объединения улама и поощрения народа по противодействию шахским властям29. На это аль-Хаким высказал сомнения в способности народа следовать за улама, так как народ не будет защищать религию, на что
Хомейни сослался на пример «движения 15 хордада» 1963 г. Аль-Хаким
возразил, что подобные действия ведут к восстанию и кровопролитию,
в чем народ обвинит улама и отвернется от них. Хомейни ответил, что
как раз наоборот, тех, кто не поддержал выступление, народ подверг остракизму и презрению. Хаким не согласился с тем, что Хомейни привел
в пример самопожертвование турецких улама, убитых солдатами Ататюрка, заявив, что он не понимает в чем смысл, если они тоже погибнут30.
Тогда Хомейни спросил: в чем смысл заведомой гибели имама Хосейна ибн Али, который знал, что идет на верную смерть? Разве не в том,
что тем самым он преподал нам пример для действия? Однако аль-Хаким
обратил внимание на имама Хасана ибн Али, который не стал восставать,
придерживаясь мирной концепции призыва к вере. По мнению Хомейни, Хасан также бы восстал, и он намеревался это сделать, но, увидев,
что его сторонники предали его, отказался от первоначального намерения. «В отличие от Хасана, – заявил Хомейни, – у вас есть верные сторонники во всех исламских странах». На реплику аль-Хакима, что он не
видел ни одного, кто бы мог последовать за ним, если решим поднять
восстание, Хомейни ответил: «Вы сначала предпримите действие и поднимите восстание, и я буду первым, кто последует за вами». На что альХаким только улыбнулся и окончил разговор31. Видимо, именно после
этой встречи с Хомейни аятолла аль-Хаким произнес: «Этот сейид посеял хаос в Куме, и мы должны быть осторожны с ним, чтобы он не сделал
того же тут»32.
Произошедший разговор между аятоллами продемонстрировал Хомейни наличие серьезного расхождения внутри улама. Показательно, что
под видом двух имамов – сыновей имама Али ибн Абу Талиба – старшего Хасана и младшего Хосейна – произошел раскол в подходе к участию
улама в политической жизни современного общества.
Как известно из истории, после убийства в 661 г. имама Али в иракском городе Куфа его сторонники провозгласили новым халифом как раз
Хасана. Однако Муавия из рода Омейя занял со своими войсками Куфу,
заставив Хасана объявить об отказе от халифата. В обмен он получил
право на проживание в Мекке, где и скончался в окружении большого
29
Khomeini R. Introduction to Speech Number Eighteen // Khomeini R. Kawthar. Vol.1. P. 263.
30
Ibid. P. 264.
31
Ibid. P. 265.
32
Coughlin C. Khomeini’s ghost. P. 113.
180