Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
Находившаяся среди иностранных журналистов, сопровождавших Хомейни, американка Элейн Сциолино была впечатлена тем, что проис­ходило на улицах Тегерана, переполненных массами встречавших аятол­лу простых иранцев, съехавшихся со всех концов страны. Столпотворе­ние началось сразу по прилету в аэропорту. По словам Сциолино, «более миллиона человек вышли на улицы Тегерана, чтобы поприветствовать его. В терминале аэропорта сотни мужчин толкались, даже топтали друг друга, чтобы получить возможность прикоснуться к аятолле. В какой-то момент они так сильно надавили на запертую стеклянную перегородку, за которой находились я и сотни других людей, что я испугалась, что она не выдержит»19.
Аятолла Хомейни уже в аэропорту в первый раз обратился с ко­ротким посланием к собравшимся иранцам, первым делом поблагодарив их за предпринятые усилия и единство действий по свержению ненавист­ной монархии. Но, это всего лишь первый шаг на пути к полной победе, заявил он. «Наша победа наступит, когда руки иностранцев будут оторва­ны от нашей страны, и все корни монархического режима будут вырваны из нашей родной земли, и все (их силы) будут изгнаны»20. После этого кавалькада машин с Хомейни и его окружением проследовала по улицам столицы, заполненным людьми, которые простояли на холоде 12 ч для того, чтобы увидеть и поприветствовать своего лидера!
21
Показательно в данном случае, что на всем протяжении пути – бо­лее 30 км – Хомейни ни разу не остановился для «общения» с народом. В качестве первого официального места посещения он выбрал столичное кладбище Бехешт-е Захра, где были похоронены те, кто погиб в столкно­вениях с шахскими властями. Именно там, перед могилами павших шахи­дов Хомейни произнес свою первую большую речь, ставшую в каком-то смысле программой действий для его сторонников в последовавших со­бытиях Иранской революции.
В начале своей речи он выразил соболезнование всем, кто потерял родных и близких в противостоянии с нелегитимным монархическим ре­жимом. «Эта монархия всегда была недействительной с самого начала, потому что принцип монархии с самого начала противоречит закону, вер­ховенству разума и правам человека»22, – заявил он.
19
Sciolino E. Persian Mirrors: The Elusive Face of Iran. New York : The Free Press, 2000. P. 65.
20
Khomeini R. Imam Khomeini’s historic speech outlining the state of affairs of the course of
the Revolution // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 9.
21
Wright R. B. In the name of God: the Khomeini decade. New York : Touchstone, 1990. P. 37.
22
Khomeini R. The illegal nature of the Parliament, the government appointed by the Shah, and
the regime’s seditious elements // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 10.
271
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Аятолла обвинил шахские власти в продаже страны иностранцам, в частности Америке, превратившей Иран в свою военную базу в реги­оне. Данная политика шаха является антинародной, так как привела толь­ко к обнищанию и разграблению страны и народа23. Назначенный ша­хом на пост премьер-министра Ш. Бахтияр также нелегитимен. Аятолла заявил о своем намерении сформировать новое правительство, которое не будет связано с прошлой шахской властью24. Отдельно он обратился к армии и призвал тех, кто не запачкал свои руки кровью, встать на сто­рону народа. «Мы не намерены приводить военных в замешательство. Мы хотим сохранить вооруженные силы нетронутыми; но вооруженные силы, которые принадлежат нации и служат нации; а не вооруженные силы, которые подчиняются иностранцам и находятся под их командо­ванием»25.
Реализуя идею создания революционного правительства, 5 февраля после консультации с членами Совета Исламской революции (СИР), о со­здании которого было объявлено еще в Париже, аятолла Хомейни назна­чил Мехди Базаргана премьер-министром. Кандидатура была выбрана не случайно, так как он также входил в состав СИР. Объявляя о назна­чении, аятолла объяснил свой выбор тем, что лично знал Базаргана уже много лет. По его словам, этот человек «является благочестивым, рели­гиозным, искренним, национально мыслящим человеком, который верит в ислам и не связан ни с какой фракцией, которая противоречит канони­ческим правилам»26.
Действительно, Мехди Базарган был сторонником Движения свобод­ного Ирана (ДСИ), организации поддерживавшей деятельность аятоллы Хомейни. Как отмечает Аббас Аманат, Базарган принадлежал к предста­вителям той иранской интеллигенции, которые придерживались так на­зываемого исламского модернизма, сочетавшего в себе рациональную религиозность и позитивистское мировоззрение27. Базарган был выход­цем из семьи тегеранских базари, не принадлежавшей к улама. Он был на 6 лет младше Хомейни и получил образование во Франции, где изу­чал термодинамику, после чего преподавал на инженерном факультете Тегеранского университета. За сотрудничество и поддержку М. Мосад­дыка был арестован, отсидел в тюрьме и покинул страну. Базарган был
23
Khomeini R. The illegal nature of the Parliament, the government appointed by the Shah, and
the regime’s seditious elements // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 15.
24
Ibid. P. 16.
25
Ibid. P. 18.
26
Khomeini R. The ideals of the Iranian nation // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 53.
27
Amanat A. Iran. P. 929.
272
Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
плодовитым писателем и, помимо публикаций по своей технической спе­циальности, он был автором таких работ, как «Религия в Европе», «Соот­ношение между материализмом и духовностью», «Ислам и прагматизм»,
«Границы между религией и политикой». Всего его перу принадлежит бо-
лее 230 книг и брошюр. Являясь верующим человеком, в своих взглядах Мехди Базарган пытался совместить морально-нравственные принципы ислама с политической деятельностью, что, как оказалось, не всегда уда­валось.
Назначая премьер-министра, Хомейни обозначил следующие основ­ные цели деятельности временного правительства М. Базаргана: «Про­ведение референдума на основе всенародного голосования нации отно­сительно изменения политической системы страны в исламскую респуб­лику и создания конституционной ассамблеи из всенародно избранных представителей, которые разработают проект конституции новой систе­мы и проведут выборы парламентских представителей нации в соответ­ствии с законами новой системы»28. В связи с тем, что правительство Базаргана создавалось согласно нормам шариата, Хомейни объявил его исламским. Следовательно, по убеждению аятоллы, оппозиция данному правительству будет расцениваться как «бунт, бунт против религии», ко­торый должен караться самыми суровыми мерами. «Бунт против этого правительства – это бунт против Бога, а бунт против Бога – это тагут»29, – заявил он.
Фактически объявление о назначении премьер-министром Мехди Базаргана наряду с действующим шахским правительством Шапура Бах­тияра привело к ситуации двоевластия в стране. Бахтияр вначале не вос­принял серьезно заявление аятоллы Хомейни, посчитав «шуткой»30дан­ный шаг, веря в то, что он законный премьер-министр, пользующийся поддержкой армии. Однако очень скоро Бахтияр понял, что жестоко оши­бался в незыблемости своего положения и влияния, так как буквально через сутки начались отставки в его кабинете и посещения аятоллы Хо­мейни с заверениями о признании его власти в стране.
8 февраля аятолла принял большую делегацию представителей ВВС и армии в своей резиденции, которая разместилась в школе для девочек
«Рафах» в центре Тегерана. Хомейни на встрече заявил, что главная цель,
стоящая сегодня, – это полное освобождение страны от засилья иностран­цев и «установление исламского правления справедливости, когда страна принадлежит нам, а наши дела находятся в наших руках. Мы хотим, что­бы нашу судьбу определяли мы сами, а не посольства США или СССР.
28
Khomeini R. The Prime ministry of Mr. Bazargan // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 50.
29
Khomeini R. The ideals of the Iranian nation // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 54.
30
Menashri D. Iran: a decade of war and revolution. P. 67.
273
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Мы хотим, чтобы наша страна была восстановлена нами, а не евреями или Израилем»31.
Прошедшая в этот же день массовая демонстрация в поддержку вре­менного правительства Базаргана, приняла обращение аятоллы с ультима­тумом к Бахтияру, в котором говорилось: «Для оппозиции лучше воздер­жаться от совершения дальнейших ошибок. Еще не поздно. Они должны вернуться в объятия нации. Нация все равно примет их покаяние. Они должны отказаться от своего упрямства; они не должны так сильно бес­покоить людей»32. Правительство Бахтияра в воззвании вновь объявля­лось нелегитимным, служащим интересам тагута, а «это служение ан­тибожьим силам, служение неверию и многобожию. Вы должны воздер­жаться от этого33», – говорилось в заключении.
Стремясь взять ситуацию под свой контроль, Бахтияр объявил о вве­дении комендантского часа с 16.00 9 февраля, после чего отдал приказ подразделениям Императорской гвардии взять под свой контроль воен­но-воздушную базу «Дошан-Тепе» на востоке Тегерана, где технический персонал – хомафары при поддержке революционных отрядов из рабо­чих и федаев отказались подчиняться приказам вышестоящих офицеров. Это стало своеобразным сигналом для нападений отрядов федаев и мод­жахедов, атаковавших, в свою очередь, полицейские участки и военные казармы по всему Тегерану. В результате многочисленных столкновений, последовавших 9 и 10 февраля между сторонниками революционных вла­стей и теми, кто оставался верен монархии, последние потерпели пораже­ние. Утром 11 февраля на экстренном заседании Высшего военного сове­та под председательством генерала Карабаги было принято судьбоносное для революции решение: «С учетом произошедшего, Верховный Воен­ный Совет [решил] объявить о нейтралитете военных в нынешнем поли­тическомкризисе и приказал войскам вернуться в свои гарнизоны»34. Тем самым Ш. Бахтияр потерял последнюю надежду удержать власть в своих руках. После заявления военных он был вынужден скрываться от ареста, а потом тайно покинул страну, выехав во Францию.
11 февраля 1979 г. стало днем победы Иранской революции и кра­ха монархии в стране. В результате столкновений в эти дни в Тегеране
31
Khomeini R. The soldiers of the taghuti regime at the service of Islam, efforts taken toward
the establishment of an Islamic rule // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 93.
32
Khomeini R. Massive gathering in support of the provisional government; an ultimatum //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 100.
33
Ibid. P. 101.
34
Wright R. B. In the name of God: the Khomeini decade. P. 62.
274
Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
погибли 654 человека и 2 804 были ранены35. К 14 февраля сторонни­ки революции силовым путем установили свою власть в Абадане, Бабо­ле, Мехабаде, Керманшахе, Хамадане, Йезде и Мешхеде. Столкновения в Тебризе продолжались до 16 февраля.
На следующий день после событий в Тегеране 12 февраля аятолла Хомейни выступил с рядом важных обращений к верующим. Он призвал народ руководствоваться принципами ислама, воздерживаться от любых деструктивных действий: грабежей, поджогов и агрессии. По его словам, необходимо было взять под охрану общественные центры, такие как зда­ния министерств, банки и другие правительственные объекты. Необходи­мо на месте пресекать любые противоправные действия со стороны во­оруженных банд, действующих от лица несуществующего режима. Все должны сотрудничать с представителями новой власти в лице правитель­ства Базаргана. Аятолла призывал вооруженные группы покинуть улицы городов, прекратить насильственные акции, «собраться в мечетях и рели­гиозных центрах», чтобы выслушать приказы духовных лидеров и про­поведников36.
По словам аятоллы, то, что произошло в Иране, «это великая победа ислама»37. Но это не окончание борьбы, а только начало ее. «Мы нахо­димся в разгаре нашей борьбы, и мы все еще нуждаемся в единстве выра­жения» в достижении общей цели – построения Исламской республики. Необходимо как можно быстрее, восстановить общественный порядок, а для этого необходимо сдать все имеющееся оружие законным предста­вителям власти. «Вооруженными могут быть только солдаты, – подчер­кивает он. – Всем остальным необходимо сдать имеющееся на руках ору­жие в местную мечеть и передать его главе мечети»
38
. Любые беспоряд­ки и демонстрации должны быть прекращены. Люди «должны вести себя дисциплинированно, порядочно, гуманно и с чувством исламского досто­инства показать миру, что вы, мусульманская нация, осознаете истину ислама и привержены его правилам и предписаниям»39. По словам Хо­мейни, власть на местах должны взять в свои руки «комитеты» (комитэ), которые будут находиться под наблюдением улама и заслуживающих до­верие людей. Недопустимо разжигание любого вида розни, будь то рели­гиозная или национальная. «Мы заверяем все религиозные меньшинства,
35
Hiro D. Op. cit. P. 94.
36
Khomeini R. The religious responsibility and national commitment of the people //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 116.
37
Khomeini R. Rising for the reconstruction of Iran // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 117.
38
Ibid. P. 118.
39
Ibid. P. 119.
275
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
проживающие в этой стране, что они будут жить в условиях справедли­вости и комфорта и что они пользуются нашей полной поддержкой»40.
Вопросы восстановления правопорядка в столице и в провинциях (останах) страны не случайно оказались в центре внимания сразу после завершения боев в Тегеране. В результате нападений на военные объек­ты были захвачены и разграблены арсеналы. На улицах оказалось свыше 300 тыс. единиц огнестрельного оружия41. Учитывая, что из армии дезер­тировали более 200 тыс. солдат, большинство с личным оружием, чтобы примкнуть к восставшим, страна реально могла погрузиться в неконтро­лируемый хаос революционной анархии.
В связи с деградацией государственной системы управления, власть на местах стихийно стали забирать самопровозглашенные революцион­ные комитеты или просто ревкомы, которые были созданы по всей стране, и часто во главе которых вставали имамы мечетей – руководители пят­ничных намазов42, которые не относились к высшим богословам – ула­ма, а были одинарными муллами. В одном только Тегеране насчитыва­лось около 1,5 тыс. ревкомов43, а сколько их было по стране, никто точно не знал. Комитеты брали в свои руки большие властные полномочия, вы­ступая альтернативой не только для органов официальной власти, но так­же полиции и жандармерии на местах. Комитеты произвольно проводи­ли аресты, вплоть до задержания детей, по подозрению от проституции до антиреволюционной деятельности. Проводились обыски в домах в по­исках алкоголя и шахмат.
Параллельно комитетам, становившимся исполнительными органа­ми революционной власти на местах, создавались и революционные су­ды или трибуналы, также формировавшиеся из местных мулл. Данные ревтрибуналы (дадгаха-йе энгеляб-е еслами) брали на себя вопросы под­держания правопорядка и наказания тех, кто олицетворял врагов револю­ции – «контрреволюционеров». Американская журналистка Элейн Сцио­лино, описывает свое впечатление от происходящего следующим обра­зом: «Каждый день я открывала газеты, чтобы найти в них фотографии повешения и расстрела наркоторговцев, проституток, чиновников старо­го режима, курдских и арабских повстанцев и всех тех, кого можно бы­ло бы считать «контрреволюционерами». В газетах, казалось, с опреде­ленным удовольствием показывали трупы крупным планом, вереницы
40
Khomeini R. Rising for the reconstruction of Iran // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 119.
41
Bakhash S. The reign of the ayatollahs: Iran and the Islamic revolution. New York : Basic
Books, 1984. P. 56.
42
Axworthy M. Revolutionary Iran. P. 144.
43
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 148.
276
Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
людей, свисающих с самодельных виселиц, людей с завязанными глаза­ми, привязанных к столбам. Складывалось впечатление, что никто ничего не контролирует»44.
Аятолла Хомейни, так же, как и центральные власти в лице М. Базар­гана, не приветствовал подобный неконтролируемый разгул «народной самостийности». Так, понимая всю важность наведения порядка на ме­стах, аятолла Хомейни 16 февраля обнародовал запрет на вторжение в частную собственность. Также он высказался против произвольных аре­стов, так как предварительно необходимо «установить личность преступ­ников и сообщить о них временному правительству Исламской револю­ции, чтобы они были задержаны или предстали перед судом в соответ­ствии с распоряжениями правительства. Я повторяю, – подчеркивал ая­толла, – что вышеупомянутое является исламским порядком, и его нару­шение запрещено»45. О том, что проблема была действительно серьезной, свидетельствуети факт повторного издания соответствующих распоряже­ний Генеральным прокурором: 14 апреля 1979 г. им были запрещены про­извольные аресты и конфискации, 23 мая – аресты военного персонала без соответствующего ордера, 30 мая был продублирован запрет на про­извольные аресты без постановления прокурора46.
Для контроля за деятельностью ревтрибуналов был сформирован Верховный революционный трибунал во главе с аятоллой Садегом Хал­хали, а деятельность ревкомов должен был контролировать генеральный прокурор. Так, первым генеральным прокурором Тегерана, по распоряже­нию аятоллы Хомейни, стал ходджат оль-ислам Мохаммад-Реза Махдави­Кани. Показательно, что и первый, и второй были членами СИР и входи­ли в ближайшее окружение аятоллы.
Хомейни придавал большое значение способности революционной власти к самозащите. По его словам, каждая революция сопровождается беспорядками, которые создают «сатанинские силы», стремящиеся затор­мозить и обратить вспять движение. «Революционная гвардия и комите­ты должны сопровождать силы правопорядка до тех пор, пока они не по­лучат власть, чтобы разоружить всех коррумпированных людей и груп­пы, совершающие саботаж. Разоружение этих группировок является при­знаком обретения власти»47. Даже по прошествии определенного време­ни, «несмотря на все наши усилия, мы не смогли урегулировать все спо-
44
Sciolino E. Op. cit. P. 70.
45
Khomeini R. Forbidding entry into private individuals’ homes without the government’s
consent // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 133.
46
Bakhash S. Op. cit. P. 59.
47
Khomeini R. The need for existence of committees and their purification // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 7. P. 33.
277
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
ры», существующие внутри общества, заявляет аятолла48. Поэтому про­должающееся неповиновение временному правительству и препятствова­ние осуществлению программ революционного правительства будут рас­сматриваться как действия, направленные против подлинной исламской революции49, тем более, когда речь идет о тех деятелях шахского режима, которые несут ответственность «за преступления и массовые убийства»
50
мирных демонстрантов в период антишахских манифестаций.
Первые смертные приговоры, санкционированные аятоллой Хомей-
ни, были вынесены аятоллой Садегом Халхали уже 16 февраля. Первыми
«политическими» жертвами Исламской революции стали генералы Нема-
толла Нассери, Махди Рахими, Манучехр Хосровдад и Реза Наджи. Все они занимали высшие посты в армии, а Нассери был главой САВАК.Пять дней спустя, Халхали приказал казнить еще четырех генералов, в том чис­ле Парвеза Амина Афшара из Имперской гвардии. Вскоре после этого был казнен капитан Мунир Тахери, которого обвиняли в гибели людей в результате пожара в кинотеатре «Рекс» в Абадане51. В ходе первой «вол­ны» казней, продолжавшихся до 14 марта, было вынесено 68 приговоров. 7 апреля началась вторая «волна», когда был вынесен смертный приговор шахскому премьер-министру Амиру Аббас Ховейде52.
К ноябрю 1979 г., когда состоялась отставка Базаргана, по решению ревтрибунала были казнены 550 человек53. В провинции ревтрибуналы вынесли первый смертный приговор в Абадане 1 марта, в Ширазе и Реш­те – 5 марта, в Куме и Йезде – в конце марта, в Исфахане, Тебризе и Меш­хеде – в апреле. Большая часть казненных все же приходилась на столицу. Жертвами становились, как правило, агенты САВАК, военнослужащие, жандармы, полицейские и чиновники. Начиная с лета 1979 г., в спис­ках стало больше «контрреволюционеров»54. Но как бы это не звучало парадоксально, даже западные наблюдатели, находившиеся в это время в Иране и являвшиеся свидетелями происходящего, отмечали, «что мно­гие иранцы считали естественным и необходимым кровопролитием»55.
Понятно, что насилие должно санкционироваться вышестоящей вла­стью, легитимизируя его в глазах общества. В чрезвычайной ситуации
48
Khomeini R. The need for existence of committees and their purification // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 7. P. 35.
49
Khomeini R. End of strikes and resumption of activities and work // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 6. P. 128.
50
Khomeini R. Setting up the revolutionary courts and the punishment of the first group of
criminals // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 150.
51
Hiro D. Op. cit. P. 106.
52
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 207.
53
Wright R. B. In the name of God. P. 69.
54
Bakhash S. The reign of the ayatollahs. P. 60.
55
Sciolino E. Persian Mirrors. P. 70.
278
Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
первых месяцев после победы революции с этим были проблемы. Аятол­ла Хомейни как юрист понимал, что необходимы скорейшие шаги для юридического оформления статуса нового строя. Уже с первых дней ему приходилось объяснять и оправдывать существование временного пра­вительства М. Базаргана, который был им назначен на основании «пол­номочий попечителя по религиозному праву», т. е. на основе принципа
«велаят-е факих». В данном случае, по словам аятоллы Хомейни, им ис-
пользовалось право факиха назначить «опекуна» для управления делами общества. «Это временно и должно быть сделано из соображений целе­сообразности до тех пор, пока не будут установлены основные принци­пы»56. Разъясняя свой подход к управлению, аятолла указывает, что пра­вительство Базаргана временное и оно назначено «чтобы провести рефе­рендум и создать, например, конституционное собрание, которое опреде­лит тип режима, а затем все будет в руках народа. Люди будут решать все сами; они будут определять своих представителей, которые, в свою очередь, будут определять правительство»57. Однако для этого, по мыс­ли Хомейни, необходимо провести референдум, чтобы окончательно за­крыть вопрос с монархическим режимом.
Единственно правильное и верное решение согласно логике ая­толлы Хомейни это провозглашение в Иране Исламской республики (джомхури-йе эслами). Однако не у всех данный подход вызвал одобре­ние. Слишком разные политические силы объединились в борьбе про­тив шахского режима. Например, либералы и националисты настаивали на «Демократической республике», но были согласны принять и «Демо­кратическую исламскую республику», тогда как «левые» из Тудэ, феда­ев и моджахедов настаивали на «Народно-демократической республике» и не соглашались на «Исламскую республику».
В создавшейся обстановке на протяжении февраля–марта аятолла Хомейни часто затрагивал данный вопрос с государственным названи­ем, понимая его важность для будущего страны. Для него это значило намного больше, чем просто название, и было символическим воплоще­нием всей сути его мировоззрения. В обращении к верующим 1 мар­та Хомейни четко определил, что термин «демократическая» в назва­нии республики должен быть опущен. Он не приемлем, так как «это западное понятие, и мы не хотим западной формы правления»58. Де­мократия – это правление народа или нации. Западная цивилизация
56
Khomeini R. Confronting plots made by small groups to dissolve the army // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 138.
57
Ibid. P. 137.
58
Khomeini R. Analyzing the results of the Iranian nation’s struggles // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 6. P. 244.
279
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
основывается на примате нации и национализма, что не приемлемо для мира ислама. С точки зрения аятоллы Хомейни, насаждаемая Западом на Востоке идея национализма стала своеобразным «иностранным заго­вором» против исламской уммы. Представители Запада «не только отде­лили различные слои населения, но и нации друг от друга таким образом, что, например, сейчас иранская нация не имеет никаких связей с турецкой нацией»59.
Причина в разобщенности между мусульманами состоит в том, что они оказались «заражены» западной идеей «нации», из-за чего и нача­лась деградация веры, а приверженность исламу у иранцев при шахе ста­ла слабеть. Поэтому, чтобы не допустить окончательного падения, необ­ходимо вернуться к исламу в форме Исламской республики. «Призовите людей и пригласите их принять участие в этом референдуме об Ислам­ской республике, где ни одно слово не должно быть изменено или ис­кажено, ни одно слово не должно быть добавлено или удалено»60. Для Хомейни в подходе к референдуму вопрос о будущем Ирана стоит од­нозначно: «Вы должны знать, что те, кто говорит “нет” Исламской рес­публике, говорят “нет” исламу. Мы, которые говорим, что хотим Ислам­скую республику, хотим сказать исламу ― “да”61». Следовательно, те, кто голосует «за» на референдуме, голосует за будущее Ирана, те же, кто голосует «против», выступает за возврат к прошлому, где «вас ждет по­ражение и возвращение дореволюционной ситуации»62, – предостерегает он, который во всеуслышание заявляет, что будет голосовать «за». Аятол­ла Хомейни тем самым открыто бросает вызов всему иранскому обще­ству, ставит весь свой авторитет, не боясь, что может оказаться в мень­шинстве, демонстрируя уверенность в том, что его выбор – это выбор большинства.
Судьбоносный референдум прошел 30 и 31 марта 1979 г., вызвав бур­ный ажиотаж. При населении в 35 млн к избирательным урнам пришли 20,2 млн человек, из которых 98,2% проголосовали за провозглашение
«Исламской республики Иран»63. Бюллетени были двух цветов: зеленый,
означающий ислам, был голосом «за»; красный, означающий древнего ти­рана Йезида, голосом «против»64. Хотя на референдум выносился лишь
59
Khomeini R. A look into the achievements of the Islamic Revolution // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 6. P. 301.
60
Ibid. P. 303.
61
Khomeini R. Preventing infiltrators in the referendum // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 376.
62
Khomeini R. Destiny-shaping referendum // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 381.
63
Axworthy M. Revolutionary Iran. P. 154.
64
Harmon D. E. Ayatollah Ruhollah Khomeini. Philadelphia : Chelsea House, 2005. P. 58.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]