Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf

Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
Находившаяся среди иностранных журналистов, сопровождавших
Хомейни, американка Элейн Сциолино была впечатлена тем, что происходило на улицах Тегерана, переполненных массами встречавших аятоллу простых иранцев, съехавшихся со всех концов страны. Столпотворение началось сразу по прилету в аэропорту. По словам Сциолино, «более
миллиона человек вышли на улицы Тегерана, чтобы поприветствовать
его. В терминале аэропорта сотни мужчин толкались, даже топтали друг
друга, чтобы получить возможность прикоснуться к аятолле. В какой-то
момент они так сильно надавили на запертую стеклянную перегородку,
за которой находились я и сотни других людей, что я испугалась, что она
не выдержит»19.
Аятолла Хомейни уже в аэропорту в первый раз обратился с коротким посланием к собравшимся иранцам, первым делом поблагодарив
их за предпринятые усилия и единство действий по свержению ненавистной монархии. Но, это всего лишь первый шаг на пути к полной победе,
заявил он. «Наша победа наступит, когда руки иностранцев будут оторваны от нашей страны, и все корни монархического режима будут вырваны
из нашей родной земли, и все (их силы) будут изгнаны»20. После этого
кавалькада машин с Хомейни и его окружением проследовала по улицам
столицы, заполненным людьми, которые простояли на холоде 12 ч для
того, чтобы увидеть и поприветствовать своего лидера!
21
Показательно в данном случае, что на всем протяжении пути – более 30 км – Хомейни ни разу не остановился для «общения» с народом.
В качестве первого официального места посещения он выбрал столичное
кладбище Бехешт-е Захра, где были похоронены те, кто погиб в столкновениях с шахскими властями. Именно там, перед могилами павших шахидов Хомейни произнес свою первую большую речь, ставшую в каком-то
смысле программой действий для его сторонников в последовавших событиях Иранской революции.
В начале своей речи он выразил соболезнование всем, кто потерял
родных и близких в противостоянии с нелегитимным монархическим режимом. «Эта монархия всегда была недействительной с самого начала,
потому что принцип монархии с самого начала противоречит закону, верховенству разума и правам человека»22, – заявил он.
19
Sciolino E. Persian Mirrors: The Elusive Face of Iran. New York : The Free Press, 2000. P. 65.
20
Khomeini R. Imam Khomeini’s historic speech outlining the state of affairs of the course of
the Revolution // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 9.
21
Wright R. B. In the name of God: the Khomeini decade. New York : Touchstone, 1990. P. 37.
22
Khomeini R. The illegal nature of the Parliament, the government appointed by the Shah, and
the regime’s seditious elements // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 10.
271

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Аятолла обвинил шахские власти в продаже страны иностранцам,
в частности Америке, превратившей Иран в свою военную базу в регионе. Данная политика шаха является антинародной, так как привела только к обнищанию и разграблению страны и народа23. Назначенный шахом на пост премьер-министра Ш. Бахтияр также нелегитимен. Аятолла
заявил о своем намерении сформировать новое правительство, которое
не будет связано с прошлой шахской властью24. Отдельно он обратился
к армии и призвал тех, кто не запачкал свои руки кровью, встать на сторону народа. «Мы не намерены приводить военных в замешательство.
Мы хотим сохранить вооруженные силы нетронутыми; но вооруженные
силы, которые принадлежат нации и служат нации; а не вооруженные
силы, которые подчиняются иностранцам и находятся под их командованием»25.
Реализуя идею создания революционного правительства, 5 февраля
после консультации с членами Совета Исламской революции (СИР), о создании которого было объявлено еще в Париже, аятолла Хомейни назначил Мехди Базаргана премьер-министром. Кандидатура была выбрана
не случайно, так как он также входил в состав СИР. Объявляя о назначении, аятолла объяснил свой выбор тем, что лично знал Базаргана уже
много лет. По его словам, этот человек «является благочестивым, религиозным, искренним, национально мыслящим человеком, который верит
в ислам и не связан ни с какой фракцией, которая противоречит каноническим правилам»26.
Действительно, Мехди Базарган был сторонником Движения свободного Ирана (ДСИ), организации поддерживавшей деятельность аятоллы
Хомейни. Как отмечает Аббас Аманат, Базарган принадлежал к представителям той иранской интеллигенции, которые придерживались так называемого исламского модернизма, сочетавшего в себе рациональную
религиозность и позитивистское мировоззрение27. Базарган был выходцем из семьи тегеранских базари, не принадлежавшей к улама. Он был
на 6 лет младше Хомейни и получил образование во Франции, где изучал термодинамику, после чего преподавал на инженерном факультете
Тегеранского университета. За сотрудничество и поддержку М. Мосаддыка был арестован, отсидел в тюрьме и покинул страну. Базарган был
23
Khomeini R. The illegal nature of the Parliament, the government appointed by the Shah, and
the regime’s seditious elements // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 15.
24
Ibid. P. 16.
25
Ibid. P. 18.
26
Khomeini R. The ideals of the Iranian nation // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 53.
27
Amanat A. Iran. P. 929.
272

Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
плодовитым писателем и, помимо публикаций по своей технической специальности, он был автором таких работ, как «Религия в Европе», «Соотношение между материализмом и духовностью», «Ислам и прагматизм»,
«Границы между религией и политикой». Всего его перу принадлежит бо-
лее 230 книг и брошюр. Являясь верующим человеком, в своих взглядах
Мехди Базарган пытался совместить морально-нравственные принципы
ислама с политической деятельностью, что, как оказалось, не всегда удавалось.
Назначая премьер-министра, Хомейни обозначил следующие основные цели деятельности временного правительства М. Базаргана: «Проведение референдума на основе всенародного голосования нации относительно изменения политической системы страны в исламскую республику и создания конституционной ассамблеи из всенародно избранных
представителей, которые разработают проект конституции новой системы и проведут выборы парламентских представителей нации в соответствии с законами новой системы»28. В связи с тем, что правительство
Базаргана создавалось согласно нормам шариата, Хомейни объявил его
исламским. Следовательно, по убеждению аятоллы, оппозиция данному
правительству будет расцениваться как «бунт, бунт против религии», который должен караться самыми суровыми мерами. «Бунт против этого
правительства – это бунт против Бога, а бунт против Бога – это тагут»29, –
заявил он.
Фактически объявление о назначении премьер-министром Мехди
Базаргана наряду с действующим шахским правительством Шапура Бахтияра привело к ситуации двоевластия в стране. Бахтияр вначале не воспринял серьезно заявление аятоллы Хомейни, посчитав «шуткой»30данный шаг, веря в то, что он законный премьер-министр, пользующийся
поддержкой армии. Однако очень скоро Бахтияр понял, что жестоко ошибался в незыблемости своего положения и влияния, так как буквально
через сутки начались отставки в его кабинете и посещения аятоллы Хомейни с заверениями о признании его власти в стране.
8 февраля аятолла принял большую делегацию представителей ВВС
и армии в своей резиденции, которая разместилась в школе для девочек
«Рафах» в центре Тегерана. Хомейни на встрече заявил, что главная цель,
стоящая сегодня, – это полное освобождение страны от засилья иностранцев и «установление исламского правления справедливости, когда страна
принадлежит нам, а наши дела находятся в наших руках. Мы хотим, чтобы нашу судьбу определяли мы сами, а не посольства США или СССР.
28
Khomeini R. The Prime ministry of Mr. Bazargan // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 50.
29
Khomeini R. The ideals of the Iranian nation // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 54.
30
Menashri D. Iran: a decade of war and revolution. P. 67.
273

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
Мы хотим, чтобы наша страна была восстановлена нами, а не евреями
или Израилем»31.
Прошедшая в этот же день массовая демонстрация в поддержку временного правительства Базаргана, приняла обращение аятоллы с ультиматумом к Бахтияру, в котором говорилось: «Для оппозиции лучше воздержаться от совершения дальнейших ошибок. Еще не поздно. Они должны
вернуться в объятия нации. Нация все равно примет их покаяние. Они
должны отказаться от своего упрямства; они не должны так сильно беспокоить людей»32. Правительство Бахтияра в воззвании вновь объявлялось нелегитимным, служащим интересам тагута, а «это служение антибожьим силам, служение неверию и многобожию. Вы должны воздержаться от этого33», – говорилось в заключении.
Стремясь взять ситуацию под свой контроль, Бахтияр объявил о введении комендантского часа с 16.00 9 февраля, после чего отдал приказ
подразделениям Императорской гвардии взять под свой контроль военно-воздушную базу «Дошан-Тепе» на востоке Тегерана, где технический
персонал – хомафары при поддержке революционных отрядов из рабочих и федаев отказались подчиняться приказам вышестоящих офицеров.
Это стало своеобразным сигналом для нападений отрядов федаев и моджахедов, атаковавших, в свою очередь, полицейские участки и военные
казармы по всему Тегерану. В результате многочисленных столкновений,
последовавших 9 и 10 февраля между сторонниками революционных властей и теми, кто оставался верен монархии, последние потерпели поражение. Утром 11 февраля на экстренном заседании Высшего военного совета под председательством генерала Карабаги было принято судьбоносное
для революции решение: «С учетом произошедшего, Верховный Военный Совет [решил] объявить о нейтралитете военных в нынешнем политическомкризисе и приказал войскам вернуться в свои гарнизоны»34. Тем
самым Ш. Бахтияр потерял последнюю надежду удержать власть в своих
руках. После заявления военных он был вынужден скрываться от ареста,
а потом тайно покинул страну, выехав во Францию.
11 февраля 1979 г. стало днем победы Иранской революции и краха монархии в стране. В результате столкновений в эти дни в Тегеране
31
Khomeini R. The soldiers of the taghuti regime at the service of Islam, efforts taken toward
the establishment of an Islamic rule // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 93.
32
Khomeini R. Massive gathering in support of the provisional government; an ultimatum //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 100.
33
Ibid. P. 101.
34
Wright R. B. In the name of God: the Khomeini decade. P. 62.
274

Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
погибли 654 человека и 2 804 были ранены35. К 14 февраля сторонники революции силовым путем установили свою власть в Абадане, Баболе, Мехабаде, Керманшахе, Хамадане, Йезде и Мешхеде. Столкновения
в Тебризе продолжались до 16 февраля.
На следующий день после событий в Тегеране 12 февраля аятолла
Хомейни выступил с рядом важных обращений к верующим. Он призвал
народ руководствоваться принципами ислама, воздерживаться от любых
деструктивных действий: грабежей, поджогов и агрессии. По его словам,
необходимо было взять под охрану общественные центры, такие как здания министерств, банки и другие правительственные объекты. Необходимо на месте пресекать любые противоправные действия со стороны вооруженных банд, действующих от лица несуществующего режима. Все
должны сотрудничать с представителями новой власти в лице правительства Базаргана. Аятолла призывал вооруженные группы покинуть улицы
городов, прекратить насильственные акции, «собраться в мечетях и религиозных центрах», чтобы выслушать приказы духовных лидеров и проповедников36.
По словам аятоллы, то, что произошло в Иране, «это великая победа
ислама»37. Но это не окончание борьбы, а только начало ее. «Мы находимся в разгаре нашей борьбы, и мы все еще нуждаемся в единстве выражения» в достижении общей цели – построения Исламской республики.
Необходимо как можно быстрее, восстановить общественный порядок,
а для этого необходимо сдать все имеющееся оружие законным представителям власти. «Вооруженными могут быть только солдаты, – подчеркивает он. – Всем остальным необходимо сдать имеющееся на руках оружие в местную мечеть и передать его главе мечети»
38
. Любые беспорядки и демонстрации должны быть прекращены. Люди «должны вести себя
дисциплинированно, порядочно, гуманно и с чувством исламского достоинства показать миру, что вы, мусульманская нация, осознаете истину
ислама и привержены его правилам и предписаниям»39. По словам Хомейни, власть на местах должны взять в свои руки «комитеты» (комитэ),
которые будут находиться под наблюдением улама и заслуживающих доверие людей. Недопустимо разжигание любого вида розни, будь то религиозная или национальная. «Мы заверяем все религиозные меньшинства,
35
Hiro D. Op. cit. P. 94.
36
Khomeini R. The religious responsibility and national commitment of the people //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 116.
37
Khomeini R. Rising for the reconstruction of Iran // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 117.
38
Ibid. P. 118.
39
Ibid. P. 119.
275

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
проживающие в этой стране, что они будут жить в условиях справедливости и комфорта и что они пользуются нашей полной поддержкой»40.
Вопросы восстановления правопорядка в столице и в провинциях
(останах) страны не случайно оказались в центре внимания сразу после
завершения боев в Тегеране. В результате нападений на военные объекты были захвачены и разграблены арсеналы. На улицах оказалось свыше
300 тыс. единиц огнестрельного оружия41. Учитывая, что из армии дезертировали более 200 тыс. солдат, большинство с личным оружием, чтобы
примкнуть к восставшим, страна реально могла погрузиться в неконтролируемый хаос революционной анархии.
В связи с деградацией государственной системы управления, власть
на местах стихийно стали забирать самопровозглашенные революционные комитеты или просто ревкомы, которые были созданы по всей стране,
и часто во главе которых вставали имамы мечетей – руководители пятничных намазов42, которые не относились к высшим богословам – улама, а были одинарными муллами. В одном только Тегеране насчитывалось около 1,5 тыс. ревкомов43, а сколько их было по стране, никто точно
не знал. Комитеты брали в свои руки большие властные полномочия, выступая альтернативой не только для органов официальной власти, но также полиции и жандармерии на местах. Комитеты произвольно проводили аресты, вплоть до задержания детей, по подозрению от проституции
до антиреволюционной деятельности. Проводились обыски в домах в поисках алкоголя и шахмат.
Параллельно комитетам, становившимся исполнительными органами революционной власти на местах, создавались и революционные суды или трибуналы, также формировавшиеся из местных мулл. Данные
ревтрибуналы (дадгаха-йе энгеляб-е еслами) брали на себя вопросы поддержания правопорядка и наказания тех, кто олицетворял врагов революции – «контрреволюционеров». Американская журналистка Элейн Сциолино, описывает свое впечатление от происходящего следующим образом: «Каждый день я открывала газеты, чтобы найти в них фотографии
повешения и расстрела наркоторговцев, проституток, чиновников старого режима, курдских и арабских повстанцев и всех тех, кого можно было бы считать «контрреволюционерами». В газетах, казалось, с определенным удовольствием показывали трупы крупным планом, вереницы
40
Khomeini R. Rising for the reconstruction of Iran // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 119.
41
Bakhash S. The reign of the ayatollahs: Iran and the Islamic revolution. New York : Basic
Books, 1984. P. 56.
42
Axworthy M. Revolutionary Iran. P. 144.
43
Coughlin C. Khomeini’s ghost. London : Pan Books, 2010. P. 148.
276

Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
людей, свисающих с самодельных виселиц, людей с завязанными глазами, привязанных к столбам. Складывалось впечатление, что никто ничего
не контролирует»44.
Аятолла Хомейни, так же, как и центральные власти в лице М. Базаргана, не приветствовал подобный неконтролируемый разгул «народной
самостийности». Так, понимая всю важность наведения порядка на местах, аятолла Хомейни 16 февраля обнародовал запрет на вторжение
в частную собственность. Также он высказался против произвольных арестов, так как предварительно необходимо «установить личность преступников и сообщить о них временному правительству Исламской революции, чтобы они были задержаны или предстали перед судом в соответствии с распоряжениями правительства. Я повторяю, – подчеркивал аятолла, – что вышеупомянутое является исламским порядком, и его нарушение запрещено»45. О том, что проблема была действительно серьезной,
свидетельствуети факт повторного издания соответствующих распоряжений Генеральным прокурором: 14 апреля 1979 г. им были запрещены произвольные аресты и конфискации, 23 мая – аресты военного персонала
без соответствующего ордера, 30 мая был продублирован запрет на произвольные аресты без постановления прокурора46.
Для контроля за деятельностью ревтрибуналов был сформирован
Верховный революционный трибунал во главе с аятоллой Садегом Халхали, а деятельность ревкомов должен был контролировать генеральный
прокурор. Так, первым генеральным прокурором Тегерана, по распоряжению аятоллы Хомейни, стал ходджат оль-ислам Мохаммад-Реза МахдавиКани. Показательно, что и первый, и второй были членами СИР и входили в ближайшее окружение аятоллы.
Хомейни придавал большое значение способности революционной
власти к самозащите. По его словам, каждая революция сопровождается
беспорядками, которые создают «сатанинские силы», стремящиеся затормозить и обратить вспять движение. «Революционная гвардия и комитеты должны сопровождать силы правопорядка до тех пор, пока они не получат власть, чтобы разоружить всех коррумпированных людей и группы, совершающие саботаж. Разоружение этих группировок является признаком обретения власти»47. Даже по прошествии определенного времени, «несмотря на все наши усилия, мы не смогли урегулировать все спо-
44
Sciolino E. Op. cit. P. 70.
45
Khomeini R. Forbidding entry into private individuals’ homes without the government’s
consent // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 133.
46
Bakhash S. Op. cit. P. 59.
47
Khomeini R. The need for existence of committees and their purification // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 7. P. 33.
277

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
ры», существующие внутри общества, заявляет аятолла48. Поэтому продолжающееся неповиновение временному правительству и препятствование осуществлению программ революционного правительства будут рассматриваться как действия, направленные против подлинной исламской
революции49, тем более, когда речь идет о тех деятелях шахского режима,
которые несут ответственность «за преступления и массовые убийства»
50
мирных демонстрантов в период антишахских манифестаций.
Первые смертные приговоры, санкционированные аятоллой Хомей-
ни, были вынесены аятоллой Садегом Халхали уже 16 февраля. Первыми
«политическими» жертвами Исламской революции стали генералы Нема-
толла Нассери, Махди Рахими, Манучехр Хосровдад и Реза Наджи. Все
они занимали высшие посты в армии, а Нассери был главой САВАК.Пять
дней спустя, Халхали приказал казнить еще четырех генералов, в том числе Парвеза Амина Афшара из Имперской гвардии. Вскоре после этого
был казнен капитан Мунир Тахери, которого обвиняли в гибели людей
в результате пожара в кинотеатре «Рекс» в Абадане51. В ходе первой «волны» казней, продолжавшихся до 14 марта, было вынесено 68 приговоров.
7 апреля началась вторая «волна», когда был вынесен смертный приговор
шахскому премьер-министру Амиру Аббас Ховейде52.
К ноябрю 1979 г., когда состоялась отставка Базаргана, по решению
ревтрибунала были казнены 550 человек53. В провинции ревтрибуналы
вынесли первый смертный приговор в Абадане 1 марта, в Ширазе и Реште – 5 марта, в Куме и Йезде – в конце марта, в Исфахане, Тебризе и Мешхеде – в апреле. Большая часть казненных все же приходилась на столицу.
Жертвами становились, как правило, агенты САВАК, военнослужащие,
жандармы, полицейские и чиновники. Начиная с лета 1979 г., в списках стало больше «контрреволюционеров»54. Но как бы это не звучало
парадоксально, даже западные наблюдатели, находившиеся в это время
в Иране и являвшиеся свидетелями происходящего, отмечали, «что многие иранцы считали естественным и необходимым кровопролитием»55.
Понятно, что насилие должно санкционироваться вышестоящей властью, легитимизируя его в глазах общества. В чрезвычайной ситуации
48
Khomeini R. The need for existence of committees and their purification // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 7. P. 35.
49
Khomeini R. End of strikes and resumption of activities and work // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 6. P. 128.
50
Khomeini R. Setting up the revolutionary courts and the punishment of the first group of
criminals // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 150.
51
Hiro D. Op. cit. P. 106.
52
Moin B. Khomeini: life of the ayatollah. New York : Thomas Dunne Books, 2000. P. 207.
53
Wright R. B. In the name of God. P. 69.
54
Bakhash S. The reign of the ayatollahs. P. 60.
55
Sciolino E. Persian Mirrors. P. 70.
278

Глава 11. Тернистый путь Исламской революции в Иране
первых месяцев после победы революции с этим были проблемы. Аятолла Хомейни как юрист понимал, что необходимы скорейшие шаги для
юридического оформления статуса нового строя. Уже с первых дней ему
приходилось объяснять и оправдывать существование временного правительства М. Базаргана, который был им назначен на основании «полномочий попечителя по религиозному праву», т. е. на основе принципа
«велаят-е факих». В данном случае, по словам аятоллы Хомейни, им ис-
пользовалось право факиха назначить «опекуна» для управления делами
общества. «Это временно и должно быть сделано из соображений целесообразности до тех пор, пока не будут установлены основные принципы»56. Разъясняя свой подход к управлению, аятолла указывает, что правительство Базаргана временное и оно назначено «чтобы провести референдум и создать, например, конституционное собрание, которое определит тип режима, а затем все будет в руках народа. Люди будут решать
все сами; они будут определять своих представителей, которые, в свою
очередь, будут определять правительство»57. Однако для этого, по мысли Хомейни, необходимо провести референдум, чтобы окончательно закрыть вопрос с монархическим режимом.
Единственно правильное и верное решение согласно логике аятоллы Хомейни это провозглашение в Иране Исламской республики
(джомхури-йе эслами). Однако не у всех данный подход вызвал одобрение. Слишком разные политические силы объединились в борьбе против шахского режима. Например, либералы и националисты настаивали
на «Демократической республике», но были согласны принять и «Демократическую исламскую республику», тогда как «левые» из Тудэ, федаев и моджахедов настаивали на «Народно-демократической республике»
и не соглашались на «Исламскую республику».
В создавшейся обстановке на протяжении февраля–марта аятолла
Хомейни часто затрагивал данный вопрос с государственным названием, понимая его важность для будущего страны. Для него это значило
намного больше, чем просто название, и было символическим воплощением всей сути его мировоззрения. В обращении к верующим 1 марта Хомейни четко определил, что термин «демократическая» в названии республики должен быть опущен. Он не приемлем, так как «это
западное понятие, и мы не хотим западной формы правления»58. Демократия – это правление народа или нации. Западная цивилизация
56
Khomeini R. Confronting plots made by small groups to dissolve the army // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 138.
57
Ibid. P. 137.
58
Khomeini R. Analyzing the results of the Iranian nation’s struggles // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 6. P. 244.
279

А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
основывается на примате нации и национализма, что не приемлемо для
мира ислама. С точки зрения аятоллы Хомейни, насаждаемая Западом
на Востоке идея национализма стала своеобразным «иностранным заговором» против исламской уммы. Представители Запада «не только отделили различные слои населения, но и нации друг от друга таким образом,
что, например, сейчас иранская нация не имеет никаких связей с турецкой
нацией»59.
Причина в разобщенности между мусульманами состоит в том, что
они оказались «заражены» западной идеей «нации», из-за чего и началась деградация веры, а приверженность исламу у иранцев при шахе стала слабеть. Поэтому, чтобы не допустить окончательного падения, необходимо вернуться к исламу в форме Исламской республики. «Призовите
людей и пригласите их принять участие в этом референдуме об Исламской республике, где ни одно слово не должно быть изменено или искажено, ни одно слово не должно быть добавлено или удалено»60. Для
Хомейни в подходе к референдуму вопрос о будущем Ирана стоит однозначно: «Вы должны знать, что те, кто говорит “нет” Исламской республике, говорят “нет” исламу. Мы, которые говорим, что хотим Исламскую республику, хотим сказать исламу ― “да”61». Следовательно, те,
кто голосует «за» на референдуме, голосует за будущее Ирана, те же, кто
голосует «против», выступает за возврат к прошлому, где «вас ждет поражение и возвращение дореволюционной ситуации»62, – предостерегает
он, который во всеуслышание заявляет, что будет голосовать «за». Аятолла Хомейни тем самым открыто бросает вызов всему иранскому обществу, ставит весь свой авторитет, не боясь, что может оказаться в меньшинстве, демонстрируя уверенность в том, что его выбор – это выбор
большинства.
Судьбоносный референдум прошел 30 и 31 марта 1979 г., вызвав бурный ажиотаж. При населении в 35 млн к избирательным урнам пришли
20,2 млн человек, из которых 98,2% проголосовали за провозглашение
«Исламской республики Иран»63. Бюллетени были двух цветов: зеленый,
означающий ислам, был голосом «за»; красный, означающий древнего тирана Йезида, голосом «против»64. Хотя на референдум выносился лишь
59
Khomeini R. A look into the achievements of the Islamic Revolution // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 6. P. 301.
60
Ibid. P. 303.
61
Khomeini R. Preventing infiltrators in the referendum // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6.
P. 376.
62
Khomeini R. Destiny-shaping referendum // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 6. P. 381.
63
Axworthy M. Revolutionary Iran. P. 154.
64
Harmon D. E. Ayatollah Ruhollah Khomeini. Philadelphia : Chelsea House, 2005. P. 58.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
