Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Сейид из Хомейна портрет на фоне эпохи.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Глава 14. Наследие имама Хомейни
поставленных целей, завоевав независимость и сохранив целостность страны, нанеся поражение экспансионистским замыслам врагов «на­шей исламской революции»13.
Жесткой риторики к критикам продолжительных боевых действий с Ираком и политики ИРИ он придерживался до последнего дня своей жизни. По случаю очередной годовщины Исламской революции аятол­ла обрушился на тех, кто посмел поставить под сомнение правильность данной политики в противостоянии с Ираком: «Как недальновидны те, кто воображают, что, поскольку мы не достигли нашей конечной цели на фронте, то все наши жертвы, доблесть, преданность, самопожертво­вание и твердость были якобы напрасны»!
14
Этот своеобразный «крик души» аятоллы Хомейни стал реакцией на очередные обвинения аятоллы Монтазери на действия властей Ира­на в «деле Рушди».
Здесь необходимо пояснить, что Салман Рушди, английский писа­тель индийского происхождения, издал в Великобритании в сентябре 1988 г. свой роман под названием «Сатанинские стихи». В нем в иноска­зательной форме применительно к современному времени пересказы­вались коранические сюжеты из жизни пророка, в которых фигурирова­ли проститутки, взявшие имена жен пророка, апокрифическая история о том, что дьявол пытался вставить провокационные стихи в открове­ние Корана, и присутствует фанатичный религиозный лидер по имени Имам, который явно напоминал самого аятоллу Хомейни. Интересно, что когда аятолле рассказали про роман, он не вызвал у него резкого неприятия. Хомейни назвал Рушди «сумасшедшим», и дело, вроде бы, было закрыто. Однако когда роман стал массово появляться на полках книжных магазинов вместе с множившимся резюме и критикой, в му­сульманских общинах стали раздаваться голоса недовольства и обви­нения Рушди в намеренном оскорблении чувств верующих мусульман. Первые демонстрации мусульман прокатились во многих странах – от Индии и ЮАР до Великобритании с требованием запретить издание романа. В феврале 1989 г. в пакистанском Исламабаде в столкновениях у Американского культурного центра погибли 6 человек, а более сотни были ранены. Акты насилия происходили также и в Индии15.
Растущее недовольство в исламском мире заставило аятоллу Хо­мейни вновь обратить свой взор на Рушди и его творение. 14 февраля
13
Khomeini R. Appreciation of the braveries of the Revolutionary Guards Corps and announcing the duty of the Revolutionary Guards Commanders at the time of peace // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 127.
14
Khomeini R. Determining the strategy of the Islamic Republic establishment – mission of the theological seminary; charter of the clergy // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 285.
15
Wright R. B. In the name of God: the Khomeini decade. New York: Touchstone, 1990. P. 198.
381
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
1989 г. он опубликовал свою фетву (постановление) о вынесении смерт­ного приговора автору «богохульной книги». В ней утверждалось, что книга Рушди направлена против ислама, Корана и пророка. Поэтому автор, его издатели, «которые осведомлены о ее содержании», пригова­риваются к смерти от руки любого правоверного мусульманина. Любой погибший при исполнении данного приговора мусульманин, по словам аятоллы, станет мучеником (шахидом). Если же мусульманину не хва­тит силы воли совершить данное деяние при появившейся возможно­сти, он должен передать информацию о месте нахождения обвиняемо­го тому, у кого хватит силы воли и духа совершить богоугодное дело, за что ему обещается награда16.
Вскоре последовало разъяснение по поводу появившихся в запад­ных медиа утверждениях, что Салман Рушди, если раскается в содеян­ном, то смертный приговор ему будет отменен. Аятолла Хомейни в от­вет заявил, что подобные слухи не имеют под собой никакого основа­ния. Более того, «если Салман Рушди раскается и даже станет аскетом, мусульмане должны использовать его жизнь и имущество, чтобы от­править его в ад»17. Таким образом, приговор объявляется бессрочным, и никто не может его отменить или отложить исполнение. Комментируя цель, которой руководствовался Рушди, издавая свой роман, аятолла Хомейни высказал уверенность, что это не просто частная инициатива отдельного лица, это часть кампании, за которой стоят «миропожирате­ли», т. е. сверхдержавы, чьи действия направлены на то, чтобы «нанести удар по корням веры и религиозности, на вершине которых стоят ислам и духовенство»18. Цель их вполне понятна и прозрачна – десакрализа­ция образа пророка и имамов, что приведет к растлению и духовной деградации общества, которое падет под ноги материалистичного и се­кулярного Запада и их марионеток.
Подход, озвученный аятоллой Хомейни, кардинально отличался от реакции аятоллы Монтазери. В своих заявлениях, сделанных по слу­чаю 10-й годовщины Исламской революции и фетвы Хомейни против С. Рушди, Монтазери вновь выступил с критическими замечаниями, от­метив незавершенность самой революции, так как из-за ошибок руко­водства страны, Исламская республика не выполнила большую часть своих первоначальных обещаний. В стране по-прежнему не решены
16
Khomeini R. Death sentence to Salman Rushdie, author of the blasphemous book, The Satanic
Verses // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 265.
17
Khomeini R. Notice of Imam Khomeini’s Office on incumbency of killing Salman Rushdie
and refuting rumors // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 270.
18
Khomeini R. Determining the strategy of the Islamic Republic establishment – mission of the
theological seminary; charter of the clergy // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 280.
382
Глава 14. Наследие имама Хомейни
проблемы социальной справедливости, процветают бедность и сопут­ствующие ей «болезни» общества. К тому же вместо признания и «ис­правления ошибок прошлого» власти, по словам аятоллы Монтазери, продолжают свою политику массовых преследований и казней оппонен­тов. А в «деле Рушди» эта политика преследования инакомыслия вышла на международный уровень. Вместо того, чтобы создавать положитель­ный образ ИРИ заграницей, «у людей в мире складывается впечатление, что наш бизнес в Иране – это просто убийство людей»19, – заявил он в очередном послании на имя аятоллы Хомейни.
Ответ аятоллы Хомейни последовал только через месяц – 26 марта 1989 г., когда он отправил личное послание Монтазери. В нем он объ­яснил свое окончательное решение отказать в признании за ним ста­туса своего преемника на посту рахбара, решив заранее предпринять действия, которые не позволят Монтазери предать идеалы революции.
«Поскольку стало ясно, что после меня вы передадите страну и доро-
гую Исламскую революцию мусульманского народа Ирана либералам, а через них – лицемерам, вы потеряли доверие и легитимность быть бу­дущим лидером страны»20, – заявил аятолла в своем письме. Он также признался, что уже как пару лет стремился исправить ситуацию и на­ставить «заблудшую душу» на путь истинный, однако «с израненным и разбитым сердцем» вынужден признать свою неудачу. Тут аятолла яв­но намекает на нелицеприятное участие Монтазери в «деле Хашими», а также его высказывания в защиту помилования боевиков-моджахедов в августе 1988 г. По словам аятоллы Хомейни, Монтазери превратил­ся в рупор лицемеров и либералов благодаря своему «простодушию, недостаточной прозорливости и неспособности к лидерству». Поэтому аятолла Хомейни советует, что было равнозначно приказу, прекратить любые контакты с политическими деятелями, отказаться от публичных заявлений и «не вмешиваться ни в какие политические дела». Аятолла лишил Монтазери права распоряжения хумсом, собираемым от его име­ни в Куме, и передал это право своему брату сейиду М. Пасандиде. Ая­толле Монтазери Хомейни посоветовал сосредоточиться на исследова­тельской и богословской деятельности, наставляя своих студентов в ха­узе Кума. Письмо заканчивается словами аятоллы Хомейни, в которых он молит Бога даровать ему терпение, а также «простить его и забрать
19
Wright R. B. The last great revolution: turmoil and transformation in Iran. New York :
A. A. Knopf, 2000. P. 33.
20
Khomeini R. Dismissal of Mr. Muntaziri as acting Supreme Leader // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 21. P. 330.
383
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
из этого мира, чтобы он не испытал горького вкуса предательства дру­зей»21.
Окончательно судьба преемника Хомейни была решена 15 апреля, когда последний официальным письмом на имя спикера маджлиса и гла­вы правительства ИРИ уведомил о своем решении отправить в отстав­ку аятоллу Монтазери. «Таким образом, с раненым сердцем я отказался от плода своей жизни (т. е. Монтазери. – А. Б.) в пользу сохранения сис­темы и ислама»22, – заявил аятолла Хомейни.
Стремление аятоллы своим решением отказаться от Монтазери в качестве своего преемника на посту рахбара, ставило политическую систему велаят-е факих в затруднительное положение, учитывая пре­клонный возраст самого Хомейни. Это было волевое и непростое реше­ние, которое наводит на мысль о склонности к авторитарным методам правления аятоллы. Но если допустить, что так именно и было, значит согласиться с тем, что «выбор» Монтазери был неудачен для самого Хо­мейни. Это ставит под сомнение прозорливость самого аятоллы, кото­рый не смог разобраться в личности своего же ученика. Однако, как из­вестно, утверждение кандидатуры Монтазери осуществлялось Ассам­блеей экспертов (маджлис-е кебреган), в чьи функции как раз и входит данная процедура. С другой стороны, сам аятолла признался в письме Монтазери, что «с самого начала был против данного назначения»23, что ставит под сомнение авторитарный характер правления Хомейни.
Об отношении аятоллы Хомейни к авторитарным методам правле­ния, в чем его активно обвиняет западная историография, дает дискус­сия, состоявшаяся в первые месяцы 1988 г. по сущности «абсолютного мандата» (велаят-е мотлаг) в рамках «исламского правления».
Дело в том, что в условиях военного времени, когда экономика и об­щество должны быть мобилизованы и когда требуются быстрые реше­ния в чрезвычайных ситуациях, неизбежно возникают вопросы по уве­личению полномочий исполнительной власти. Как уже упоминалось, в связи с экономическими сложностями по обеспечению населения то­варами первой необходимости аятолла Хомейни еще в 1987 г. издал рас­поряжение о делегировании правительству полномочий по регулирова­нию цен и контроля над ними через «правительственные наказания» на-
21
Khomeini R. Dismissal of Mr. Muntaziri as acting Supreme Leader // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 21. P. 331.
22
Khomeini R. Dismissal of Mr. Muntaziri from being the Deputy Supreme Leader //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 350.
23
Khomeini R. Dismissal of Mr. Muntaziri as acting Supreme Leader // Khomeini R. Sahifeh-ye
Imam. Vol. 21. P. 331.
384
Глава 14. Наследие имама Хомейни
рушителей (тазират-е хокумати)24. Реализация этого распоряжения пра­вительством премьер-министра Мусави привело к росту конфликтных ситуаций с Наблюдательным советом (шоура-йе негахбан), имевшего право вето на действия властей в случае их несоответствия исламу.
Действующий президент Али Хаменеи, стремясь разрешить кон­фликт и поддержать премьер-министра, в своей пятничной проповеди в качестве имам-джомэ Тегерана 1 января 1988 г. коснулся вопроса пол­номочий факиха в рамках концепции велаят-е факих, подчеркнув, что власти страны действуют на основе его распоряжения, и, следовательно, их усилия не противоречат нормам ислама, на что получил от аятоллы Хомейни отповедь, когда тот заявил в письме от 6 января, что «цити­рование моих слов о том, что правительство имеет власть в рамках бо­жественных законов, совершенно несовместимо с моими заявлениями», так как является «бессмысленным и пустым явлением»25.
Тогда Али Хаменеи попытался объяснить свой взгляд на концеп­цию велаят-е факих в пятничной проповеди от 22 января, в которой заявил: «Заповеди правящего факиха являются основными заповедями и подобны заповедям Божьим… Соблюдение их является обязатель­ным… Мандат юриста в велаят-е факих подобен душе в теле режи­ма. Я пойду дальше и скажу, что действительность Конституции, кото­рая является основой, стандартом и рамками всех законов, обусловлена ее принятием и подтверждением правящим факихом. В противном слу­чае, какое право имеют 50, 60 или 100 экспертов…? Какое право имеет большинство людей ратифицировать Конституцию и сделать ее обяза­тельной для всего народа»26? Фактически Хаменеи попытался припи­сать аятолле Хомейни полномочия абсолютного факиха, чье мнение яв­ляется окончательным в рамках концепции велаят-е факих, с которым должны считаться все остальные органы власти.
Данная трактовка не устроила аятоллу Хомейни, который 10 фев­раля 1988 г. заявил: «Я хочу сказать, что не следует держать в голове мысль, что революция – это дело рук одного человека. Я должен сказать, что степень моего вмешательства соизмерима с моей принадлежностью к обществу. Все, что существует, – от Бога. Именно Всемогущий Бог преобразовал этот народ из одного состояния в другое. Он преобразова­тель сердец»27. Таким образом, мысль аятоллы была понятна. Все, что
24
Arjomand S. А. After Khomeini: Iran Under His Successors. Oxford : Oxford University Press,
2009. P. 33.
25
Khomeini R. Authorities of the Islamic government // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 20.
P. 426.
26
Axworthy M. Revolutionary Iran. P. 274.
27
Khomeini R. Divine helps in the victories of the nation and the authority of the Iranian nation
in the world // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 20. P. 447.
385
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
происходит в стране, – это не его единоличная воля, это консолидиро­ванная воля народа. Следовательно, и в решении государственных во­просов должен соблюдаться принцип коллегиальности и компромисса.
Следуя этой логике, по инициативе аятоллы Хомейни 6 февраля
было объявлено о формировании нового органа, получившего название
«Совет по определению государственной целесообразности» (маджа-йе
ташкхис-е маслахат-е незам). Обосновывая данное решение, аятолла высказал свои опасения из-за возможных споров и расколов при обсуж­дении законопроектов между маджлисом и Наблюдательным советом.
«Хотя, на мой взгляд, – поясняет он, – после прохождения этого процес-
са под наблюдением экспертов, являющихся авторитетами в этих делах, нет необходимости в этом этапе, но в качестве меры предосторожности, на случай, если между ними не будет достигнуто соглашение, основан­ное на религиозных и юридических законах, между Исламской консуль­тативной ассамблеи и Наблюдательным советом, назначается собрание, состоящее из уважаемых юристов Наблюдательного совета»28, а также представителей исполнительной, законодательной и судебной властей. Спорные моменты решаются посредством дискуссий и принятием ре­шения голосованием большинством голосов членов совета.
В реализации идеи создания «Совета по определению государ­ственной целесообразности» у аятоллы четко прослеживается его при­верженность к принципу «маслахат», о котором он постоянно упоми­нает, когда говорит о своем решении руководствоваться идеями сохра­нения ислама и революции. Реализация данного принципа, по мнению аятоллы Хомейни, невозможна без дискуссий, в которых сталкиваются разные мнения. Исходя из этого, он высказался в поддержку сохране­ния иджтихада как мнения отдельного алима, заявив 1 ноября 1988 г., что «в исламском правительстве ворота иджтихада всегда должны быть открыты, а природа революции и системы всегда требует, чтобы дедук­тивно-юридические взгляды в различных областях, хотя и противореча­щие друг другу, выражались свободно, и никто не может и не должен этому препятствовать». Однако, по словам аятоллы, необходимо, чтобы правом иджтихада пользовались только уважаемые улама, являющиеся муджтахидами29. Аятолла Хомейни признает, что в существующем об­ществе нет и не может быть единомыслия, так как «если бы джентль­мены смотрели на вопросы с точки зрения, что все хотят поддерживать систему и ислам, многие трудности и неясности были бы решены». Про­блемы, с которыми сталкивается общество, необходимо решать, имея
28
Khomeini R. Formation of the Expediency Council // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 20.
P. 440.
29
Khomeini R. Charter of brotherhood and openness of the gate of ijtihad1 in Islamic
government // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 171.
386
Глава 14. Наследие имама Хомейни
не только власти, но и «конструктивную критику, которая способству­ет росту общества»30.
Касаясь персоны муджтахида, аятолла Хомейни отходит от класси­ческой версии, под которой понимается исключительно богослов, фа­ких, являющийся признанным знатоком исламского права (фикх) и мо­гущий выносить свое мнение в виде иджтихада. Современный муджта­хид, по мнению аятоллы, не является исключительно ученым-богосло­вом, его компетенции намного шире и многогранней. «Если один чело­век наиболее образован в науках в духовных семинариях, но не смог определить интереса общества или не смог отличить праведных и важ­ных лиц от неправедных и вообще не имеет правильного понимания и право принимать решения по социальным и политическим вопросам, это лицо не является муджтахидом по социальным и государственным вопросам и не может управлять делами общества»31, – заявляет аятол­ла. Разъясняя далее черты современного муджтахида, он говорит о том, что тот должен разбираться в вопросах современной политики, между­народных отношениях и экономических моделях развития, в особенно­сти «в понимании сильных и слабых точек двух блоков – капитализ­ма и коммунизма, которые на самом деле создают стратегии управле­ния миром»32. Помимо этого, «муджтахид должен обладать проница­тельностью, тактом и прозорливостью, чтобы руководить великим ис­ламским и даже неисламским обществом. Помимо искренности, набож­ности и аскетизма, которыми должен обладать муджтахид, он должен быть действительно эффективным управленцем и трудоспособным ин­дивидом»33.
Однако политическая система, состоящая из профессиональных политиков и экспертов, не может существовать длительное время без поддержки со стороны народных масс. Аятолла Хомейни постоянно го­ворит о необходимости при принятии государственных решений, ру­ководствоваться интересами народа, в первую очередь, «обездоленных и угнетенных» обитателей трущоб. Поэтому он регулярно призывает активнее привлекать народ к делу управления Исламской республикой, и прежде всего, в участии в избирательном процессе.
Разъясняя свою позицию о важности массовой явки на выборах, ая­толла призывает к прямым выборам конкретных кандидатов, а не к голо­сованию за политическую партию. Показательным моментом стал факт
30
Khomeini R. Charter of brotherhood and openness of the gate of ijtihad1 in Islamic
government // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 173.
31
Ibid. P. 171.
32
Khomeini R. Determining the strategy of the Islamic Republic establishment – mission of the
theological seminary; charter of the clergy // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 290.
33
Ibid. P. 291.
387
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
роспуска ПИР в июне 1987 г. по решению ее политсовета, которое было одобрено аятоллой Хомейни34. В последовавшем после него обращении к маджлису от 1 июля 1987 г. он объяснил свое мнение о необходимо­сти прямого волеизъявления народа в ходе выборов: «Мы должны осво­бодить людей на выборах. Мы не должны делать то, что определенные лица навязывают людям. Люди должны голосовать за конкретного чело­века, религиозного, сочувствующего бедственному положению обездо­ленных, хорошо разбирающегося в религиозно-политических вопросах и поддерживающего обездоленных», – говорит он. Речь идет о выборах по одномандатным участкам. Аятолла отвергает мажоритарную систе­му голосования по партийным спискам и считает, что «при таких об­стоятельствах ни одно лицо, группа, учреждение, организация, партия, ведомство или ассоциация не могут вмешиваться в дела избирателей, выдвигать лицо или лиц в качестве кандидатов в другом округе, кроме своего собственного, и вести кампанию за него или их»35. Также Хомей­ни призывает запретить в избирательных кампаниях использовать «ад­министративный ресурс»: «Я ни при каких обстоятельствах не позволю никому тратить на предвыборную агитацию «долю имама» (хумс), го­сударственную собственность, активы учреждений, организаций и ас­социаций, а также общественные фонды»36.
Выборы в маджлис 3-го созыва, которые прошли в апреле–мае 1988 г., состоялись уже на новой основе, беспартийной, что повлия­ло на конечный исход голосования. Роспуск ПИР привел к тому, что внутри улама возникло две организации путем отделения от Общества борющегося духовенства (джаме-йе руханият-е мобарез; ОБД), обра­зованного еще на заре Исламской революции, новой Ассоциации бо­рющихся священнослужителей (маджма-йе руханиюн-е мобарез; АБС). Первая возглавлялась А. А. Хашеми Рафсанджани и Али Хаменеи, вто­рая – Мехди Карруби, Мохаммадом Хатами. В отличие от ОБД АБС создавалась с благословения аятоллы Хомейни и придерживалась рево­люционной риторики, озвученной рахбаром в его «Хартии революции» в 1987 г.37В обращении на имя аятоллы от 14 апреля 1988 г. члены АБД писали, что «мы умоляем Всевышнего Аллаха даровать окончательную
34
Khomeini R. Reply letter on the dissolution of the Islamic Republic Party // Khomeini R.
Sahifeh-ye Imam. Vol. 20. P. 256.
35
Khomeini R. People’s freedom in the elections; impermissibility of the use of the share of the
Imam (a) for election // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 20. P. 277.
36
Ibid. P. 277.
37
Khomeini R. Formation of Majma-e Ruhaniyyun Mobarez (Assembly of Combatant Clerics) //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 24.
388
Глава 14. Наследие имама Хомейни
победу борцам ислама, победить баасистско-сионистского врага и уни­чтожить Саддама и других врагов ислама, особенно пожирающую мир Америку»38.
Именно представители АБД завоевали большинство на парламент­ских выборах 1988 г., получив около 160 мест39, что опять же на тот мо­мент говорило о массовой поддержке позиции аятоллы Хомейни в его отношении к войне против Ирака до полной победы.
Явка на выборах составила около 60%, что свидетельствовало о вы­сокой политической мотивированности масс, и аятолла призвал власти страны использовать этот энтузиазм в созидательных целях после окон­чания боевых действий. 30 августа 1988 г. он призвал не расслабляться, так как проблема, стоящая перед Ираном, – это восстановление разру­шенного войной хозяйства. Она может быть решена только совместны­ми усилиями правительства и народа. «Правительство должно предо­ставить людям возможность участвовать в выполнении задач, в то вре­мя как люди также должны дать возможность правительству выполнять эту важную задачу»40.
Призыв к активному привлечению народных масс к делам управ­ления, с точки зрения аятоллы, имел не только практическую, но и са­кральную мессианскую функцию, связанную с приходом Махди. Аятол­ла Хомейни уверен, что позиция квиетизма большинства улама – тупи­ковая, так как призывает не вмешиваться в борьбу с тиранией и неспра­ведливостью, царящей в мире! Цель же имама Махди – восстановление справедливости в мире и поражение несправедливости, т. е. зла. «Ко­нечно, наполнить мир справедливостью – это то, на что мы не способ­ны», – заявляет аятолла. Но мир наполнен угнетением и несправедли­востью. В данной ситуации, даже понимая, что это нам не под силу,
«ислам и Коран требуют от нас этого», а именно начать борьбу за лик-
видацию угнетения в мире. Понятно, что это иранский народ должен возглавить борьбу с мировым угнетением и сделать все, что в его си­лах, чтобы нанести как можно больший урон, «чтобы мир был готов к новому явлению обещанного спасителя»41, – заявил 3 апреля 1988 г. аятолла в обращении по случаю годовщины рождения имама Махди.
Как бы то ни было, но все заявления аятоллы Хомейни могли остаться лишь простыми заявлениями, так как после окончательного
38
Khomeini R. Formation of Majma-e Ruhaniyyun Mobarez (Assembly of Combatant Clerics) //
Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 26.
39
Axworthy M. Op. cit. P. 275.
40
Khomeini R. Need for people’s participation in reconstruction efforts // Khomeini R. Sahifeh-
ye Imam. Vol. 21. P. 111.
41
Khomeini R. Different versions of the concept of expectations for reappearance of Imam al-
Mahdi // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 15.
389
А. В. Баранов. Сейид из Хомейна: портрет на фоне эпохи
решения в отказе аятолле Монтазери стать будущим рахбаром, вся сис­тема велаят-е факих оказывалась под вопросом из-за отсутствия ее гла­вы. Проблема осложнялась тем, что имевшие ранг марджа ат-тагли­да аятоллы, к которым относился и опальный аятолла Шариатмадари, не имели компетенций политического деятеля, а рассматривавшийся в качестве подходящего кандидата действующий президент Али Хаме­неи был только ходджат оль-ислам, который не мог быть марджаа. Сле­довательно, перед политической элитой и аятоллой Хомейни встала за­дача по внесению соответствующих изменений в Конституцию 1979 г.
По инициативе аятоллы Хомейни, 24 апреля 1989 г. было приня­то решение о создании Совета по исправлению Конституции (шоура-йе базнегари-йе ганун-е асаси) из 25 членов, из которых 20 назначил сам аятолла, а остальных выбрал маджлис. Понятно, что подавляющее боль­шинство были верными сторонниками аятоллы и улама. Только двое не принадлежали к священнослужителям – Мир Хосейн Мусави и Ха­сан Хабиб. Главные роли в заседаниях совета, который закончил свою деятельность 9 июля 1989 г., уже после смерти аятоллы, сыграли Меш­кини, Хашеми Рафсанджани, Хаменеи, Ардебели, Хоениха, Хорамаба­ди, Амини, Джаннати, Махдави Кани и Карруби42.
Предваряя начало заседаний совета, 29 апреля аятолла Хомейни обратился с посланием на имя аятоллы Али Мешкини, возглавившего данный орган, с пожеланиями. Вначале аятолла подтвердил свое мне­ние о необходимости внесения соответствующих изменений в консти­туцию и выразил свое нежелание вмешиваться в ход дискуссий, «пусть господа поступают так, как считают нужным. Я не буду вмешивать­ся». Единственно что рекомендовал аятолла, это обратить пристальное внимание на институт рахбара. «С самого начала я считал и настаивал на том, что быть марджаа не обязательно. Достаточно быть просто муд- жтахидом, одобренном уважаемыми экспертами»43, – заявил аятолла. Никаких иных пожеланий им высказано не было.
Поэтому в центре внимания членов совета естественным образом оказалась ст. 109 Конституции о квалификации на должность велаят-е факиха, откуда было убрано упоминание о наличии титула марджаа у кандидата. Однако, внеся данную поправку, совет также решил отре­дактировать ряд других статей. В частности был упразднен пост пре­мьер-министра, что привело к подчинению правительства напрямую президенту, устранив двусмысленность в руководстве исполнительной
42
Omid H. Islam and the post-revolutionary state in Iran. New York : St. Martin’s Press, 1994.
P. 148.
43
Khomeini R. Amendment of the Constitution – marjaiyyah not requisite qualifications of
Leader // Khomeini R. Sahifeh-ye Imam. Vol. 21. P. 371.
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]