Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Полицейская система Франции. Монография
.pdf
ционного общества (права, государства) современному, и наоборот7,
частым использованием концептов «современное» и «традиционное государство». Работа в рамках модернизационной парадигмы предполагает выявление и объяснение создания и изменения современных государственных институтов в ходе глубоких социально-политических
трансформаций, на которые они, в свою очередь, оказывали воздействие, иногда являясь их источником, а также выяснение их инвариантных качеств, позволяющее осмыслить их значимость для становления
цивилизации и государства современного типа.
Под модернизацией обычно понимается макропроцесс перехода от
традиционного к современному обществу – обществу модерна, совершившийся первоначально в Западной Европе благодаря складыванию
протестантской трудовой этики, рыночной экономики, бюрократии и
правовой системы. Хронологические границы европейской модернизации – XVII – середина XX вв. – совпадают с периодом исторического
развития, который в отечественной науке принято обозначать понятием
«Новое время», а в большинстве европейских стран – «модернити», современность. Формированию научных концепций модернизации способствовали идеи мыслителей XIX – начала XX вв. О. Конта, Ч. Спенсера, К. Маркса, М. Вебера, Э. Дюркгейма и др. В 1950–1960-е гг. с выходом и широким признанием работ М. Леви, Э. Хагена, Т. Парсонса,
Н. Смелзера, Д. Лернера, Д. Аптера, Ш. Эйзенштадта, П. Бергера,
У. Ростоу8 теории модернизации в их классической форме получили
научное и общественное признание.
Выделим ряд базовых теоретико-методологических положений
представителей модернизационной парадигмы9. В ее рамках процесс
модернизации рассматривался как революционный, связанный с радикальными и всеобъемлющими трансформациями моделей человеческого существования и деятельности при переходе от традиционности к
современности. Модернизация является комплексным процессом,
включает ряд подпроцессов, так как вызывает изменения практически
во всех областях человеческой мысли и поведения, порождая процессы
структурно-функциональной дифференциации, индустриализации, урбанизации, коммерциализации, социальной мобилизации, секуляризации, национальной идентификации, распространения средств массовой
7
Рогов В. А., Рогов В. В. Древнерусская правовая терминология в отношении к теории
права. (Очерки IX – середины XVII вв.). М., 2006. С. 258.
8
Гавров С. Н. Модернизация России: постимперский транзит : монография / предисл.
С. Н. Перепелкина. Univercity of Nebraska Linkoln, 2009. С. 21.
9
Опыт российских модернизаций XVIII–XX века. М., 2000. С. 28–31.
11
информации, грамотности и образования, становления современных
политических институтов, демократизации политических структур10.
Она является также системным процессом, интегрировавшим в связное
целое факторы и атрибуты модернизации. Наконец, модернизация была
длительным, протяженным во времени процессом, имеющим определенные уровни или фазы. Модернизация является процессом гомогенизации, модернизированные общества, в отличие от традиционных,
имеют множество сходных черт между собой. Это процесс необратимый и в целом прогрессивный. Используя в целом удачную, но далеко
не новую по смыслу, краткую формулировку, данную в независимом
Экспертном докладе в 2009 г., подготовленном в рамках общественной
дискуссии о содержании будущего Послания Президента России Федеральному Собранию РФ, определим, что модернизация означает
«...процесс формирования (реформирования) в конкретных обстоятельствах места и времени базовых социальных институтов, образующих
каркас общества модерна...»11.
Развитие полиции, являвшееся составной частью модернизации европейских обществ, вписывается в первую очередь в контекст трансформации традиционных политических институтов. Параметры политической модернизации описаны в современной литературе. Один из
создателей так называемой линеарной модели модернизации
Ш. Эйзенштадт выделял следующие особенности модернизации в политической сфере: рост территориального масштаба политической деятельности вследствие интенсификации властных потенциалов центральных, законодательных, исполнительных, политических институтов; непрерывная диффузия «политической власти по направлению к
более широким массам населения – вплоть до каждого взрослого человека; их включение в консенсусный моральный порядок»12; смена традиционных моделей легитимации верховной власти, опиравшихся на
сверхъестественные источники, современными; признание ответственности правительства перед гражданами, которые превращались в конечных носителей политической власти13.
Российский ученый В. Г. Хорос также ведет речь об усилении интервенционистского характера современного государства, глубоком
10
Там же. С. 7.
11
Пономарев И., Ремизов М., Карев Р., Бакулев К. Модернизация России как построение нового государства : независимый экспертный доклад. М., 2009. URL:
http://www.polit.ru/dossie/2009/10/29/mrkpng.html (дата обращения: 11.01.2011).
12
Побережников И. В. Модернизация: теоретико-методологические подходы // Эко-
номическая история. Обозрение / под ред. Л. И. Бородкина. М., 2002. Вып. 8. С. 151.
13
Там же.
12
изменении властных механизмов посредством введения разделения
властей, обновления способов легитимации и т. д.: «Политическая модернизация состоит, во-первых, в значительном расширении функций
государства… Во-вторых, политическая модернизация означает глубокое реформирование прежних властных структур – насильственным
или мирным путем… Происходит разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную, относительно автономные по отношению друг к другу. Рационально разграничиваются функции центральной и местной власти, последняя наделяется правами самоуправления... постепенно складывается демократическая система управления... Политическая демократия – это не просто определенная субординация властных структур, система сдержек и противовесов, многопартийность, рационализация бюрократических институтов и соответствующие правила политического поведения. Это еще – специфический
“общественный договор” между государством и народом. Принимается
законодательство, которое не только закрепляет демократические процедуры публичной власти, но и гарантирует права человека, собственность, предпринимательскую деятельность и т. д.»14.
В данной главе мы попытались сформулировать и аргументировать
рабочую гипотезу относительно основных характеристик современного
государства как исторического типа, рождающегося в процессе модернизации. Основой послужили концепции ведущих теоретиков модернизации, наработки отечественного обществознания и ряд исследований
западных ученых, осуществленных в рамках научных программ по изучению генезиса современного государства. Первой из них стало компаративистское исследование формирования современного государства и
конструирования нации под эгидой ЮНЕСКО (1962 г.), существенную
15
роль в организации которого играл Ш. Эйзенштадт
. В начале 1970-х гг.
к изучению проблем государства эпохи модерна приступил коллектив
под руководством Ч. Тилли
16
, концепция которого получила широкую
известность и признание, и, прежде всего, ее ключевая идея о роли военного фактора в политической модернизации. С 1984 г. Национальный
центр научных исследований Франции осуществляет масштабную исследовательскую программу «Генезис современного государства», вышедшую за рамки французского научного сообщества. В 1990 г. Научный европейский фонд начал финансирование программы по исследованию «истоков государства модерна» (руководители – В. Блокман и
14
Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении. М., 1996. С. 7–8.
15
Eisenstadt Sh., Rokkan S. (dir.) Building States and Nations. Londres, Sage, 1973.
16
Tilly Ch. (dir.) The Formation of National States in Western Europe, Cambridge, Princeton University Press, 1975.
13
Ж. П. Жене17). Впечатляющая успешность этих научных проектов связана с тем, что теоретические положения (М. Вебера, Н. Элиаса, А. Турена, И. Валлерстайна, М. Манна и др.) уточняются, корректируются
эмпирическими данными, а конкретные результаты, полученные учеными разных научных дисциплин и специализаций (при этом ведущая
роль в ряде стран – Испания, Италия и др. – принадлежит факультетам
права), осмысленные на основе единого, пусть и достаточно гибкого
подхода, приобретают концептуальное значение.
Полагаем, что можно выделить следующие признаки государства
модерна: монополия на применение легитимного насилия, суверенитет,
территориальность, наличие рациональной бюрократии, конституционализм. Поскольку некоторые из этих признаков характеризуют не
только современное государство, важно отметить суть отличия между
ними: «…Ранние государства очень часто не обладали полным набором
важнейших черт государства либо не развили все или часть из них до
удовлетворительной степени»
18
.
Исключительное право применения легитимного насилия как важнейший признак современного государства впервые в развернутом виде
обосновано М. Вебером («…государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области – “область” включается в
признак! – претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия. Ибо для нашей эпохи характерно, что право на физическое насилие приписывается всем другим союзам или отдельным лицам
лишь настолько, насколько государство со своей стороны допускает это
насилие: единственным источником “права” на насилие считается государство»19. Исходя из этого М. Вебер рассматривал государство как
«...отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное (то есть считающееся легитимным) насилие как средство»20).
Идея развита Н. Элиасом, Э. Гидденсом. Последний, чтобы дифференцировать современное государство от ранних государств, раздираемых
локальными конфликтами и войнами, подчеркнул, что речь необходимо
вести об успешной и устойчивой монополии над средствами насилия в
17
Genêt J.-P. La genèse de l'État moderne [Электронный ресурс] // Actes de la recherche
en sciences sociales. 1997. Vol. 118. P. 3–18. URL: http://www.persee.fr/web/revues/home/
prescript/article/arss_0335-5322_1997_num_118_1_3219 (дата обращения: 24.11.2010).
18
Гринин Л. Е. От раннего к зрелому государству // Раннее государство и его альтернативные аналоги. Волгоград, 2006. С. 530.
19
Вебер М. Политика как призвание и как профессия // Вебер М. Избр. произв. М.,
1990. С. 645.
20
Там же. С. 645–646.
14
пределах территориальных границ21. Она привела, и это подтверждают
конкретно-исторические исследования, к сокращению насилия в повседневной жизни граждан, постепенно вытесняя конфликты и войны за
пределы территории государства. Именно обладание этой монополией
позволяет государству модерна развить новые формы контроля и свести насилие в обществе к минимуму.
Хотя ни одна политическая система не существовала только на основе насилия, политическая модернизация XVII–XVIII вв. привела к
тому, что прямое принуждение впервые перестает быть преимущественной формой власти, а «...оказывается лишь одним из элементов наряду с другими, обладающими функциями побуждения, усиления, контроля, надзора, умножения и организации сил, которые власть себе
подчиняет, – власть, предназначенная скорее для того, чтобы силы производить, заставлять их расти и их упорядочивать, нежели для того,
чтобы ставить им заслон, заставлять их покориться или их разрушать»22. От способности власти учредить, развить и упрочить новые
структуры, которые займутся контролем и предотвращением общественных конфликтов, зависела не только ее собственная судьба, но и
судьба дальнейшего модернизационного прогресса. Становление современной цивилизации, включившей индивида в плотную сеть социальных отношений, привело к развитию у него способности контролировать поведение, умению сдерживать эмоции. Современный человек –
существо самоконтролируемое, интериоризовавшее поведенческие
нормы, это – цивилизованный человек. Крайне важно также учесть, что
развивающийся экономический строй (капитализм) современного государства характеризовался вытеснением насилия (внеэкономического
принуждения) из сферы производственных отношений (К. Маркс). Монополия силы, подразумевая обеспечение условий равной безопасности
для всех участников рыночного обмена, явилась предпосылкой мирной
экономической конкуренции.
В рамках рассматриваемого признака можно особо выделить право
государства на сбор налогов. Английский политолог К. Пирсон даже
предлагает определить фискальную монополию в качестве самостоятельного признака государства модерна. Он опирается на теоретические размышления Н. Элиаса, обращается к историко-социологическим
исследованиям М. Манна, показавшего, что аппарат сбора налогов
21
Кимелев Ю. А., Полякова Н. Л. Теория общества Энтони Гидденса // Современные
социологические теории общества / сост. и науч. ред. Н. Л. Поляковой. М., 1996. С. 51–52.
22
Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996.
С. 239.
15
явился важнейшим элементом механизма современного государства,
превратившего сбор налогов из чрезвычайной акции в рутинный и
легитимный процесс. Первоначально налоги были оправданы необходимостью обеспечения безопасности, впоследствии, по мере развития социальной функции государства, основа их легитимности
расширилась23.
Глубинной сущностью политической модернизации, открывшей
дорогу Новому времени, стал переход от Политического (в отношении
традиционного общества многие ученые используют термин «Политическое» для обозначения сферы, которая интегрирует индивидуума в
сверхиндивидуальную область, где фигурируют масштабные реальности – мир, его происхождение, природа, другие люди, религия, мораль24) к политике в ее современном понимании, или, по выражению
выдающегося французского теоретика М. Гоше, процесс «десакрализации Политического». В работе «Расколдовывание мира» (1985 г.)
М. Гоше дал впечатляющее изложение генезиса современности, объяснив, как мог из традиционного религиозного мира родиться современный светский и демократический мир, несмотря на их противоположность (автономность, новаторство, индивидуализм против гетерономии,
традиции, холизма; оппозиция – общая)25.
Для описания радикальных социальных трансформаций, ставших
следствием обмирщения, М. Гоше предложил концепт «выход из религии». В традиционных, не современных обществах, человек, помещая в
мифическое прошлое смысл и ценность своего существования, живет в
режиме гетерономности (т. е. в состоянии зависимости от внешних
влияний), являясь интегрированной частью Политического. И только в
процессе «выхода из религии» человек становится субъектом истории и
политики. Этому многовековому процессу «расколдовывания мира»,
в результате которого было утрачено гетерономное сакральное видение
мира, способствовало христианство, став «религией выхода из религии»: дело в том, что, благодаря радикальной удаленности христианского Бога, в своем «низком» мире человечество оказывается предоставленным самому себе. Современный человек обрел автономность,
т. е. способность самостоятельно устанавливать для себя нормы и ценности, вплоть до свободы выбрать религию.
23
Pierson C. The modern state. Routledge, 2004. Р. 22–24.
24
Шмит К. Понятие политического // Политология : хрестоматия / сост. М. А. Василик, М. С. Вершинин. М., 2000. С. 25.
25
Gevaudan J. Marcel Gauchet, le fossoyeur des illusions. URL: http://www.polemia.com/
contenu.php?cat_id=43&iddoc=774 (дата обращения: 27.04.2011).
16
В результате этой эмансипации впервые политическая сфера предстала как поле столкновения атомарных индивидуумов. Новое время
порождает автономную политику как окончательный пункт модернизации Политического: «Власть исходила от Иного, ниспосылалась свыше,
навязывалась сверху, помимо человеческой воли. Современные революции – английская, американская, французская – опустили ее на землю, сделав соразмерной человеку. Более того, революции выводят
власть из низов; они собираются учредить ее через акт проявления воли
граждан. Раньше власть воплощала то, что было выше нашего разумения, теперь она стала всего лишь выразителем нашего честолюбия. Такую власть можно было бы назвать представительной, т. е. не имеющей
никакой другой сущности, кроме той, что придают ей ее “подопечные”…»26. Итак, в традиционных, несовременных обществах человек
существует в состоянии зависимости от внешних влияний, прежде всего, от сферы трансцендентного. В процессе «выхода из религии»,
в определении М. Хардта и А. Негри, политическое развитие Нового
времени становится «имманентным»27.
Завершить переход к индивидуализму, десакрализованному пониманию мира и общества предстояло демократической модели политического устройства, родившейся в процессе модернизации и призванной воплотить в политике либеральную парадигму (в основном парадигма Нового времени тождественна либерализму). Поскольку в Новое
время значение прав и свобод человека все более возрастает, демократия становится обязательным инструментом индивидуальных гарантий
и свобод.
В процессе утраты некоего, присущего политической сфере традиционного общества, органического единства, в том числе между теми,
кто управляет, и управляемыми, обеспечиваемого планом транценденции (в выражении М. Хардта и А. Негри), перед государственной властью встает задача выработать новые способы интегрирования социума, новые технологии власти, которые являются одновременно критериями и факторами политической модернизации, а перед политической
философией – найти «адекватный ответ на революционные формы имманентности: трансцендентный политический аппарат»28. Он был найден в концепциях государства Н. Макиавелли (идея автономии политической деятельности от морали и религии), Ш. Бодена (теория сувере-
26
Gauchet M. La religion dans la democratie. Paris, 1998. P. 15–16.
27
Хардт М., Негри A. Империя / пер. с англ. ; под ред. Г. В. Каменской, М. С. Фетисова. М., 2004. С. 80.
28
Там же. С. 88.
17
нитета), Т. Гоббса (теория политического абсолютизма) и др. Как отметила М. М. Федорова, «XVI век не дал значительных политических систем; все работы того времени носили скорее ситуационный характер, но
вместе с тем включали и осмысление фундаментальных политических
проблем, которые должны были позволить позднее выделить сущность
политического как такового. Так, описание чисто случайного исторического факта прорастало либо понятием, либо еще неотчетливым рисунком концептуальной схемы. Например, войны Франциска I были поводом для осмысления вопроса о территориальных границах государства;
царствование Генриха III – вопроса о династическом характере власти;
крестьянская война 1525 г. в Германии подвела Лютера к изучению проблемы бунта и права народа на восстание и т. п. Факты осмысливались
не только в их событийности и значимости для дня нынешнего, но и в их
перспективе: фактам соответствовали понятия, подводившие к более или
менее абстрактным идеям; за цепью событий усматривались концептуальные связи»29. Новые способы интегрирования социума были найдены
по мере того как была выработана «способность власти олицетворять
общество (репрезентация)», «способность концентрировать критиче-
скую массу ресурсов общества в своих руках (мобилизация)» и «способ-
ность обеспечивать планомерное воспроизводство общества через поддержание регулирующих систем (управление)». Иными словами, это было достигнуто «посредством суверенитета как формы комплексной власти, основанной на концентрации разноплановых прерогатив и ресурсов», благодаря которой «общество не только отображает или воображает, но и воплощает в жизнь собственную целостность»30.
«Выход из религии» в XV–XVI вв., кульминацией которого были
религиозные войны в Европе, завершился складыванием современного
суверенитета и Вестфальской политической системы31.
Таким образом, современное суверенное государство становится
неизбежной социально-политической рамкой приобретения автономии
индивидом. Связь между становлением государственного суверенитета
и модернизацией общества непосредственная: «суверенитет представляет собой исторически уникальную конфигурацию власти, сложившуюся в современную эпоху, в рамках современного государства»,
29
Федорова М. М. Модернизм и антимодернизм во французской политической мысли
XIX века. М., 1997. С. 21.
30
Ремизов М. В. О суверенности. URL: http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001c/
00121733.htm (дата обращения: 22.01.2011).
31
Benyekhlef K. Une possible histoire de la norme: les normativités émergentes de la
mondialisation: les normativités émergentes de la mondialisation. Virginie Mesguich, 2008.
Р. 63.
18
«уникальность этой конфигурации состоит в том, что она предполагает
концентрацию различных форм власти – военно-полицейской, экономической, символической, – на одном и том же уровне, на уровне государства, чья власть благодаря этой концентрации становится исключительной (т. е. не допускающей пересечений с властью других государств) и верховной (по отношению к негосударственным сферам власти)»32. Выделяя особенности государств периода модерна, Э. Гидденс
отмечает превращение территорий государств в подлинный объект
управленческой деятельности, сферу пространственной реализации суверенитета и рождение национализма как основного способа обеспечения единения индивидуума с определенной суверенной общностью33.
Складывание суверенитета «...как системной характеристики
(со)существования государств и их сред(ы) в условиях модернизации
(современного развития)»34 связано и со следующей особенностью со-
временных государств – их тесной и особой сопряженностью с территорией. Политический центр получает возможность посредством создания развитого бюрократического аппарата донести, практически до
каждого управляемого, идеи, ценности, им порождаемые, и их поддерживать (лишь в самых крайних случаях с помощью насилия) на всей
территории. Государство модерна от более ранних политических форм
отличают более четко выраженные территориальные границы35, происходит постепенное обретение территориями формально-юридических
свойств, которые состоят в том, что «без разрешения со стороны властного аппарата государства никакая другая власть не имеет права осуществлять на ней свое господство», «все находящиеся в пределах территории государства граждане (подданные), а также другие лица (исключение составляют лица,
обладающие дипломатическим иммунитетом) подчинены власти государства и его законам»36. Наконец, современное государство (государство-нация) складывается там, где связь
политического сообщества с территорией не непосредственная (оно
всегда поэтому превосходит территориальные масштабы города),
а опосредованная системами идентификации (например, посредством
сложной теоретико-правовой конструкции «гражданство», «гражда-
32
Ремизов М. В. Указ. соч. (дата обращения: 22.01.2011).
33
Гидденс Э. Социология. М., 2005. С. 290.
34
Ильин М. В. Суверенитет: развитие понятийной категории // Суверенитет. Транс-
формация понятий и практик : монография / под ред. М. В. Ильина, И. В. Кудряшовой.
М., 2008. С. 20.
35
Pierson C. Oр. cit. Р. 10.
36
Бабурин С. Н. Территория государства: правовые и геополитические проблемы. М.,
1997. С. 16.
19
нин») и репрезентации37, среди которых национализму принадлежит
роль основного способа обеспечения единения индивидуума с определенной суверенной общностью38.
Определение конституционализма в качестве особого признака современного государства означает утверждение кардинально иных отношений между государством и личностью, чем в традиционных обществах. Становление суверенного национального государства происходит одновременно с развитием гражданского общества как зоны, свободной от принуждающего насилия государственной власти. Первая
фаза модернизации, в определении российского политолога М. В. Ильина, завершается формированием конституции как института, закрепляющего прерогативы суверена и права человека, ограничивающего
всевластие государства и мятежное своеволие гражданского общества,
создающего рамку для согласия между властителями и подвластными,
между монополизировавшим принуждающее насилие суверенным территориальным государством (сначала государем, сувереном) и освобожденным от насилия гражданским обществом (сначала сословиями,
общинами и т. п.), которое основано на естественном праве (правах человека) и на общественном договоре (контрактных отношениях)39. Таким образом, конституционализм может рассматриваться как важнейший аспект и способ рационально-легального (современного) решения
проблемы легитимности власти современным государством наряду с
его способностью воплощать в жизнь абстрактные правовые принципы
посредством деятельности беспристрастного бюрократического и судебного аппарата.
Выделение в качестве одного из важнейших признаков современного государства наличие государственной бюрократии (специфические черты рациональной бюрократической администрации: иерархия;
имперсональность; постоянство; специализация чиновников и их профессиональная компетентность) основывается на теории бюрократии
М. Вебера, который фактически отождествлял процесс модернизации с
бюрократизацией, когда на смену локальным административным мерам
реактивного характера пришла централизованная, всесторонняя, систематизированная и упреждающая управленческая деятельность, а прежние связи личной, кровнородственной преданности правителю сменились служением долгу, т. е. государству.
37
Genêt J.-P. Op. cit. (дата обращения: 22.01.2011).
38
Гидденс Э. Указ. соч. С. 290.
39
Ильин М. В. Понятийная омонимия: конституции и режимы // Полис. 2007. № 5.
С. 141.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]