Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Полицейская система Франции. Монография
.pdf
квартира в составе двух генеральных инспекторов (бригадные генералы
Э. Раде и Л. Вирион). Ее значение возрастало, а состав расширялся до
конца периода Первой Империи. Монси добился больших результатов в
централизации управления корпусом. Личные качества маршала Монси
немало способствовали улучшению положения жандармерии, укреплению ее боевого духа. Используя свой авторитет, он встречался со
«своими» жандармами, придерживаясь патерналистского стиля и нарушая иерархические правила, настойчиво просил руководителей бригад обращаться к нему напрямую в случае необходимости. В своих речах Монси рисовал образ храброго и честного жандарма, впервые создавая осязаемую основу сплоченности, осознания единства кадрового
состава корпуса, доблести которого были вознесены на значительную
высоту ее руководителем
148
. Наполеон неоднократно выражал удовле-
творение деятельностью этого учреждения, на котором, как он говорил,
покоится его знание всего, «что происходит во Франции»
149
. Хотя эф-
фективность жандармерии как полицейского органа, в связи с «растущим поглощением корпуса армией и отвлечением для проведения
внешних операций»
150
начиная с 1807 г., вызывает сомнения.
Неоднократные политические перевороты, продолжавшиеся с
1789 г., дестабилизировали кадровый корпус. Так, в очередной раз в
связи с падением Империи была проведена кардинальная чистка личного состава в 1815 г. В период Реставрации
151
была упразднена генераль-
ная инспекция Национальной жандармерии. Руководство ею было поручено департаменту жандармерии и военной полиции военного министерства (с1832 г. функции управления корпусом выполняло Бюро
жандармерии в составе управления кадрами и военными операциями, с
1855 г. – Управление кавалерией). В целом Бурбоны с недоверием относились к институтам, хорошо служившим императору, удивительно,
что именно в этот сложный для жандармерии период был создан третий
по значению в ее институциональном развитии органический закон –
Ордонанс от 29 октября 1820 г.
148
Ebel É. Le processus d’héroïsation du maréchal Moncey, figure emblématique de la
gendarmerie // Luc J.-N. (dir.) Gendarmerie, état et société au XIXe sièclе. Publications de la
Sorbonne, 2002. Р. 56.
149
Luc J.-N. Gendarmerie, état et société au XIXe sièclе. Р. 38.
150
Gainot B. Revue de la gendarmerie nationale [Электронный ресурс] // Annales historiques
de la Révolution française. 2006. № 327. URL: http://ahrf.revues.org/document1223.html (да-
та обращения: 22.01.2011).
151
Период восстановления монархии (дуалистической) представителями династии
Бурбонов (Людовик XVIII – 1814–1824 гг. и Карл X – 1824–1830 гг.), характеризующийся
неустойчивой политической ситуацией в стране.
91
С момента создания (16 февраля 1791 г.) жандармерия не располагала нормативным правовым актом, который урегулировал бы полно и
всесторонне все аспекты служебной деятельности. В этом отношении
Закон 1791 г. отсылал к «дореволюционному» Ордонансу 1778 г. и Закон 1798 г. эту ситуацию не изменил. О том, что потребность в подробной регламентации службы существовала, свидетельствовало составление генеральным инспектором жандармерии генералом Л. Вирионом
подробной инструкции для жандармерии прирейнских стран, но она не
могла быть использована для всего корпуса
152
.
Новая власть стремилась подчеркнуть свою преемственность монархическим традициям, например, было восстановлено жандармское подразделение, сопровождавшее короля на охоту и в его поездках. Поэтому,
не упоминая о Законе 1798 г., она отсылала к Ордонансу 1778 г. и Закону
1791 г., санкционированному Людовиком XVI
153
. Составление и опубли-
кование нового органического закона за подписью нового монарха, который урегулировал бы, наконец, службу в жандармерии, было важно и в
политическом отношении как средство нивелирования нормотворчества
Республики. Кстати, не случайно Ордонанс 27 октября 1820 г., давший
жандармерии правовое основание, сократил ее численность до 15 тыс. человек (изначальная численность 6,5 тыс. человек в 1791 г. к 1798 г. увеличилась до 20 тыс.)
154
. Согласно Ордонансу корпус состоял из элитной
жандармерии, 24 легионов службы в департаментах и морских округах,
специальной жандармерии на службе города Парижа
Ордонанс 1820 г.
156
был объемнее Закона 1798 г. (320 статей про-
155
.
тив 236), источниками его стали Ордонанс 1778 г., Закон 1798 г., Уголовно-процессуальный кодекс 1809 г. и Уголовный кодекс 1810 г.
В тексте 1820 г. был вновь подтвержден военный характер королевской
жандармерии, «одной из неотъемлемых частей армии» (ст. 2). Назначение или продвижение по службе было определено в ведение военного
министерства (ст. 28), решения, касающиеся офицеров, скреплялись
подписью монарха. Это правило сохранилось с введением нового органического закона – Декрета 1854 г. (ст. 4). Сохраняя межведомственное
подчинение жандармерии (Министерствам внутренних дел, юстиции и
командованию флота), ордонанс признавал ряд преимуществ за воен-
152
Luc J.-N. Gendarmerie, état et société au XIXe sièclе. Р. 39.
153
Ibid.
154
Berlière J.-M. Op. cit. Р. 18.
155
Sicard F. Op. cit. Р. 114.
156
Анализ Ордонанса основывается на характеристике, представленной в работе:
Luc J.-N. Gendarmerie, état et société au XIXe sièclе. Р. 40–50.
92
ным министерством. Например, было закреплено его право требовать
копии со всех отчетов, направленных в другие ведомства (ст. 44).
В структуре Закона увеличилось количество статей, посвященных
военным задачам, в том числе морской жандармерии (27% статей против 11% в 1798 г.), отношениям с различными властными органами
(22% против 11%) и роли должностного лица, имеющего полномочия
по расследованию правонарушений (9%). 25 статей регулировали порядок продвижения по службе, этот аспект отсутствовал в Законе 1798 г.
Впервые было закреплено требование находиться в форме при выполнении служебных обязанностей (ст. 251).
Процесс регламентирования профессиональной деятельности жандарма протекал одновременно с утверждением в правовой идеологии
французского общества требований «открытости» или «большей видимости» деятельности государственных институтов по мере упрочения теории
и практики правового государства. Особенно эти требования заявили о себе с приходом к власти представительных правительств. В связи с этой
«революцией публичности», которая характеризует, по мнению П. Розанваллона, становление «демократического Левиафана», рождались новые
представления о профессиональной этике государственных служащих: по
крайней мере теоретически, администрация должна была оставаться в стороне от политической борьбы и от избирательных компаний.
Парадоксально, но жандармерия, прямой наследник института, рожденного абсолютной монархией, благодаря глубокому проникновению в ее этос принципов профессиональной культуры военных, достаточно легко адаптировалась к этому требованию аполитичности, нейтралитета по отношению к столкновению частных интересов.
С принципом служения общим интересам, воплощенному в законе, коррелирует требование открытости государственной службы и, как следствие,
введение для жандармов Ордонансом 1820 г. ношения формы при исполнении служебных функций без каких-либо исключений, а также
обязательного протоколирования всех совершаемых ими действий. Неоднократно повторяясь, требование открытости было возведено в
принцип
профессии Декретом от 1 марта 1854 г.: «Ни в коем случае, ни
напрямую, ни косвенно, жандармерии не должны поручаться задачи
тайного характера, нарушающие ее подлинное предназначение. Ее действие всегда осуществляется в военной форме, открыто и без ухищре-
157
ний той природы, которая наносит ущерб образу армии» (ст. 119)
157
Luc J.-N. La transition politique, observatoire original de la gendarmerie du XIXe siècle
[Электронный ресурс] // Annales de Bretagne et des Pays de l’Ouest. 2007. № 2. URL:
http://abpo.revues.org/87 (дата обращения: 22.01.2011).
93
.
В ходе всех французских революций XIX в. жандармы подтвердили свой имидж наиболее верной опоры власти на местах. Защищая
власть до последнего момента, после ее свержения они поступали на
службу к новым правителям, бывшим повстанцам. «Солдат умирает на
посту, на который его поставили. Ошибка не в руке, которая ударяет,
но в голове, которая ею распоряжается», – писала «Газета жандармерии» вскоре после революционных событий 1848 г.
158
Этот постоянный
цикл может рассматриваться и как доказательство верности закону
жандармерии, и как ее лояльность власти. Записанный в регламентах,
принцип законности нелегко укореняется в практике корпуса, который
долго смешивает службу государству со службой монарху. К тому же
дух закона, позиционирующий аполитизм национальной жандармерии,
нивелируется двусмысленностью официального дискурса, проникающего в
подзаконные акты. Так, 12 ноября 1849 г. «очень конфиденциальный» циркуляр военного министра генерала А. Д'Оптуль, одобренный двумя третями законодательной Ассамблеи, обязал офицеров и начальников бригад собирать информацию об успехах социалистической
пропаганды в деревне и сообщать о средствах борьбы с нею
159
. Подоб-
ные указания и после принятия декрета 1854 г., который запретил жандармерии осуществлять любые тайные задачи, позволяет утверждать,
что жандармерия оставалась, несмотря ни на что, ценным инструментом
политической полиции. Добавим к этому, что, как отмечает Ж.-Н. Люк,
жандармам совсем непросто было провести демаркационную линию
между административной полицией и политической полицией, сбором
управленческой информации и шпионажем. Еще циркуляр 8 ноября
1985 г. напомнил, что «все сведения, какой бы природы они ни были,
находятся в сфере интересов жандармерии, исключая все-таки ту, что
относится к политическим вопросам»
160
. Но если и в XX в. границу ме-
жду информацией, имеющей значение для государственной безопасности и обычной полицейской информацией провести сложно, то это было гораздо сложнее в XIX в. Как показал П. Карила-Кохан в своих исследованиях, отчеты жандармов содержали самые разнообразные сведения – о ценах на хлеб, динамике безработицы, слухах о войне, деятельности оппозиции – собранные и представленные без определенной
системы. Власти не интересовались мнением, согласно выражению
префекта Второй Империи, «часто маловразумительным, неумного
158
Ibid.
159
Ibid.
160
Ibid.
94
бригадира и почти всегда мало понятным»
161
, но передавая наверх всю
собранную информацию, жандармская бригада являлась существенным
винтиком политической полиции
162
.
На сохранении участия жандармерии в сборе политических сведений настаивало Министерство полиции. Так, в июле 1815 г. в ходе упразднения инспекции жандармерии и присоединения ее служб к военному министерству оно высказывало озабоченность усложнением или
даже утратой взаимодействия с жандармерией. В процессе подготовки
нового органического закона между Министерством полиции и Военным министерством велись долгие переговоры, завершившиеся тем,
что Ордонанс от 29 октября 1820 г. сохранил прежние обязанности
жандармерии в полицейской сфере и ее зависимость в этом отношении
от префектов и специализированных правительственных служб. Положения ст. ст. 38, 41, 44, 45 и 70, которые действовали до 1854 г., превратили жандармский корпус в важнейший субъект государственной
безопасности, хотя функция политической полиции и не являлась для
него главной. Все же, как и для комиссаров полиции, задачи «высшей»,
политической полиции занимали существенное место в полицейской
деятельности жандармов, хотя следует учесть мнение английского исследователя Д. Мерриман, что в первой половине XIX в. офицеры и начальники бригад жандармерии в сравнении с комиссарами полиции кажутся «почти нейтральными»
163
.
Деятельность в этой области состояла для жандармерии в отправлении регулярных и детальных докладов по всем аспектам общественного порядка, включая политический. Во-первых, согласно ст. 45 Ордонанса 1820 г. жандармские начальники разного уровня были обязаны
немедленно направлять доклады в Министерство внутренних дел о всех
происшествиях, событиях, нарушающих внутреннее спокойствие.
вторых, они предоставляли ежемесячные отчеты двух типов о со-
Востоянии дел в департаменте
164
: ежемесячные отчеты на печатных блан-
ках, введенных в 1821 г., содержащие сведения, часто зашифрованные,
о событиях, преступлениях и правонарушениях и рукописные отчеты о
политической обстановке. Благодаря этим регулярным и прямым докладам в Министерство полиции, а потом в Министерство внутренних
161
Ibid.
162
Karila-Cohen P. Une “bonne surveillance”: la gendarmerie et la collecte du renseignement
politique en province sous la monarchie censitaire // Luc J.-N. (dir.) Gendarmerie, État et société
au XIXe siècle. Publications de la Sorbonne, 2002. Р. 225–236.
163
Merriman J. M. Op. cit. Р. 9.
164
Karila-Cohen P. Op. cit. Р. 226.
95
дел, жандармерия играла исключительную роль в полицейском диалоге
между столицей и провинцией, в сравнении с комиссарами полиции,
мэрами и даже префектами. Ведь только жандармерия в этот период
является действительно национальной полицейской силой, рассредоточенной на территории всего государства, обладающей при этом монополией на обеспечение общественного порядка в сельской местности,
лишь она могла быть «глазами» и «ушами» парижской власти, организуя наблюдение, которое распространялось на самые маленькие деревни и поселения. Конечно, необходимо сделать поправку на достаточно
большой размер жандармских участков и малочисленность корпуса
(14–15 тыс. человек).
Новый нормативный правовой акт, имеющий значение органического закона, был принят в 1854 г.
165
Декрет 1854 г. был подготовлен
консультативным комитетом, который объединил главным образом
бывших и действующих жандармов под председательством генерала
А. де ла Рю
166
. Они придерживались двух ведущих принципов: сохранение военного статуса жандармерии, что было закреплено в ст. 2
«Корпус жандармерии является составной частью армии…», улучше-
ние ее функционирования посредством более точной регламентации
служебной деятельности и информирования личного состава об их
обязанностях.
Военный характер жандармерии был не только подтвержден, но и
определенно подчеркнут в тексте 1854 г. Он, например, напомнил о
привилегированном месте представителей корпуса в строю «справа от
всех линейных войск» (ст. 4), которое было временно потеряно после
восстановления королевской гвардии в период Реставрации. Вновь была признана возможность для жандармерии участвовать в военных действиях. Была подтверждена и расширена компетенция военного министерства в вопросах управления персоналом, в контроле соответствия
служебной деятельности нормативным основам, в том числе когда эта
деятельность находилась в ведении гражданских властей (ст. 73). Гражданским властям предписывалось относиться к военному статусу жандарма с уважением (ст. 97 «Обращения не должны содержать никакого
приказного тона: приказываем, требуем, предписываем, указываем и т. д., никаких выражений или формул, которые могут нанести
ущерб уважению корпуса и положению, который он занимает в ар-
165
Décret portant règlement sur l'organisation et le service de la Gendarmerie du 1er mars 1854.
URL: http://ww.servicehistorique.sga.defense.gouv.fr/04histoire/dossierdushd/histoiregendermerie/
organfonct/décret1854/ (дата обращения: 10.09.2010).
166
Luc J.-N. Gendarmerie, état et société au XIXe sièclе. Р. 43.
96
мии»). Даже в случаях выполнения функций судебной полиции, в отношении которой жандармы находились в ведении юстиции, они обязаны были подчиняться только приказам своего командования. Кодекс
о военной юстиции от 4 августа 1857 г. закрепил их военный статус.
В текст Закона вновь было включено требование находиться при осуществлении служебных обязанностей в форме, впервые появившееся в
1820 г. (ст. 119).
Декрет 1854 г. весьма подробно описал функции офицеров. В нем
появилась новая глава, посвященная обязанностям унтер-офицеров, где
дается характеристика их ежедневной деятельности (ст. ст. 222–237).
Большее внимание уделено санкциям за акты недисциплинированности
(42 статьи против 23 в 1820 г.). Намного больше места в данном документе посвящено военной службе, упомянутой в 266 статьях (41% против 27% в 1820 г.). Полицейская служба распределена между уголовной
и административной полицией (раздел IV, глава 1). Можно сказать, что
и практика, и этика профессии жандарма были систематизированы отныне в одном большом регламенте, который в связи с этим имел большое воспитательное значение. Документ предписывал обязательное ознакомление с его содержанием, офицеры должны были изучить его
полностью, унтер-офицеры и бригадиры – только те части, которые их
непосредственно касались (ст. ст. 548–549), для чего особой нормой
(ст. 550) предусматривалась организация служебных собраний, коллективных чтений.
Формирование профессиональной идентичности жандармерии
происходило неровно, знало кризисные моменты. Начиная с 1792 г.,
в условиях долгих войн
одной из первостепенных задач жандармерии
являлась борьба с дезертирством, что формировало отрицательное отношение к жандармам в обществе. Роль, которую играла жандармерия
в политической истории начала XIX в., способствовала формированию
представления о ней как об элитной части армии, своего рода преторианской гвардии. В модернизирующихся обществах роль государства
возрастает, и, как
следствие, увеличивается сопротивление власти.
«Вдохновленные духом войны, жандармы Первой Империи выполняют
обязанности по навязыванию национального порядка непокорным
сельским обществам, начиная с непопулярного призыва на военную
службу. Они не отступают перед столкновением, из которого они не
всегда выходят победителями. Далекая от “общественной силы, установленной для блага всех”, как обещано в Декларации прав человека и
гражданина, жандармерия порой ведет себя как оккупационная ар-
97
мия»
167
. Политические перемены в период Реставрации, вовлеченность
корпуса в осуществление реакционных мер негативно влияют на его
восприятие населением. Положение жандармов, зажатых в тиски двумя
противниками – либералами, критиковавшими их за превышение власти и требовавшими оградить личность от государственных репрессий,
и консерваторами, сторонниками твердой руки, было сложным. Оно
дополнялось столкновениями с сельским миром, который из последних
сил защищал свои традиции, оказавшиеся под угрозой в связи с проникновением новых норм, проводниками которых являлась жандармерия (Лесной кодекс 1827 г. является, пожалуй, наиболее ярким примером этого столкновения). В таком контексте значительно сокращенная
численно жандармерия теряла общественное доверие и эффективность.
Улучшение положения наблюдается с 1830-х
гг. Опубликование
Ордонанса 1820 г. и начало выхода в свет с 1839 г. «Газеты жандармерии» усилили сплоченность корпуса. Жандармерия не испытывала
трудностей в притоке новобранцев: их привлекали не только престиж,
которым обладала профессия военного, но и высокое жалованье, право
на пенсию после отставки и разрешение на вступление брак. Жандармы
все больше
рутинную работу по упорядочению общественной жизни
предпочитали методам силового подавления постоянную
168
. На смену
образу сурового и, порой, жестокого защитника государства, подкрепленному соответствующими практиками деятельности, постепенно
приходил новый образ жандарма, близкого к жителям и всегда готового
прийти им на помощь, следовательно, осуществляющего свою деятельность не только в интересах государства, но и граждан. По мере все
большего полицейского профессионального самоопределения жандармов, когда они из армейского корпуса, выполняющего полицейские
функции, трансформировались в милитаризованную полицию
169
, разви-
валось их соперничество и одновременно взаимодействие с гражданской полицией.
Произошедшие в течение первой половины XIX в. изменения в
профессиональной идентичности жандармов французский исследователь А. Ут связывает с развитием процесса полицейской профессионализации, в котором ключевыми моментами стали введение нормативно-
167
Lignereux A. 1800–1859. Comment naissent les rébellions [Электронный ресурс] //
Revue d'histoire du XIXe siècle. 2007. № 35, mis en ligne le 30 octobre 2008. URL: http://rh19.
revues.org//index2162.html (дата обращения: 27.04.2011).
168
Ibid.
169
Brodeur J.-P. Force policière et force militaire // La militarisation des apparelis policiers
Benoît Dupont, Frédéric Lemieux Presses Université Laval, 2005.
98
правовых актов, детально регламентирующих профессиональную деятельность, и, особенно, внедрение в повседневную практику составления протокола, которое он рассматривает как основу полицейской работы. По сути, благодаря полицейскому протоколу осуществился процесс стандартизации профессиональной деятельности жандармаполицейского
170
.
Обязательное составление протокола было введено Законом от
17 апреля 1798 г. в ряде случаев. Ордонанс 1820 г. уточнил, что «каж-
дый раз, когда жандармерия осуществляет какие-либо действия, она составляет протокол, чтобы фиксировать свои передвижения и розыски,
даже если они не привели к результатам» (ст. 307). Умение правильно
составить протокол превращается в обязательный профессиональный
навык жандарма. Настоящая «революция» в качестве составления протоколов произошла в 1820–1850-е гг.: стандартизация формы привела к
почти четырехкратному росту их производства жандармерией. А. Ут
отмечает, что этому способствовал ряд факторов. Во-первых, уголовнопроцессуальная реформа 1832 г. установила более строгие процедуры,
требующие повышения образования агентов судебной полиции.
Во-вторых, на смену жандармам, набранным при превалировании политического критерия в годы Первой Империи, пришло более образованное
поколение. Наконец, в-третьих, военное министерство, обеспокоенное
активностью Министерства юстиции, настойчиво направлявшего жандармерии инструкции в связи с уголовно-процессуальной реформой, пытаясь взять инициативу в свои руки, было вынуждено принять серьезные меры по подготовке жандармов к осуществлению функций судебной полиции. Среди них – издание учебника, раскрывающего требования по составлению протоколов, циркуляр от 29 мая 1836 г., вводящий
систему непрерывного образования жандармов без отрыва от службы.
Каждый вновь поступивший на службу жандарм обязан был осуществлять конспектирование нормативно-правовых актов в тетради, туда же
записывая образцы протоколов (по архивным данным, на каждые два
настоящих протокола, составленных жандармами, приходился один
учебный). Тетрадь проверялась еженедельно начальником бригады, который должен был делать правки составленных его подопечными учебных протоколов. Положительные результаты этой системы, получившей повсеместное распространение к середине 1850-х гг., отразились в
170
Houte A. La fabrique du procès-verbal dans la France du XIXe siècle: contribution à
l’histoire de l’écrit administratif [Электронный ресурс] // L'Atelier du Centre de recherches
historiques. 2009. № 5. URL: http://acrh.revues.org/index1488.html (дата обращения:
22.07.2010).
99
однозначно высокой оценке качества протоколов, составленных жандармами, которую давали представители судебной власти.
Декрет от 1 марта 1854 г. окончательно закрепил обязательное
составление протокола в ходе исполнения служебных обязанностей:
жандармерия «составляет протокол преступлений, правонарушений и
отклонений всякого рода, которые она обнаруживает, преступлений и
правонарушений, которые ею были пресечены, всех важных событий,
свидетелем которых она была… всех обращений… наконец, всех арестов…» (ст. 488). В отличие от других полицейских органов, которые
могли ограничиться докладами, рапортами, записями, жандармы были обязаны протоколировать всю полученную информацию и свою
деятельность.
Законом от 17 июля 1856 г. протоколы жандармов признавались
судебным доказательством без прохождения особой процедуры утверждения, как это было ранее. С одной стороны, это принесло удовлетворение корпусу, стало признанием его профессионализма, но, с другой
стороны, повысило ответственность жандармов. Имея значимость судебного доказательства, протоколы жандармов должны были соответствовать высоким требованиям. Еженедельно упражняясь в их написании, жандармы должны были обращать внимание на орфографию и
синтаксис, но, главное, научиться составлять тексты в нейтральной
форме, точно отражать смысл произошедших событий. А. Ут отмечает,
что жандармы достигли значительных успехов в составлении протоколов, потому что эта юридическая процедура вполне соответствовала
профессиональной культуре военного учреждения, или, по крайней мере, не пришла с ней в противоречие. С точки зрения офицеров, которые
управляли корпусом, обучение составлению протокола являлось своего
рода военным упражнением, в ходе которого, подобно другим, осуществлялось обучение унифицированной процедуре, способствующей упрочению дисциплинированности подчиненных. В этой связи совершенствование техники протоколирования не привело к улучшению предварительного следствия, не увеличило процент раскрываемости преступлений, но имело важное значение для повышения правовой культуры
жандармов и населения, с которым они работали. Население привыкало
к рутинным формальным вопросам (имя, адрес, профессия, время правонарушения и т. д.), обучалось отвечать на них. Так, «протокол жандармерии вносил вклад в административную колонизацию повседневного мира и в огосударствление французской деревни»
171
Ibid.
100
171
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]