«Мы хотим режима, при котором едят…»

Внимательный читатель наверняка заметил, что состояние преступности в целом и мафии как одной из опаснейших ее форм напрямую зависит от состояния общества, от его политической и экономической устойчивости. А речь дальше как раз и пойдет о возможных путях стабилизации нашей жизни.

Вынесенная в название фраза: «Мы хотим режима, при котором едят…», была основным лозунгом французских рабочих во времена развала Директории и прихода к власти Наполеона. Император Бонапарт обеспечил своему народу режим, при котором ели. Но для этого ему пришлось наложить огромные контрибуции на вассальные государства Европы и оставить на полях сражений более одного миллиона французов. Ели, правда, французы при Наполеоне совсем недолго: законы экономики взяли свое. Начавшийся во Франции в 1809 г. экономический кризис стал предвестником заката бонапартистского режима. Старо как мир: на чужом горе счастья не построишь.

Сегодня и в России находится немало горячих голов, предлагающих преодолеть острейший социально‑экономический и политический кризис за счет других государств. Возможные результаты – ясны. Страна действительно бедна, безобразно бедна для великой нации. В развале находятся практически все элементы устаревшего государственного механизма. Все структуры власти в большей или меньшей степени поражены ржавчиной коррупции.

Монетаристская концепция реформирования российской экономики, которую устами Е. Т. Гайдара проповедовал эксперт МВФ, а претворяли доморощенные «великие экономисты», ввергла Россию в слишком затянувшуюся нищету. А ведь из истории известно, что единственная революция, которая может быть опасна, – это революция пустого желудка. И нация обязана использовать оставшиеся шансы на выработку, принятие и последовательное проведение в жизнь экономической политики, направленной на увеличение национального богатства России.

Каковы, по нашему мнению, определяющие моменты такой стратегии? Прежде всего она должна быть ориентирована на радикальную структурную перестройку экономики. В ней необходимо соединить российскую специфику экономического развития и часть оправдавшего себя опыта эффективного трансформирования хозяйственной системы Запада. Причем национальные экономические приоритеты России в этой стратегии следует вывести на первый план. Ибо, как бы ни был привлекателен опыт Запада в реформировании своего хозяйства посредством периодического встраивания в воспроизводственный механизм различных регуляторов (правовых, фискальных, монетарных и т. д.), некритический перенос этого опыта в Россию уже привел к драматическим результатам, из‑за того, что «лоза пересажена не вовремя и не в ту почву».

Параллельно радикальной перестройке структуры российской экономики государству в своей политике необходимо уделить первостепенное внимание проблеме повышения конкурентоспособности отечественных производителей. Не вдаваясь в подробную характеристику этого понятия (по различным методикам, оценка конкурентоспособности включает от 300 до 1000 показателей), отметим, что проблема решается на двух макроуровнях: качество продукции и совокупные издержки ее производства и реализации. В то же время уровень конкурентоспособности России напрямую зависит от внутренней политики страны в этой области. В свою очередь эта политика определяется главным образом возможностями государства стимулировать сокращение производителями издержек производства товаров. А это прежде всего снижение материало– и энергоемкости производства не на 2–5 процентов, а на порядок, зримое повышение наукоемкости и автоматизации производства, сокращение объема производственной занятости и стремительное расширение производственной деятельности в сфере услуг.

Чтобы «быть при деньгах», государству необходимо научиться зарабатывать их, а не отбирать у тех, кто сумел преуспеть. Для этого следует продолжить совершенствование системы налогообложения, органически соединив ее со структурной политикой в области экономики. В фискальной политике государства при этом должно быть меньше фискального. По всей вероятности, государству следует строить свою налоговую политику на оптимизации возможности для рыночных структур платить налоги, а не на принципе максимального охвата налогами всех видов дохода.

Последнее время российский менталитет меняется в сторону доминирования национального над иностранным. Это перспективная тенденция. Для России она означает формирование экономических программ не столько по отраслям, сколько в зависимости от национальных экономических интересов.

Нынешний экономический курс российского Правительства (если отбросить в сторону стойкое нежелание Кабинета объясняться время от времени с народом по поводу главных вопросов: куда идем и когда наступят положительные перемены) в целом вселяет оптимизм. Вместе с тем очень трудно отделаться от ощущения, что о «кухне» реформаторской деятельности Правительства тебе позволяют узнать ровно столько, сколько считают нужным. Это ощущение депутата. А каким же должно быть ощущение у безвластного гражданина России?