Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблемы истории и теории документального кино. Сборник статей
.pdf
Проблемы истории итеории документального кино
нашей жизни), обобщенными образами прошлой жизни, чьим продолжением стали сегодняшние жители БАМа. Драгоценно в этом
примере желание автора углубить свой журналистский анализ актуальной проблемы выразительным кинематографическим обобщением. Оттого лента обретает необходимую многогранность взгляда на
жизненный факт, уходит от злободневной одномерности.
Фильм «Зона БАМ: постоянные жители» важен вконтексте нашего разговора оспособности иготовности документалистов взять на
плечи нелегкую ношу принципиального осмысления как пройденного обществом пути, так иего современных проблем. Гражданская
эта ноша требует раскрепощения творческого сознания от зашоренности местной злободневностью, обретения подлинно масштабной
точки видения главных тенденций развития общества, узловых конфликтных напряжений, перспективы движения.
Факт иобраз впроблемном фильме
Вторжение публицистики заново ставит вопрос об уровне художественной трансформации виденного. Для некоторых точность
изложения логической аргументации, внятность пластической документации представляются единственными возможными средствами,
способными донести проблему во всей ее строгости иадекватности.
Известно, что всякий эстетический изыск просто направил бы восприятие зрителя вином направлении, как бы лишил документ его
подчеркнуто достоверного облика. Вот почему упреки вотсутствии
художественности, адресованные публицистическим лентам, представляются несправедливыми: докленты существуют врамках своего стиля, инавязывать иные решения— все равно, что требовать от
строгого прозаика яркой поэтической рифмы.
Вторым упреком, который нередко доводится слышать в адрес
киноязыка проблемных публицистических фильмов последних лет,
является сожаление обедности кинонаблюдения. Вкачестве альтернативы часто вспоминают старые добрые 1960-е годы сих пристальным вниманием кобразному освоению действительности.
Открытая позиция — необходимое условие убедительности киноречи в публицистическом фильме. Именно открытость точки
зрения, ее прямая направленность, незавуалированность намеком
301

Г. С. Прожико
ииносказанием требуют адекватной формы организации материала. Так возникают плакатные решения, открыто публицистические.
Так голос автора оказывается впрямую обращенным кзрителю. Вот
это-то исоздает ощущение утраты художественной тонкости, требующей дробления жизненного потока на цепь образно емких деталей,
из которых исоздается ткань художественного произведения.
Кинопублицистика ищет более лобовые, прямолинейные пути
ксердцу зрителя, апеллируя кего способности рассуждать, слушать
иоценивать чужие умозаключения. Вот такими качествами истремится обладать современная кинопублицистика. Это не значит,
что иные формы невозможны вконтексте современного документального кино. Они и присутствуют. Примером могут послужить
картины Артавазда Пелешяна иАлександра Сокурова сих стихией
философско- образного мировосприятия, облеченного в изощренную по мастерству кинематографическую форму. Их творчество
заслуживает самого пристального и настойчивого изучения, прежде всего, удивительно глубоким пониманием художниками самых
тонких нюансов современного мироощущения. Такими видятся их
работы последних лет «Наш век» (1982, реж. Артавазд Пелешян),
«Элегия» (1986, реж. Александр Сокуров), в которых представлена
иная, идущая от поэтического мышления, линия развития кинодокументалистики. Нас интересует проблема взаимодействия образа
ифакта впривычных формах публицистического отражения жизни.
Интересные попытки предложить альтернативные стилистические решения актуальных тем современности дают фильмы Виктора Семенюка «Фермеры» (1987) и«Места обитания» (1986). Ваннотации последнего фильма сказано: «Фильм рассказывает о людях,
работающих на освоении природных богатств сибирского Севера».
Но вот чего как раз на экране инет, так именно «людей работающих». Картина видела свою задачу вдругом — своим, не заемным
узвучащего слова языком передать ощущение преодоления суровой
стихии Севера. На экране воссоздана почти физически воспринимаемая зрителем грозная имогучая громада Севера, величественная в своей неподвижной красоте и равнодушии образ, который
в кинематографической нашей памяти разлагается на множество
узнаваемых знаков- символов— льдины, торосы, медведи, сугробы,
сполохи, собаки, заиндевелые улыбающиеся лица, но оборачивается
302

Проблемы истории итеории документального кино
своей таинственной громадной массой, пугающим чувством Непознанного.
Стихии Севера противостоит, точнее, противопоставлена малая
фигурка человека. Всвоем суетливом, почти броуновском движении
фигурки людей кажутся странными ичужеродными вконтексте величественной статики Великого безмолвия. Столь же мало значительны извуковые «островки» человеческой речи, что долетают до
зрителя. Здесь нет философической многозначности, скорее, преднамеренное снижение до бытового разговора озеленых огурцах. Блестящее, почти без аналогов впрошлой практике, звуковое решение
фильма создает свой особый мир звучаний имузыкальных акцентов,
точно управляющий нашими чувствами.
Фильм возвращает нам утраченное ощущение кинематографического зрелища, способности документальной ленты разговаривать со
зрителем не только языком дикторского текста исинхрона, но исобственной кинематографической речью. Ивэтом— его обновляющая
свежесть, столь необходимая внашей тяготеющей кстилистической
монохромности кинодокументалистике. Принципиально важно, что
поиск обращен кматериалу современности, где по традиции ведущим является открытый публицистический разговор.
Однако, освободившись от первоначального радостного удивления перед зрелищной полифонической картиной, какой предстает фильм «Места обитания», мы отправляемся по своей обычной
зрительской привычке за смыслом. Отдавая должное изобретательно выстроенным линиям Стихии и Человека, оценивая остроумие
монтажно- ритмического рисунка, закономерности рапидных акцентов ирефренов, игру разномасштабности предметов ифигур, вдруг
обнаруживаешь, что утрачен не только точный вектор движения
мысли, но икак бы даже потребность вэтом движении. Итогда…
Тогда мы начинаем сочинять смысл. Впроцессе обсуждения картины выясняется, что и яростные сторонники, и противники защищают или критикуют очень разные по смыслу фильмы. Каждый
проецировал на картину свой интеллектуальный опыт инаселял ее
миром личных размышлений иощущений.
Картина «Места обитания», направив внимание киному, ассоциативному образному ключу осмысления современной жизни, вместе стем открыла иновые проблемы перед документалистами. Если
303

Г. С. Прожико
влентах открытой публицистической речи близкий контакт сжизненным потоком, откуда автор черпает свои аргументы, обогащает
кинорассказ смысловой многозначностью, то образная поэтическая
речь предъявляет особые требования кбогатству личностного опыта автора, интеллектуального ихудожественного, ибо здесь нас более
всего увлекает не точность наблюдения, аглубина художественного
постижения жизни.
Примеры картин собостренным ассоциативным ключом анализа реальности не слишком многочисленны, но их присутствие дает
представление об альтернативном пути художественного мышления
вдокументальном кино. Вместе стем их малочисленность доказывает, что сегодня документалисты предпочитают иные способы разговора со зрителем: открытую прямую публицистику, опирающуюся
на выразительность и убедительность слова. Ито чувство неудовлетворенности, которое мы отмечали при анализе лент «Томь: драма соткрытым финалом» и«Уйти, чтобы вернуться», мотивируется,
прежде всего, несовершенством не художественной, аименно публи-
цистической разработки темы.
Грани экранной проблемы
Произведения публицистики мы судим по несколько иным, чем
обычно, критериям, выдвигая на первый план актуальность проблемы, затем глубину аналитического проникновения вее существо,
выразительность и убедительность приводимых аргументов, точность выводов, способность фильма вовлечь зрителя вдиалог, спровоцировать на активные действия.
Если рассматривать все увеличивающееся число лент публицистического направления с точки зрения обозначенных критериев,
то поток лент начинает дифференцироваться, открывая немало профессиональных проблем, связанных не столько снасыщением открытой публицистической речи художественно- образными элементами,
сколько сдостаточно точным иглубоким воплощением вфильмах
законов итребований публицистического способа общения со зрителем. Поэтому поток фильмов открытого публицистического разговора следует рассмотреть поближе, чтобы обозначить уже видимые
их проблемы.
304

Проблемы истории итеории документального кино
Сегодня наибольшей остроты достигли ленты, обращенные кэкологическим, социально- демографическим вопросам молодежной
проблематики. Среди произведений экологической темы хотелось
бы выделить такие, как «Плотина» (1986, реж. Владимир Кузнецов),
«Госпожа Тундра» (1987, реж. Сергей Мирошниченко), «Компьютерные игры» (1986, реж. Александр Сидельников), «Раскинулось море
широко» (1988, реж. Николай Макаров), «Июльский снег Уренгоя»
(1986, реж. Борис Урицкий) идругие.
Наибольший интерес и споры среди них вызывают картины
Свердловской студии «Плотина» и«Госпожа Тундра». Их часто рассматривают вместе. Но следует глубже вглядеться вметоды раскрытия темы, которые предложены вэтих двух лентах. Тогда откроется
принципиальное различие авторских подходов ктеме. Вфильме «Госпожа Тундра» проблема бережного отношения кхрупкому живому
миру полярной тундры раскрывается сквозь отдельно вычлененный
поворот ее: бессмысленное уничтожение северного оленя и волка.
Судьба этих зверей на севере как бы символизирует безнравственную философию потребительства, овладевшую людьми в шорах
бюрократически- ведомственного близорукого взгляда на освоение
богатств Севера. Пронзительность наблюдаемого кровавого побоища, вызывающего почти физическое отвращение кчеловеку с ружьем, провоцирует зрителя на самостоятельность суждений ивыводов. Интервью специалиста- эколога лишь формулирует созревшие
вдуше ощущения. Таким образом, ход публицистического раскрытия темы здесь идет от конкретики образа, вырастающего всимвол
острой проблемы, например, апокалиптические сцены расстрела
плывущих оленей или неравный поединок раненого волка истреляющего вертолета. Язык ленты обращен прежде всего кнашему сопереживанию, ачерез возникшие эмоции— квыводам иоценкам.
«Госпожа Тундра» по остроте вызываемых эмоций, жесткости предъявленных фактов- образов тяготеет коткрытой плакатной форме, не
предполагающей чрезмерности детализации и нюансировки затрагиваемой проблемы.
Фильм «Плотина» приходит кзрителю с широкой постановкой
проблемы экологической бессмыслицы, если не сказать, преступности создания многочисленных гидроэлектростанций в нашей стране. На экране представлена концепция известного эколога Шипунова вавторском изложении, где привлечены аргументы современной
305

Г. С. Прожико
практики, а также исторического прошлого гидроэнергетики.
Своеобразными «монтажными» оппонентами ученого становятся главный инженер строительства Богучанской ГЭС и бригадир
этой стройки. Сопоставление рассуждений выявляет, прежде всего,
разномасштабность мышления персонажей, которая находит свое
продолжение вконкретной экологической политике. Водном случае факт вмешательства человека в сложившуюся экосистему рассматривается многоаспектно, отчего открывается диалектика этого
вторжения, истинная цена самой дешевой энергии. Вдругом случае
перед зрителем разворачивается одномерный взгляд сиюминутной
заботы о выгоде. Врассуждениях главного инженера стройки есть
своя правда: затянуты сроки, плохо со снабжением ит. д. Мгновениями хочется даже сочувствовать.
Но вот уже вречах бригадира приоткрывается неспокойная совесть покорителя природы. Он видит теневую сторону победного наступления на живое.
Однако истинный масштаб проблемы возникает в монтажном
столкновении различных точек зрения гидроэнергетика и эколога.
Входе накопления различных аргументов экранного спора все очевиднее становится, что перед нами спорят не две позиции по экологическим вопросам, но две жизненные философии. Совестливая
ответственность за прошлое и будущее, истинно диалектическое
мышление, выявление вкаждом шаге человечества его многозначности как для самого человека, так идля всего живого, противостоит
лишенной истинно гуманистического содержания бытия человека на
земле философии временщиков, которые мыслят узко временными
иведомственными категориями. Фильм апеллирует кшироте нашего сознания, его способности найти всебе силы подняться над бытовым рассудочным прагматизмом. Те зрелищные знаки темы, например, «пожогщики» в обреченной деревне, которые позволяют себе
кинематографисты, не определяют основное воздействие фильма,
лишь пластически иллюстрируют тезисы шипуновской концепции.
Многие усмотрели вэтой ущемленной кинематографической зрелищности подчиненность вербальному раскрытию мысли, известный
изъян ленты, недостаточность авторской художественной способности. Упрек несправедлив, ибо истинная эмоциональность, столь часто
порождаемая кинозрелищем, здесь возникает как чувство, спрово-
306

Проблемы истории итеории документального кино
цированное глубокой страстной проповедью ученого. Здесь эмоции
иного ряда, хотя они иостаются подлинными эмоциями.
В«Плотине» авторское изложение темы как бы переворачивает
формулу фильма «Госпожа Тундра». В «Тундре» конкретика факта и сопереживания создавали в зрителе потребность осмыслить
иобобщить увиденное, сделать самостоятельные выводы. В«Плотине» предложенные выводы иаргументы, производительность заключенных вних открытий, побуждали дополнять приведенные факты
своими примерами. Но главное— обе работы документалистов пробуждали зрителя от традиционной позиции созерцателя, провоцировали активность их мысли, как бы продлевались уже взрительном
зале, вработе ума исердца зрителей.
Успех этих лент, конечно же, сопряжен сплодотворной информационной подготовленностью зрительного зала, уже накопленным
знанием предмета инеравнодушием кнему. Именно сейчас происходит формирование экологического сознания человечества, ипотому
киновыступления на эту тему находят обостренный отзвук всердцах
людей. Фильмы «Госпожа Тундра» и«Плотина» дают уже привычную
модель проблемного экологического фильма. Но что же дальше?
Сходные структуры предлагают инекоторые другие фильмы, может быть, внекоторых случаях воздействуя даже острее иприцельнее. Таковы, к примеру, «Компьютерные игры», «Онежская быль»
(1987, реж. Татьяна Скабард), «Раскинулось море широко», «Земля
и вода» (1986, реж. Николай Макаров). Они демонстрируют большую тонкость профессиональных решений, остроту кинонаблюдений, вних эмоционально точно использованы контрапунктические
связи музыки иизображения. Но существенен итот поворот, который был сделан вэтих картинах вобсуждении экологической тематики: поворот к анализу социальных предпосылок возникновения
этой ситуации.
Активность социальной позиции
Движение от проблематики экологии природы кэкологии общества и человека в развитии кинодокументалистики последних лет
вполне закономерно. Ксожалению, до недавнего времени проблемный подход всоциальной тематике был связан с весьма узким те-
307

Г. С. Прожико
матическим кругом. Несколько лет назад была спущена директива
руководящего киноведомства об антиалкогольной кинопропаганде.
Ипотому студии усердно снимали ленты об алкоголиках, куда вкладывали всевозможный критический пафос. Однако уровень антиалкогольной пропаганды этих фильмов, констатирующих очевидную
истину — быть алкоголиком плохо— был весьма невелик. Дальше
этого банального тезиса большинство лент не углублялось. И хотя
некоторые демонстрировали немалое профессиональное остроумие
изрелищную изобретательность, как, например, фильмы «Зеркало
жажды» (1977, реж. Иварс Селецкис), «Есть такие поводы» (1977),
«Горькие вдовы» (1984, оба— реж. Михаил Литвяков), других истинных исследований социальных предпосылок увлечения алкоголем не
предпринималось. Таким образом, это был некий критический заказчик, дозволенный иофициально поощряемый.
Новое время вывело на документальный экран множество болезненных проблем, долго скрываемых вобществе. Здесь инаркомания,
и проституция, и преступность, и брошенные дети, и оставленные
старики. Болезненность самой проблематики столь чувствительна,
что чаще всего фильмы и не стремятся свой крик, свою боль продлевать ванализ внутренних процессов, провоцирующих эти беды.
Актуальность темы и здесь порой определяет главное достоинство
киновыступления. Важно задокументировать, экранным фактом подтвердить те явления, окоторых мы если изнали, то понаслышке. Кинодокумент дает более жесткое иэмоциональное свидетельство, как
бы утверждает вдостоверности. Ипотому зримые экранные примеры
из жизни наркоманки вфильме «Бумеранг» (1986, реж. Шухрат Махмудов), жертвы медицинской безграмотности в ленте «Адрес беды»
(1987, реж. Г.Шукуров), малолетние преступники из «Предела» (1986,
реж. Татьяна Скабард) и«Шрама» (1985, реж. Р.Шилинс), заброшенные старики из «Ожидания» (1986, реж. Рубен Геворкянц), современные сироты из картины «Интернат ты наш» (1985, реж. Дмитрий Михлеев) идругие пронзительные, задевающие душу исердце знаки беды
нашего общего дома делают свое дело самим своим появлением на
экране. Трудно себе ипредставить упомянутые здесь факты ворнаментике художественных ассоциаций, вэстетически соразмеренном
повествовании. Ленты эти можно уподобить вскрику, где существо
призыва подавляет заботу оприличной форме выражения.
308

Проблемы истории итеории документального кино
Проблемы современной документалистики, которые внешне могли быть обозначены как новый характер взаимодействия автора
и жизненного материала, свидетельствуют о глубинных процессах
активизации социальной функции документального кино. Содержание документальных киновыступлений все более тяготеет котходу
от фиксирования реальных явлений ифактов вих неповторимости,
предпочитая выявлять смысловой потенциал наблюдаемого жизненного пласта илюдей, действующих вего рамках. Задачи вдумчивого
наблюдения мастерства кинособирания ярких деталей и образов,
спомощью которых воссоздается многозначная картина реальности, все чаще направляются всторону активного авторского вмеша-
тельства в процесс наблюдения за жизнью с тем, чтобы вскрыть
невидимые причинно- следственные связи изакономерности живой
реальности, предложить концепцию данного явления. Оттого возрастает роль аналитического начала вотношениях автор— материал, ав профессии документалиста все более акцентируется журналистская способность кконцептуальному осмыслению жизненных
фактов. Ограниченный взгляд на свои задачи как на всего лишь
«бродячие зеркала» пусть слестными дополнениями— «мыслящее»,
«волшебное»— утрачивает на сегодняшний день популярность.
Сегодня документалист вступает впрямой контакт, точнее, диалог
сизбранным материалом или героем, споря, дискутируя, расспрашивая, провоцируя его на более активное поведение. Концептуальное
документальное кино, где определяющей потребностью автора является желание не столько увидеть, сколько понять, потребовало от
документалиста иных творческих методов работы, иных принципов
разговора со зрителем.
Ведущей драматургической формой становится кинорасследование, где сюжетной пружиной оказывается путь от заявленного тезиса
«что случилось?» до конечного итога «почему?» Вэтой форме определяющим является авторская способность кдиалектическому мышлению имногоаспектному взгляду на конкретный факт. Адля зрителя
наиболее значительным достоинством становится убедительность авторской аргументации, оригинальность методов журналистского расследования, глубина концептуального постижения данного явления.
Наиболее популярным приемом работы документалиста в публицистическом кинорасследовании представляется метод опроса-
309

Г. С. Прожико
интервью, точная система авторского диалога сперсонажами, когда
автор выступает не просто вроли человека смикрофоном, но оппонентом, собеседником людей. Вэтом случае его позиции не могут
быть скрытыми, они откровенны. Документальный фильм становится все более субъективным. Современный документальный фильм
стремится уйти от сложившегося стереотипного взгляда на документальное произведение как на некую объективированную картину,
увиденную как бы из окна. Фильм-расследование предполагает авторское вторжение вжизненный поток, деформацию естественного
движения событий.
Приведем пример скромной таджикской ленты «История одной истории» (1986, реж. Бако Садыков). Здесь автор именно своим
вторжением- расследованием влияет на поведение людей, меняет ход
развития событий. История четвероклассника Коли Горелова проста
истрашна всвоей обыденности: трудный подросток мешает школе
иот него хотят избавиться, отправив в спецучреждение. Киножурналисты подробно раскрывают перипетии настойчивого стремления
комиссии по трудновоспитуемым, атакже школы, где учится Коля,
сломать мальчишке жизнь, лишив нормального детского коллектива.
На экране возникает щемящий всвоем трагическом предчувствии
поединок ребенка, хотя иплохо успевающего, но живого, любопытного кжизни, сбогатым воображением инеленивыми руками, ибездушной машины бюрократического равнодушия, именуемого педагогическим коллективом. Судьба Коли Горелова из фильма «История
одной истории», последовательные ступени борьбы за право ребенка на нестандартность, на своеобразие мироощущения— наглядная
модель тех неблагополучных процессов, которые привели кразрыву
впонимании разных поколений.
Фильм выделяется принципиально самостоятельной авторской
позицией: стремлением не столько описать, констатировать увиденное, поразить зрителя впечатляющим зрелищем социального неблагополучия, сколько проанализировать истоки тех нравственных
проблем, которые мы все обсуждаем. Вмалом жизненном факте авторы ищут глубокие закономерности социальных процессов, улавливают обобщенные знаки реально действующих сил. Потому внешне частная история приобретает весомость большого обобщенного
размышления об острой проблеме молодежи.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
