Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Проблемы истории и теории документального кино. Сборник статей

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Проблемы истории итеории документального кино
нашей жизни), обобщенными образами прошлой жизни, чьим про­должением стали сегодняшние жители БАМа. Драгоценно в этом примере желание автора углубить свой журналистский анализ акту­альной проблемы выразительным кинематографическим обобщени­ем. Оттого лента обретает необходимую многогранность взгляда на жизненный факт, уходит от злободневной одномерности.
Фильм «Зона БАМ: постоянные жители» важен вконтексте наше­го разговора оспособности иготовности документалистов взять на плечи нелегкую ношу принципиального осмысления как пройден­ного обществом пути, так иего современных проблем. Гражданская эта ноша требует раскрепощения творческого сознания от зашорен­ности местной злободневностью, обретения подлинно масштабной точки видения главных тенденций развития общества, узловых кон­фликтных напряжений, перспективы движения.
Факт иобраз впроблемном фильме
Вторжение публицистики заново ставит вопрос об уровне худо­жественной трансформации виденного. Для некоторых точность изложения логической аргументации, внятность пластической доку­ментации представляются единственными возможными средствами, способными донести проблему во всей ее строгости иадекватности. Известно, что всякий эстетический изыск просто направил бы вос­приятие зрителя вином направлении, как бы лишил документ его подчеркнуто достоверного облика. Вот почему упреки вотсутствии художественности, адресованные публицистическим лентам, пред­ставляются несправедливыми: докленты существуют врамках свое­го стиля, инавязывать иные решения— все равно, что требовать от строгого прозаика яркой поэтической рифмы.
Вторым упреком, который нередко доводится слышать в адрес киноязыка проблемных публицистических фильмов последних лет, является сожаление обедности кинонаблюдения. Вкачестве альтер­нативы часто вспоминают старые добрые 1960-е годы сих присталь­ным вниманием кобразному освоению действительности.
Открытая позиция — необходимое условие убедительности ки­норечи в публицистическом фильме. Именно открытость точки зрения, ее прямая направленность, незавуалированность намеком
301
Г. С. Прожико
ииносказанием требуют адекватной формы организации материа­ла. Так возникают плакатные решения, открыто публицистические. Так голос автора оказывается впрямую обращенным кзрителю. Вот это-то исоздает ощущение утраты художественной тонкости, требу­ющей дробления жизненного потока на цепь образно емких деталей, из которых исоздается ткань художественного произведения.
Кинопублицистика ищет более лобовые, прямолинейные пути ксердцу зрителя, апеллируя кего способности рассуждать, слушать иоценивать чужие умозаключения. Вот такими качествами истре­мится обладать современная кинопублицистика. Это не значит, что иные формы невозможны вконтексте современного докумен­тального кино. Они и присутствуют. Примером могут послужить картины Артавазда Пелешяна иАлександра Сокурова сих стихией философско- образного мировосприятия, облеченного в изощрен­ную по мастерству кинематографическую форму. Их творчество заслуживает самого пристального и настойчивого изучения, пре­жде всего, удивительно глубоким пониманием художниками самых тонких нюансов современного мироощущения. Такими видятся их работы последних лет «Наш век» (1982, реж. Артавазд Пелешян), «Элегия» (1986, реж. Александр Сокуров), в которых представлена иная, идущая от поэтического мышления, линия развития кинодо­кументалистики. Нас интересует проблема взаимодействия образа ифакта впривычных формах публицистического отражения жизни.
Интересные попытки предложить альтернативные стилистиче­ские решения актуальных тем современности дают фильмы Викто­ра Семенюка «Фермеры» (1987) и«Места обитания» (1986). Ванно­тации последнего фильма сказано: «Фильм рассказывает о людях, работающих на освоении природных богатств сибирского Севера». Но вот чего как раз на экране инет, так именно «людей работаю­щих». Картина видела свою задачу вдругом — своим, не заемным узвучащего слова языком передать ощущение преодоления суровой стихии Севера. На экране воссоздана почти физически восприни­маемая зрителем грозная имогучая громада Севера, величествен­ная в своей неподвижной красоте и равнодушии образ, который в кинематографической нашей памяти разлагается на множество узнаваемых знаков- символов— льдины, торосы, медведи, сугробы, сполохи, собаки, заиндевелые улыбающиеся лица, но оборачивается
302
Проблемы истории итеории документального кино
своей таинственной громадной массой, пугающим чувством Непо­знанного.
Стихии Севера противостоит, точнее, противопоставлена малая фигурка человека. Всвоем суетливом, почти броуновском движении фигурки людей кажутся странными ичужеродными вконтексте ве­личественной статики Великого безмолвия. Столь же мало значи­тельны извуковые «островки» человеческой речи, что долетают до зрителя. Здесь нет философической многозначности, скорее, предна­меренное снижение до бытового разговора озеленых огурцах. Бле­стящее, почти без аналогов впрошлой практике, звуковое решение фильма создает свой особый мир звучаний имузыкальных акцентов, точно управляющий нашими чувствами.
Фильм возвращает нам утраченное ощущение кинематографиче­ского зрелища, способности документальной ленты разговаривать со зрителем не только языком дикторского текста исинхрона, но исоб­ственной кинематографической речью. Ивэтом— его обновляющая свежесть, столь необходимая внашей тяготеющей кстилистической монохромности кинодокументалистике. Принципиально важно, что поиск обращен кматериалу современности, где по традиции веду­щим является открытый публицистический разговор.
Однако, освободившись от первоначального радостного удив­ления перед зрелищной полифонической картиной, какой предста­ет фильм «Места обитания», мы отправляемся по своей обычной зрительской привычке за смыслом. Отдавая должное изобретатель­но выстроенным линиям Стихии и Человека, оценивая остроумие монтажно- ритмического рисунка, закономерности рапидных акцен­тов ирефренов, игру разномасштабности предметов ифигур, вдруг обнаруживаешь, что утрачен не только точный вектор движения мысли, но икак бы даже потребность вэтом движении. Итогда…
Тогда мы начинаем сочинять смысл. Впроцессе обсуждения кар­тины выясняется, что и яростные сторонники, и противники за­щищают или критикуют очень разные по смыслу фильмы. Каждый проецировал на картину свой интеллектуальный опыт инаселял ее миром личных размышлений иощущений.
Картина «Места обитания», направив внимание киному, ассоци­ативному образному ключу осмысления современной жизни, вме­сте стем открыла иновые проблемы перед документалистами. Если
303
Г. С. Прожико
влентах открытой публицистической речи близкий контакт сжиз­ненным потоком, откуда автор черпает свои аргументы, обогащает кинорассказ смысловой многозначностью, то образная поэтическая речь предъявляет особые требования кбогатству личностного опы­та автора, интеллектуального ихудожественного, ибо здесь нас более всего увлекает не точность наблюдения, аглубина художественного постижения жизни.
Примеры картин собостренным ассоциативным ключом анали­за реальности не слишком многочисленны, но их присутствие дает представление об альтернативном пути художественного мышления вдокументальном кино. Вместе стем их малочисленность доказы­вает, что сегодня документалисты предпочитают иные способы раз­говора со зрителем: открытую прямую публицистику, опирающуюся на выразительность и убедительность слова. Ито чувство неудов­летворенности, которое мы отмечали при анализе лент «Томь: дра­ма соткрытым финалом» и«Уйти, чтобы вернуться», мотивируется, прежде всего, несовершенством не художественной, аименно публи- цистической разработки темы.
Грани экранной проблемы
Произведения публицистики мы судим по несколько иным, чем обычно, критериям, выдвигая на первый план актуальность про­блемы, затем глубину аналитического проникновения вее существо, выразительность и убедительность приводимых аргументов, точ­ность выводов, способность фильма вовлечь зрителя вдиалог, спро­воцировать на активные действия.
Если рассматривать все увеличивающееся число лент публици­стического направления с точки зрения обозначенных критериев, то поток лент начинает дифференцироваться, открывая немало про­фессиональных проблем, связанных не столько снасыщением откры­той публицистической речи художественно- образными элементами, сколько сдостаточно точным иглубоким воплощением вфильмах законов итребований публицистического способа общения со зри­телем. Поэтому поток фильмов открытого публицистического разго­вора следует рассмотреть поближе, чтобы обозначить уже видимые их проблемы.
304
Проблемы истории итеории документального кино
Сегодня наибольшей остроты достигли ленты, обращенные кэко­логическим, социально- демографическим вопросам молодежной проблематики. Среди произведений экологической темы хотелось бы выделить такие, как «Плотина» (1986, реж. Владимир Кузнецов), «Госпожа Тундра» (1987, реж. Сергей Мирошниченко), «Компьютер­ные игры» (1986, реж. Александр Сидельников), «Раскинулось море широко» (1988, реж. Николай Макаров), «Июльский снег Уренгоя» (1986, реж. Борис Урицкий) идругие.
Наибольший интерес и споры среди них вызывают картины Свердловской студии «Плотина» и«Госпожа Тундра». Их часто рас­сматривают вместе. Но следует глубже вглядеться вметоды раскры­тия темы, которые предложены вэтих двух лентах. Тогда откроется принципиальное различие авторских подходов ктеме. Вфильме «Го­спожа Тундра» проблема бережного отношения кхрупкому живому миру полярной тундры раскрывается сквозь отдельно вычлененный поворот ее: бессмысленное уничтожение северного оленя и волка. Судьба этих зверей на севере как бы символизирует безнравствен­ную философию потребительства, овладевшую людьми в шорах бюрократически- ведомственного близорукого взгляда на освоение богатств Севера. Пронзительность наблюдаемого кровавого побо­ища, вызывающего почти физическое отвращение кчеловеку с ру­жьем, провоцирует зрителя на самостоятельность суждений ивыво­дов. Интервью специалиста- эколога лишь формулирует созревшие вдуше ощущения. Таким образом, ход публицистического раскры­тия темы здесь идет от конкретики образа, вырастающего всимвол острой проблемы, например, апокалиптические сцены расстрела плывущих оленей или неравный поединок раненого волка истреля­ющего вертолета. Язык ленты обращен прежде всего кнашему со­переживанию, ачерез возникшие эмоции— квыводам иоценкам. «Госпожа Тундра» по остроте вызываемых эмоций, жесткости предъ­явленных фактов- образов тяготеет коткрытой плакатной форме, не предполагающей чрезмерности детализации и нюансировки затра­гиваемой проблемы.
Фильм «Плотина» приходит кзрителю с широкой постановкой проблемы экологической бессмыслицы, если не сказать, преступно­сти создания многочисленных гидроэлектростанций в нашей стра­не. На экране представлена концепция известного эколога Шипуно­ва вавторском изложении, где привлечены аргументы современной
305
Г. С. Прожико
практики, а также исторического прошлого гидроэнергетики. Своеобразными «монтажными» оппонентами ученого становят­ся главный инженер строительства Богучанской ГЭС и бригадир этой стройки. Сопоставление рассуждений выявляет, прежде всего, разномасштабность мышления персонажей, которая находит свое продолжение вконкретной экологической политике. Водном слу­чае факт вмешательства человека в сложившуюся экосистему рас­сматривается многоаспектно, отчего открывается диалектика этого вторжения, истинная цена самой дешевой энергии. Вдругом случае перед зрителем разворачивается одномерный взгляд сиюминутной заботы о выгоде. Врассуждениях главного инженера стройки есть своя правда: затянуты сроки, плохо со снабжением ит. д. Мгновени­ями хочется даже сочувствовать.
Но вот уже вречах бригадира приоткрывается неспокойная со­весть покорителя природы. Он видит теневую сторону победного на­ступления на живое.
Однако истинный масштаб проблемы возникает в монтажном столкновении различных точек зрения гидроэнергетика и эколога. Входе накопления различных аргументов экранного спора все оче­виднее становится, что перед нами спорят не две позиции по эко­логическим вопросам, но две жизненные философии. Совестливая ответственность за прошлое и будущее, истинно диалектическое мышление, выявление вкаждом шаге человечества его многознач­ности как для самого человека, так идля всего живого, противостоит лишенной истинно гуманистического содержания бытия человека на земле философии временщиков, которые мыслят узко временными иведомственными категориями. Фильм апеллирует кшироте наше­го сознания, его способности найти всебе силы подняться над быто­вым рассудочным прагматизмом. Те зрелищные знаки темы, напри­мер, «пожогщики» в обреченной деревне, которые позволяют себе кинематографисты, не определяют основное воздействие фильма, лишь пластически иллюстрируют тезисы шипуновской концепции.
Многие усмотрели вэтой ущемленной кинематографической зре­лищности подчиненность вербальному раскрытию мысли, известный изъян ленты, недостаточность авторской художественной способно­сти. Упрек несправедлив, ибо истинная эмоциональность, столь часто порождаемая кинозрелищем, здесь возникает как чувство, спрово-
306
Проблемы истории итеории документального кино
цированное глубокой страстной проповедью ученого. Здесь эмоции иного ряда, хотя они иостаются подлинными эмоциями.
В«Плотине» авторское изложение темы как бы переворачивает формулу фильма «Госпожа Тундра». В «Тундре» конкретика фак­та и сопереживания создавали в зрителе потребность осмыслить иобобщить увиденное, сделать самостоятельные выводы. В«Плоти­не» предложенные выводы иаргументы, производительность заклю­ченных вних открытий, побуждали дополнять приведенные факты своими примерами. Но главное— обе работы документалистов про­буждали зрителя от традиционной позиции созерцателя, провоци­ровали активность их мысли, как бы продлевались уже взрительном зале, вработе ума исердца зрителей.
Успех этих лент, конечно же, сопряжен сплодотворной инфор­мационной подготовленностью зрительного зала, уже накопленным знанием предмета инеравнодушием кнему. Именно сейчас происхо­дит формирование экологического сознания человечества, ипотому киновыступления на эту тему находят обостренный отзвук всердцах людей. Фильмы «Госпожа Тундра» и«Плотина» дают уже привычную модель проблемного экологического фильма. Но что же дальше?
Сходные структуры предлагают инекоторые другие фильмы, мо­жет быть, внекоторых случаях воздействуя даже острее иприцель­нее. Таковы, к примеру, «Компьютерные игры», «Онежская быль» (1987, реж. Татьяна Скабард), «Раскинулось море широко», «Земля и вода» (1986, реж. Николай Макаров). Они демонстрируют боль­шую тонкость профессиональных решений, остроту кинонаблюде­ний, вних эмоционально точно использованы контрапунктические связи музыки иизображения. Но существенен итот поворот, кото­рый был сделан вэтих картинах вобсуждении экологической тема­тики: поворот к анализу социальных предпосылок возникновения этой ситуации.
Активность социальной позиции
Движение от проблематики экологии природы кэкологии обще­ства и человека в развитии кинодокументалистики последних лет вполне закономерно. Ксожалению, до недавнего времени проблем­ный подход всоциальной тематике был связан с весьма узким те-
307
Г. С. Прожико
матическим кругом. Несколько лет назад была спущена директива руководящего киноведомства об антиалкогольной кинопропаганде. Ипотому студии усердно снимали ленты об алкоголиках, куда вкла­дывали всевозможный критический пафос. Однако уровень антиал­когольной пропаганды этих фильмов, констатирующих очевидную истину — быть алкоголиком плохо— был весьма невелик. Дальше этого банального тезиса большинство лент не углублялось. И хотя некоторые демонстрировали немалое профессиональное остроумие изрелищную изобретательность, как, например, фильмы «Зеркало жажды» (1977, реж. Иварс Селецкис), «Есть такие поводы» (1977), «Горькие вдовы» (1984, оба— реж. Михаил Литвяков), других истин­ных исследований социальных предпосылок увлечения алкоголем не предпринималось. Таким образом, это был некий критический за­казчик, дозволенный иофициально поощряемый.
Новое время вывело на документальный экран множество болез­ненных проблем, долго скрываемых вобществе. Здесь инаркомания, и проституция, и преступность, и брошенные дети, и оставленные старики. Болезненность самой проблематики столь чувствительна, что чаще всего фильмы и не стремятся свой крик, свою боль про­длевать ванализ внутренних процессов, провоцирующих эти беды. Актуальность темы и здесь порой определяет главное достоинство киновыступления. Важно задокументировать, экранным фактом под­твердить те явления, окоторых мы если изнали, то понаслышке. Ки­нодокумент дает более жесткое иэмоциональное свидетельство, как бы утверждает вдостоверности. Ипотому зримые экранные примеры из жизни наркоманки вфильме «Бумеранг» (1986, реж. Шухрат Мах­мудов), жертвы медицинской безграмотности в ленте «Адрес беды» (1987, реж. Г.Шукуров), малолетние преступники из «Предела» (1986, реж. Татьяна Скабард) и«Шрама» (1985, реж. Р.Шилинс), заброшен­ные старики из «Ожидания» (1986, реж. Рубен Геворкянц), современ­ные сироты из картины «Интернат ты наш» (1985, реж. Дмитрий Мих­леев) идругие пронзительные, задевающие душу исердце знаки беды нашего общего дома делают свое дело самим своим появлением на экране. Трудно себе ипредставить упомянутые здесь факты ворна­ментике художественных ассоциаций, вэстетически соразмеренном повествовании. Ленты эти можно уподобить вскрику, где существо призыва подавляет заботу оприличной форме выражения.
308
Проблемы истории итеории документального кино
Проблемы современной документалистики, которые внешне мог­ли быть обозначены как новый характер взаимодействия автора и жизненного материала, свидетельствуют о глубинных процессах активизации социальной функции документального кино. Содержа­ние документальных киновыступлений все более тяготеет котходу от фиксирования реальных явлений ифактов вих неповторимости, предпочитая выявлять смысловой потенциал наблюдаемого жизнен­ного пласта илюдей, действующих вего рамках. Задачи вдумчивого наблюдения мастерства кинособирания ярких деталей и образов, спомощью которых воссоздается многозначная картина реально­сти, все чаще направляются всторону активного авторского вмеша- тельства в процесс наблюдения за жизнью с тем, чтобы вскрыть невидимые причинно- следственные связи изакономерности живой реальности, предложить концепцию данного явления. Оттого воз­растает роль аналитического начала вотношениях автор— матери­ал, ав профессии документалиста все более акцентируется журна­листская способность кконцептуальному осмыслению жизненных фактов. Ограниченный взгляд на свои задачи как на всего лишь «бродячие зеркала» пусть слестными дополнениями— «мыслящее», «волшебное»— утрачивает на сегодняшний день популярность.
Сегодня документалист вступает впрямой контакт, точнее, диалог сизбранным материалом или героем, споря, дискутируя, расспраши­вая, провоцируя его на более активное поведение. Концептуальное документальное кино, где определяющей потребностью автора яв­ляется желание не столько увидеть, сколько понять, потребовало от документалиста иных творческих методов работы, иных принципов разговора со зрителем.
Ведущей драматургической формой становится кинорасследова­ние, где сюжетной пружиной оказывается путь от заявленного тезиса «что случилось?» до конечного итога «почему?» Вэтой форме опреде­ляющим является авторская способность кдиалектическому мышле­нию имногоаспектному взгляду на конкретный факт. Адля зрителя наиболее значительным достоинством становится убедительность ав­торской аргументации, оригинальность методов журналистского рас­следования, глубина концептуального постижения данного явления.
Наиболее популярным приемом работы документалиста в пу­блицистическом кинорасследовании представляется метод опроса-
309
Г. С. Прожико
интервью, точная система авторского диалога сперсонажами, когда автор выступает не просто вроли человека смикрофоном, но оп­понентом, собеседником людей. Вэтом случае его позиции не могут быть скрытыми, они откровенны. Документальный фильм становит­ся все более субъективным. Современный документальный фильм стремится уйти от сложившегося стереотипного взгляда на докумен­тальное произведение как на некую объективированную картину, увиденную как бы из окна. Фильм-расследование предполагает ав­торское вторжение вжизненный поток, деформацию естественного движения событий.
Приведем пример скромной таджикской ленты «История од­ной истории» (1986, реж. Бако Садыков). Здесь автор именно своим вторжением- расследованием влияет на поведение людей, меняет ход развития событий. История четвероклассника Коли Горелова проста истрашна всвоей обыденности: трудный подросток мешает школе иот него хотят избавиться, отправив в спецучреждение. Киножур­налисты подробно раскрывают перипетии настойчивого стремления комиссии по трудновоспитуемым, атакже школы, где учится Коля, сломать мальчишке жизнь, лишив нормального детского коллектива. На экране возникает щемящий всвоем трагическом предчувствии поединок ребенка, хотя иплохо успевающего, но живого, любопыт­ного кжизни, сбогатым воображением инеленивыми руками, ибез­душной машины бюрократического равнодушия, именуемого педа­гогическим коллективом. Судьба Коли Горелова из фильма «История одной истории», последовательные ступени борьбы за право ребен­ка на нестандартность, на своеобразие мироощущения— наглядная модель тех неблагополучных процессов, которые привели кразрыву впонимании разных поколений.
Фильм выделяется принципиально самостоятельной авторской позицией: стремлением не столько описать, констатировать уви­денное, поразить зрителя впечатляющим зрелищем социального не­благополучия, сколько проанализировать истоки тех нравственных проблем, которые мы все обсуждаем. Вмалом жизненном факте ав­торы ищут глубокие закономерности социальных процессов, улав­ливают обобщенные знаки реально действующих сил. Потому внеш­не частная история приобретает весомость большого обобщенного размышления об острой проблеме молодежи.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]