Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблемы истории и теории документального кино. Сборник статей
.pdf
Проблемы истории итеории документального кино
рестройка кинопортрета, стал иной принцип выбора героя. Прежние
задачи социального портрета требовали героя как безукоризненную
модель для подражания, носителя идеальных типических черт целой
социальной группы. Неслучайно кинодокументалисты 1930-х годов
заостряют свое внимание на истинных героях времени, воплощающих лучшие черты трудового народа: Николае Изотове, Алексее Стаханове, Клавдии Сахаровой, Иване Гудове идругих.
В1960-е годы герой перестал быть только «типичным представителем», он обрел индивидуальную неповторимость. Конечно, назидательная роль портрета сохранилась, но она терпела некоторые изменения. Ныне герой— не прямая модель для подражания («Будем
как он»), аобъект художественного исследования. Здесь момент подражания тоже есть, но качественно иной: «Будем, как он (герой),—
индивидуальным, неповторимым». Трудно впрямую подражать
«Катюше», но под благотворным воздействием искренности ичеловеческой открытости героини зрители ищут всебе созвучные черты
спокойного достоинства, искренности, открытости.
Поиски кинодокументалистами индивидуальных, личных достоинств необычайно расширили круг возможных героев кинопортрета, включив внего людей, расположенных на самых различных
точках иступенях социальной лестницы. Критерием выбора героя
становится не столько богатство биографического материала, высокие производственные показатели, сколько особые нравственные,
духовные ценности, своеобразие человеческой индивидуальности. Среди героев 1960-х годов — и признанные трудовые лидеры,
и скромная официантка из кафе «Маринино житье» (Леонид Квинихидзе), повар полевого стана «Даниловна» (Николай ЛактионовСтезенко), литовский старик- крестьянин «Старик иземля» (Робертас Верба), смотритель маяка на Иссык- Куле «Мыс гнедого скакуна»
(Изя Герштейн) и другие. Один из старейших мастеров советского
документального кино Леонид Кристи создает фильм под символическим названием «Просто человек».
Знаменательным шагом вразвитии кинопортрета стала картина
«Без легенд» (Альберт Сажин, Алоиз Бренч, Герц Франк). Здесь исследуется сложный, противоречивый характер экскаваторщика Коваленко. Вего судьбе были и«звездные часы», исрывы, ивысокий
порыв, инравственные отступления. Но фильм дает удивительную
271

Г. С. Прожико
картину роста индивидуального самосознания в условиях нашего
общества, озабоченного судьбой каждого его члена. Вфильме «Без
легенд» жанр кинопортрета делает еще один значительный шаг вперед всвоем развитии. Можно сказать, что кинопортрет из изображения личности становится изображением мира через личность.
Действительно, сквозь непростые перипетии биографии Коваленко
встает наше время последних десятилетий, которое практически
формировало характер героя. «Без легенд» — картина «о времени
иосебе», осамом документальном кино, оего противоречивом развитии в1950-е годы. Авторы фильма смело исследуют уже ушедшие
в прошлое «мифотворческие» тенденции в изображении человека
вте годы.
Признаком несомненного «взросления» кинопортрета является
его движение от передачи естественного поведения человека кисследованию внутреннего мира, философии жизни. Картины «Николай Амосов» Тимура Золоева, «След души» и«Радость бытия» Герца
Франка, «Токарь» Владислава Виноградова тяготеют к жанру, который можно назвать философским портретом. Выявление философских жизненных концепций происходит вкаждом случае различными путями. В«Николае Амосове» известный хирург прямо сэкрана
размышляет о том, что есть счастье. Парадоксальность мышления,
блестящая аргументация, четкость концепции, подкрепленные сценами его повседневного бытия, где эта жизненная позиция неуклонно претворяется, делают образ Амосова, его взгляды необычайно
притягательными, убедительными для зрителя.
Вленте «След души» герой— председатель колхоза Калнинь—
впрямую не философствует на экране. Его жизненная позиция
раскрывается в точных сопоставлениях фактов биографии и сегодняшней жизни. Авкартине «Радость бытия» того же автора гуманистическое мировосприятие селекционера Упитаса открывается
впотрясающей красоте и мощи сотворенного им мира— прекрасного сада — да в философских строках любимого им поэта Омара
Хайяма.
Впроцессе работы над портретным жанром принципиальным условием удачи является внимательное, точное вотборе, наблюдение.
Прошло время умиления свободно живущим на экране человеком.
Сегодня актуальной проблемой творческого кинонаблюдения яв-
272

Проблемы истории итеории документального кино
ляется умелый выбор характерных ситуаций, передача жизненной
микродраматургии, внутреннего ритма ситуации. В повседневном
бытии человека всегда присутствуют определенные эмоциональные
«пики», «узлы поведения». Именно они, если умело схвачены камерой, позволяют видеть не просто естественное поведение героя, но
ипроявления его характера, жизненных принципов. Такими эмоциональными «пиками» могут стать исердитый диалог председателя
спровинившимся («След души»), иглубокое трагическое молчание
хирурга после сложной операции («Николай Амосов»). Всегодняшнем арсенале кинодокументалистов разнообразные приемы документальной съемки человека (скрытая, привычная камера, прямая
съемка; метод провокаций ит. д.)
115
.
Отдельного разговора заслуживает синхронная съемка. Слово—
это прямое окошко во внутренний мир человека. Однако, как часто
в дискуссиях о методике проведения синхронных съемок, главное
внимание уделяется лишь борьбе за искреннее слово героя. Было,
правда, время, когда радовало каждое живое слово, не «деревянное»
выступление человека перед микрофоном. Ныне только искренности человеческой речи недостаточно. На первый план выдвигается
проблема смысловой наполненности синхронного куска. Теперь уже
очевидно, что общие рассуждения мало раскрывают характер человека. Его речь убеждает тогда, когда несет индивидуальную информацию. Казалось, трудно понять, почему увлекают ленты саратовского теледокументалиста Дмитрия Лунькова («Страница», «Трудный
хлеб», «Куриловские калачи», «Хроника хлебного поля»), построенные только на синхронных рассказах людей. Дело втом, что каждый
герой уЛунькова говорит не «вообще», арассказывает конкретную
историю. Внезамысловатых откровениях пожилых женщин из «Куриловских калачей», внепосильном труде растивших вгоды вой ны
хлеб для сражающейся страны, содержатся крупицы живой памяти
прошлого каждой из них, которые слагаются вобщую картину тяжкого прошлого всей страны. Каждая героиня вспоминает конкретную ситуацию, изритель как бы становится соучастником ее путешествия вте далекие годы испытаний. И,конечно, выразительный
зримый рассказ может возникнуть лишь вответ на точно, конкретно
115
Подробнее см. вмоей ст. «Документальная съемка человека» в сб.: Основы
режиссуры документального фильма. М.: ВГИК, 1972.
273

Г. С. Прожико
поставленный вопрос
116
. Общие вопросы, типа «О чем мечтаете?»,
«Счастливы ли вы?», «Любите ли работу?», вызовут общие, стандартные ответы. Известно ведь, каков вопрос— таков ответ. Не случайно
Дмитрий Луньков прежде, чем вызвать искренние исповеди своих
героинь вфильме, сам рассказывал им долго, не торопясь, освоем
военном детстве. И тогда в ответ рождались незамысловатые, но
пронзительные всвоей правдивости истории жителей Куриловки.
Особой заботой современного кинопортрета является композиция. Именно вней выявляется авторская концепция. Невозможно
делать «портрет вообще», хотя часто слышишь: «Вот язнаю интересного человека ибуду делать онем фильм». Вкаждом кинопортрете
герой, его личность, его биография являются основой для размышления автора отой или мной проблеме. Так, к примеру, вся картина «Николай Амосов»— последовательный художественный поиск
ответа на вопрос: «Что такое счастье?» Поиск идет не только тогда,
когда герой размышляет на эту тему. Он разворачивается впоследовательной смене эпизодов опрактической деятельности известного
хирурга и находит своеобразное завершение— ответ вновелле об
оперированной девочке.
Ведущая проблема, идея является тем «локомотивом», который
определяет композиционную структуру кинопортрета. Она, как
правило, складывается из сопоставления своеобразных «блоков»
непрерывно развивающейся реальности, где зафиксированы моменты бытия героя. Внутри этих «блоков» властвует своя жизненная
микродраматургия, дающая ощущение безусловной достоверности.
Авсоотношении этих блоков, кусков жизни, выражается авторская
воля, художественная концепция. Сколь своеобразна драматургия
реальной действительности, которая запечатлевается внутри эпизодов наблюдения, столь же необычна, индивидуальна должна быть
и авторская «система анализа», подход к организации материала
вфильме вцелом. П оэтому-то нет четкой схемы жанра кинопортрета, абывает лишь штамп, который рождается от приблизительного
понимания своих творческих задач.
Среди жанровых модификаций очерка, получивших развитие за
последние десятилетия, можно выделить также документальную по-
116
Эта истина была известна еще древним. У Платона мы находим признание:
«Ты, Сократ, прекрасно спрашиваешь, атем, кто хорошо спрашивает, мне иотвечать
приятно». Цит. по: Шумилина Т.Не могли бы вы рассказать? М.: МГУ, 1976. С.3.
274

Проблемы истории итеории документального кино
весть и киноновеллу. Они не только различны по объему, но иобладают некими структурными особенностями. Киноновелла сосредоточена, как правило, на одном моменте жизненного потока.
Ее композиция соотнесена сдраматургией данного явления. Вней
с особой тщательностью разработана система авторских акцентов
точно выбранных образных деталей поведения героев иокружения.
Новеллистическая краткость отнюдь не предполагает эскизности наблюдения иавторского осмысления. Может быть, более других форм
вдокументальном кино киноновелла созвучна небольшой, но емкой
притче- зарисовке, однако решенной не традиционными средствами
художественной образности и сюжетосложения, ачерез достоверно запечатленную картину конкретной жизненной ситуации. Связь
спритчей- зарисовкой видится, прежде всего, вдостаточно читаемой
морали, но без прямого авторского «приговора». Не случайно документальная новелла часто лишена дикторского текста.
Такова, кпримеру, лента «Взгляните на лицо» Павла Когана, где
сквозь калейдоскоп человеческих лиц, обращенных квеликому творению Леонардо да Винчи «Мадонна Литта», раскрывается вся гамма возможных реакций: от недоумения до искренней потрясенности.
Здесь драматургическое движение осуществляется неназойливыми
авторскими сопоставлениями точно уловленных нюансов поведения. Именно вкомпозиции, вэтих сопоставлениях ипоследовательной организации внимания зрителей, ане впрямом дикторском тексте воплощается авторский замысел.
Иной по материалу фильм молдавских кинодокументалистов
«Горько» Георгия Водэ. Здесь выбрана определенная жизненная кульминация— сельская свадьба. Но по мере того, как развертывается
на экране подробно снятый ритуал, авторы настойчиво обращают
наше внимание на грустное лицо невесты. И рождается неожиданное предположение, что название фильма «Горько»— не столько свадебный клич, сколько ощущение героини. Авторы нигде впрямую не
выносят своего суждения. Это— фильм- догадка. Иего недосказанность, многозначность финала создает особенный художественный
эффект.
Документальную повесть характеризует масштабный показ определенного жизненного слоя, передача протяженности длительного
временного отрезка. Избранные герои иих среда претерпевают вдокументальной повести значительную эволюцию, переживают не-
275

Г. С. Прожико
редко драматические перипетии. Вкартинах «Повесть онефтяниках
Каспия», «Отвесны до весны», «Люди голубого огня», «Мангышлак,
начало пути» основной конфликт связан спреодолением сопротивляющейся природы.
Обязательным условием данной жанровой формы является присутствие сквозных героев, чьи судьбы становятся основным сюжетным стержнем.
Современным вариантом документальной повести стал дневник.
Дневниковая форма позволяет режиссеру свободно компоновать
повествование, заставляя зрителя искать вместе со съемочной группой «своего героя». Свободная дневниковая драматургия сопрягает
разнообразные встречи, наблюдения, мгновения исцены вединый
поток, подчиненный настойчиво разворачиваемой авторской идее.
Для этой формы наиболее характерна лента «Нарынский дневник»
Альгимантаса Видугириса.
Впрочем, жанр этой ленты не подчиняется простодушным рамкам дневника событий. Это— дневник впечатлений иразмышлений
об увиденном. Ипостепенно на первый план выдвигается нравственный конфликт— противопоставление двух жизненных позиций: отшельника сего неприятием добра изла ивсяких контактов слюдьми
иэкскаваторщика Ткаличева сего открытой любовью клюдям. Эта
любовь выражается не вдекларациях, авнезаметных делах, вчастности встроительстве карусели для детей, которое стаким трудом
ведет Агеич всвободные свои часы.
Стоит также отметить пока единственный опыт вдокументалистике по созданию более масштабной повествовательной формы, тяготеющей ккинороману. Речь идет отрехсерийной ленте «Расскажи
одоме своем» Виктора Лисаковича, где сделана попытка дать многоаспектный анализ жизни целого поколения через самостоятельные
линии судеб отдельных жителей дома, который снимали авторы.
В1960-е годы возникает иеще одно жанровое образование— до-
кументальная драма. Жанр этот нов не только для данного периода,
но идля кинодокументалистики вообще. Киргизские документалисты сняли картину «Там, за горами, горизонт» (реж. Изя Герштейн),
в которой была сделана попытка исследовать конкретный человеческий характер в конфликтной ситуации. Кульминацией фильма
стал открытый спор героя Володи Пересыпкина сего товарищами
276

Проблемы истории итеории документального кино
по зимовке осущности их бытия, их жизненных позиций. До этого
случая документалистам не удавалось зафиксировать столь прямой
конфликт, где предметом исследования был бы не абстрактный вопрос, аконкретный человек, его мировоззрение.
Картина разворачивается как авторское расследование, поиск истины ванализе противоположных жизненных устремлений героев.
Конкретного прямого ответа лента не предлагает, тем самым вовлекая зрителей в процесс размышления и самостоятельного поиска
правильного решения.
Среди современных лент черты документальной драмы присущи фильму «Запретная зона» (реж. Герц Франк). Но ему не хватает,
на мой взгляд, большей разомкнутости композиции, остроты впублицистической постановке вопроса. Тщательная композиционная
завершенность, некоторая сглаженность конфликтных «пиков» ситуаций делают ленту возможной, но до конца не состоявшейся документальной драмой.
Документальная драма — необычайно перспективная жанровая
форма, активно вовлекающая зрителей в обсуждение актуальных
нравственных проблем. Ее открытая структура позволяет авторам
свободно компоновать материал, рассчитывая на сотворчество зрителей. Вместе стем документальная драма требует вдумчивого иглубокого журналистского анализа явлений, умелого наблюдения, кульминационных, конфликтных моментов развития ситуации.
Давно уже известен и в литературе, и в документальном кино
жанр путевого очерка. Но 1960–1970-е годы выдвинули внем на пер-
вый план фигуру автора, который не только внимательно наблюдает,
но и,осмысляя картины жизни, выстраивает из «путевых заметок»
четкую концепцию увиденного. Большой мастер путевого очерка
Анатолий Колошин. Влентах «Зарампой— Америка», «Мексика, которую мы любим», «Мастерская на Темзе», «Лондон, конец недели»,
«Парижане» он настойчиво разрабатывает кинематографические
возможности этого жанра.
Обратимся ккартине «Зарампой— Америка». Материал американской действительности сложный ипротиворечивый. Разобраться
внем можно, лишь определив свой угол зрения, под которым рассматриваются все явления. Для автора суть «американского образа
жизни» составляют яркие контрасты, несоизмеримость жизненных
277

Г. С. Прожико
явлений. Впотоке мелькающих факторов оператор схватывает характерные детали и,соединяя их по принципу контраста, доводит до
типической яркости.
Контрастное столкновение происходит внескольких планах: контраст, подмеченный вжизни изапечатленный водном кадре, контраст двух разных по смыслу кадров, двух эпизодов, столкновение
изображения и дикторского текста. Так, например, жидкая демонстрация «ревнителей» американской свободы сантисоветскими лозунгами кажется еще более жалкой, когда здесь же, водном кадре,
чуть повернув аппарат, оператор показывает многочисленную толпу
американцев, пришедших приветствовать советских артистов. Иуже
нет необходимости вбольшом комментарии. Две Америки столкнулись водном кадре.
Другой пример контраста, подмеченного оператором впроцессе
наблюдения. На одной улице Нью- Йорка, буквально напротив, расположились церковь и… бурлеск. Оператор снимает эти два заведения одним планом. Ханжеская мораль ибесстыдное пренебрежение
ею— все это одна страна. Так много сказал нам один кадр длиной
всего в1,6м. Но найти такой выразительный план бывает не просто.
Чаще применяется монтажный стык двух кадров. Таково монтажное
«соседство» прохода солдат на параде и жалкой фигуры инвалида,
ковыляющего по пустынной улице.
Контраст может возникать не только из сопоставления различных по материалу кадров, но ицелых эпизодов. Так сделан фрагмент,
посвященный празднованию Дня памяти павшим. Рассказ опразднике четко делится на две сцены: торжественное шествие, вкотором
участвуют солдаты иприплясывающие мажоретки, инеторопливая
сцена на солдатском кладбище, где родители оплакивают сына, погибшего внесправедливой вой не вКорее.
Контрастность эпизодов еще более подчеркнута резким несоответствием темпа движения вкаждой сцене: четкая ритмика праздника подчинена быстрому темпу движения мажореток, кадры
смонтированы вритме веселого марша. Второй эпизод отличается
замедленным ритмом, длинными планами, неторопливым монтажом (некоторые планы достигают почти 6 метров). Вкадре преобладают статичные фигуры, общие планы. Умелый подбор контрастных
материалов, использование ритмического, звукового ипластическо-
278

Проблемы истории итеории документального кино
го контраста позволили автору достичь особой выразительности
исмысловой глубины.
В современном путевом очерке, как, впрочем, и в ряде других
очерковых форм, ощутимо решительное авторское начало ворганизации материалов кинонаблюдения. Вряде случаев возникает сложная публицистическая форма, тяготеющая ксоседней группе, жанров, объединяемых под названием «фильм- размышление».
Фильм-размышление
Мы осознаем всю зыбкость принятого термина «фильмразмышление» для обозначения целого раздела вжанровой структуре кинодокументалистики. Но необычность материала и его организации в подобных лентах заставляют видеть в них особенное
жанровое направление. Здесь сближаются жанры разные: публицистическая поэма икиноплакат, историческое эссе исовременный
проблемный фильм. Всех их объединяет определенный сдвиг вотношениях материал— автор, сдвиг всторону авторского интерпретирующего начала.
Лучшие произведения этого направления достигают своей цели
втом случае, когда авторская позиция выражается предельно ясно
инедвусмысленно. Более того, вэтих фильмах автор выступает как
наиболее интересный объект исследования. Конечно, нас интересует иматериал, показываемый сэкрана, но главное— авторская его
оценка.
Произведения этого направления откровенно тенденциозны,
публицистичны. Выдвижение на первый план авторской интерпретации требует определенной переориентировки авторских средств
вработе над материалом.
Впроизведениях публицистического плана законы драматургии
подчинены законам ораторского искусства изложения мысли. Повествование развивается по принципу последовательного доказательства мысли автора. Михаил Ромм всвоей картине «Обыкновенный
фашизм» предложил вполне литературную композицию — по главам. Подобно увлекательной книге умного писателя движемся мы от
одной главы кдругой, следуя не по законам развития действия внутри кадра, но по законам развития мысли автора.
279

Г. С. Прожико
Фильмы- размышления очень отличаются друг от друга, они
сложны для создания, потому что предъявляют особые требования
прежде всего личности автора. Форма не позволяет спрятаться за
выразительность материала, изображение выступает, в известной
степени, в подчиненном виде, как своеобразная иллюстрация, как
раскрытие мыслей автора изобразительными средствами. В этом
заключается задача, стоящая перед изобразительным материалом
впроизведениях данных жанровых структур.
Подлинным родоначальником этого жанрового направления является Дзига Вертов. Мир предстает вего работах трансформированным, преломленным через его авторское видение, восприятие.
Он раскрывается в ораторских, публицистических конструкциях,
«фигурах». Все средства были призваны не столько раскрыть характерный факт изнутри, выявить его суть, глубинное наполнение,
сколько для иллюстрации мысли автора, его открытых публицистических рассуждений. Характерный факт привлекался для подтверждения словесного образа. Даже все немые вертовские картины были,
хотя илишенными звука, подлинно звукозрительными. Звук заменяла надпись. Она как эквивалент звукового прямого обращения автора кзрителю вела изображение, определяла монтажный строй всего
фильма. Изображение в одних случаях продолжает мысль автора,
выраженную внадписи, но чаще всего подкрепляет ее экранным повтором, изобразительной расшифровкой.
Каждый кадр уВертова появляется врезультате точных жизненных наблюдений, отбора. Но, появившись однажды, он продолжает
свою жизнь самостоятельно, благодаря символичности иобобщенности. Эта пронизанность светом обобщения ипозволяет каждому
отдельному кадру влюбой картине Вертова приобретать определенную силу воздействия, из которых складывается общее впечатление
офильме. Выявляя суть факта иизображаемого явления, режиссер
очищает его от скорлупы «реальной прописки» иконкретики звучания. Факт как бы приподнимается на «котурны» или «цыпочки»,
приподнятость требует соответствующей интонации. Так появляется приподнятая, поэтическая интонация, свой ственная фильмам
Вертова.
Известная изолированность кадра от его реальной географии
и бытового контекста придают ему определеную «остраненность».
Это свой ство позволяет ему свободно входить всамые разнообраз-
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
