Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
ронительную тактику. Для этого необходимо создание мощной обороны вдоль границ с массовым использованием авиации, а не проведение немедленных наступательных операций. Сталин и Ворошилов
не могли, естественно, принять противоречащую их взглядам фрондерскую концепцию.
Сталин считал себя непревзойденным стратегом и отбрасывал все концепции, расходящиеся с его мнением, начиная с планов
Тухачевского и оценок военной разведки. Можно предположить,
что стратегический просчет Сталина в определении сроков нападения Германии на СССР в 1941 г. стал в известной степени одним из
опосредованных последствий разгрома троцкизма и как идеологии,
и как течения в мировом коммунистическом движении. Троцкий утверждал в своем эмигрантском журнале «Бюллетень оппозиции», что
вокруг «Каина-Джугашвили» в СССР накапливается народная ненависть. В действительности развивалась не сознательная ненависть к
диктатору и даже не всеобщий смертельный страх, а сформировалась
фанатичная вера трудящихся масс в своего харизматичного вождя.
Эту веру можно называть слепой, глупой, даже аморальной и т. п., но
она имела место. Часть общества, выражавшая сомнения или склонная к инакомыслию, была репрессирована или психологически подавлена. К тому же Троцкий намеками о своих сторонниках в СССР
опосредованно способствовал подозрительности Сталина, укреплял
его уверенность в необходимости разгрома троцкизма.
В интерпретации Сталина борьба троцкистов против его политической линии являлась пособничеством капитализму и германскому
фашизму. При постановке в 1938 г. задачи организации убийства
Троцкого Сталин сказал, что «без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены в случае нападения
на Советский Союз в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению»1. Важной задачей была ликвидация всего троцкистского Четвертого Интернационала как конкурента Коминтерна в Европе и Северной Америке. Кроме того, убийство
Троцкого должно было поставить точку в разгроме в ВКП(б) остатков троцкистских групп и так называемых двурушников. Наконец,
Сталин жаждал отомстить своему «альтер эго» за длительное изнурительное соперничество и дискредитацию его лично. Долгожданное
убийство Троцкого произошло в 1940 г., но оно не отдалило начала
войны с фашизмом.
Сталин устранил фронду в Политбюро – группу потенциально опасных, с его точки зрения, высших деятелей партии, среди ко-
1
Судоплатов П. Указ. соч. С. 76.
131
торых были члены и кандидаты в члены Политбюро С.В. Косиор,
В.Я. Чубарь, Я.Э. Рудзутак, П.П. Постышев. В чем состояло инакомыслие каждого, узнать до конца трудно, но, вероятно, Сталина не
удовлетворяла недостаточная репрессивная составляющая в их деятельности, отсутствие яростного восторга и радостного энтузиазма в
проводимой борьбе с «врагами народа», стремление что-то выяснить
перед арестами своих соратников.
Приведем пример. Сталин был крайне недоволен фрондерскими
намеками Косиора и Чубаря на непродуманную политику центра. Он
писал в шифровке Кагановичу и Молотову 2 июля 1932 г.: «Чубарь
своей разлаженностью и оппортунистическим нутром и Косиор своей
гнилой дипломатией (в отношении ЦК ВКП(б)) и преступно-легкомысленным отношением к делу загубят вконец Украину. Руководить
нынешней Украиной не по плечу этим товарищам. У меня создалось впечатление (пожалуй, даже убеждение), что придется снять с
Украины обоих – и Чубаря, и Косиора». Иначе говоря, мало репрессировали, прощали, искали компромиссы. Тем не менее Косиор в
1935 г. получил орден Ленина за выдающиеся успехи в области сельского хозяйства. В январе 1938 г. он стал заместителем председателя СНК СССР и председателем Комиссии советского контроля при
СНК СССР. Косиор был вынужден принимать участие в визировании пяти расстрельных списков, но не проявлял активности в восхвалении Сталина, более того, предпринимал попытки спасти своих
соратников по революционной борьбе1.
Косиор пытался спасти своего брата Владимира, якобы «не разоружившегося» троцкиста и находившегося с 1928 г. в ссылке в
Минусинске. Когда в 1936 г. была арестована жена В.В. Косиора,
обвиненная в причастности к контрреволюционной организации,
Владимир написал письмо брату с требованием об освобождении
супруги, грозя покончить жизнь самоубийством. Косиор переслал
письмо Н.И. Ежову с просьбой вмешаться. И.В. Сталин крайне возмутился ситуацией: «По всему видно, что Вл. Косиор чуждый рабочему классу субъект, враг советской власти и шантажист. Мерилом
всего – партии, рабочего класса, власти, законности – является для
него судьба его жены, и только она. Видно, Вл. Косиор порядочный
мещанин и пошляк, а жена его “попалась” основательно, иначе он не
пытался бы шантажировать его брата в самоубийстве. Поразительно,
что Ст. Косиор находит возможным вмешиваться в это шантажист-
1
Гуро И., Андреев А. Горизонты: Повесть о Станиславе Косиоре. М., 1977
(2-е изд. М., 1979). О Станиславе Косиоре см.: Воспоминания, очерки, статьи / сост.
М.Б. Погребинский. М., 1989.
132
ское дело»1. Естественно, что Сталин не простил «антибольшевистский» гуманизм С. Косиору.
В мае 1938 г. Косиор был лишен всех партийных постов и арестован. Ему как поляку предъявили обвинение в принадлежности к
«польской военной организации». Все обвинения в свой адрес он отрицал, поскольку это был абсолютный вымысел. Ряд авторов упоминает о том, что Косиор был подвергнут жестоким пыткам и допросам,
которые нередко длились по 14 часов кряду. Таких допросов было
проведено более полусотни, однако протоколов сохранилось только четыре. Косиор вынес все испытания и подписывать протоколы
наотрез отказывался до тех пор, пока к нему не привели дочь. Жена
С. Косиора рассказала Р.Г. Алихановой, что, не сумев сломить ее мужа
пытками, палачи привели в комнату, где шло следствие, 16-летнюю
дочь Косиора и изнасиловали ее на глазах отца. После этого Косиор
подписал все показания о своем троцкизме и шпионаже, а его дочь,
выпущенная из тюрьмы, покончила с собой, бросившись под поезд.
Сложной задачей было исключение из партии бывшего второго секретаря ЦК Компартии Украины, секретаря Киевского обкома, секретаря ЦК, кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б)
П.П. Постышева, так как этот деятель был известен всей партии,
блестяще проявил себя в Гражданской войне, никогда не состоял в
оппозиции, был лично порядочным человеком и считался твердым
большевиком. В Киеве он пользовался огромным авторитетом, что
в конечном счете стало раздражать Сталина. Кроме того, Постышев
иногда выражал некоторые, хотя и весьма робкие, сомнения в форсированной коллективизации, слишком задумывался о репрессиях, был
активен и способен на инициативы, а самое главное – вероятно (точно это никто не знает) участвовал в знаменитом чаепитии на квартире
Петровского, где обсуждался вопрос о смене Сталина. Постышев не
входил в состав ближнего окружения Сталина, так же как Рудзутак,
Эйхе, Косиор и Чубарь, и не пользовался его полным доверием. Как
потенциального фрондера Постышева отправили в г. Куйбышев, где
у него не было своей кадровой опоры. Надо сказать, что Постышев,
находясь в ожидании ареста и пытаясь его предотвратить, допустил
ряд грубых высказываний и действий по развязыванию кадровых
репрессий. Сбором политического компромата занялся бывший донской революционер, уполномоченный КПК А.А. Френкель. Вскоре,
в 1938 г., Постышев был при участии приехавшего Андреева снят со
всех постов и отправлен в Москву. Там его обвинили в том, что на
протяжении ряда лет он был членом мифического центра правотроц-
1
URL: https://politike.ru/termin/kosior-stanislav-vikentevich.html
133
кистской организации на Украине, а с 1920 г. на Дальнем Востоке
агентом японской разведки. Все эти вымыслы он признал сразу и без
сопротивления. В 1939 г. Постышев был расстрелян, кстати, почти
одновременно с Френкелем.
4. Репрессии против партийной фронды
в Азово-Черноморском крае и Ростовской области
Практически одновременно с Постышевым Сталин взял в кровавый оборот Б.П. Шеболдаева, члена партии с 1904 г., члена ЦК
ВКП(б), известного участника Гражданской войны на Северном
Кавказе. Он активно работал в Нижне-Волжском крае, с 1931 г.
был первым секретарем сначала Северо-Кавказского, с 1934 г. –
вновь образованного Азово-Черноморского крайкома партии. Как
уже было сказано, он участвовал в том самом чаепитии на квартире
Петровского, более того, беседовал с Кировым на предмет его выдвижения на пост генсека. Проявляя подобные колебания, он стал проводником политики сталинизма и одновременно его жертвой.
Сталин уделял большое внимание Азово-Черноморскому краю,
который был самым крупным в РСФСР, но имел не лучшую политическую репутацию как бывший белоказачий регион, сыгравший негативную роль в период Гражданской войны. В донской части края
прогремело на всю страну пресловутое «Шахтинское дело» о вредительстве технической интеллигенции. Здесь взяли старт и перешли
в Политбюро ЦК партии такие крупные политические деятели, как
А.И. Микоян и А.А. Андреев. Микоян стал заниматься в Москве главным образом проблемами экономики, торговли, снабжения, принимая участие по приказу Сталина в различных репрессивных акциях,
в том числе расстрельной командировке в Армению, в праздновании
20-летия НКВД. Андреев, в отличие от него, постоянно занимался
политическими проблемами: организацией раскулачивания, регулированием массовых репрессий и кадрового террора. Ему Сталин доверил стать личным представителем и вдохновителем репрессий на
Дону и Кубани, входивших в состав Азово-Черноморского края.
А.А. Андреев (1895–1971), пролетарский революционер, член
партии с 1914 г., во время дискуссии о профсоюзах в 1921 г. защищал платформу Троцкого и позднее несколько раз голосовал за этого
оппозиционера. Но, быстро поняв, что ошибался и делал неправильную ставку, он стал одним из наиболее фанатичных сторонников генсека. Сталин умело держал его на коротком поводке, имея возможность в любой момент возбудить против него обвинения в троцкизме.
134
В дальнейшем Андреев был руководителем ЦКК ВКП(б), Рабочекрестьянской инспекции СССР, Комиссии партийного контроля.
Являлся заместителем председателя СНК и СТО СССР, секретарем ЦК ВКП(б). После снятия Ежова с поста наркома внутренних
дел Андреева даже назначили председателем комиссии Политбюро
по расследованию деятельности НКВД. Но он по-прежнему проводил сталинскую кадровую политику и всецело одобрял на своем
уровне все действия органов государственной безопасности. Под его
руководством контрольные партийные органы окончательно превратились в карательный инструмент в руках Сталина. Более того,
он руководил репрессиями в ряде областей Кубани, Нечерноземья,
Поволжья, Урала, Сибири, Белоруссии и в республиках Средней
Азии. Андреев лично занимался смещением Постышева с поста секретаря Куйбышевского обкома. В сборнике «Советское руководство. Переписка» (М., 1999) опубликовано более двадцати записок
и писем Андреева о проведенных им в 1937 г. поверхностных обследованиях и арестах руководителей в регионах. Такие же погромные командировки осуществляли Л.М. Каганович, А.А. Жданов,
Г.М. Маленков, А.И. Микоян, но А.А. Андреев был первым среди них.
Совершенно особое место в политической биографии Андреева
занимали Дон и Северный Кавказ. В 1928–1930 гг. он был первым
секретарем Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) и провел, с точки
зрения Сталина, образцовую работу по сплошной коллективизации
и ликвидации кулачества. Считался специалистом в этом вопросе,
написал статью «Сталин и великое колхозное движение». Он хорошо знал условия Северо-Кавказского региона и местные партийносоветские кадры, среди которых было много его бывших товарищей.
В силу этого обстоятельства Сталин сделал его куратором данного
региона и ответственным за решение карательных задач. Андреев
приезжал в Ростов-на-Дону перед каждым новым этапом репрессий,
лично направлял и контролировал аресты, затем докладывал на пленумах ЦК ВКП(б) о проделанной работе по уничтожению руководящих кадров, обвиненных в несуществующем троцкизме. В тексте
названной работы содержатся его многочисленные оценки и указания по этому поводу. Сталин развертывал свои репрессии с помощью двух бюрократических аппаратов: партийного – КПК и государственного – НКВД, которые стимулировали и контролировали друг
друга. Внешне незаметный, простой, скромный, глуховатый Андреев
был сталинским партийным надсмотрщиком, идеологом, контролером, ревизором репрессивной деятельности. По настоящий день эта
позорная роль Андреева мало изучена, он остается в тени палачей
Ежова и Берии. А ведь именно Андреев направлял уничтожение в
135
1937 г. партийных кадров на местах, в том числе в Ростове-на-Дону и
Краснодаре, о чем пойдет речь дальше.
Б.П. Шеболдаев в 1931 г. стал преемником Андреева на посту
первого секретаря Северо-Кавказского крайкома ВКП(б), считался одним из самых активных организаторов социалистического
строительства на юге России. Он пользовался огромной популярностью среди коммунистов края. Его ближайший соратник, второй
секретарь крайкома М.М. Малинов тоже имел немалый авторитет.
Председателем крайисполкома Советов был известнейший донской деятель В.Ф. Ларин, командующим СКВО – командарм 2-го
ранга, заслуженный полководец Гражданской войны, казак по происхождению Н.Д. Каширин, директором Ростсельмаша – соратник
В.И. Ленина, старейший большевик Н.П. Глебов-Авилов, начальником Азовэнерго – знаменитый участник трех революций, член подполья во время Гражданской войны на Дону И.Д. Ченцов. Работали на
Дону и Кубани легендарный герой Гражданской войны, любимец народа Д.П. Жлоба, принципиальный прокурор края И.Л. Драгунский,
выдающийся ученый-историк Н.Л. Янчевский… Они и многие другие были обречены на гибель в сталинском НКВД.
Начало новым репрессиям в крае положили решения партии – государства в период голода в ряде районов СССР по преодолению сопротивления крестьянства политике чрезвычайных хлебозаготовок,
которое было названо кулацким саботажем. Руководители края во
главе с Шеболдаевым пытались внести коррективы в непомерно завышенный план хлебозаготовок, но были резко одернуты Сталиным
(о чем будет сказано далее). Под сильным давлением и непосредственным контролем спецкомиссии в составе Кагановича, Чернова и
Шкирятова, направленной в регион, ростовские деятели Шеболдаев,
Ларин, Ароцкер, Филов обеспечили выкачку государственными
структурами хлеба из колхозов в заданном объеме. Это привело к тяжелым последствиям – голоду и волнениям среди казачества. На весь
регион прогремело дело секретаря партячейки станицы Отрадной
Н.В. Котова, который предпринял ряд действий в поддержку колхозников и тем самым противопоставил ячейку всему руководству партии. Его отдали под суд, который приговорил Котова и его товарищей
к десяти годам лагерей, но по требованию власти дело пересмотрели,
и в результате все обвиняемые в ноябре 1932 г. были расстреляны.
Возражения высказывали и отдельные местные партийные,
хозяйственные руководители, например, директор зерносовхоза
Д.Н. Павлова, секретарь крайисполкома Д.Е. Гольман, которые вскоре
были наказаны. Все подобные сомнения пресекались на корню. Более
того, в декабре 1932 г. было выселено на север около 50 тысяч жителей самых непокорных станиц края – Полтавской, Медведовской,
136
Уманской, а также около 13 тысяч казаков из других станиц, всего 63 тысячи человек. Известный современный ученый-аграрник
Е.Н. Осколков предположил: «…не было ли выселение населения
этих станиц акциями устрашения колхозников и единоличников
прилегавших районов? Не стремились ли организаторы массового переселения жителей казачьих станиц показать таким образом, к
чему приводит неповиновение Советской власти?»
1
Январский пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 1933 г. принял ряд постановлений о так называемой антипартийной группе Эйсмонта,
Толмачева и А.П. Смирнова, которая пыталась критиковать аграрную политику Сталина. Н.Б. Эйсмонт и В.Н. Толмачев хорошо знали
состояние сельского хозяйства, так как несколько лет проработали
на Дону и Кубани на руководящих должностях. Став наркомами в
Совнаркоме РСФСР, они не потеряли связи с регионом и знали о
проблемах с хлебозаготовками и о голоде. За свои сомнения по этому
поводу они подверглись партийно-уголовной репрессии – исключению из партии и трехлетнему заключению в исправительно-трудовые лагеря. Это была одна из первых уголовных репрессий против
партийных руководителей из числа «старой гвардии», выразивших
политические сомнения. Одновременно пленум принял решение об
особой, сверхжесткой чистке своих рядов в целях выбраковки всех
бывших и настоящих врагов, оппозиционеров, укрепления рядов сталинцев снизу доверху.
Первая краевая конференция ВКП(б) Азово-Черноморского
края, которая состоялась в начале января 1934 г., ярко отразила изменившуюся ситуацию в партии. Шеболдаев в отчетном докладе говорил о проходившей в крае борьбе с кулацким саботажем и особо
подчеркнул, что крайком хотел разрешить вопросы только усилением материальной заинтересованности колхозников, поощрениями,
не принимая мер для чистки партийных организаций и организации
всего передового актива, а также мер для борьбы с кулаками и антиобщественными элементами, разлагавшими колхозы. Из доклада
Шеболдаева:
Мы просмотрели и не поняли новых форм классовой борьбы и
поэтому проиграли на том этапе нашей борьбы. Именно товарищу
Сталину обязаны тем, что он указал нам на действительное содержание того хозяйственного отставания, которое тяготело над Северным
Кавказом в последние годы. По-ленински зоркий глаз т. Сталина рассмотрел врага. Мы прозевали перестройку методов борьбы против
кулачества и остатков самостийников, белогвардейцев, имеющих, как
1
Осколков Е.Н. Голод 1932/1933. Хлебозаготовки и голод 1932/1933 года в Севе-
ро-Кавказском крае. Ростов н/Д., 1991. С. 57.
137
нигде в Союзе, особые крепкие корни, как на Северном Кавказе, прежде всего в станицах Кубани, Донщины, Терека. Нельзя ни на один
момент забывать особых условий Северного Кавказа, огромной силы
не только непосредственно кулачества, но и тех традиций, которые
веками насаждались на Кубани и Дону. Нельзя забывать, что именно Северный Кавказ был Вандеей нашей революции, был оплотом
самодержавия.
Далее Шеболдаев напомнил, что борьба с саботажем выявила засоренность парторганизаций, о чем свидетельствуют котовское дело
и другие эпизоды. Начатая чистка партии на Дону и Кубани привела
к исключению из партии 26 тысяч человек; кроме того, за различные
проступки были исключены еще 13 тысяч человек; 60 % исключенных коммунистов выселены вместе с кулаками за пределы края, на
север. В постановлении конференции было записано, что ошибки,
допущенные партийной организацией и прежде всего краевым комитетом в работе в деревне, позволили остаткам кулачества и белогвардейцам, используя мелкособственнические настроения отсталых слоев колхозников, организовать осенью 1932 г. саботаж хлебозаготовок,
озимого сева и других работ в колхозах края, особенно на Кубани:
«Только по прямому указанию тов. Сталина, при огромной помощи
ЦК и правительства, при непосредственном участии тов. Кагановича,
партийная организация, укрепленная созданием политотделов МТС
и совхозов, разгромила саботаж и перестроила методы руководства в
деревне»
1
.
Но о выходцах из региона, бывших руководителях края в
1920-х гг. Эйсмонте и Толмачеве, пока никто не вспомнил. Не шла
речь и о персональной административно-политической ответственности Шеболдаева и его сподвижников за якобы несвоевременный
разгром «кулацкого саботажа». Все это было впереди.
Конференция избрала на XVII съезде ВКП(б) 58 делегатов с решающим и 13 с совещательным голосом. Большинство делегатов с
решающим голосом (45 человек) в 1937–1938 гг. будет уничтожено
НКВД: первый секретарь крайкома, член ЦК ВКП(б) Б.П. Шеболдаев, второй секретарь крайкома М.М. Малинов, председатель крайисполкома В.Ф. Ларин, заместитель председателя Л.И. Ароцкер, секретарь крайкома В.И. Рябоконь, председатель крайсовпрофа О.М. Соколова, заведующий ОРПО крайкома А.С. Березин, заместитель упол-
номоченного КПК в Азово-Черноморском крае А.И. Ларичев, первый секретарь крайкома ВЛКСМ К.М. Ерофицкий, командующий
СКВО, командарм 2-го ранга Н.Д. Каширин, заместитель командую-
1
Осколков Е.Н. Голод 1932/1933. Хлебозаготовки и голод 1932/1933 года в Севе-
ро-Кавказском крае. С. 57.
138
щего СКВО А.Л. Шифрес, начальник СКЖД Я.А. Лифшиц, начальник политотдела СКЖД Я.Д. Розенталь, комкор С.Е. Иванов, начальник политотдела МТС И.Д. Климкин, секретарь Ростовского горкома
Н.Г. Колотилин, секретарь Ростовского горкома С.Г. Кудрявцев, директор Ростсельмаша Н.П. Глебов-Авилов, начальник земельного
управления А.В. Одинцов, управляющий Азовэнерго И.Д. Ченцов,
заместитель председателя крайисполкома С.И. Ронин, председатель
Ростовского горсовета Л.В. Ивницкий, заведующий отделом крайкома Ш.М. Двойлацкий, секретарь Таганрогского горкома партии
С.Х. Варданян, секретарь Новочеркасского горкома Ф.А. Ляшенко,
начальник политотдела учебного зерносовхоза А.А. Темяков, секретарь Шахтинского горкома П.О. Сагоян, начальник политотдела
МТС А.Н. Суханов, начальник политотдела МТС А.Н. Мусаэлян
(освобожден из лагеря в 1940 г.), секретарь Миллеровского горкома
Д.С. Гуревич, секретарь Красносулинского райкома И.Ф. Сергеев, ответственный секретарь крайисполкома Я.К. Кульпе, секретарь райкома И.М. Федин, начальник политотдела железной дороги В.Г. Филов,
председатель Ростовского горсовета К.М. Шипов, ответственный
секретарь крайисполкома К.П. Широв, бригадный комиссар ВВС
Г.С. Черный и др. Также был расстрелян делегат, начальник УНКВД
П.Г. Рудь (комиссар госбезопасности 3-го ранга). Об официальных
причинах арестов и обвинениях (вредительских, троцкистских, шпионских) будет сказано дальше.
Делегат съезда, секретарь Адыгейского обкома ВКП(б) Ш.У. Хакурате умер в кремлевской больнице в 1935 г., но в 1938 г. его оболгали
и объявили врагом народа. Саму память о нем репрессировали. Среди
уцелевших были пять делегатов-рабочих с производства, трое секретарей райкомов ВКП(б), судьба которых нам неизвестна. Некоторые
делегаты были оперативными сотрудниками краевого управления
НКВД. Выжили в ежовской мясорубке главный редактор газеты
«Молот» Л.С. Шаумян (сын знаменитого революционера Степана
Шаумяна) и старый член партии, делегат VI съезда РСДРП(б), председатель СНХ края Г.В. Шаблиевский, который на ХVII съезде был
избран членом Комиссии Советского Контроля.
Под лозунгом усиления бдительности в 1935–1936 гг. проводилась
дополнительная чистка в форме кампании по проверке и обмену партийных билетов, в ходе которой многие коммунисты, имевшие пятна
в партийной биографии, исключались из партии, что предполагало
освобождение от любых должностей и другие репрессивные меры.
Важным шагом в развитии кампании политических преследований
бывших оппозиционеров и инакомыслящих «двурушников» стало
закрытое письмо ЦК ВКП(б) в январе 1935 г. территориальным партийным комитетам по поводу убийства Кирова. Помимо материалов
139
разоблачения «террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока», оно содержало ориентиры
для поиска на местах врагов партии, их разоблачения и привлечения
к административной и судебной ответственности.
В августе 1936 г. Шеболдаев выступил на партактиве города с докладом о следствии по делу Зиновьева, обвиненного в организации
убийства Кирова. По воспоминаниям бывшего заместителя краевого прокурора М.П. Баторгина, Шеболдаев заострил вопрос о революционной бдительности в городе. В частности, по согласованию с
УНКВД он поставил задачу разоблачения на Дону филиала зиновьевской организации, так как здесь живет и работает целый ряд бывших известных оппозиционеров, которые не могли быть в стороне.
Вскоре был арестован бывший оппозиционер Ю. Дукат, который
сразу назвал членов контрреволюционной организации из местных
руководителей. На следующем собрании Шеболдаев объявил, что
Дукат являлся не кем иным, как внедренным в оппозицию агентом
НКВД, и был связан с бывшим начальником управления НКВД
П.Г. Рудем, тоже оказавшимся врагом народа. Дукат сообщал о критических настроениях среди интеллигенции, но начальник УНКВД
заверял руководство, что оппозиционеры не ведут подпольной работы. В августе 1936 г. Рудь был назначен наркомом НКВД в Татарской
республике и там репрессирован как враг народа и троцкист. Его место в Ростове-на-Дону занял комиссар госбезопасности 3-го ранга
Г.С. Люшков, который заметно активизировал допросы арестованных и выявление новых троцкистов.
В Ростове-на-Дону центральной, так сказать, символической фигурой мифического троцкистского подполья, к которой в ходе репрессий «привязывали» имена всех арестованных в городе «врагов
народа», стал революционер, в прошлом соратник Троцкого, а теперь
уполномоченный по заготовкам в крае А.Г. Белобородов. Он сомнительно «прославился» участием в организации убийства Николая II
в Екатеринбурге и процесса над комкором Думенко, был организатором расказачивании на Дону, отличился конструктивной работой
на посту наркома внутренних дел РСФСР, а самое главное – своей
ролью в создании реальной троцкистской оппозиции в 1920-х гг.
В 1930-х гг. он с оппозицией порвал, но прошлое тяготело над ним.
Усилиями УНКВД искусственно была сформирована целая группа «троцкистов» Белобородова, в состав которой входили его жена
Яблонская, а также Владимиров, Зайдман, Рындин, Дорофеев и
Дукат (агент НКВД). В другую группу «правых» были включены
Горемыкин, Вишневский, Тюрников, Кудрявцев, Луганов, Кашлев,
известнейший революционер, соратник Ленина, бывший нарком и
директор Ростсельмаша Глебов-Авилов и др. Каждый из участников
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]