Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
военно-судебной канцелярии, ему удалось избежать смерти. Вскоре
Казань была освобождена Красной армией, и Жаков вновь приступил к активной партийной работе. Его опять направили на работу в
Донбюро, там он и Васильченко ультимативно потребовали предоставить им для работы отдельный рабочий район. Войдя в очередной
конфликт с Сырцовым, он был вынужден перейти на должность заведующего отделом народного образования в Бахмуте. После занятия
Бахмута деникинцами работал в политотделе 13-й армии, где занимался организацией «контрагитации» в отношении белогвардейской
пропаганды.
После окончания военных действий Жаков был демобилизован из
армии и направлен на работу в Ростов-на-Дону, где возглавил местный окружком партии. Однако здесь он вновь вступил в конфронтацию с Сырцовым по вопросу о соглашении с казачеством. Если
Сырцов частично пересмотрел политику в отношении казачества,
отказавшись от террористического расказачивания, то Жаков остался на прежних антиказачьих позициях. По его мнению, казачество
было и осталось оплотом российской контрреволюции и заслужило
недоверие к себе вплоть до репрессий. Вместе с Васильченко Жаков
требовал продолжить преследование казачества по-пролетарски –
«огнем и мечом». Во многом «благодаря» усилиям Жакова вся парторганизация разделилась на «сырцовцев» и «васильченковцев», что
вредило конструктивной работе местных политиков в условиях перехода к нэпу.
Жаков был направлен в Казань на должность замнаркома просвещения Татарской республики. Весной 1921 г. по личной просьбе его опять отправили в Ростов-на-Дону, откуда в Одесский губком ушел его давний товарищ-соперник Сырцов. Жаков возглавил
Донской партийный комитет и был избран делегатом XI съезда партии. Вместе с ним работал известный донской казак-революционер
Б.Ф. Болдырев.
* * *
Болдырев Михаил Фомич (1890–1938), казак, родился в станице Калитвенская. Окончил три класса приходского училища
и реальное училище. C 1911 г. участвовал в революционном движении. В Гражданской войне был в Красной армии, руководил
Новочеркасским окрисполкомом, Донским революционным трибуналом. В начале 1920-х гг. был председателем Донского, затем
Смоленского губисполкомов. В 1924 г. назначен заместителем народного комиссара внутренних дел. Работал секретарем СНК РСФСР.
С 1926 г. руководил Сталинградским губисполкомом, затем работал
251
в Ташкенте, являлся членом ЦК КП Узбекской и Таджикской ССР.
С 1932 г. Болдырев руководил объединением «Союззаготхлопок»,
Главным управлением хлопкозаготовок и хлопкоочистительных заводов Наркомата легкой промышленности СССР. Избирался членом
ЦИК СССР, делегатом X–XVII съездов партии. В 1938 г. был обвинен в подрывной деятельности в легкой промышленности, арестован.
Скончался в тюрьме Лефортово. В 1956 г. уголовное дело по обвинению Болдырева было прекращено.
* * *
Жаков скоро вошел в конфликт с руководством края. Дело в том,
что Жаков увлекся идеями внутрипартийной группы Сапронова,
Осинского и Смирнова, призывавших к «демократическому централизму». Они противопоставляли местные органы центральным, абсолютизировали коллегиальность, выступали против единоначалия
в руководстве предприятиями, вели борьбу против «железной дисциплины» в партии, высказывались за свободу фракций и группировок, считали возможным предоставить свободу слова, печати, собраний небольшевистским левым партиям. На основе Жаков 16 ноября
1921 г. на пленуме Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б) заявил:
«Я считаю Юго-Восточное бюро в хозяйственном и политическом отношении нецелесообразным и предлагаю Юго-Восточному бюро, вопервых, пересмотреть вопрос об этом объединении, во-вторых, предложить Юговостбюро держать курс на самоупразднение, в-третьих,
предложить Юговостбюро приступить к последовательной ликвидации экономических организаций и, в-четвертых, немедленно
упразднить агитационно-пропагандистский аппарат». Его поддержал только секретарь Кубано-Черноморского обкома В.Н. Толмачев,
остальные участники пленума, в т. ч. А.С. Бубнов, К.Е. Ворошилов,
К.М. Сенюшкин, В.И. Нанейшвили, Ю.С. Мышкин, Я.В. Полуян,
квалифицировали эти предложения как анархистские и сепара-
1
тистские
.
В июле 1922 г. Юго-Восточное бюро заслушало доклад Жакова
о работе Донского обкома партии и подвергло его критике. Было
принято решение освободить этого революционера от руководства.
В августе пленум Донкома избрал секретарем присланного из
Москвы известного большевика Н.Н. Колотилова2.
1
Узнародов М.Т. Деятельность Кавказского и Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б)
по руководству партийными организациями Юго-Востока России в 1920–1924 гг.
Орджоникидзе, 1968. С. 116.
2
Сквозь ветры века: Очерки истории Ростовской областной организации КПСС
(80-е гг. ХIХ в. – 1987). Ростов н/Д., 1988. С. 192–193.
252
* * *
Колотилов Николай Николаевич (1885–1937), пролетарский рево-
люционер, член РСДРП(б) с 1903 г. В революции 1905–1907 гг. вместе с Фрунзе организовал боевую дружину в Иваново-Вознесенске.
Участник обеих революций 1917 г. Во время Гражданской войны
председатель Иваново-Вознесенского губисполкома. С 1922 г. ответственный секретарь Донского комитета РКП(б) в Ростове-на-Дону,
затем секретарь Иваново-Вознесенского губкома/обкома ВКП(б).
С 1932 г. председатель ЦК профсоюза работников просвещения.
Делегат ХII–ХVII съездов партии; член ЦК ВКП(б), член ВЦИК и
ЦИК СССР. Колотилов в узком кругу критиковал линию партии с
бухаринских позиций. Расстрелян в 1937 г. Реабилитирован.
* * *
Жаков, неуживчивый и скандальный, большевик с революционными заслугами был официально отозван на работу в Московский
комитет партии. Дело дошло до того, что его силой, с помощью наряда милиции, посадили на поезд и отправили в Москву.
В столице он занимался издательской работой, организацией
антирелигиозной пропаганды, чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что С. Васильченко заведовал издательством «Московский рабочий», затем Госиздатом. Жаков поступил в
1923 г. в Институт красной профессуры на историческое отделение.
Одновременно он преподавал на высших научно-педагогических
курсах, работал в Главполитпросвете и в издательствах. Учебой в институте Жаков был не очень доволен, считая, что и самостоятельно
достиг больших высот. Тем не менее, несмотря на свое самомнение,
он зарекомендовал себя в институте в целом с хорошей стороны. Во
всяком случае, его научный руководитель профессор Рожиницын в
отзыве указывал: «…тов. Жаков в своих выступлениях обнаруживал
неизменную критическую проницательность, точность мнений и сжатость их выражения. Обладает вполне сложившимся марксистским
мировоззрением, принципы которого умеет прекрасно приложить к
конкретным вопросам, в известных рамках может считаться вполне
оформленным научным работником, в области изучения конкретных
исторических явлений проявил выдающееся умение систематизации
в строгой последовательности чрезвычайно большого количества
фактов, изученных на основании сравнительно небольшого материала пособий и источников. При условии сосредоточения внимания
на исторической работе, расширения познаний в области источников он может дать очень ценные новые исторические построения».
По окончании ИКП Жаков перешел на преподавательскую работу в
253
Университете трудящихся Китая им. Сунь Ятсена, где возглавил кафедру истории и отдел аспирантуры.
В 1923 г. Жаков во время партийных дискуссий поддержал оппозиционную платформу Троцкого и подписал «Письмо 46-ти» в
защиту внутрипартийной демократии. По списку Троцкого он был
избран в Хамовнический райком партии. Работая завагитпропом
этого райкома, Жаков пытался защищать политическую линию
троцкистской оппозиции. Он составил список лекторов райкома для
парторганизаций Москвы из числа деятелей оппозиции – Пятакова,
Преображенского, И.Н. Смирнова, Дробниса и др., исключив из него
сторонников Сталина – Бубнова, Попова, Кнорина, Шляхмана и др.
Он хотел на основе принципов внутрипартийной демократии обеспечить доступ лидеров оппозиции к рабочей аудитории, но это было категорически запрещено аппаратом Сталина. Жаков обвинил аппарат
райкома в нечестных методах борьбы, в частности, в краже списков
агитаторов. Жаков, конечно, ничего не смог доказать. Партколлегия
Московской краевой комиссии приняла 8 февраля 1924 г. постановление, в котором объявила Жакову «строгий выговор с опубликованием в печати и внесением в личное дело за склонность к фракционности» и сняла его с работы. Это решение было опубликовано в
газете «Рабочая Москва» 20 февраля. Данная публикация поставила
крест на политической карьере Жакова, но он этого не понял и пытался апеллировать к XIII съезду партии, однако в пересмотре дела
ему было отказано. После повторной апелляции в 1925 г. к XIV съезду партии по решению ЦКК он как старый большевик и политкаторжанин все-таки был допущен к рядовой партработе. Оценивая эти
перипетии, надо понимать, что для старого революционера именно в
партии, в ее деятельности был высший смысл бытия.
Однако Жаков сохранял симпатии к левым коммунистам и находился под влиянием сподвижника Троцкого – Карла Радека, работавшего в те годы в вузе подготовки революционных кадров для
Китая. Справедливости ради следует отметить, что речь шла только
о поддержке стратегии Троцкого в развитии китайской революции.
Жаков не участвовал в митингах и фракционных собраниях оппозиции. Помимо работы в университете он являлся помощником замнаркома просвещения Н.К. Крупской. Его сняли с работы за причастность к троцкистско-зиновьевской оппозиции и отправили на
работу в Тифлис (Тбилиси). Здесь он был исключен из партии, работал в Госплане заведующим социально-культурным сектором. Но
ему удалось восстановиться в партии и перейти на преподавательскую работу в Закавказском коммунистическом университете.
С 1930 г. он вновь в Москве, работает старшим научным сотрудником Института истории Академии наук, является заведующим
254
кафедрой в Институте материальной культуры, научным сотрудником антропологического института1. По мере усиления партийных
чисток бывший оппозиционер Жаков подвергается административным гонениям, его вынуждают покинуть преподавательскую работу
во всех вузах. Ему удалось сохранить единственное место работы –
в Академии наук в отделе истории материальной культуры. Он написал целый ряд научных трудов, но публиковались только те, которые не имели современного политического звучания: «К постановке
генетических проблем истории доклассового общества», «Лао-Цзы
и китайский феодализм», «Происхождение священных книг»,
«К вопросу о генезисе человеческого общества» и др. Издательства
категорически отказывались от публикации его работ по истории
Гражданской войны: «Красновщина», «Донская контрреволюция»,
«Союз сибирских рабочих»; учебник по истории для средних школ.
В отчаянии Жаков обратился к XVII съезду партии с покаянным
письмом, в котором просил восстановить ему партийный стаж без
перерыва. Положительное решение по этому вопросу было бы равнозначно партийной реабилитации и снятию ярлыка оппортуниста.
В соответствии с требованиями времени сломленный большевик сначала подверг себя самобичеванию: «В решающие переломные моменты в истории нашей Партии происходил естественный отбор настоящих, подлинных большевиков и отсев мелкобуржуазного хлама, и я
не понимал еще самого главного для себя, не понимал, что багаж, вынесенный мною из тяжелых условий оторванности в подполье в 1910–
1912 и в 1914–1915 гг., в которых я вырос, нуждается в капитальном
ремонте, что остатки мелкобуржуазного анархического индивидуализма, пережитки социал-демократического оппортунистического
мировоззрения, теоретическое невежество мне еще предстоит изжить. Я не сознавал еще необходимости корчевать в себе при социалдемократических предрассудках и старья, для того чтобы подогнать
теоретический и идейный уровень Партии, от которого я отстал...
В эпоху построения бесклассового социалистического общества в нашей стране, эпоху величайшего подъема, единства и монолитности
нашей великой Партии, руководимой ленинским ЦК во главе с лучшим учеником и продолжателем дела Ленина – т. Сталиным, невыразимо тяжело нести на себе клеймо своих прошлых ошибок, своего
былого отщепенства…» Но это был глас вопиющего в пустыне.
В 1935 г. Жаков был вынужден покинуть академическое научное
учреждение и занялся физическим трудом – стал дворником. Имея
четверых детей, плохое здоровье (туберкулез), репутацию троцкиста
1
Скоркин К.В. Обречены проиграть. (Власть и оппозиция 1922–1934). С. 581–582.
255
и нищенскую пенсию, старый большевик, политкаторжанин, участник Октябрьской революции на Дону, историк Михаил Жаков попал
в тяжелейшее морально-политическое положение, и хотя он не представлял никакой опасности для сталинского политического режима,
его судьба была предопределена.
В марте 1936 г. Жакова обвинили в контрреволюционной троцкистской деятельности. Исходным пунктом обвинения явилось его
участие в оппозиционной группе большевиков. Ему предъявили показания Ботникова и Аросева, интерпретированные следствием как
контрреволюционные переговоры1. На следущем допросе Жаков пытался заверить следствие, что все его контакты с бывшими оппозиционерами носили неполитический характер и никакой нелегальной
организации не было. Под нажимом следователей он признал существование организации троцкистов-двурушников – членов общества политкаторжан в составе С.Ф. Васильченко, П.А. Арсентьевича,
В. Максимовского, М.Б. Самсонова, И.Н. Стукова, ВиленскогоСибирякова, Яковенко, Гингора, Фишелева и Протопопова. По его
словам, на встречах они в рамках общества политкаторжан обсуждали текущую политику и высказывали троцкистские взгляды по вопросам внутрипартийного режима, проверки партдокументов, стахановского движения. Эта организация якобы ставила целью борьбу
с ВКП(б) и ее руководством путем консолидации троцкистских кадров2. Каким образом пенсионеры-ветераны собирались свергнуть
руководство партии, на допросах не выяснялось. М.П. Жаков был
расстрелян по приговору сталинской «юстиции». Только в конце
1950-х гг. состоялась его реабилитация. Жена Жакова, М.А. Фурсова,
вместе с двумя детьми перехала в Вологду.
Жлоба Дмитрий Петрович (1887–1938), один из народных героев и полководцев Гражданской войны, который стоит в одном ряду с
Буденным, Чапаевым, Котовским. Яркий, харизматичный, он до конца жизни пользовался любовью народа. Всегда был строптивым, конфликтовал с военным и партийным начальством по всем вопросам,
к которым имел отношение. Политическим оппозиционером и даже
фрондером он не был, но своим особым мнением, личными оценками
и характеристиками руководителей явно выбивался из рядов номен-
1
Письмо наркома Ягоды секретарю ЦК УВКП(б) Ежову. – URL: https://istmat.
org/files/uploads/ 65633/rgaspi. _f.671._op.1._d.167_ protokola_doprosa_zhakova.pdf
2
Записка заместителя народного комиссара НКВД Г.Е. Прокофьева с приложением протоколов допросов М.П. Жакова, А.Н. Сафоновой. 22 марта 1936 г. –
URL: https://istmat.info/files/uploads/60558/rgaspi._f.17._op.171._ d.219_protokoly_
doprosov_zhakova_i_safonovoy.pdf
256
клатурной элиты. Его можно отнести к стихийной части партийной
фронды, разделившей ее общую судьбу.
Родился в Киеве в 1887 г., в семье дворника и прачки. Отец, по
некоторым источникам, был кубанским казаком. Дмитрий окончил
три класса начальной школы, батрачил на помещика. В 1900 г. убежал, скитался три года. Подрабатывал на мельницах, водокачках и
молотилках1. Работал на заводе «Наваль» в г. Николаев, на шахтах
Донбасса, постепенно освоил техническое оборудование. Участвовал
в восстании 1905 г. в Николаеве в составе вооруженного отряда.
После того как повстанцев разбил 240-й Брест-Литовский полк, он
бежал на шахты Донбасса, где трудился вагонщиком, бурильщиком,
крепильщиком, забойщиком. В 1911 г. создал на Нелеповском руднике подпольную организацию шахтеров. В это время женился на
дочери шахтера, Дарье Михайловне Приказчиковой, с которой прожил до трагического 1937 г. Когда началась Первая мировая война, его освободили от призыва как высококвалифицированного рабочего. Будучи арестованным в мае 1916 г. за участие в ГорловскоЩербиновской стачке, он был лишен льгот и мобилизован в армию.
Но его, технически грамотного слесаря-механика, направили не на
фронт, а в авиашколу, расположенную в Москве на Ходынском поле.
В 1917 г. Жлоба окончил авиашколу по специальности военного моториста и получил звание младшего унтер-офицера. Любовь к
технике была его отличительной чертой, но главным для него оставалось участие в революционной работе. От солдат и курсантов школы
авиации Жлоба был избран депутатом Московского Совета. В своей
анкете на вопрос, в какой партии состоит, он написал: «социал-революционер, интернационалист». Но позже Жлоба вступил в партию
большевиков и стал полноценным пролетарским революционером.
Это важно подчеркнуть, так как в ряде современных работ он представлен как партизанский вожак, случайно попавший в большевистскую партию.
Во время Октябрьской революции 1917 г. Жлоба участвовал в
боях у Никитских ворот в Москве, в захвате Кремля и очищении его
от юнкеров. В этих столкновениях он получил боевое крещение и контузию. По его просьбе был направлен военным комиссаром в Донбасс,
где организовал 8-тысячный отряд горняков Красной гвардии, воевавший под Киевом. Весной 1918 г. руководил Ясиноватским красногвардейским отрядом (350 человек) при защите Ростова-на-Дону
от белых. Затем принял под свое командование 2-й Революционный
Северо-Кавказский полк. Батарея полка под его личным руковод-
1
Кубань 24. – URL: https://kuban24.tv/item/imya-v-nazvanii-stalnoj-agrarij-dmitrij
257
ством уничтожила под Екатеринодаром (ныне Краснодар) известного белого генерала Лавра Корнилова, чем он гордился.
Жлоба стал одним из ведущих командиров Северо-Кавказской
Советской Республики. Он командовал полком, бригадой и созданной им легендарной Стальной дивизией в боях на Кубани.
В октябре 1918 г. возглавил успешный рейд в тыл белых казаков
под Царицыном. До этого жлобинская Стальная дивизия совершила
800-километровый поход от станции Невинномысская до Царицына
и нанесла сокрушительный удар по тылам казачьего войска атамана
П. Краснова. Город казаки-красновцы не взяли и были отброшены за
Дон. Царицынский губком РКП(б) ходатайствовал о награждении
Стальной дивизии Почетным знаменем ВЦИК. В Царицын прибыл
народный комиссар по военным и морским делам Троцкий, но вместо
награждения арестовал Жлобу «за дезертирство с Кавказского фронта». Председатель Астраханской ЧК Грассис по совету Кирова обратился к Ленину, и начдива освободили. Его понизили в должности и
как командира партизанского отряда отправили в астраханские степи
громить тылы Деникина.
Есть широко распространенная версия, что Жлоба осуществил
свой рейд, покинув Кубань, после ссоры с главкомом 11-й армии
Северного Кавказа Сорокиным, которая едва не закончилась убийством. Жлобе простили этот проступок, так как Сорокин сам оказался мятежником, но поставили в вину то, что его самовольный уход с
Северного Кавказа привел к гибели 11-й армии. В действительности
после ухода Стальной дивизии армия в этом регионе превосходила по численности белые подразделения. Причем Жлоба увел свою
дивизию с Кавказского фронта на царицынский участок с санкции
Сталина, который руководил обороной Царицына.
А.Н. Толстой об этой истории не совсем точно, но красочно написал во второй части своего романа «Хождение по мукам»:
Натиск белых становился слабее. Красная армия зацепилась наконец за левый берег верхней Кубани и села в окопы. В это время из
Царицына вернулся через киргизские степи командир Стальной дивизии Дмитрий Жлоба с грузовыми автомобилями. Он привез двести
тысяч патронов и передал приказ кавказским войскам – двигаться
на север, на помощь Царицыну, окружаемому белоказачьей армией
атамана Краснова. Сорокин наотрез отказался выполнить приказ.
Украинские полки, которым надоело воевать на чужой земле, заволновались и снялись с фронта. На уговоры и угрозы Сорокина они
чихали. И только Жлобе, бывшему родом из Полтавы, удалось остановить часть войск; он говорил с ними рассудительно и не спеша, помужицки, – похвалил их, похвалил себя. Украинцы увидели, что это
не кто-нибудь, а батько, и послушались. Дмитрий Жлоба повел их в
258
дело и под Невинномысской разбил сильную офицерскую колонну.
За это Сорокин люто возненавидел его. Поздравив с победой, он назначил Дмитрия Жлобу командующим частью фронта и в тот же день
тайно приказал разоружить его части, а Жлобу и весь его командный
состав расстрелять. Узнав о тайном приказе, Жлоба со своей Стальной
дивизией, пополненной украинцами, снялся с фронта и пошел солончаковыми степями и сыпучими песками на Царицын, исполняя приказ реввоенсовета Десятой армии. Тогда Сорокин объявил его вне закона, вменил в обязанность каждому красноармейцу застрелить его и
запретил кому бы то ни было снабжать Стальную дивизию фуражом.
Но Жлоба ушел. Ни одна рука не поднялась застрелить его. Когда в
пути надобился фураж, он въезжал в село, снимал шапку-кубанку и со
слезами на глазах просил у сельского исполкома сена, овса и хлеба и
объяснял, что не он, Жлоба, изменник, а белобандит и предатель главнокомандующий Сорокин
1
.
Кроме Жлобы, еще один народный герой совершил подобный героический многокилометровый рейд в тылу противника, чем спас положение на данном участке фронта. Этот легендарный рейд описан
в романе А. Серафимовича «Железный поток». Его главный персонаж – командир Кожух имел прототипа. Это был Епифан Иович
Ковтюх (1890–1938) – иногородний станицы Полтавская, участник Первой мировой войны, штабс-капитан. После революции
он стал большевиком и командовал группой войск при обороне
Екатеринодара. В июле – августе 1918 г. Ковтюх был командующим
первой колонной войск на Таманском полуострове. После взятия
Екатеринодара Добровольческой армией колонна попала в окружение. Ситуация осложнялась наличием при отрядах тысяч членов
семей красноармейцев. Под командованием Ковтюха колонна совершила рейд по побережью Черного моря через Новороссийск и
горные перевалы на станицу Белореченская. Части Ковтюха прошли
через заслоны грузинских войск, взяли Туапсе, вели бои с войсками
Покровского и ночным штурмом взяли Армавир. За этот и другие
подвиги Ковтюх был награжден тремя орденами Красного Знамени.
Благодаря роману он получил широкую известность, но это его не
спасло (а может быть, и погубило). В 1938 г. по обвинению в участии
в военном заговоре комкор Ковтюх был приговорен к расстрелу, в архивно-следственном деле Ковтюха упоминется его «контрреволюционная» связь со Жлобой.
В отличие от Таманской армии Ковтюха, Стальная дивизия
Жлобы, несмотря на все ее подвиги, была расформирована почти
сразу после освобождения Царицына. Журналист Н.В. Анапский
1
Толстой А.Н. Хождение по мукам: Роман. СПб., 2015. С. 514–515.
259
спрашивает, почему так неприязненно отнеслось командование
10-й армии к Жлобе, когда он со своей Стальной дивизией прорвал
фронт белых и фактически спас Царицын? И отвечает: «Дело в том,
что после появления Жлобы в Царицыне главком Вацетис и член
РВС Республики Аралов решили сместить Ворошилова с должности командарма и назначить Жлобу вместо него. Это сразу настроило Ворошилова против Жлобы, в котором он усмотрел соперника,
конкурента».
Затем Жлоба командовал особой партизанской бригадой
11-й армии, 1-й Партизанской кавалерийской бригадой КаспийскоКавказского фронта под Астраханью. За свои полуанархистские, но
героические действия Жлоба был вновь арестован и даже заключен
в тюрьму в Астрахани, ему грозил трибунал (по некоторым данным,
его успели приговорить к расстрелу). По указанию В.И. Ленина легендарный начдив был освобожден и направлен спасать ситуацию на
фронте. В июне 1919 г. особая партизанская бригада Жлобы пришла
из Астрахани под Царицын и влилась в 10-ю армию Донского фронта. Жлоба успешно участвовал в боевых действиях против повстанческой армии Махно и этим укрепил свою репутацию.
В начале 1920 г. Жлоба принял деятельное участие в отстранении
от командования и аресте Думенко. О.М. Морозова считает, что истоки их взаимной неприязни могут крыться в событиях осени 1918 г.,
когда Стальная дивизия после отзыва ее создателя Жлобы в Москву
была передана под командование Думенко, который тогда командовал Сводным корпусом. В составе 1-го корпуса Думенко жлобинцы
участвовали в освобождении Новочеркасска. В этот период возник
конфликт между Думенко и Жлобой.
По некоторым источникам, Думенко требовал отозвать Жлобу
по причине его незнания военного дела, несоответствия должности
и низких боевых качеств его соединения, а Жлоба утверждал, что
Думенко – махновец и враг советской власти1. Оба лихих командира
были амбициозны, несдержанны в поведении, имели анархистскопартизанские замашки. Их распря произошла одновременно с мутной историей гибели комиссара корпуса В.Н. Микеладзе. Думенко
был арестован по обвинению в его убийстве. Троцкий в связи с этим
вспомнил историю расстрела в Пятигорске Сорокиным руководителей ЦИК Северо-Кавказской Республики и крайкома РКП(б) и решил не церемониться. По прямому указанию члена РВС Кавказского
фронта И.Т. Смилги Белобородов и Карташев арестовали Думенко.
Он был расстрелян 11 мая по приговору трибунала под председа-
1
URL: https://ukraina.ru/history/20210610/1031601197.html
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]