Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
После указаний Сталина Шеболдаев учредил «черные доски» позора, куда заносились станицы, не справившиеся в
1932 г. с планом хлебосдачи. У казаков изымалось полностью
не только зерно, но и съестные припасы, из станичных магазинов вывозились все товары. Станицы и хутора окружались войсками НКВД, которые из них никого не выпускали. Крестьян
по требованию Сталина заставляли выполнить план хлебозаготовок любой ценой. С ноября 1932 по январь 1933 г. решениями
Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) на «черную доску» были
занесены донские станицы Мешковская и Боковская и тринадцать
кубанских: Новорождественская, Темиргоевская, Медведовская,
Полтавская, Незамаевская, Уманская, Ладожская, Урупская,
Стародеревянковская, Новодеревянковская, Старокорсунская,
Старощербиновская и Платнировская. Это означало последнее
предупреждение и угрозу выселения из края. После этого были
выселены жители кубанских станиц Полтавская, Медведовская
и Урупская. Шеболдаев предложил не выселять осужденных
крестьян на север, а создать для них концлагерь на территории
края. Но Сталин 1 февраля 1933 г. отклонил это предложение и
от имени Политбюро приказал вывезти 30 тысяч осужденных с
Северного Кавказа и согласиться на вселение в станицы до 3 тыс.
демобилизованных добровольцев-красноармейцев1. Но в апреле 1933 г. Сталин принял предложение Шеболдаева и Ларина о
высылке кулаков и единоличных хозяев, отказывающихся от весеннего сева. При этом было одобрено еще два дополнительных
пункта предложений, в том числе «б. Выслать в первую очередь
до начала курортного сезона не позднее 15 апреля 3000 семейств
из Сочинского и Туапсинского районов, 3000 семейств из группы Минводских курортов, 2000 семейств контрреволюционных,
паразитических и деклассированных элементов, засоряющих курортные районы, оказать им помощь продовольствием из расчета
1 пуд хлеба на семью»2. Если основное предложение имело в тех
условиях какую-то логику, то второй пункт предполагал фактическую высылку жителей по самым общим признакам по усмотрению властей.
На XVII съезде ВКП(б) Шеболдаев затронул проблему кризиса
хлебозаготовок и трудностей в колхозном движении. Как требовалось
в то время, он развернул самокритику и заявил, что во всем виновато
1
Лубянка. Сталин и ВЧК – ГПУ – ОГПУ – НКВД. Январь 1922 – декабрь 1936:
Документы. С. 397–398.
2
Там же. С. 427.
371
краевое партийное руководство, которое проглядело новые формы
борьбы остатков кулачества с колхозами, прежде всего саботаж. Но
Сталин разъяснил, что колхозы имеют и отрицательные стороны, поэтому надо четко проводить классовую линию. «Мы, северокавказцы, вместо того чтобы понять это, вместо того чтобы разгромить эти
кулацкие попытки срыва хлебозаготовок, заняли линию оттягивания выполнения плана хлебозаготовок, искали более мягкие формы
(курсив наш. – С. К.) понуждения колхозов и единоличников сдавать
хлеб, заняли в корне неправильную линию и на этом сорвались»,
из-за этого потребовался ряд мер ЦК во главе с Кагановичем, чтобы
пресечь эту линию, помочь краю. Далее Шеболдаев, как и положено
на съезде, сильно приукрасил положение в крае, население которого находилось на грани голода. Причем много внимания он уделил
политотделам МТС, которые по типу руководства колхозами якобы
больше всего соответствуют требованиям ЦК. В заключение он счел
возможным провозгласить тезис, который взял на вооружение сам
Сталин, не забыв расстрелять автора: «…мы знаем, что чем сильнее
мы, тем изощреннее борьба классового врага и его сопротивление»1.
Спустя два года обстановка в крае стабилизировалась, были до-
стигнуты большие успехи в производстве зерна, о чем Шеболдаев
сообщил в своих статьях и брошюрах «Засушливый Юго-Восток» и
«Край неисчерпаемых возможностей» (Ростов н/Д., 1936).
В принципиальной статье «Казачество и колхозы» он отметил:
…Казачество, имевшее в прошлом ряд привилегий, владевшее до
революции на Дону и Кубани 93 проц. всей земли, всеми рыбными и
лесными угодьями, на практике убедилось в преимуществе колхозов
над старым средневековым порядком и окончательно встало на путь
нового строя. В основной массе казачества произошел коренной перелом. Именно поэтому так мрачно и безнадежно настроена белогвардейская казачья эмиграция за рубежом. Нередко даже сейчас можно
встретить огульное недоверие к казакам, связанное с недопониманием
того пути, который проделало казачество за годы революции и коллективизации. Отчасти эти взгляды питаются вредными ошибками
ряда «историков» (Борисенко, Янчевский и др.), пытающихся изобразить весь ход Гражданской войны в Азово-Черноморском крае как
борьбу так называемых иногородних против всего казачества, якобы
единого целого в своей контрреволюционности, что верхушка казачества – генералы помещики Краснов, Каледин, купцы Парамоновы,
Филимоновы, свора атаманов и непомерно большая кулацкая прослойка держала в своих лапах среднее казачество. Верно, что иногороднее крестьянство, составлявшее больше половины населения,
1
XVII съезд ВКП(б). 26 января – 10 февраля 1934 г.: Стенографический отчет.
С. 150.
372
владевшее только на Кубани 2,3 проц., а на Дону 10 проц. земли, поставлявшее наемные руки, явилось самой революционной частью деревни, давшей основные кадры Красной армии и партизанским отрядам... Сейчас среднее крестьянство, и раньше дававшее ряд примеров
революционных массовых выступлений (Каменский ревком), выдвинувшее героев-большевиков Подтелкова и Кривошлыкова, давшее в
свое время немало бойцов в Первую Конную армию, сейчас окончательно стало на колхозный путь, по-настоящему взялось за работу...
Позорный путь от вольного казачества, давшего истории героев крестьянской революции Разина и Пугачева, к роли цепных псов самодержавия и оплота контрреволюции закончен навсегда
1
.
Эта большая цитата имеет ряд негативных и позитивных смыслов. Во-первых, в ней дана некорректная оценка научного творчества
Янчевского и Борисенко, идеи которых были положены в основу
главной части высказывания Шеболдаева. Они в действительности
писали о том, что в разгар Гражданской войны большая часть среднего казачества временно поддержала контрреволюцию, но на заключительном этапе этой войны встала на сторону советской власти, воевала в Первой Конной армии и т. д. Во-вторых, Шеболдаев ничего не
сказал о решениях апрельского пленума ЦК ВКП(б) 1925 г., который
принял постановление по докладу С.И. Сырцова о вовлечении казачества в советское строительство, реабилитации рядовых белоказаков, в том числе казаков-эмигрантов, и создании территориальных
казачьих воинских частей (Сырцов был зачислен в право-левацкие
фракционеры, и упоминать его доклад было нельзя). Но самое главное – он сделал вывод, что именно сейчас в среде казачества произошел коренной перелом, связанный с тем, что оно оторвалось от
традиционного землепользования и включилось в колхозную жизнь.
Настало время направить «лучшие черты казачества – железную дисциплину, отвагу и упорство, преданность делу – на укрепление колхозного строя и защиту нашей родины». Фактически Шеболдаев дал
обоснование обновленного курса на вовлечение казачества не только
в колхозное, но и в военное строительство.
Сталин не просто одобрил статью Шеболдаева, но дал указание
напечатать ее в газете «Правда» 5 декабря 1935 г., а затем на ее основе
подготовить редакционную статью. 18 февраля 1936 г. в центральном
печатном органе партии была опубликована официальная передовица «Советские казаки», в которой фиксировалось, что «основная
и подавляющая масса казачества сжилась и сроднилась с колхозным
строем, сжилась и сроднилась с советской властью, покончив с проклятым прошлым, когда казачьи районы, особенно Дон и Кубань,
1
Партработник. 1935. № 15–16. С. 26.
373
были оплотом контрреволюции и гнездом антисоветского саботажа.
Казачество стало советским не только по государственной принадлежности, но и по духу, по устремлениям, по преданности советской
власти и колхозному строительству».
В стране началась кампания в поддержку обновленной казачьей
политики. В докладной записке в связи с проведением слета советского казачества в Ростов-на-Дону с 12 по 19 марта 1936 г. маршал
С.М. Буденный писал, что исключительно теплый прием, оказанный руководителями партии и правительства выступавшим на совещании животноводов казакам-колхозникам, награждение их
орденами Союза, а также статья в «Правде» о советских казаках буквально всколыхнули все население Азово-Черноморского и СевероКавказского краев. Исходя из этого, Буденный полагал: 1. Казаками
считать поголовно все население Азово-Черноморского и СевероКавказского краев, в том числе и население бывшего Ставрополья,
за исключением, разумеется, горских народностей. 2. В связи с движением за восстановление советского казачества необходима большая продуманная работа среди казачьего населения (иногородних) в
особенности красных партизан (последних в связи с лишением льгот
на Ставропольщине). В случае положительного разрешения вопроса
о командировании для участия в первомайском параде 1936 г. или
в день 19-й годовщины Октябрьской революции казачьих полков
необходимо теперь же дать соответствующие указания секретарям
крайкомов ВКП(б) Шеболдаеву и Евдокимову и командующему
войсками СКВО командарму 2-го ранга Каширину1.
Вскоре Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление от 20 апреля 1936 г. «О снятии с казачества ограничений
по службе в РККА». В нем указывалось: «Учитывая преданность казачества советской власти, а также стремление широких масс советского казачества, наравне со всеми трудящимися Советского Союза, активным образом включиться в дело обороны страны – Центральный
Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет: Отменить для
казачества все ранее существовавшие ограничения в отношении их
службы в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии, кроме лишенных прав по суду»2. 21 апреля 1936 г. нарком обороны Ворошилов
подписал приказ № 061, которым создавались казачьи кавалерийские дивизии. Северо-Кавказский крайком ВКП(б) и крайисполком
1
Докладная записка инспектора кавалерии РККА С.М. Буденного И.В. Сталину
и наркому обороны К.Е. Ворошилову о настроениях советского казачества и необходимости восстановления его традиций. 27 марта 1936 г. // Трагедия советской деревни…
Т. 4. 1934–1936. С. 724–729.
2
Правда. 1936. 21 апреля. С. 3.
374
обеспечили проведение 6 мая краевого народного праздника казаков
Дона, Кубани и Терека в Пятигорске.
Шеболдаев предстал как крупный партийный и хозяйственный руководитель, что по-прежнему вызывало раздражение Сталина. Член
ЦК ВКП(б), член ЦИК СССР, делегат съездов ВКП(б) Шеболдаев,
по воспоминаниям уцелевших большевиков, был среди участников
тайной антисталинской фронды – группы делегатов XVII съезда
ВКП(б), проголосовавшей против избрания Сталина членом ЦК
партии. По словам Н.С. Хрущева, именно Шеболдаев во время работы съезда пришел к Кирову и сказал ему: «Мироныч (так называли
Кирова близкие люди), старики поговаривают о том, чтобы возвратиться к завещанию Ленина и реализовать его, то есть передвинуть
Сталина, как рекомендовал Ленин, на какой-нибудь другой пост, а на
его место выдвинуть человека, который более терпимо относился бы
к окружающим. Народ поговаривает, что хорошо бы выдвинуть тебя
на пост Генерального секретаря Центрального Комитета партии»1.
(Позиция Кирова и последующие события рассматривались в первой
части настоящей книги.) Сталин запомнил подозрение об участии
Шеболдаева в сговоре, затаил его на время и в 1937 г. решил судьбу
главы коммунистов Азово-Черноморского края.
После убийства Кирова Шеболдаев вынужден был сам начать репрессии в крае. Прошли чистки вузовских и других парторганизаций.
На основании информации редактора газеты «Правды» Мехлиса в
крайкоме выявили троцкистов Владимирова, Ронина, Капелинского
и др. На городском партактиве в августе 1936 г. в докладе по делу
об организации убийства Кирова стронниками Зиновьева, он заявил,
что не может быть, чтобы в Ростове-на-Дону не было филиала этой
организации из числа бывших оппозиционеров. Управление НКВД
быстро «организовало» такой филиал. Арестованный бывший оппозиционер Ю. Дукат немедленно назвал в качестве членов контрреволюционной организации Белобородова и др. Позднее Шеболдаев
доложил в связи с арестом бывшего начальника УНКВД Рудя, что
Дукат был внедренным агентом НКВД, связанным с Рудем. Он сообщал об опасных настроениях среди интеллигенции, а Рудь уверял
обком, что оппозиционеры подпольной работы не ведут.
30 декабря 1936 г. Шеболдаев срочно выехал в Москву, но вопрос был уже решен. 2 января 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло опросом решение «Об ошибках секретаря Азово-Черноморского
крайкома т. Шеболдаева и неудовлетворительном политическом
руководстве крайкома ВКП(б)»: «ЦК ВКП(б) устанавливает, что
1
Хрущев Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. Кн. 1. С. 27.
375
Азово-Черноморский крайком ВКП(б) и его первый секретарь
т. Шеболдаев проявили совершенно нетерпимую для большевиков
политическую близорукость по отношению к врагам партии (контрреволюционерам, террористам и вредителям-троцкистам, зиновьевцам,
левакам, правым), в результате чего на основных постах в ряде крупнейших городских и районных парторганизаций края до самого последнего времени сидели и безнаказанно вели подрывную работу заклятые враги партии, шпионы и троцкисты-вредители. Разоблачены
и арестованы как изменники родины и вредители-троцкисты в
Ростове – первый и второй секретари горкома партии (Колотилин,
Карпов), секретарь райкома партии Ростсельмаша (Гогоберидзе),
председатель Ростовского горсовета (Овчинников), директор завода Ростсельмаш (Глебов-Авилов), секретарь Таганрогского горкома
партии (Варданян), директор Таганрогского металлургического завода (Колесников), секретарь крайкома комсомола (Ерофицкий).
В самом аппарате крайкома ВКП(б) разоблачен – помощник первого секретаря крайкома партии (Чефранов), который, пользуясь своим положением, знакомил с секретными документами участников
контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации»1.
В решении отмечалось, что в период обмена партбилетов были исключены из партии 45 «троцкистов и зиновьевцев», а после обмена –
более 400. Было указано, что Шеболдаев увлекся хозяйственной работой и потерял бдительность. ЦК ВКП(б) в своих постановлениях
неоднократно указывал, что Шеболдаев фактически прикрывал «запущенность партработы» в Ростовской городской и других парторганизациях края, но ни крайком, ни его первый секретарь не извлекли
необходимых уроков из указанных предупреждений. Постановили
освободить Шеболдаева от обязанностей первого секретаря крайкома и сделать ему предупреждение о том, что ЦК ВКП(б) будет вынужден прибегнуть по отношению к нему к более суровым мерам
партийного взыскания. В качестве нового первого секретаря АзовоЧерноморского крайкома был рекомендован Евдокимов, срочно освобожденный от обязанностей первого секретаря Северо-Кавказского
крайкома. Андрееву было предложено выехать в Ростов-на-Дону для
разъяснения активу и крайкому этого постановления.
Куратор региона Андреев доносил Сталину, что секретарь крайкома Шеболдаев увлекся хозяйственными делами и потерял связь с партийной массой, получая информацию от секретарей парткомов, оказавшихся «врагами народа»: Колотилина, Гогоберидзе, Варданяна,
1
Выписка из протокола № 45 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) об ошибках секретаря Азово-Черноморского крайкома Б.П. Шеболдаева. – URL: https://istmat.org/
node/60849
376
Овчинникова, Карпова и др. Ознакомившись с протоколом допроса
от 19 декабря 1936 г. бывшего секретаря райкома Варданяна, Сталин
фактически вынес смертельный приговор первому секретарю АзовоЧерноморского крайкома Шеболдаеву, имя которого упоминалось в
признаниях ранее арестованных партийцев. Сталин был информирован о самоубийстве первого секретаря Ростовского горкома ВКП(б)
Колотилина, а также получил протоколы допросов НКВД с показаниями о том, что Шеболдаев оказывал поддержку Гогоберидзе.
Самоубийство Колотилина Сталин не считал доказательством невиновности; напротив, это стало для него безусловным доказательством
вины и рассматривалось как желание уйти от ответственности за преступление. В записке от 25 декабря, адресованной членам Политбюро
ЦК ВКП(б), Сталин писал: «...тов. Шеболдаев оказался окруженным
троцкистами, занимавшими посты секретарей райкомов, а один из
них занимал даже пост секретаря Ростовского горкома. ЦК ВКП(б)
изругал в свое время тов. Прамнека за то, что секретарь одного райкома в Горьковском крае оказался троцкистом. Но ошибки т. Прамнека
бледнеют в данном случае перед ошибками т. Шеболдаева. Предлагаю
вызвать в ЦК т. Шеболдаева для объяснений и решить вопрос либо
об его снятии с поста первого секретаря крайкома, либо о том, чтобы дать ему последнее строгое предупреждение»1. Копии этого документа Сталин разослал членам Политбюро, секретарям ЦК, а также
Шеболдаеву.
Через несколько дней на пленуме крайкома партии 6 января
1937 г. Шеболдаев в своем докладе публично покаялся и признал все
ошибки и инкриминируемые ему проступки, которые пока еще не называли преступлениями: «Я, товарищи, считаю совершенно правильным решение Центрального Комитета. Считаю, что та критика, те
партийные взыскания, которые наложены Центральным Комитетом
лично на меня, очень мягки, ибо тот огромный вред, который я причинил работой этих троцкистов, сидевших на самых ответственных
постах, тот подрыв доверия к краевому комитету в результате всего этого дела, все это огромный ущерб для партийной организации.
…Совершенно прав был тов. Сталин, когда он сказал, что я превратился из партийного политического руководителя в хозяйственника,
чем воспользовались троцкисты. …Уроки последнего периода работы
в Азово-Черноморской организации я для себя сделаю с тем, чтобы
работой доказать, что те ошибки, нетерпимые для большевика, я понял и исправлю».
1
Хустов В., Самуэльсон Л. Сталин. НКВД и репрессии 1936–1938 гг. С. 95.
377
В прениях он вновь выступил и заявил, что если в крае были разоблачены двурушники, враги, троцкисты Колотилин, Овчинников,
Карпов, Варданян, Ерофицкий, которые «окружили крайком», значит, «решение ЦК совершенно правильно и справедливо… не только
потому, что я уже 6 лет работаю в крае, но и потому, что значительную часть этих людей, которые оказались врагами, я знал и раньше.
И, несмотря на это, не сумел увидеть их контрреволюционной работы, относясь с преступным доверием к этим людям»1.
А.А. Андреев на пленуме в Ростове-на-Дону 5 марта 1937 г. разглагольствовал о сущности троцкизма. Его высказывание интересно тем,
что троцкизмом он, как и многие другие, называет обыкновенный бюрократизм: «В Азово-Черноморском крае существовала изолированность партийного руководства от рабочих партийных кадров. Больше
того, на эту роль был посажен этот самый Шафранов, который кроме
того, что раскрывал все секреты, которые имелись в крайкоме, и секретные документы ЦК троцкистам, он, кроме того, выполнял роль
цербера, который не пускал районных работников к т. Шеболдаеву.
Например, об этом очень ярко говорили секретари некоторых сельских райкомов, заявлявшие о том, что 3–4 года мы, говорят работники, не могли добиться приема у секретаря крайкома, Шафранов не
пускает нас»2.
И вскоре в Азово-Черноморском крае, а затем во вновь образованной Ростовской области подверглось арестам несколько тысяч
человек. Как сообщалось на заседании областного партийного актива
10 марта 1956 г., только за первые пять месяцев 1937 г. исключили из
партии свыше 1000 человек, в том числе 28 членов и 14 кандидатов в
члены крайкома партии. Среди партийного актива к сентябрю 1937 г.
были арестованы 64 секретаря райкомов партии, 50 работников аппарата обкома, а также 48 работников облисполкома, 40 комсомольских
работников и даже 8 пионеров в качестве врагов народа. Шеболдаева
сняли с поста первого секретаря крайкома, но сразу арестовывать не
стали. По сталинской репрессивной традиции он был отправлен на
работу подальше, в Курский обком, где его мало знали и где он не имел
культа регионального вождя, и уже там арестовали. Предыдущего
первого секретаря Курского обкома Ивана Ульяновича Иванова направили в Ростов-на-Дону вторым секретарем крайкома партии, потом он стал председателем исполкома краевого Совета (кстати, он,
как и Шеболддаев, по обязанности принимал участие в репрессиях,
входя в состав Особой тройки). И только затем, в сентябре 1937 г.
1
ЦДНИРО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 365. Л. 13.
2
URL: http:// istmat.info/node/30337
378
его арестовали и расстреляли. Так Сталин ловко маскировал в глазах
партии уничтожение лидеров региональной элиты, заподозренных в
неверности лично ему.
По приговору Военной коллегии Верховного Суда секретарь
Курского обкома ВКП(б) Шеболдаев был официально признан виновным в том, что он, являясь одним из руководителей троцкистской
организации, вел активную работу по подрыву народного хозяйства
ряде областей СССР, а также руководил подготовкой террористических актов против руководителей партии и советского правительства, передавал секретные сведения иностранной разведке.
В реабилитационном заключении по делу Шеболдаева был поставлен вопрос об отмене приговора и о прекращении дела по следующим основаниям. На предварительном следствии и в суде, как
записано в протоколах, Шеболдаев признал обвинения, однако дополнительной проверкой было установлено, что обвинения, выдвинутые против Шеболдаева, безосновательны, а следственные материалы о его контрреволюционной деятельности сфальсифицированы.
Кроме того, из заявления Шеболдаева от 15 июня 1937 г. видно,
что
его дважды, 13 и 14 июня, допрашивал Ежов, но виновным себя он
не признавал. Но уже на последующих допросах Шеболдаев показал, что он был вовлечен в антисоветскую организацию Шацкиным в
Саратове, а затем был связан контрреволюционной деятельностью с
Н.И. Смирновым. Однако эти показания являются вымыслом, так как
при изучении дел по обвинению Шацкина и Смирнова установлено,
что они никаких показаний о Шеболдаеве не давали. В протоколах
суда имеется также запись о том, что Шеболдаев пытался передавать
секретные сведения через работника Исполкома Коминтерна Густи.
При пересмотре дела по обвинению Густи выяснилось, что он также
не давал показаний о Шеболдаеве. Как видно из материалов дела, к
моменту ареста Шеболдаева у органов НКВД каких-либо данных о
его преступной деятельности не имелось, а показания Салтанова и
Малинова о его якобы контрреволюционной работе получены уже
после ареста Шеболдаева. Подчеркивалось, что за успешное выполнение заданий партии и правительства Шеболдаев был награжден
орденами Ленина и Красного Знамени.
Шеболдаева обвиняли не только в участии в кремлевском заговоре, но и в финансовой связи с английским банком по поводу золота запорожского казака Павла Полуботка. Согласно легенде, перед арестом гетман Полуботок тайно отдал на хранение свою казну,
200 тысяч золотых монет, банку Англии под 7,5 %. (Другой вариант – 2,5 % и банк британской Ост-Индской компании.) 17 августа
1937 г. на допросе Шеболдаев признался, что является в десятом колене по линии матери потомком гетмана Павла Полуботка. Следователь
379
сочинил протокол, а Борис Петрович под пытками подписал, что он,
являясь участником кремлевской террористической организации, в
1936 г. передал в английское посольство в Париже записку англичанину Рою с просьбой, чтобы тот выяснил наличие наследства этого
гетмана в английском банке, с тем чтобы в случае провала кремлевской организации он смог бежать за границу и жить там обеспеченно1. Проверив материалы дела и сочтя обоснованным заключение
главного военного прокурора, Военная коллегия Верховного Суда
СССР в 1956 г. отменила приговор Шеболдаеву от 3 октября 1937 г.
и прекратила дело за отсутствием состава преступления.
Смирнова Лидия Сергеевна, жена Шеболдаева, родилась в 1899 г.
в селе Вязовка Саратовской области в учительской семье. Окончила
женскую гимназию в Саратове. В годы Первой мировой войны служила в санитарном отряде им. Русских техников на Кавказском фронте,
где и познакомилась с Шеболдаевым. В 1918 г. она вступила в члены партии, работала в Туапсе медсестрой в санитарной организации,
созданной для борьбы с эпидемиями. Вступила в Красную гвардию
и в составе Туапсинского коммунистического батальона участвовала в боях против грузинских белогвардейцев. В 1919 г. работала в
партизанском районе Дагестана, одним из руководителей которого
являлся Шеболдаев. Была членом подпольного обкома и руководила в нем женотделом. Она вместе с Шеболдаевым участвовала в
работе VIII съезда Советов. После съезда была направлена на учебу в Коммунистический университет им. Я.М. Свердлова. Начиная
с 1923 г. Смирнова все время находилась на партийной работе, была
секретарем первичной парторганизации и секретарем райкома партии в различных городах, где на высоких постах работал ее муж.
В 1934–1937 гг. она – первый секретарь Пролетарского райкома партии Ростова-на-Дону. В январе 1937 г. освобождена от работы по
состоянию здоровья и в связи с переводом Шеболдаева на работу в
Курскую область. В начале 1937 г. арестовали ее мужа, в июле арестовали ее, расстреляна.
Когда в 1937 г. Шеболдаева арестовали, его жена была беременна.
Существовала версия, что родившегося младенца использовали для
психологического давления на его мать, которая в результате сошла
с ума и была отправлена в психиатрическую больницу. Но из документов вырисовывается другая картина. Младенца и других детей
Шеболдаева с личного разрешения Ежова забрали из детских домов
1
Аверков С.И. Современные страсти по древним сокровищам. – URL: https://
document.wikireading.ru/30520; https://www.kommersant.ru/doc/17612
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]