Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
и отдали на воспитание сестре Смирновой, которая выехала с ними в
Урюпинск.
Судьбы у детей очень разные. Старший сын Шеболдаева, Борис,
в 1943 г. пошел добровольцем на фронт, воевал командиром танка и
30 января 1945 г. погиб. Посмертно награжден орденом Отечественной
войны I степени. Средний сын, Владимир, умер от дифтерии.
Младший, Сергей, в 1956 г., после реабилитации отца, 18-летним
юношей был освобожден из ссылки, приехал в Москву и поступил
в Институт стали и сплавов, окончил его в 1960 г., стал кандидатом
технических наук, доцентом. Во время перестройки участвовал в
создании Всесоюзного общества «Мемориал» и демократической
платформы в КПСС. В 1990 г. Сергей Шеболдаев был избран народным депутатом РСФСР и Московского городского Совета, избирался председателем подкомитета по общественным объединениям
и председателем комиссии по регламенту Моссовета. В сентябре –
октябре 1993 г. он находился в осажденном здании Верховного
Совета РФ. В 1993–1994 гг. заместитель генерального директора
Политехнического музея. Работал руководителем аналитического центра Экологической партии России. В последние годы жизни
Шеболдаев – один из координаторов группы «Коммунистическое
развитие в ХХI веке». Умер в 2016 г.
Хакурате Шахан-Гирей Умарович (1883–1935), северо-кавказский революционер, первый секретарь Адыгейского обкома ВКП(б).
Родился в ауле Ашту Кубанской области Российской империи
в семье крестьянина-середняка. В 1898 г. поступил в Шапсугское
одноклассное училище в соседнем ауле Панахес, в 1901-м в
Екатеринодарскую военно-фельдшерскую школу. Окончив ее, он
стал первым фельдшером среди кубанских адыгов. Член РКП(б) с
1920 г. С 1920 г. служил в РККА. После Гражданской войны и установления советской власти на Кубани секретарь ячейки РКП(б)
совхоза «Абрау-Дюрсо» (Кубано-Черноморская область), затем
председатель Горского исполнительного комитета. Принял самое деятельное участие в образовании Черкесской (Адыгейской) автономной области, был назначен председателем облисполкома. В 1924 г.
награжден орденом Красного Знамени.
Как известно, Сталин с подозрением воспринял распад Горской
республики и образование на ее месте новых субъектов федерации.
Одним из направлений национальной политики стала борьба с национал-уклонизмом, под которым понимались действия местных
властей национального характера, что трактовалось как национализм. Некоторые решения Хакурате, бывшего в 1932–1935 гг. первым секретарем Адыгейского областного комитета ВКП(б) по раз-
381
витию Адыгеи, оценивалась именно с этой точки зрения. 5 октября
1935 г. он умер от атеросклероза, в Москве в Кремлевской больнице.
Публичные похороны состоялись 10 октября в Краснодаре. Был похоронен в сквере напротив Адыгейского облисполкома и педагогического техникума на улице Красная Краснодара.
В 1938 г. Хакурате на IX областной партийной конференции
(30 мая – 2 июня 1938 г.) был посмертно обвинен в том, что, будучи
руководителем Адыгейской автономной области, создал буржуазную
националистическую организацию, которая ставила своей целью
выход Адыгеи из состава СССР и присоединение к иностранному
государству (Турции). Первый секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) Л. Газов в выступлении на конференции сообщил, что в
Адыгейской АО раскрыта буржуазно-националистическая организация, которая в течение целого ряда лет вела вражескую работу и
возглавлялась ни кем иным, как Хакурате. Газов привел в качестве
аргументов показания, данные органам НКВД бывшими руководящими работниками Адыгеи Мишуриевым, Баговым, Баракаевым,
проходившими по «адыгейскому делу». В частности, Газов сказал,
что «если до 1927 г. можно было говорить еще о национальной ограниченности Хакурате, то с 1927 г. он открыто проявляет себя как буржуазный националист». Было ликвидировано почетное захоронение
Хакурате в Краснодаре. В 1955–1956 гг. выжившие участники «адыгейского дела», те, кому расстрел был заменен на длительные сроки
заключения, показали, что следователи НКВД путем пыток заставляли их подписывать лживые показания и оговоривать себя и других
лиц в преступлениях, которых они не совершали. Хакурате был реабилитирован, его имя носят улицы Краснодара и Майкопа1.
Эйсмонт Николай Борисович (Болеславович) (1891–1935), революционер, крупный экономист. Его автобиография размещена в
1926 г. в биографическом словаре Гранат «Деятели СССР и революционного движения в России». Участник партийной фронды –
«антипартийной группы Смирнова, Толмачева, Эйсмонта», которая
осуждала на своих собраниях «за чашкой чая» политику Сталина в
сельском хозяйстве.
Родился на гурьевских рудниках, где жила семья его деда, литовского помещика, сосланного за участие в польском восстании. Отец –
лесничий. Эйсмонт окончил реальное училище и поступил на эконо-
1
Навсегда в памяти народа. О жизни и деятельности первого руководителя
Адыгейской автономной области Шахан-Гирея Хакурате. – URL: https://sovetskayaadygeya.ru/2022/04/26/navsegda-v-pamyati-naroda-o-zhizni-i-deyatelnosti-pervogorukovoditelya-adygejskoj-avtonomnoj-oblasti-shahan-gireya-hakurate/
382
мическое отделение Политехнического института, затем перешел на
юридический факультет Петербургского университета. Бесспорно,
относится к партийным интеллигентам и технократам. В 1904 г. примкнул к социал-демократам. Член РСДРП с 1907 г. Вел партработу в
Барнауле, Томске, Петербурге, работая топографом, статистиком.
С осени 1911 г. товарищ председателя, а затем председатель нелегального Совета старост Петербургского университета. После политической забастовки весной 1912 г. арестован, выслан в Сибирь. С 1916 г.
работал в правлении английских обществ Уркварта. В 1911–1917 гг.
член «межрайонки», которая в августе 1917 г. влилась в РСДРП(б).
С ноября 1917 г. комиссар районной думы Петроградской стороны,
в 1918 г. товарищ петроградского городского головы, затем заместитель комиссара городского хозяйства Союза коммун Северной области. В годы Гражданской войны помощник, а затем главный начальник снабжения Красной армии.
В 1920–1926 гг. член Президиума ВСНХ РСФСР. Осенью 1922 г.
направлен в Ростов-на-Дону, где был назначен председателем ЮгоВосточного краевого экономического совета. Вел работу по подготовке районирования юго-востока и созданию новой краевой системы
управления. С осени 1923 г. снова в Москве, заместитель председателя ВСНХ РСФСР и член Президиума ВСНХ СССР. В июле 1924 г.
районирование юго-востока было закончено и организован краевой
исполком. По просьбе местных руководителей Эйсмонт возвращается туда, избран первым председателем Юго-Восточного, затем
Северо-Кавказского краевого исполкома и членом бюро крайкома
ВКП(б).
С 1925 г. Эйсмонт опять в Москве, он – член коллегии Наркомата
внутренней и внешней торговли СССР, с 1926 г. нарком торговли
РСФСР, одновременно заместитель наркома внутренней и внешней
торговли СССР. С 1930 г. нарком снабжения РСФСР.
В своей деятельности Эйсмонт руководствовался принципами
честности и порядочности. Например, в письме Сталину, Рыкову и
Орджоникидзе от 11 июня 1930 г. он высказал свое мнение о письме
обвиненного во взятках чиновника, в отношении которого применяются пытки. Эйсмонт писал, что его первым побуждением было выбросить это письмо, потому что такие невозможные сведения – «абсурд или бред больного человека». В письме выражается мнение, что
«если дело полностью выяснено, виновность установлена, то ведь
совсем не важно, сознался обвиняемый или нет». И самое главное,
«нельзя поручиться за правильность действий каждого низового
агента власти, даже в таком органе, как ГПУ. Руководящие работники ГПУ не могут, как и везде, знать всего, что делается их отдельными сотрудниками внизу, и поэтому проверить заявления о таких
383
возмутительных фактах, мне думается, необходимо срочно»1. Нет
необходимости особо подчеркивать, что Эйсмонт уловил основную
тенденцию развития сталинского режима.
В 1932 г. Эйсмонт выступил в узких партийных кругах, традиционно для фронды за «чашкой чая», с критикой курса Сталина на
выкачивание продовольственных ресурсов из деревни, что привело
к массовому голоду. В ходе заседаний Центральной контрольной комиссии ВКП(б) было обращено внимание на то, что старая дружба
Эйсмонта со А.П. Смирновым стала основой для формирования замкнутой группы единомышленников, в рамках которой они делились
сомнениями по поводу линии Сталина в области сельского хозяйства. Эйсмонт и его близкие коллеги по работе Смирнов и Толмачев
пришли к выводам, что партия поступила неправильно, перепрыгнув
при проведении коллективизации через форму ТОЗов и других простейших форм кооперации сразу к артели. Они считали, что темпы
колхозного движения непомерно велики и явно нереальны и могут
быть выполнены только при административном нажиме с помощью
карательных органов, к тому же руководство ВКП(б) в целом слабо
разбирается в этой отрасли народного хозяйства.
Особое возмущение вызвали результаты работы комиссии
Л. Кагановича на Северном Кавказе при рассмотрении причин так
называемого «кулацкого саботажа» хлебопоставок. Опираясь на поступившие в Москву сведения о недовольстве колхозного крестьянства и рядовых коммунистов хлебозаготовительной политикой центра, они призывали секретаря крайкома Шеболдаева более энергично
сопротивляться авантюрам Сталина. Но, осуждая его за пассивность
в сопротивлении требованиям увеличить объем сдачи хлеба за счет
снижения уровня жизни крестьянства, сами они не предпринимали
решительных и организационно оформленных действий. В то же время необходимо подчеркнуть, что они не ограни чивались критикой
только конкретных исполнителей генеральной линии партии, но прямо и непосредственно указывали на Сталина как главного виновника ситуации в сельском хозяйстве и в целом в стране. В присутствии
разделявших их сомнения З. Доссера, Р. Крумовца, Н. Кочерьянца,
З. Попонина участники группы пытались определить кандидатуры
на должность генсека, возможных союзников и помощников в поиске
путей демократизации внутрипартийного режима.
Группа Эйсмонта, Смирнова, Толмачева была арестована осенью
1932 г. по доносу хозяйственника из Сибири Никольского. На основании его официального сообщения (фактически доноса) в ЦКК
1
Советское руководство. Переписка. 1928–1941. М., 1999. С. 114.
384
ВКП(б) М. Савельев сообщал Сталину, что, по мнению Эйсмонта,
«положение в ЦК ненормальное. Большинство против Сталина, но
голосует “За”, он сожалеет, что во всей стране не находится человека, который мог бы его убрать. Смирнов утверждал, что одна речь
Сталина на конференции аграрников-марксистов в несколько дней
свела на нет результаты его работы на посту наркома земледелия».
На допросах в ОГПУ арестованные фракционеры заявили, что избрали тактику ожидания до тех пор, когда нарастающие трудности
заставят ЦК пойти на изменение курса в направлении либерализации. Толмачев считал, что на Дону и Северном Кавказе нужна особая
концепция кооперации с учетом местной специфики. Группа была
убеждена в том, что развитие индустрии можно было обеспечить
более медленными темпами и с меньшими жертвами, «если бы ЦК
твердо и своевременно пресекал извращения» – перегибы местных
руководителей.
После октябрьского пленума ЦК 1931 г. у Эйсмонта сложилось
впечатление, что такие видные члены ЦК, как Комаров, Колотилов,
Шмидт, Томский, Рыков, считают многие решения ЦК ошибочными,
однако вынуждены голосовать за эти решения, так как, во-первых,
за Сталиным всегда будет большинство, во-вторых, единство партии – важнейшее условие успехов ее руководства. Это высказывание стало известно ЦКК и повлекло за собой разбор целого ряда
персональных дел. 27 ноября 1932 г. состоялось объединенное заседание Политбюро и Президиума ЦКК ВКП(б) по этому поводу.
Я.З. Рудзутак в докладе на состоявшемся в январе 1933 г. объединенном пленуме ЦК и ЦКК выделил самое главное в платформе группы Эйсмонта, Смирнова, Толмачева: «несогласие с линией ЦК партии по вопросам коллективизации сельского хозяйства, не согласие
с линией ЦК по вопросу о темпах индустриализации и совершенно
ясно, как вывод отсюда, недовольство партийным руководством,
руководством Политбюро нашей партии и в первую очередь недовольство как самой яркой и основной фигурой в составе ЦК нашей
партии – т. Сталиным». Рудзутак назвал клеветой слова Смирнова
о том, что члены ЦК – «старые революционные бойцы голосуют за
Сталина страха ради иудейского». В итоге Эйсмонт был исключен из
партии, 24 ноября 1932 г. арестован, приговорен ОСО при КОГПУ
СССР по делу так называемой антипартийной контрреволюционной
группировки Эйсмонта, Толмачева и других («рыковская школа»)
к 3 годам лишения свободы. 28 февраля 1935 г. он был освобожден,
22 марта того же года погиб в автокатастрофе. (Восстановлен в партии в 1963 г. посмертно.) Но на этом его злоключения не закончились. Его вновь подвергли политической диффамации.
385
На допросах в НКВД Смирнов подписал следующий текст:
«Эйсмонт сообщил, что на основе общей директивы Рыкова и
Бухарина. он в Ростове совместно с Пивоваровым и его ближайшими единомышленниками разработал более менее законченный план,
предусматривавший конкретные шаги пути прекращения кулацкого
саботажа в массовые выступления с использованием реакционного элемента казачества и одновременно развертывания противосоветского движения в национальных областях Северного Кавказа...
Назывался ряд станиц, являвшиеся основными окнами, оттуда начнутся эти восстания». Эйсмонт также «назвал мне 4 каких-то ростовских профессоров (фамилия я не запомнил) и сказал, что на Кубани,
Дону и Тереке создан единый казачий круг, в который вошли от правых Ларин и Жлоба, которые связаны с Рыковым непосредственно».
Толмачев Владимир Николаевич (1887–1937), кубанский революционер, после Гражданской войны долго работал в Ростове-наДону на ответственных должностях. Став наркомом, проявил себя
как умеренный большевик, противник черезвычайщины, выступал в
узком кругу коллег с критикой аграрной политики Сталина.
Родился в Костроме, в учительской семье. Окончил гимназию.
В 1904 г. вступил в РСДРП, затем стал членом Костромского комитета РСДРП. За революционную деятельность был выслан на 5 лет
под надзор полиции в Вологодскую губернию. В 1911 г. призван в армию, два года проходил военную службу. Во время Первой мировой
войны вновь на военной службе в Новороссийске. В марте 1917 г. организовал и возглавил Совет солдатских депутатов Новороссийского
гарнизона. После Октябрьской революции назначен заведующим
военным отделом, затем военным комиссаром Новороссийска.
Активный участник Гражданской войны. В июне 1918 г. участвовал
в вынужденном затоплении кораблей Черноморского флота, отказавшихся сдаться немцам по условиям Брестского мира. С 1919 г.
заместитель начальника Политического отдела 14-й армии, с 1920 г.
член РВС Крыма, секретарь Новороссийского и Армавирского комитетов РКП(б), ответственный секретарь Кубано-Черноморского
обкома партии. В 1922–1924 гг. председатель Исполнительного комитета Кубано-Черноморского областного Совета. С июля 1924 г.
заместитель председателя Исполкома Северо-Кавказского краевого Совета в Ростове-на-Дону. В 1926 г. председатель горисполкома
Ростова-на-Дону.
С 1928 г. он – член правительства РСФСР в качестве наркома
внутренних дел. Неизвестно, почему чиновника с периферии поставили на пост наркома. Конечно, замена троцкиста Белобородова человеком, не принадлежащим к оппозиции, логична, но Толмачев был
386
малоизвестным деятелем. В качестве нарком Толмачев предпринял
решительные меры по повышению авторитета наркомата и прекращению дискуссий о его необходимости независимой от ОГПУ милиции.
Он взял курс на повышение самостоятельности низовых звеньев, сокращение аппарата в верхних эшелонах и борьбу с бюрократизмом1.
Много внимания уделял работе системы исправительно-трудовых
учреждений, которая еще не входила в систему лагерей ОГПУ (будущий ГУЛАГ). Под началом ведомства Толмачева находилось около
300 тысяч заключенных, в основном рецидивистов, уголовных преступников различных видов и типов. Толмачев принял участие в
подготовке ряда документов правительства и ВЦИК, регулирующих
деятельность по перевоспитанию заключенных. Обращает на себя
внимание умеренные требования наркома в карательной системе, в
частности его рекомендации замены кратких сроков лишения свободы другими мерами наказания, создание наблюдательных комиссий
общественности, ограничения совместного проживания молодежи и
рецидивистов в лагерях, развития культурно-воспитательной работы, научного изучения преступности.
Сталин был им явно недоволен. Вот его вывод: «говорят, что хотят
отобрать у ОГПУ уголовных (свыше трех лет) в пользу НКвнудел.
Это происки прогнившего насквозь Толмачева. Есть и кое-что от
Сырцова, с которым заигрывает Рыков. Я думаю, что решения ПБ
надо проводить, а НКвнудел – закрыть2. 31 декабря 1930 г. НКВД
РСФСР был упразднен. Колонии и лагеря перешли в ведение
Минюста СССР, угрозыск – в ОГПУ.
Толмачев в январе 1931 г. стал начальником Главного дорожно-транспортного управления при Совете народных комиссаров
РСФСР, являлся членом Экономического совета РСФСР. О социально-политических взглядах Толмачева свидетельствует письмо
наркома внутренних дел РСФСР В.Н. Толмачева заместителю председателя СНК РСФСР Д.З. Лебедю о первоначальных наблюдениях
о положении выселенных кулаков в Северном крае 16 апреля 1930 г.,
точнее, отрывок из него:
До сих пор с высланными обращаются, как с опаснейшими заключенными, подлежащими строжайшей изоляции. Это исключает
возможность использования их собственной инициативы и самодеятельности и налагает на нас совершенно непосильную обязанность их
полного обслуживания. Это ведь не ящики, не тюки груза, который
1
Некрасов В. Указ. соч. С. 136.
2
Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925–1936 гг. С. 214.
387
сам о себе не думает, а живые люди, преимущественно весьма инициативные и обладающие большой житейской ухваткой
1
.
25 ноября 1932 г. Толмачев вместе с Эйсмонтом и Смирновым
был обвинен в участии в право-оппортунистской антипартийной
контрреволюционной группировке, исключен из ВКП(б) и арестован. 16 января 1933 г. Особым совещанием при ОГПУ СССР был
приговорен по статье 58-10 УК РСФСР к 3 годам исправительнотрудовых лагерей. После отбытия наказания в 1935 г. вернулся в
Кострому, где был назначен заведующим береговыми разработками
топливной конторы. 30 марта 1937 г. был вновь арестован по подозрению в участии в контрреволюционной террористической организации. Военная коллегия Верховного Суда СССР от 20 сентября
1937 г. приговорила его к смертной казни, в тот же день он был расстрелян. Определением Военной коллегии Верховного Суда СССР
от 23 августа 1962 г. Толмачев был посмертно реабилитирован и восстановлен в партии.
Янчевский Николай Леонардович (1892–1937), революционер,
известный историк, выдвинувший собственные научные концепции истории казачества и Гражданской войны на Северном Кавказе.
Политическим оппозиционером он не был, но его как самостоятельного ученого преследовали за инакомыслие, создав ему репутацию
троцкиста.
Родился в 1892 г. в дворянской семье. В 1905 г. как эсер преследовался жандармами, эмигрировал. Затем жил в Сибири, работал в газете «Иркутское слово». В 1912 г. поступил в Московский народный
университет Шанявского, слушал курс историко-философских наук.
В 1916 г. был мобилизован на германский фронт. В октябре 1917 г. записался в Красную гвардию, в 1920 г. вступил в РКП(б), редактировал коммунистические газеты и журналы в Иркутске и Краснодаре.
В это время он написал поэму «Октябрь». В 1922 г. ЦК партии направил Янчевского в Ростов-на-Дону редактировать газету «Советский
Юг». По заданию крайкома он написал «Краткий очерк истории революции на Юго-Востоке (1917–1920 гг.)», который получил одобрение крайкома партии. Был внештатным помощником А.И. Микояна.
В 1925 г. Янчевский перешел на работу в крайистпарт, где пользовался большим авторитетом. Руководитель истпарта В.Н. Толмачев
1
Письмо наркома внутренних дел РСФСР В.Н. Толмачева зам. председателя
СНК РСФСР Д.З. Лебедю о первоначальных наблюдениях о положении выселенных кулаков в Северном крае. Не ранее 16 апреля 1930 г. // Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. 1918–1939. Документы и материалы: В 4 т. Т. 3. Кн. 1.
С. 301–306.
388
восхищался его талантом и длительное время, в период написания
монографий, оказывал ему материальную помощь. Янчевский подготовил двухтомный труд «Гражданская борьба на Северном Кавказе»,
который вышел в свет уже после отъезда Микояна. Ученый в нем
развернуто отразил социально-классовую основу сословной вражды
казаков и иногородних, рост революционных настроений в казачьей
среде, поддержку беднейшей части казачества Октябрьской революции и заключительный отход основных масс трудового казачества от
деникинщины. В целом Янчевский создал оригинальную и интересную научную концепцию истории Дона на основе методологии экономического материализма1.
Выдвигая на первый план сословные различия, он считал, что в
ходе борьбы за власть Советов на Дону и Северном Кавказе казачество как «обломок феодализма... оказалось между молотом и наковальней, между буржуазией и пролетарской революцией».. В статье
«Основной вопрос Гражданской войны на Северном Кавказе» он
подчеркнул, что казачий вопрос как часть колониальной политики
царизма предопределил превращение всего Северного Кавказа в цитадель контрреволюции: «Ожесточенность Гражданской войны на
Северном Кавказе находит свое выражение в том, что, во-первых, соотношение сил примерно одинаковое. Во-вторых, в том, что фронт
существовал в каждой станице, где почти все иногороднее население
шло в красные партизанские отряды, а казачество – в белые. Лишь
в процессе Гражданской войны казачество раскололось не на две, а
на три части: казачье дворянство объединилось с буржуазно-помещичьей революцией Деникина, кулацкая часть, ура-казаки Дона и
кубанские самостийники, пытались проводить собственную политику, а трудовое казачество пошло в ногу с крестьянской Россией».
Янчевский считал, что Гражданская война противопоставила все
иногороднее население станиц казачеству, а классовая борьба приобрела сословную оболочку. Поэтому первоначально лишь беднейшая, незначительная часть казаков «пошла в ногу с Октябрьской
революцией»2.
В статьях и книгах Янчевского звучала мысль, что одной из причин обострения казачьего вопроса была неправильная оценка этно-
1
Янчевский Н.Л. Колониальная политика на Дону торгового капитала Московского государства в XVI–XVII вв. Ростов н/Д., 1930; Он же. Разрушение легенды о
казачестве. Ростов н/Д., 1931; Он же. Эволюция донского казачества к XVIII веку //
На подъеме. 1930. № 4; Он же. Крах казачества как системы колониальной политики // Там же. № 6.
2
Янчевский Н.Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Т. 1. Ростов н/Д., 1927;
Он же. Революционный шквал // На подъеме. 1930. № 11. С. 129–145.
389
сословной сущности казачества и абсолютизация классового подхода.
Такая концепция не могла приветствоваться в условиях диктатуры
большевизма; она вызвала несогласие ряда историков, а затем недовольство самой власти.
Янчевский создал цикл работ по древней истории казачества:
«Разрушение легенды. Донское казачество в XVI–XVII веке как
наемное войско»; «Крах казачества как системы колониальной политики» и др. Исходя из своей концепции, ученый критиковал роман М.А. Шолохова за казачью «реакционную романтику» и выражал удивление, как такой откровенно белоказачий роман мог
выйти в свет в условиях диктатуры пролетариата. Янчевский подвергся административным гонениям после опубликования письма Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция».
В местном истпарте его обвинили в троцкистской ревизии истории
за фразу «гегемон в революции 1905 г. был пролетариат». После вмешательства Ем. Ярославского обвинение было снято, Янчевского
восстановили в партии. Несмотря на это, работу в истпарте ему не
дали. В этот период он стал злоупотреблять спиртными напитками.
Янчевский обратился к известному историку В. Невскому с просьбой помочь ему перейти на работу в Комакадемию в Москву. Он жаловался, что старые историки его игнорируют, а новые – советские не
доверяют: «Я морально раздавлен, и передо мной стоит вопрос о целесообразности затраты сил на работу, в результате которой я получал не стимул к новой работе, а, выражаясь грубо, плевок в лицо». Но
Невский и сам был в опале, поэтому его заступничество могло только
навредить. Пробыв несколько месяцев без работы, Янчевский поступил репортером в газету «Молот». Желая восстановить свою репутацию преданного партийца, он активно участвовал в поиске вредителей
на производстве и во время хлебозаготовок. По результатам его деятельности в станице Морозовская были проведены чистки и аресты
коммунистов. Он постоянно сообщал в ОГПУ о недостатках работы в
угольной промышленности в г. Шахты и на нефтепромыслах в районе Майкопа. Родственники считали, что это – проявление мании преследования, возникшей на почве злоупотребления алкоголем, однако
такое объяснение слишком упрощает дело. Во всяком случае, пьеса
«Вредители» хорошо вписывалась в политико-психологическую атмосферу того времени. Талантливый историк, человек со сложным
характером, Янчевский пытался вновь войти в партийно-государственную элиту, но в то время это было невозможно. Бывший эсер,
бывший «троцкист», сторонник научной школы М. Покровского, посмертно объявленного врагом партии, – этого было более чем достаточно.
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]