Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го

Родился в казачьей семье на хуторе Павловско-Кундрючевской станицы Новочеркасская области Войска Донского. Родители умер­ли, когда ему было семь лет. Воспитывался у родственников, затем учился в ремесленном училище. Некоторое время работал слесарем в железнодорожных мастерских в Майкопе. В 1904 г. вступил в РСДРП. В 1905 г. он и его старший брат Евгений были командирами десятков дружинников, обучали их владению оружием, сооружали баррикады. Вместе с дружинниками братья активно участвовали в декабрьском вооруженном восстании на Темернике – Красной Пресне Ростова. В числе сорока трех участников восстания были арестованы. Евгения приговорили к пятнадцати годам каторги (позже срок снизили до де­сяти), Валентина выслали в Тобольскую губернию. Он неоднократ­но бежал, его арестовывали, ссылали в Сибирь, Туринск, Березов, он снова бежал… В екатеринбургской и тюменской организациях актив­но занимался революционной деятельностью.

В марте 1913 г. В. Трифонов вернулся из ссылки. В 1913–1917 гг. заведующий отделом экономики и редактор ежегодника в ученом комитете Министерства земледелия. В 1916 г. с Е. Пылаевым уча­ствовал в организации подпольной типографии в Петрограде. После Февральской революции поддерживал связь с организацией через Молотова, Калинина, Залуцкого и др., был избран секретарем боль­шевистской фракции Петербургского Совета рабочих депутатов, стал членом первого общегородского центра Красной гвардии и Центральной комендатуры рабочей Красной гвардии. В этом каче­стве В. Трифонов активно участвовал в Октябрьском вооруженном восстании и был назначен членом коллегии ВЧК первого состава, но к работе не приступил, так как получил новое назначение. В марте 1918 г. вместе с советским правительством выехал в Москву, был на­значен чрезвычайным представителем Наркомата по военным делам в Донбассе, на Украине, Дону и Кубани, где формировал воинские части. Во время организации Северо-Кавказского военного окру­га, до прибытия военного руководителя А.В. Снесарева, выполнял

В 1936 г. В. Трифонов написал инновационно-концептуальную книгу «Контуры грядущей войны», в которой рассмотрел возмож­ность внезапного нападения нацистской Германии на СССР. Как теперь ясно, он очень многое предвидел, например роль в грядущей войне танков и массированных ударов авиации. Он писал о необ­ходимости перевода промышленности на Урал и в Сибирь. Особо резко высказывался против существовавшей тогда наступательной концепции – «бить врага на его территории». В частности, он писал, что эта концепция не учитывает, что в грядущей войне наиболее ве­роятный и могущественный противник на Западе – Германия, ко­торая будет иметь преимущество внезапного нападения. Его можно компенсировать только одним путем – созданием мощной обороны вдоль границ. Оборона с массированным использованием авиации является самым результативным способом действия и более полез­ным, чем наступление, для государства, обладающего обширной тер­риторией. Конечно, в книге встречались и ошибки, но их было намно­го меньше, чем у Ворошилова. Трифонов отправил рукопись книги Сталину, Молотову, Ворошилову и Орджоникидзе, но ответа от них не получил.

В. Трифонов состоял в фактическом браке с литератором Евгенией Абрамовной Лурье (1904–1975), которая тоже была репрессирована. Сын В. Трифонова Юрий (1925–1981) стал известным писателем и даже получил в 1950 г. за повесть «Студенты» Сталинскую пре­мию 2-й степени. Существует точка зрения, что его бабушка Татьяна Александровна Лурье в молодости была революционеркой, знала Сталина, и это сказалось на судьбе внука. Впоследствии он стал ав­тором таких широко известных произведений, как «Дом на набереж­ной», «Отблеск костра», «Старик», «Время и место», «Исчезновение». В них отражена в той или иной степени память о Гражданской войне и репрессиях 1930-х гг., уничтожавших тех, кто вершил Октябрьскую революцию.

По воспоминаниям сына Е. Трифонова, писателя-невозвращенца Георгия Евгеньевича Трифонова (1926–1984), в ожидании ареста он каждый вечер надевал полную военную форму, орден, начищал са­поги и до поздней ночи был на ногах: он хотел умереть полковником РККА. Но Е. Трифонов умер скоропостижно, от инфаркта. Ему, в отличие от брата Валентина, не пришлось подписывать после пыток ужасных признаний в шпионаже и вредительстве, его семья избежала преследований как ЧСИР.