Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
деятели, которых вычищали, отражена атмосфера троцкистомании в
партии:
Ростовская, Таганрогская, Шахтинская, Новочеркасская, Сочинская организации – везде в руководстве сидели враги партии –
и первые, и вторые секретари. Надо сказать, что подавляющее большинство членов партийных комитетов тоже оказались врагами. Взять
в Ростове, в Таганроге, в Шахтах, в Новочеркасске – во всех горкомах и райкомах здесь подавляющее большинство членов комитетов
оказались врагами. То же самое мы имеем по комсомолу начиная с
крайкомов комсомола. Враги сидели в Ростовском городском комитете комсомола, в Шахтинском, Новочеркасском и в Сочинском. Я уже
не говорю о городских советах и вообще о советских организациях.
Почти все звенья затронуты начиная с Наркомзема, Наркомсовхозов,
крайвнуторга и т. д. Крепко, оказалось, засели и в краевой прокуратуре. Даже председатель Спецколлегии оказался врагом партии и был
связан с Баланюком из Таганрога. Две организации чекистов возглавлялись врагами партии. Великая была засоренность троцкистскими
фашистскими элементами и состава крайкома, райкомов – городских
и сельских. Здесь был разоблачен 161 человек, причем по райкомам
и горкомам городов – около 6 % троцкистов и зиновьевцев, по бюро
горкомов – до 15 %, в сельских райкомах – 1,8 %… Основная беда заключается в том, что, как теперь говорят в партийной организации,
это – саратовские свояки, подъехала довольно большая группа этого подлого контрреволюционного охвостья, сволочи всякой – в край.
Я могу назвать Фрумкина, Овчинникова, Еремеева, Любарского,
Бурова, Лапидуса, каждый из них своего тащил. (Голос с места: «Как
они из Саратова попали?») А как попали? Переезжали помаленьку.
(Смех.) Группа так называемых закавказцев из чего складывалась?
Это – Варданян, Гогоберидзе. (Голос с места: «Также переезжали?»)
Тоже переезжали и перевозили. (Берия: «Они были вышиблены».)
Я и говорю, один другого тянул, Борис тянул. (Сталин: «Какой
Борис?») Шеболдаев, а потом они уже нащупали местных, и вот два
течения: одно – с юга, другое – с востока, и получился этот самый омут,
в который и попало руководство краевого комитета... Надо сказать,
что покушение на т. Сталина они готовили в течение двух лет. Причем
я не считаю группу Гогоберидзе и Варданяна. Белобородов имел две
группы в Сочи. Да еще была немецкая группа, самостоятельная. Все
это сплелось в один клубок и, конечно, разводит тут кисель, понимаете, Рыков, сволочь. Так вот, они не удовлетворились работой Гутмана.
Тогда Гутману отказывают и ставят его в Главискусство в Ростове.
А туда выдвигают Лапидуса, тоже троцкиста, члена контрреволюционной организации. …То же самое с Шахтами. Сидел там Колотилов,
его сняли, потом посадили Любарского. Он не сидел на партийной
работе, а сидел в контрреволюционной организации... О комсомоле.
Я зачту то, что показывает Ерофицкий: «По заданию организации я
241
должен был использовать свое положение секретаря крайкома, вести
подрывную работу»… (Читает.) И вот целиком эти разговоры относятся к тому, чтобы оторвать молодежь от партийного влияния. Причем
ряд секретарей расставляли и в городских комитетах, в Сталинском
райкоме, на Ростсельмаше, на шахтах, в Новороссийске, в Сочи сидел
этот Вахольдер из Таганрога и т. д. Причем, как сейчас вскрывается,
по сути дела крайкомом ВЛКСМ управлял, вертел, всякие установки
давал Гогоберидзе, а Малинов – второй секретарь крайкома комсомола – ушами хлопал и был так использован, что когда комсомольская
организация чему-либо сопротивлялась, они по сути дела ее втискивали, впихивали
1
.
Наконец, первый секретарь Азово-Черноморского крайкома
рассказал о совершенно фантастических планах, что было вымыслом НКВД, троцкистов связаться с донским казачеством, при этом
он ссылался на выбитые под пытками показания арестованного
первого секретаря Сталинского райкома ВКП(б) Ростова-на-Дону
Л.Д. Гогоберидзе. Евдокимов сообщил о стремлении революционеров-троцкистов (проводивших, как известно, в годы Гражданской
войны террористическое расказачивание контрреволюционных казаков) связаться с остатками контрреволюционного казачества. Логика
была такая: «Между прочим, по показаниям врага Гогоберидзе, они
делали ставку на контрреволюционные казачьи элементы, так же как
и в Закавказье на дашнаков, говоря: “Чем же наши казаки-контрреволюционеры хуже дашнаков?”»
2
.
22 мая 1937 г. Евдокимов поставил перед Сталиным вопрос о новых арестах. По показаниям бывшего заведующего ОРПО крайкома
А.И. Березина, на роль троцкистов были назначены уполномоченный
Комитета заготовок Ароцкер, руководитель крайсовпрофа Соколов
и бывший второй секретарь крайкома Малинов. Одним из осужденных был В.Ф. Ларин, глава крайисполкома, которого арестовали
11 июня 1937 г. за участие в троцкистской и зиновьевской организации. Евдокимов регулярно испрашивал разрешения на снятие с должности, арест и осуждение того или иного члена партии. Например, в
феврале 1937 г. он написал на имя Сталина записку, в которой вторично просил об освобождении от должности начальника политсектора одного из отделений Северо-Кавказской железной дороги
Ц.К. Аматуни. 13 декабря 1937 г. сообщил Сталину, что обком принял
решение снять с работы начальника шахты «Несветай» Валентина
1
Из речи т. Евдокимова. 4 марта 1937 года // Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 4 марта 1937 г. Утреннее заседание. – URL: https://
istmat.info/node/30324
2
Там же.
242
Межлаука за срыв строительства, вредительское руководство и пр.,
и просил санкционировать привлечение его к ответственности1.
Этот запрос связан с тем обстоятельством, что В. Межлаук был
родным братом председателя Госплана СССР Валерия Межлаука.
4 марта 1938 г. Евдокимов направил шифротелеграмму Ежову
о наличии компромата на директора Таганрогского авиазавода
М.Б. Шекмана.
Когда Ежов утвердил инструкцию о выселении исключенных
из ВКП(б) жителей городов Москвы, Ленинграда, Киева, Ростова,
Таганрога и Сочи, Евдокимов выступил с инициативой о выселении
более 1000 членов семей арестованных врагов народа – троцкистов
и «правых». Он направил Сталину телеграмму, в которой подчеркивал, что особенно это важно сделать в Ростове и Сочи, где они «шипят как змеи и занимают квартиры в советских домах»2. Сталинскую
программу по массовым репрессиям Евдокимов выполнял безукоризненно. Он вошел в августе 1937 г в состав «тройки» по проверке
антисоветских элементов и репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов в крае в соответствии
с приказом № 00447. Тройка рассмотрела и в итоге утвердила расстрельные приговоры 5721 кулака и 923 уголовников; 6962 человека
были приговорены к высылке из края.
13 сентября 1937 г. ЦИК СССР принял решение о разделе АзовоЧерноморского края на Ростовскую область и Краснодарский край.
В состав Ростовской области вошли семь городов и 61 сельский
район. Первым секретарем Ростовского обкома партии вновь был
назначен Евдокимов. При разделе краевого партаппарата Ефим
Георгиевич привел в Ростовский обком свою управленческую команду – П.И. Магничкина, И.А. Дубинина, А.Г. Шацкого и др.
Они продолжали участвовать в новой чистке области от «врагов
народа». Начальник УНКВД Люшков к этому времени уже арестовал около двухсот «троцкистов и зиновьевцев». Он ранее снабжал Москву систематической информацией о покровительстве
Шеболдаева троцкистам и в значительной мере способствовал смещению бывшего секретаря крайкома партии. Он также арестовал
начальника Таганрогского горотдела НКВД Е.Н. Баланюка, начальника Новочеркасского райотдела НКВД Д.И. Шаповалова, начальника Армавирского горотдела НКВД Н.Н. Лебедева-Никонорченко,
начальника административно-хозяйственного УНКВД АзовоЧерноморского края Л.М. Масальского, начальника Кисловодского
1
Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина:
Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. С. 458.
2
Там же. С. 643.
243
горотдела НКВД А.Р. Бранденбурга якобы за пособничество троцкистам. Сотрудники НКВД утверждали, что в Ростове-на-Дону руководящие работники выносят заведомо неправильные взыскания,
чем специально озлобляют коммунистов, одновременно совершая
все возможное, чтобы сохранить в партии «свои контрреволюционные кадры». Этими «двурушниками» оказались близкие к Ефиму
Георгиевичу чиновники – заведующие отделами обкома ВКП(б)
А.Г. Шацкий и Л.И. Шестова. Затем последовали обвинения в «политической близорукости» Евдокимова. Как писала газета «Правда»,
он не пожелал увидеть под маской «партийных подхалимов» настоящих «контрреволюционеров», стремящихся расправиться со всеми, кто пытается критиковать руководство области. Неожиданно
в августе 1937 г. Люшков был отправлен на Дальний Восток, а руководителем Ростовского УНКВД (до ареста летом 1938 г.) стал
«северокавказец» Я.А. Дейч. Он с начала 1930-х гг. находился на
руководящей работе в Москве и вышел из-под влияния бывшего начальника Евдокимова. Без особых чувств новый начальник управления начал преследовать своих бывших коллег. Хотя Евдокимов
ревностно выполнял задания Сталина, начальник управления
НКВД Дейч, как и в недавнем прошлом Люшков, тайно по распоряжению Сталина собирал компромат на Евдокимова. Сталину
было доложено о том, что «враги пытались сорвать празднование
20-летия Октябрьской революции в Ростове, рабочим была своевременно не выплачена заработная плата, кроме того, начались перебои с поставками товаров». Сталин написал итоговую резолюцию:
«…в Ростовской области неблагополучно». По показаниям арестованных в Ростове-на-Дону чекистов проходили как «участники
контрреволюционной организации» выходцы из северокавказской группы чекистов: И.П. Попашенко (заместитель начальника УНКВД), М.Л. Гатов (бывший начальник СПО) и др. Над
Евдокимовым стали сгущаться тучи.
М.А. Шолохов написал специальное письмо всемогущему генсеку, в котором обвинял Евдокимова в предательстве: «В обкоме и в областном УНКВД была и еще осталась недобитой мощная, сплоченная
и дьявольски законспирированная группа врагов всех рангов, ставившая себе целью разгром большевистских кадров по краю... И пусть...
хорошенько присмотрятся к Евдокимову! Он хитер – эта старая, хромая лиса! Зубы съел на чекистской работе, и чтобы он не видел вражеской работы со всех сторон облепивших его Пивоварова, Кравцова,
Шацкого, Ларина, Семякина, Шестовой, Лукина, Касилова и др.?
Не верится, т. Сталин! Но если Евдокимов не враг, а просто глубокая шляпа, то неужто такой руководитель нужен нашей области, где
крайне сложна политическая обстановка, где так много напаскудили
244
враги?»1 Такое мнение писателя, естественно, не главное, все же было
учтено при решении судьбы Евдокимова, который сильно раздражал
Сталина своей известностью, самостоятельностью, решительностью
и харизматичностью.
Осенью 1937 г. в Ростов-на-Дону был направлен вторым секретарем партии Борис Аркадьевич Двинский. До этого Двинский служил
заместителем начальника секретного отдела ЦК Поскребышева и
входил в секретный кабинет Сталина. Судя по всему, ему была поставлена задача «присматривать» за Евдокимовым, собирать компромат и готовиться ему на смену.
Дейч лично вел допросы арестованных работников местного обкома партии и получил «данные» о том, что и Евдокимов, один из
самых эффективных чекистов в СССР, будто бы является членом антисоветского подполья. Эти материалы были направлены в Москву и
вызвали у Ежова и Фриновского настоящий шок. Было официально
признано, что аресты под началом Евдокимова в крае шли по непроверенным, зачастую случайным материалам; по ложным показаниям
подследственных вместе с действительными врагами арестовывались
ни в чем не повинные советские люди, лучшие колхозники, честные
партийцы. В обстановке опалы Ежова на подобные методы следствия
стали смотреть как на сознательную дискредитацию органов НКВД.
И хотя Евдокимов не был главой управления НКВД, отвечать за это
пришлось именно ему как бывшему руководителю ОГПУ, что и было
запланировано хитроумным генсеком.
Весной 1938 г. Ежов сделал попытку вернуть Евдокимова на работу в НКВД. Под видом необходимости насыщения руководства
НКВД опытными профессионалами он пытался ввести его во вновь
создаваемую коллегию наркомата. Но Сталин не поддержал идею
восстановления коллегии в Наркомате внутренних дел, так как ход
нарастающих репрессий контролировать должен был он лично и его
ближайшее окружение. Ежов откомандировал в Ростов-на-Дону для
разбирательства «дела» Евдокимова своего многолетнего ближайшего сотрудника, комиссара госбезопасности 3-го ранга М.И. Литвина.
Ему удалось потушить «пожар» и почти спасти Евдокимова, которого
не арестовали, также он остался в рядах партии с надеждой всплыть.
После снятия с должности первого секретаря Ростовского обкома
в мае 1938 г. Евдокимова перевели в Москву в качестве заместителя
наркома водного транспорта под началом своего бывшего начальника
Н.И. Ежова. 9 ноября его практически одновременно с Ежовым аре-
1
Писатель и вождь: Переписка Шолохова с И.В. Сталиным. 1931–1950. – URL:
https://dom-knig.com/read_392086-18
245
стовали бывшие подчиненные. Инициатором ареста был Л.П. Берия,
опасавшийся соперничества с героем Гражданской войны и выдающимся чекистом. Евдокимова обвинили в том, что с 1922 г. он являлся агентом польской разведки, завербованным Бухариным в нелегальную организацию «правых», а в 1938 г. был завербован самим
Ежовым и лично создал две террористические группы из работников
НКВД для совершения террористических актов против руководителей партии и советского правительства.
В течение пяти месяцев Евдокимов показаний не давал и только
после жестоких пыток, примененных к нему Меркуловым и двумя
сотрудниками НКВД, подписал 13 апреля 1939 г. сфабрикованные
следствием протоколы. В деле имеются заявления Евдокимова, в которых он утверждает о своей невиновности:
Предъявленное мне следствием обвинение в измене Родине я признать не могу. Родине я никогда не изменял, ни в каких контрреволюционных или антисоветских организациях или группах не состоял.
Наоборот, за время пребывания в рядах партии и на работе в органах ВЧК – ОГПУ я вел решительную борьбу со всеми проявлениями
контрреволюционной и антисоветской деятельности. …Я сознаю, что
вопрос обо мне уже решен. Но никак не могу признать себя виновным
в том, что я служил буржуазии… Шпионом и наймитом буржуазии я
никогда не был. В 1923 г. был убит мой брат, я подозреваю в этом поляков, а поэтому как же я мог в это время работать вместе с поляками? Я громил всех польских атаманов-бандитов и их агентом не был.
Показания с признанием своей вины я начал давать после очных ставок с Ежовым и Фриновским и после особого на меня воздействия.
Я назвал на предварительном следствии около 124 человек участников заговора, но это ложь, и в этой лжи я признаю себя виновным.
К правым я никогда не принадлежал и не принадлежу... Показания
других участников заговора совпадают с моими только лишь потому,
что у нас у всех был один хозяин – следователь...
Евдокимов мужественно продержался без признания своей
вины пять месяцев, прежде чем его заставили сознаться в заговоре
с целью убийства Сталина и других руководителей. Он подвергался чудовищным пыткам: ему ломали и без того искалеченные ноги,
по некоторым данным, одну ногу отпилили пилой без наркоза, по
другим – просто били… Он проходил по одному делу с Ежовым
и Фриновским. После пыток бывшего замнаркома определили в
больницу Бутырской тюрьмы. Рядом положили «на лечение» бывшего помощника начальника ОО УГБ УНКВД Ленинградской области П.М. Лобова, сотрудничавшего со следствием. Он сообщал
своему начальству: «За время моего совместного пребывания…
с Евдокимовым он говорил, что ему хотелось бы сейчас одного – это
246
иметь бомбу, чтобы взорвать весь следственный аппарат теперешнего
НКВД и самому взлететь с ним на воздух, что такой аппарат, который
так калечит и разрушает невинных людей, можно только назвать фашистским».
16 января 1940 г. Евдокимов, его жена и 17-летний сын были
включены (кстати, вместе с Ежовым) в составленный Берией список
из 346 человек, подлежащих казни. По мнению следствия, Марина
Карловна Евдокимова знала об антисоветской деятельности мужа
и оказывала ему содействие в установлении преступных связей с
«врагами народа», но скрывала этот факт от органов НКВД. Она не
отрицала того, что их квартиру и дачу часто посещали бывшие сослуживцы и знакомые мужа, они и сами ходили в гости ко многим
чекистам-«заговорщикам». Но при ней муж никаких антисоветских
разговоров не вел, и вообще она ничего не знает о его активном участии в «заговоре в органах НКВД».
В тексте обвинения Юрия Евдокимова, сына, было указано, что
якобы еще в 1937 г. он вошел в состав молодежной антисоветской
группы, проводившей контрреволюционную агитацию среди учащихся экспериментальной школы Наркомпроса РСФСР. Он и его
«подельники» – сын первого заместителя наркома внутренних дел
СССР Олег Фриновский и их общий приятель Георгий Гаврилов –
постоянно выражали недовольство «проводившимися в стране арестами работников центрального аппарата». Особенно они «озлобились против Советской власти» после ареста своих отцов. Юрий
Евдокимов и Олег Фриновский готовили террористический акт
«в отношении руководителей Советского правительства». Кто должен стать мишенью для молодых «террористов», в материалах следствия не указано; возможно, это был и сам «вождь народов». Жену
и сына Евдокимова осудили и расстреляли в один день – 26 января
1940 г.
Проверкой Главной военной прокуратуры после ХХ съезда
КПСС было установлено, что дело Евдокимова сфальсифицировано
сотрудниками НКВД. Определением Военной коллегии Верховного
Суда СССР от 17 марта 1956 г. он был посмертно реабилитирован1.
При этом отмечалось, что Ежов в суде от всех своих показаний отказался; чекисты Беленький, Кауль, Жуковский, Калмыков, Ольский,
Уншлихт, которые по материалам дела значатся как соучастники
Евдокимова по антисоветской деятельности, были по этой части
осуждены неосновательно. ЦК КПСС предложил реабилитировать
Е.Г. Евдокимова и в партийном порядке Ростовскому обкому КПСС.
1
Ефим Евдокимов. – URL: https://ru.abcdef.wiki/wiki/Yefim_Yevdokimov
247
Естественно, возникают вопросы: почему в Москве решили реабилитировать одного из участников репрессий и почему именно в
Ростове-на-Дону? На наш взгляд, Евдокимов сыграл огромную роль
в эффективной защите советской власти от ее врагов в Гражданской
войне и в 1920-х гг., за что был награжден пятью орденами, как бы
это не оценивать с точки зрения современности. И советская власть,
пока она существовала, это хорошо помнила. Он проявлял сомнения в необходимости форсированной коллективизации и массового раскулачивания. Отправленный в отставку с чекистских постов,
Евдокимов играл второстепенную роль в организации сталинского
кадрового террора второй половины 1930-х гг. Став первым секретарем Ростовского обкома партии, Евдокимов был не просто расстрелян, а подвергся страшным пыткам.
Жаков Михаил Петрович (1893–1936), один из организаторов Октябрьского революционного переворота на Дону, участник
Гражданской войны. В начале 1920-х гг. поддержал Троцкого, подписав «письмо 46-ти», и с этого времени получил ярлык троцкиста.
Обладал политической смелостью, чтобы выступить против ужесточающегося внутрипартийного режима на стороне левокоммунистической оппозиции, внес свой научный вклад в развитие истории
России.
Родился в Казани, в многодетной семье конторщика. Мать, домашняя хозяйка, после смерти мужа от туберкулеза работала кастеляншей. Михаилу удалось попасть в реальное училище, в котором он
учился на благотворительных началах. В четвертом классе училища
он организовал революционный самообразовательный кружок, который просуществовал несколько лет. Жаков работал в ученической
организации вместе с будущими партийными и государственными
деятелями В.М. Молотовым, А.Я. Аросевым, В.А. Тихомировым,
Н.В. Мальцевым. Когда в марте 1909 г. эта организация была разгромлена, юного революционера исключили из реального училища
и поставили под надзор полиции. Он продолжил революционную
деятельность и вскоре подвергся первому четырехмесячному заключению. Выйдя из тюрьмы, он вновь занялся пропагандистской
работой по распространению революционных идей среди рабочих. Благодаря приехавшему в Казань известному большевику
П.К. Догадову Жаков вошел в руководство казанской партийной
организации. В 1912 г., вскоре после Ленского расстрела рабочих,
казанскую группу социал-демократов выдала полиции провокатор
Минна Шмидт. Жаков вместе с другими сорока комитетчиками
был арестован и отправлен на поселение в Сибирь. Почти год прожил в селе Тутуры Верхнеленского уезда, затем бежал из ссылки и
248
в Иркутске по предложению П. Постышева остался на нелегальной
работе.
С началом Первой мировой войны Жаков примкнул к сторонникам разрыва с меньшевиками. Проявив себя в качестве решительного и радикально настроенного революционера, был избран
членом Иркутского комитета партии. В этот период он близко
сошелся с донским рабочим-революционером, членом партии с
1901 г., организатором восстания 1905 г. на Темернике в Ростовена-Дону С. Васильченко, дружбу с которым сохранил на всю жизнь.
Он и Васильченко создали революционную организацию «Союз сибирских рабочих» с целью нелегальной деятельности. В Иркутске
они организовали типографию, в которой вышли два номера газеты
«Товарищ пролетарий». Летом 1915 г. эта организация была разгромлена полицией, Жаков посажен в одиночную камеру Иркутской
тюрьмы, затем его должны были предать суду военно-полевого трибунала, но этому помешало свержение царизма. Из тюрьмы он вышел
больной и обозленный на старый строй, на саму жизнь.
В марте 1917 г. революционер был направлен партией в Ростовна-Дону, где вместе с Васильченко вошел в состав партийного комитета и Совета рабочих депутатов. Он занимался пропагандистской
работой среди солдат, работал в местной социал-демократической
газете. Во время демонстрации 18 июня 1917 г. лично руководил солдатскими массами.
С.И. Сырцов вспоминал: «Единственно, кто мог дать организованный характер этой волне, были только большевики, в том числе
Жаков, которые, услышав о готовящемся выступлении, кинулись в
казармы, где уже солдаты разбирали винтовки и строились в ряды,
и, взяв на себя руководство движением, придали ему организованный характер. Это влияние больше всего бесило терявших почву
под ногами “социалистов”. На заседании Совета, ознаменовавшемся
самыми подлинными нападками на нас, между прочими выступал
Голубов. С засученными рукавами, с обычной горячностью он кричал: “Позор гарнизону, который подчинился какому-то Жаку”. Дело
дошло до того, что караулы, расставленные возле Госбанка и других
мест, не слушали распоряжения начальника гарнизона и оставляли
свои посты только по распоряжению Жака. Так вот кто был фактическим начальником гарнизона в этот позорный день…»
1
В период Октябрьских событий 1917 г. Жаков в числе руководителей ростовских большевиков был направлен на II Всероссийский
съезд рабочих и солдатских депутатов в качестве секретаря больше-
1
Кислицын С.А. Донская персоналия советской эпохи. Ростов н/Д., 2021. С. 178.
249
вистской фракции. Вернувшись на Дон, он вошел в состав военно-революционного комитета, затем в Донское окружное бюро РСДРП(б),
где стал секретарем, участвовал в боях с калединцами. Вместе с
Васильченко он пытался навязать более радикальную линию местным большевикам, которых возглавлял умеренный Сергей Сырцов.
Деятельность Сырцова по созданию «Военно-революционного комитета объединенной демократии» с участием меньшевиков и эсеров
вызвала у рабочих-революционеров подозрение в оппортунизме и соглашательстве. Жаков и Васильченко с той поры всегда с сомнением
относились к этому недоучившемуся студенту буржуазного происхождения и всячески пытались его дезавуировать.
Первое поражение донских большевиков от войск Каледина вынудило Жакова покинуть Ростов. Однако, в отличие от Сырцова, он
не стал заниматься агитацией среди казачества, которое никогда не
понимал и, видимо, ненавидел как «царских опричников», а выехал
в шахтерский русскоязычный регион Украины. Здесь он одновременно с Васильченко вошел в состав Донецкого областного комитета партии и стал наркомом просвещения Донецко-Криворожской
Социалистической Республики в Донбассе. Жаков создал новую
структуру наркомата, областную комиссию по народному образованию, которая состояла из ряда отделов, в т. ч. внешкольного и
дошкольного образования. Он подписал подробную инструкцию
местным комиссарам и комиссиям народного просвещения, которые наделялись широкими полномочиями для решения текущих
проблем, связанных с функционированием учебных заведений и
финансированием их деятельности. Наркомат боролся с попытками
закрывать школы на местах, против отмены преподавания истории.
В Донецкой республике разрешили открывать школы на любом языке. Под руководством Жакова в ДСР была ликвидирована старая
и начато создание новой системы народного образования1. Жаков
прославился своей левизной и требованием отделения Донбасса от
Украины, за что его критиковал В.И. Ленин.
Весной 1918 г. Жаков участвовал в боях с германскими интервентами на Украине, Дону и Кубани. С роспуском правительства погибшей Донской Советской Республики в Царицыне выехал в родную
Казань, где заведовал отделом народного образования, пока город
не взяли белочехи. Он был арестован и приговорен властями к расстрелу как «злостный» большевистский комиссар. Однако благодаря помощи школьного товарища, выкравшего уголовное дело из
1
Корнилов В.В. Донецко-Криворожская республика: расстрелянная мечта. М.,
2019. С. 608.
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]