Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
рически отказалось от любого сотрудничества с ним. И. Дорошев писал: «Работать с Васильченко… мы не сможем, так как с ним работать
нельзя»1. Неуступчивый и прямолинейный Васильченко после занятия Ростова белыми вместе с Жаковым и Филовым отбыл в пролетарский центр Украины – Харьков.
Там он стал наркомом Донецко-Криворожской Советской Республики. В Харькове Васильченко работал на руководящих должностях в областном комитете партии и в редакции партийной газеты «Донецкий пролетарий». После декабрьского съезда Советов
Донецко-Криворожского бассейна в 1917 г. был избран председателем областного исполкома. Именно Васильченко был одним из авторов сепаратистской идеи организовать «областную» республику в
противовес Украинской Народной Республике, которая правильно
квалифицировалась им как буржуазное государство. 27–30 января
1918 г. состоялся IV областной съезд Советов рабочих и солдатских
депутатов. В своем докладе Васильченко настаивал на том, что федерации Российской Социалистической Республики будут строиться
не по национальному признаку, а согласно особенностям национально-хозяйственного быта. Он исходил из того, что население этого
региона было в подавляющем большинстве русским и не имело к
Украине никакого отношения. Васильченко вместе с Ф. Сергеевым
(Артемом) и Жаковым вошел в состав правительства этой непризнанной республики. Он проводил линию на срыв Брестского мира
и организацию «священной партизанской войны» против германского империализма. Но самое главное – он призывал отказаться от
вхождения Донецко-Криворожской Советской Республики (ДКСР)
на автономных началах в состав Украинской Советской Республики.
В Москве образование независимой от Украины русской ДСКР
посчитали ошибкой, порожденной непониманием перспектив национально-государственного строительства. Совнарком РСФСР
не признал область ни самостоятельной республикой, ни частью
Российской Федерации. В телеграммах представителям СНК на
Украине Г. Орджоникидзе и В. Антонову-Овсеенко В.И. Ленин требовал соблюдения формального суверенитета Советской Украины,
невмешательства в деятельность ЦИК Советов Украины, тактичности в национальном вопросе, заботы об укреплении сотрудничества
Украинской и Российской Советских Республик. Лидеры большевиков считали, что без пролетариата Донбасса будет очень трудно
развернуть мелкобуржуазную Западную и Центральную Украину на
путь социалистического строительства. Надо не забывать, что глав-
1
РГАСПИ. Ф. 554. Оп. 1. Д. 1. Л. 78.
201
ной стратегической целью большевизма была тогда мировая коммунистическая революция.
Ленин встречался с Межлауком и Артемом и убедил их в ошибочности идеи выхода Донецко-Криворожской области из состава Украины и в необходимости обеспечить единый фронт против
внешнего врага – Германии1. В письме к Орджоникидзе от 14 марта
1918 г. Ленин писал:
Что касается Донецкой Республики, передайте товарищам
Васильченко, Жакову и другим, что как бы они ни ухитрялись выде-
лить из Украины свою область, она, судя по географии Винниченко,
все равно будет включена в Украину, и немцы будут ее завоевывать.
Ввиду этого совершенно нелепо со стороны Донецкой республики отка-
зываться от единого фронта обороны (курсив наш. – С. К.). Межлаук
был в Питере, и он согласился признать Донецкий бассейн автоном-
ной частью Украины; Артем также согласен с этим. Поэтому упорство
нескольких товарищей из Донецкого бассейна походит на ничем не
объяснимый и вредный каприз, совершенно недопустимый в нашей
партийной работе. Втолкуйте все это, тов. Серго, крымско-донецким
товарищам и добейтесь создания единого фронта обороны
2
.
В современных условиях это решение Ленина подвергается критике, но не надо забывать смысла задач, которые решались в то время. Васильченко, Жаков и Филов встали в оппозицию по отношению
к решению ЦК РКП(б) и продолжали настаивать на сохранении
Донецко-Криворожской Республики, не понимая стратегических задач. В статьях, опубликованных в газетах «Донецкий пролетарий» и
«Известия Юга» в марте и апреле 1918 г., они доказывали необходимость учета прежде всего интересов русского пролетариата региона, а
Ленин размышлял о будущем Советского государства в целом, о пролетаризации сельской Украины за счет рабочих Донбасса.
В конце марта 1918 г. Васильченко, потерпев политическое поражение, вышел из Донецко-Криворожского Совнаркома. Далее он
работал над созданием чрезвычайного штаба по обороне и эвакуации
Донецкого района. После вынужденной сдачи немцам Харькова вместе с Жаковым и Филовым он уехал в Ростов.
По прибытии в Ростов-на-Дону Васильченко был назначен в середине апреля чрезвычайным комиссаром города. После образования
Донской Советской Республики встал вопрос о переходе Ростова на
новый режим функционирования. По инициативе и под руководством Васильченко была создана городская Ростово-Нахичеванская
1
См.: Корнилов В.В. Донецко-Криворожская Советская Республика: Расстрелян-
ная мечта. Харьков, 2011.
2
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 50.
202
коммуна, которая сразу перешла на принципы «военного коммунизма». Но просуществовала коммуна всего 14 дней.
При наступлении немцев на Ростов-на-Дону Васильченко эвакуировался последним эшелоном, отступая с боями. С июня по сентябрь
1918 г., т. е. вплоть до полного занятия территории Донской области
белыми, Васильченко входил в состав Донского советского правительства, находившегося в станице Великокняжеская. Управлять
было практически нечем, так как Донская область перешла под контроль белоказачьего режима Краснова. Наступило время для анализа
итогов временно проигранной борьбы.
В частности, Васильченко в своем отчете во ВЦИК на имя
Я. Свердлова отмечал, что уже в марте 1918 г. началась организация
казачьих сил, а затем развернулись вооруженные выступления, в
ходе которых отряды казаков беспощадно расправлялись не только
с «бунтовщиками-иногородними», но и со своими «своевольными
казаками». Он указывал, что Гражданская война на Дону «носит не
столько характер непосредственно классовой борьбы, сколько характер бытового (т. е. сословного. – С. К.) антагонизма между казаками
и крестьянами. Соответственно с этим, не в пример остальной части
земледельческой России, борьба в Донской области развернулась не
как борьба между кулаками, с одной стороны, и беднотой – с другой,
а как борьба между “братьями”-казаками и “хамами-иногородними”.
Это обусловило почти поголовное восстание казаков, свирепствовавших над всеми без исключения крестьянами. Это же заставило и
крестьян с небывалым упорством отстаивать свои хаты и держаться за советскую власть. Так распространилось у казаков убеждение
в необходимости поголовного истребления иногородних (“Дон для
донцов”). Так и, в свою очередь, крестьяне и советские войска стали
думать о необходимости поголовного истребления казаков. Приемы
расправы, практиковавшиеся казаками над крестьянами, делали это
убеждение непреодолимым. Казаки вырезали в занятых ими местностях женщин и детей, не говоря уже о способных носить оружие.
Только в городах, пригородах да в таких местах, где крестьяне составляют преобладающее большинство (Таганрогский, Ростовский,
Александро-Грушевский округа), иногороднее население не было все
перемолото, перестреляно»1.
Далее автор приводит пример яростного сопротивления в течение полутора месяцев крестьян Большой Орловки и Мартыновки
Сальского округа казачьим отрядам2. Оценки Васильченко под-
1
Пролетарская революция на Дону. Ростов н/Д., 1922. С. 95.
2
Там же.
203
тверждаются И. Ратьковским и другими современными историками.
Таким образом, С.Ф. Васильченко обосновал необходимость использовать как ответ белоказачьему террору «истребительные» методы
борьбы, каким стал красный террор в отношении активных контрреволюционеров-казаков. Такие же идеи высказывал Сырцов в своих
письмах в ЦК во время нахождения в госпитале, точно такого же мнения придерживался и И.В. Сталин в Царицыне. Из крупных большевиков сомнения по этому вопросу выражал только Г.Я. Сокольников.
В итоге 24 января 1919 г. была принята известная директива
Оргбюро ЦК РКП(б), в которой использовался некорректное выражение «поголовное уничтожение контрреволюционного казачества»
для обозначения ликвидации вооруженных антибольшевиков-казаков, а не гражданского населения. В отношении последнего указывалось на необходимость выселения из мест обитания поддерживающих контрреволюционеров. Вся беда в том, что граница между
этими группами казаков очень условная. Через два месяца резолюция была отменена, хотя на местах особо ретивые экстремисты продолжали политику красного террора в отношении казачества, что
вызывало ответные действия. В этих условиях Васильченко пишет в
середине 1919 г. брошюру, адресованную казачеству. Сначала он попытался объяснить (то ли большевикам, то ли самим казакам) причины перехода казачества на сторону белых. Он, в частности, признал:
«…красногвардейские отряды проходили другие станицы и, где проходили, там не удерживались от того, чтобы обижать население...
Когда Советская власть узнала, как они бесчинствуют, то первой же
своей задачей поставила обезоруживание этих отрядов и предание их
главарей суду за мародерство и контрреволюционность. По всей линии железной дороги от Ростова до Царицына эти отряды стали обезоруживаться, а некоторые и расстреливаться. Так были уничтожены
отряды Петренко, херсонской анархистки Маруси Никифоровой,
грабительская сотня Гурьева, конно-пехотный отряд матроса Жукова
и целый ряд других. Но пламенем того пожара, который зажгли в
Кривянке, присвоив себе название красногвардейцев, бандиты, и
передававшейся из уст в уста молвой о красногвардейских грабежах
воспользовался Краснов, чтобы натравить казачество против большевиков и Советской власти». Васильченко прямо указал, что им это
удалось и казачество стало служить белым и интервентам, стало врагом советской власти и забыло ермаковско-разинские вольности.
Характерен заключительный, вполне товарищеский призыв автора: «Гей, подымайся, казачество степное, верховое и понизовое, заряжай винтовки, бери пику в руки. Встречай большевиков, равняй ряды
с ними, поворачивай строй против атаманов, продавшихся богатеям!
На коня, казаки, за Советскую власть, казачью и рабоче-крестьян-
204
скую!» Следует отметить, что в 1920 г. подобные брошюры издали
И. Ульянов, А. Френкель и др.
Таким образом, в деятельности и творчестве донского революционера-почвенника Васильченко отразилась характерная для большевизма амбивалентность политики в отношении казачества, которая
проявлялась в сочетании (в зависимости от условий и обстоятельств)
различных форм взаимодействия – от сотрудничества с широкими
массами казачества и до их террористического расказачивания.
После официальной ликвидации Донского совнаркома 30 сентября 1918 г. в связи с временным падением советской власти в регионе Васильченко поступил в распоряжение военных властей. Куда
только не бросала его судьба! Он работал редактором фронтовой
газеты Южного фронта, затем председателем губтрибунала. Он был
членом Луганского губкома партии, начальником политуправления
Харьковского военного округа, начальником политотдела запасной
армии и редактором газеты «Красный боец» в Казани. Вошел в конфликт с руководством и был направлен на Украину заместителем
заведующего «Всеукраиниздатом»… Он то писал и редактировал, то
судил. Нам трудно представить такое совмещение, но было именно
так. При этом Васильченко постоянно входил в конфликты с вышестоящим начальством, что вызывало его новые перемещения.
В апреле 1920 г. он вновь очутился в Ростове, где стал опять претендовать на роль политического руководителя всей области. Но
сюда ранее был направлен С.И. Сырцов, который уже отказался от
идеи расказачивания. В справке Донкома для Оргбюро ЦК РКП(б)
говорилось: «Исторически дело обстоит следующим образом. В конце
апреля в Ростов возвратились тт. Васильченко и Жаков, считающие
недопущение их ЦК на работу на Дону плодом происков Сырцова и
крайне вредным для рабочих Ростова; что предпринималось в этом
направлении – неизвестно, но разговоры шли о происках и соглашательстве за счет рабочих в пользу казачества и крестьянства, и даже
буржуазии»
1
.
Васильченко и Жаков выступили на Первой областной партийной конференции в июне 1920 г. с резкой критикой ряда положений
доклада Сырцова, в частности, об особой сложности условий Дона,
о недостаточной зрелости ростовского пролетариата, о наличии в
казачьих станицах пролетарских слоев – союзников большевиков.
Васильченко заявил, что крестьянское и казачье население Дона
одинаково враждебно советской власти, поэтому диктатуру надо
осуществлять «огнем и мечом», путем опоры на красноармейские,
1
ЦДНИРО. Ф. 12. Оп. 5. Д. 141. Л. 1–3.
205
причем именно коммунистические, части, ревкомы и чрезвычайки.
Васильченко и его сторонники Жаков, Зявкин, Гадзиев, Пивоваров,
Васильев сделали заявление о неудовлетворительной работе
Донкома, однако большинство делегатов с ними не согласились.
После конференции борьба между «васильченковцами» и «сырцовцами» обострилась. Васильченко последовательно выступил против линии Сырцова, направленной на «соглашательство с казачеством за счет рабочих Ростова». Разногласия грозили превратиться в
настоящую междоусобицу. 28 мая 1920 г. Донком принял решение добиваться от ЦК отстранения от руководства одновременно Сырцова
и Васильченко, как не сумевших сработаться в течение долгого времени. ЦК РКП(б) отозвал обоих лидеров, направил Сырцова на руководящую работу в Одессу, а Васильченко – на Кубань, где он стал
заведовать местным Госиздатом и редактировать газету. Во время
врангелевского десанта на Кубань он участвовал в организации разгрома мятежников. Его вновь заметили, и в июне 1920 г. Васильченко
получил назначение в Москву, где занял должность заведующего литературно-издательским отделом месткома РКП(б).
В Москве он находился в оппозиции и на «литературном фронте». Этот этап жизни Васильченко практически не освещен в исторической литературе. Знакомясь с литературными произведениями
и личным делом Васильченко в архивах, мы выявили целый ряд
принципиальных позиций, которые заставляют более взвешенно и
объективно оценить жизненный путь этого деятеля. Васильченко,
хотя и был радикальным большевиком и временами экстремистом,
не только не стал сподвижником Сталина в строительстве тоталитарной диктатуры, что было бы вполне логично, но и принял участие в
борьбе со сталинским режимом.
Васильченко переехал в Москву и поступил в распоряжение месткома РКП(б), при котором он успешно организовал издательство
«Московский рабочий». Далее он был направлен на повышение в
ГИЗ (Государственное издательство). В это время он написал несколько повестей, в которых в художественной форме показал условия и основные направления подпольной революционной работы, им
были сделаны попытки нарисовать образы революционеров, их характеры и т. д.
Из произведений этого рода наиболее заметна объемная повесть
«Карьера подпольщика» (1924), которая впоследствии выдержала
шесть изданий. Необходимо отметить, что автор героизировал и популяризировал образ рабочего-революционера не случайно, не только в силу личных пристрастий, он выполнял социальный заказ новой
власти. Требовался новый «герой нашего времени», и Васильченко со
своими беллетризированными воспоминаниями попал, что называ-
206
ется, в самое яблочко. Он с ностальгией вспоминал свое революционное прошлое, стачки, борьбу с жандармами и казаками на баррикадах,
но не смог подняться выше своей среды, своего «главного – пролетарского» места в жизни, партийной концепции пролетарской литературы, которую понимал очень прямолинейно. Васильченко при
описании большевистского дореволюционного подполья просто и
незатейливо рассказал о своей жизни и реальной работе таких известных ростовских революционеров, как Иван Иванович Ставский
(руководитель известной стачки 1902 г., участник трех революций и
Гражданской войны); Виталий Иосифович Сабинин, известный как
Анатолий Собино (один из организаторов подпольных типографий,
член боевого штаба по руководству восстанием 1905 г. в Ростове-наДону, погибший на баррикадах); Александр Самойлович Локерман
(член РСДРП с 1898 г., делегат II съезда РСДРП в 1903 г., меньшевик, «донской Мартов», руководитель Донского комитета РСДРП,
лидер профсоюзного движения); Александр Яковлевич Браиловский
(революционер, журналист, поэт, переводчик, эмигрант); Сергей
Иванович Гусев (с 1900 по 1903 г. сотрудник изданий «Приазовский
край» и «Донская речь», Донского партийного комитета, руководитель ростовской забастовки 1902 г.). По книге Васильченко можно
было изучать подлинную историю рабочего и большевистского движения Ростова-на-Дону. Но этого не произошло: по-настоящему
большевистские, хотя и малохудожественные пролетарские мемуары
«Карьера подпольщика» после ареста автора-оппозиционера ушли в
небытие.
В октябре 1923 г. Васильченко подписал оппозиционную «платформу 46-ти», составленную Л.Д. Троцким. Среди подписавшихся
были также известные партийцы Е. Преображенский, С. Бреслав,
Л. Серебряков, А. Белобородов, А. Розенгольц, М. Альский, В. Антонов-Овсеенко, А. Венедиктов, И. Смирнов, Г. Пятаков, В. Оболенский (Осинский), М. Жаков и др. Как и Васильченко, это были деятели второго, может быть, даже третьего эшелона большевистской политической элиты. Они составили эмбрион большевистской контрэлиты, выступившей против новой элиты, против внутрипартийного режима Сталина и потерпевшей поражение. В письме оппозиционеров утверждалось, что после X съезда РКП(б) в партии сложился
«режим фракционной диктатуры», предопределенный резолюцией
о единстве партии. Возникший сталинский «фракционный режим
должен быть устранен – и это должны сделать в первую очередь его
насадители, он должен быть заменен режимом товарищеского единства и внутрипартийной демократии». Забегая вперед, подчеркнем,
что сталинский режим не простил ни С. Васильченко, ни других подписавших оппозиционное заявление. Но пока еще за инакомыслие
207
не сажали и не преследовали. Так называемые ленинские нормы партийной демократии сходили на нет постепенно. Надо четко разделять
ленинско-большевистский политический режим и сталинско-большевистский режим с водоразделом примерно в середине 1920-х гг.
Васильченко некоторое время работал заведующим издательством Института К. Маркса и Ф. Энгельса, затем – в Госиздате
(Главное управление государственных издательств), заведующим отделом редакции «Крестьянской газеты». С 1927 г. – член президиума
Госиздата и заведующий отделом периодик, ответственный редактор
еженедельной литературной газеты «Читатель и писатель», в будущем «Литературной газеты». В этом еженедельнике печатались рассказы и стихотворения, а также литературоведческие статьи и обзоры. Постоянным автором газеты был М. Горький.
Руководя издательствами и редактируя газетные тексты,
Васильченко продолжал заниматься литературной работой. Он в то
время переиздавал дополненные и исправленные беллетризированные воспоминания. Понимая, что в них описано уже далекое, неактуальное прошлое, Васильченко решил рискнуть. В 1927 г. писательбольшевик издал неожиданно для всех острополитический роман
«Не той стороной», в котором сделал чуть ли не первую в СССР попытку осветить в художественном произведении образование оппозиции в большевистской партии. Несмотря на внешне антиоппозиционный замысел автора, в романе прослеживается явное сочувствие
к идеям и личной жизни персонажа романа – фракционера Стебуна,
организовавшего дискуссионный клуб при губкоме, который является неким символом исчезающей внутрипартийной демократии.
Роман написан фактически с позиций «платформы 46-ти».
Многие персонажи книги постоянно повторяют как рефрен мысль
о том, что «назначенство в партии и аппаратная казенщина выхолостили из партии всякий дух». Они обсуждают в дискуссионном клубе
и за его пределами бесконечные проблемы в экономике и политике,
причем делают это в мрачном тоне и без каких-то позитивных надежд
и перспектив. Книга написана в жанре, который получил через тридцать лет название «роман-нуар».
Надо иметь в виду, что к этому времени Васильченко мог стать настоящим воплощением советского пролетарского писателя. Рабочий
от станка, без образования, но имеющий заметный и яркий опыт революционной борьбы, вдруг стал автором многотиражных повестей
и даже пьес. Это отвечало доктрине большевизма, утверждавшей, что
каждый рабочий и крестьянин (или пресловутая «каждая кухарка»)
при наличии способностей может и управлять государством, и овладеть мастерством в области литературы и искусства. Но к Васильченко
могут быть отнесены суждения А.В. Луначарского о том, что недо-
208
статки тогдашней пролетарской русской литературы находились в
тесной связи с бедностью духовной культуры пролетарских писателей, что, в свою очередь, было связано с их недостаточным образованием и с начавшимся только тогда процессом вдумчивого раскрытия
собственной природы. Это имел в виду и Д. Фурманов, резко раскритиковавший пьесу С. Васильченко «Две сестры»1. В отличие от явно
неудачной пьесы, роман «Не той стороной» был более чем замечен.
По его поводу один из руководителей журнала «На посту» и группы
«Литфронт» С. Родов отметил не без оснований: «Васильченко переносит дискуссию с троцкистской оппозицией исключительно в обстановку партийных кабинетов, совещаний, кулуаров или отдельных
квартир. Вместо величайшей политической драмы получилось чуть
ли не заговорщицкое действо, в котором борьба политических честолюбий, столкновение личных и групповых интересов, политические
интриги и внутрипартийная склока играют якобы главную роль»2.
После чтения романа у читателя возникают вопросы: за что большевики боролись на баррикадах? почему партия стала так быстро разлагаться? почему партия встала над рабочим классом? В контексте этих
вопросов само название романа «Не той стороной» звучало довольно
двусмысленно.
Естественно, аппарат ЦК ВКП(б) не мог пройти мимо такого откровенно политического художественного произведения. Один из
создателей системы советской цензуры, заместитель заведующего
агитпропотделом ЦК ВКП(б) П.М. Керженцев написал докладную, в
которой отметил, что широко разрекламированная Госиздатом книга Васильченко является образцом антипартийного произведения:
«Она изображает жизнь и быт партии так, что может быть названа
пасквилем на партию. Руководители оппозиции периода 1923 года
изображены чуть ли не как спасители партии»3.
Секретариат ЦК ВКП(б) принял 3 августа 1928 г. специальное постановление об изъятии из библиотек романа Васильченко «Не той
стороной». В нем было указано: воспретить переиздание романа как
произведения антипартийного и явно клеветнического и принять
меры по изъятию книги из обращения; освободить Васильченко от
работы в Госиздате и запретить ему редакторскую работу в течение
двух лет; предложить Госиздату немедленно освободить Васильченко
1
Фурманов Д. Повести, рассказы, очерки, литературно-критические статьи,
рецензии // Фурманов Д. Собр. соч.: В 4 т. Т. 3. M., 1961.
2
Удар за ударом. Удар второй. Литературный альманах / под ред. А. Безыменско-
го. М.; Л., 1930. С. 239–240.
3
Власть и художественная интеллигенция: Документы. 1917–1953. М., 2002.
С. 743.
209
от редактирования газеты «Читатель и писатель»1. ЦК считал, что,
желая стать «парламентом мнений», еженедельник под руководством
Васильченко и Янсона становился подчас рупором враждебных пролетарской литературе элементов, не оказался на уровне требований,
выдвигаемых реконструктивным периодом. Таким образом, писатель-большевик Васильченко стал своеобразным предшественником
советских диссидентов.
После отстранения от работы в Госиздате старый большевик
Васильченко заведовал скромным издательством Наркомторга, издававшим профильную продукцию, и отделом контроля в объединении
общего машиностроения ВСНХ. Васильченко понял, что его политическая карьера закончилась и надо уходить на пенсию. В 1932 г.
по ходатайству Всесоюзного общества старых большевиков ему была
назначена персональная партийная пенсия. Васильченко продолжал
заниматься литературной работой и общественной деятельностью,
в том числе обсуждением политики партийного руководства. Это
не было полноценной оппозицией, а скорее, просто фрондирующим
брюзжанием старого заслуженного большевика-пенсионера, оказавшегося на обочине большой политики. Но и это не прошло незамеченным. Вечно инакомыслящий, «отчаянный большевик», подписант
оппозиционных манифестов, автор оппозиционного романа, фрондирующий пенсионер Васильченко был арестован 28 марта 1936 г.
Васильченко обвинили в том, что он входил в группу троцкистской организации, созданную в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев Жаковым, Струковым и Коваленко. Ему напомнили,
что он подписал «платформу 46-ти» в 1927 г., что, будучи «скрытым
троцкистом», он посещал собрания членов общества, читал и размножал троцкистские документы, был связан с членами организации
Харченко и Бухарцевой. Когда Бухарцеву выслали, он поддерживал
с ней связь и посылал ей книги. По мнению начальника 1-го подотдела Секретно-политического отдела ГУГБ майора Штейна, пенсионер
и член общества политкаторжан Васильченко ставил своей целью
борьбу с руководством ВКП(б) на основе контрреволюционно-троцкистской платформы.
Конечно, в действительности никакой контрреволюционной работы твердокаменный большевик и солдат революции Васильченко
не мог вести. Он всегда был правдолюбом, резал эту самую «правдуматку» в глаза большевистскому начальству, за что его и изгоняли из
партийных органов. В своем обществе старые большевики обсуждали
и, может быть, даже критиковали Сталина и его сподвижников, кото-
1
Власть и художественная интеллигенция: Документы. 1917–1953. С. 84.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]