Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
ствовали просчеты, ошибки, были аварии, упущенные возможности,
что неизбежно в стране с низкой технической культурой. Но Сталину
были нужны враги, чтобы снять ответственность с партийного руководства и одновременно создать систему абсолютного подчинения
руководящих кадров снизу доверху. Орджоникидзе подготовил мягкий проект доклада, чем вызвал недовольство вождя, который написал на полях текста проекта язвительные замечания.
Не выдержав политических и моральных преследований, ареста
родного брата, друзей и соратников, Орджоникидзе, по распространенному сегодня мнению, покончил жизнь самоубийством. Об убийстве речи вообще не могло быть, но и самоубийство партийного деятеля по логике того времени рассматривалось как антипартийное
преступление, как подтверждение оппозиционной двурушнической
деятельности. Поскольку Орджоникидзе ранее никто ни в чем не обвинял, режим взял курс на сокрытие гипотезы о самоубийстве. Было
объявлено, что Орджоникидзе сгорел на работе – умер от инфаркта.
По словам А.И. Микояна, Сталин сказал, что если объявим, что он
самоубийца, то не сможем похоронить, как подобает. Не осталось никаких письменных свидетельств о причинах такого поступка. Есть
сведения, что незадолго до этого был сделан ночной обыск в его квартире, после которого исчез ряд документов. Узнав об этом, рассвирепевший Орджоникидзе позвонил И.В. Сталину и резко высказал
свое возмущение. Тот спокойно выслушал и ответил: «Ничего особенного…» Накануне своей смерти Орджоникидзе усиленно работал
над докладом, где хотел изложить все свои сомнения, что дает повод
для обоснования версии убийства агентом НКВД.
В пользу этого варианта говорит и такой факт, что на февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 г. Сталин цинично подверг уже
покойного Орджоникидзе резкой критике за примиренчество и либерализм. Он указал, что Орджоникидзе прекрасно знал об «антипартийных настроениях» Ломинадзе, однако скрыл их от ЦК, что не
помешало потом Орджоникидзе требовать расстрела «обманувшего
его доверие» Ломинадзе.
20 февраля 1937 г. опальный Бухарин передал Сталину два поэтических текста на смерть Орджоникидзе – обычное стихотворение
и стихотворение в прозе «Смерть Человека (Серго)». Может быть,
оно было навеяно лермонтовским произведением «Смерть Поэта».
Вероятно, Бухарин считал возможным опубликовать стихи в газете,
но если так, то он совершенно не учел того факта, что Сталин был
причастен к гибели своего соратника. Коме того, те превосходнейшие
эпитеты, которыми Бухарин наградил Орджоникидзе, не могли не
вызвать у генсека определенных чувств. Серго обрисован Бухариным
не как вождь, а как герой, творец железной когорты ленинской гвар-
81
дии и прежде всего как лучший Человек, рыцарь, образец честности и
благородства. Эти тексты характеризуют и Орджоникидзе, и самого
Бухарина как настоящих антиподов коварного, жестокого, бесчестного и бесчеловечного генсека. Вот два заключительных отрывка из
этих произведений Бухарина:
И на могиле славного героя,
Творца-строителя, из века в век
Звучать и будет петь совсем простое,
Совсем простое слово – Человек.
Благородный честный воин, бесстрашный рыцарь новых времен,
вернейший сын партии, творец железной когорты, строитель и творец,
шумный, бурно-пламенный, неугомонный, не знавший отдыха, Серго
успокоился, уснул вечным сном
1
.
В 1938 г. жену Орджоникидзе Зинаиду Гавриловну Павлуцкую,
которая многое знала и понимала, приговорили к десяти годам заключения. Врачи, проводившие осмотр и вскрытие тела погибшего Орджоникидзе, были репрессированы; были осуждены другой
брат Орджоникидзе, Иван, и его жена. В 1941 г. арестовали третьего брата – Константина. Расстреляли и племянника Орджоникидзе
Г. Гвахарию, директора Макеевского металлургического завода.
Официально было объявлено, что он умер от сердечного приступа.
Урна с прахом Орджоникидзе после кремации была захоронена с
особыми почестями 21 февраля в Кремлевской стене. Как и в случае
с Кировым, Сталин организовал всевозможные чествования и славословия жертвы своей политики, которые вскоре сошли на нет2.
После ХХ съезда КПСС О.Г. Шатуновская упоминала, что су-
пруга Орджоникидзе рассказывала ей о смерти мужа как о самоубийстве, но некоторым особо доверенным людям говорила об
этом как об убийстве, причем имеются свидетельства обеих версий.
В частности, Павлуцкая накануне смерти мужа видела в кабинете неизвестного человека. На наш взгляд, если принять версию об убийстве Кирова силами госбезопасности по указанию вождя, то вполне
можно допустить, что и в случае с Орджоникидзе использовали подобный метод агентурного убийства. Разница заключалась только в
том, что уже не было необходимости афишировать убийство как преступление, совершенное оппортунистами, демонстрировать личность
агента, раздувать скандал и пр. Серго Микоян, сын члена Политбюро
1
Исторические материалы. – URL: https://istmat.info/node/61774
2
После 1991 г. имя Орджоникидзе стало стираться из истории и исторической
памяти. В Грузии снесли памятники ему. Столице Северо-Осетинской Республики,
городу Орджоникидзе, возвращено название Владикавказ. В Новочеркасске политехническому институту присвоили вместо имени Орджоникидзе имя атамана Платова.
82
А.И. Микояна, вспоминал, что после смерти Сталина в их семье обсуждалась «версия об убийстве Серго прямо в его квартире», однако
Микоян отвергал ее и склонялся к версии о самоубийстве. Он отмечал: «…Серго мне несколько раз говорил о своем намерении уйти из
жизни, потому что не мог больше терпеть. Я его отговаривал. Но последний раз он говорил об этом незадолго до своей кончины».
Официально версию о самоубийстве озвучил Н.С. Хрущев в
докладе на XX съезде КПСС: «Берия учинил также жестокую расправу над семьей товарища Орджоникидзе. Почему? Потому что
Орджоникидзе мешал Берии в осуществлении его коварных замыслов. Берия расчищал себе путь, избавляясь от всех людей, которые
могли ему мешать. Орджоникидзе всегда был против Берии, о чем он
говорил Сталину. Вместо того чтобы разобраться и принять необходимые меры, Сталин допустил уничтожение брата Орджоникидзе, а
его самого довел до такого состояния, что последний вынужден был
застрелиться»1. На XXII съезде Хрущев вновь коснулся этой темы.
отметив: «Вспомним Серго Орджоникидзе. Мне пришлось участвовать в похоронах Орджоникидзе. Я верил сказанному тогда, что он
скоропостижно скончался, так как мы знали, что у него было больное сердце. Значительно позднее, уже после войны, я совершенно
случайно узнал, что он покончил жизнь самоубийством. Брат Серго
был арестован и расстрелян. Товарищ Орджоникидзе видел, что он
не может дальше работать со Сталиным, хотя раньше был одним
из ближайших его друзей. Орджоникидзе занимал высокий пост в
партии. Его знал и ценил Ленин, но обстановка сложилась так, что
Орджоникидзе не мог уже дальше нормально работать и, чтобы не
сталкиваться со Сталиным, не разделять ответственности за его злоупотребления властью, решил покончить жизнь самоубийством»2.
Современные историки в своем большинстве склоняются к версии
о самоубийстве, а не к варианту убийства, организованного НКВД.
Но даже если это так, данное действие осуществлено в обстановке
сталинского террора, в рамках преследований наркома, его окружения и семьи, и поэтому можно безоговорочно считать Орджоникидзе
жертвой сталинской репрессивной политики.
Орджоникидзе был в составе сталинского Политбюро фактически моральным лидером неоформленной фронды таких относительно умеренных деятелей, как Косиор, Рудзутак, Постышев. Все они,
бесспорно, были явными сталинцами, проводили его генеральную
линию, но иногда, в каких-то моментах политики, не проявляли
1
Реабилитация. Политические процессы 30–50-х гг. С. 56.
2
ХХII съезд КПСС: Стенографический отчет. Т. 2. М., 1962. С. 587.
83
должного энтузиазма (хотя накануне своих арестов делали жесткие
заявления в поддержку террора). Как уже говорилось, нарком тяжелой промышленности Орджоникидзе был не согласен с требованиями
Сталина разоблачать массовое вредительство и шпионаж в народном
хозяйстве. Нарком не видел якобы широкого размаха вредительства
и допускал возможность совершения отдельных вредительских актов
со стороны отдельных лиц. Но выступать в принципе против политики поиска вредителей он не мог.
Надо иметь в виду, что определенные факты произвольного или непроизвольного саботажа на производстве действительно
имели место, они были выявлены на судебных процессах по делам
«Промпартии», «Трудовой крестьянской партии» и «Союзного бюро
меньшевиков», а также британских компаний «Лена-Гольдфилдс» и
«Метро-Виккерс». Все это ни тогда, ни в дальнейшем не представляло
особой опасности. Однако под этим предлогом просчеты в планировании из-за низкого уровеня научно-технической подготовки нового
поколения советских инженеров, естественное отсутствие коммунистического энтузиазма у старых буржуазных специалистов объявили
сначала вредительством, а затем троцкизмом и контрреволюцией.
Накануне февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г.
Орджоникидзе провел ряд совещаний с руководящими хозяйственными работниками и на основании собранных материалов подготовил умеренный проект постановления, противоречащий экстремистским принципам Сталина. Генсек же требовал указать, какие отрасли
промышленности поражены вредительством, кто из руководителей
является врагом советской экономики аналогично оценки деятельности ряда руководителей Наркомтяжпрома и директоров предприятий
(Г.Л. Пятаков, С.А. Ратайчик, И.А. Князев, И.И. Граше, Г.Е. Пушин,
Б.А. Норкин, А.А. Шестов, М.С. Строилов и др.), осужденных в январе 1937 г. Члены созданных в Наркомате тяжелой промышленности
комиссий были позднее тоже арестованы и расстреляны как враги
народа.
Выступивший вместо Орджоникидзе Молотов, профан в тяжелой
промышленности, реализовал по-бюрократически точно все требования Сталина и объявил новый поход против вредителей в системе
наркомата и в народном хозяйстве в целом. Он нагло вещал, что прошлые заслуги старых партийцев в революции, Гражданской войне, в
борьбе с оппортунизмом ничего не стоят, в данное время надо на место «устаревшего хламья» (выражение Молотова) – обюрократившейся группы работников выдвигать новых людей1.
1
Никонов В. Молотов. Наше дело правое. Кн. 1. М., 2016. С. 397.
84
Выступивший с докладом о положении дел в Наркомате путей сообщения СССР Каганович продолжил эту мысль и заявил, что три
прошлых наркома, семь заместителей наркома и семнадцать членов
коллегии Наркомата путей сообщения оказались контрреволюционерами, что имеются предприятия, где исключено более половины
членов партийной организации.
С главным докладом «О недостатках партийной работы и мерах
ликвидации троцкистских и иных двурушников» (т. е. партийной
фронды) на пленуме выступил генсек. Сталин выдвинул антимарксистскую по своей сути гипотезу об обострении классовой борьбы по
мере приближения к социализму. По его конспирологическому мнению, остатки разбитых эксплуататорских классов, «двурушники»,
тайные «враги народа» каким-то образом проникли в партию и развернули в ней террористическую, заговорщическую и вредительскую
деятельность классового характера. У классиков марксизма ключевой была идея о том, что социализм как первая фаза коммунизма
предполагает прекращение классовой борьбы в любых формах, но, по
Сталину, в СССР все было наоборот. Сталин утверждал в своем докладе: «...чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем
иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые
формы борьбы, тем больше они будут пакостить советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства
борьбы как последние средства обреченных»1.
По странному мнению генсека, остатки буржуазии, дворянства,
белоказачества стали опираться на разбивших их большевиков, использовать пролетарских революционеров в антисоветских целях.
Сталин ссылался на Ленина, который действительно говорил, что
классовая борьба будет продолжаться при строительстве социализма. Но он никогда не говорил, что она будет продолжаться до такого предела, когда вся партия, вся ленинская партийная гвардия может перейти на сторону врага и поэтому должна быть уничтожена.
В экстремистском докладе генсека содержались прямые указания
карательным органам в перспективе направить репрессии против
широких партийных масс, так как «вредители и диверсанты, троцкисты – это большей частью люди партийные, с партийным билетом
в кармане»2. Фактически предлагался совокупный образ главного
врага советского народа – фашистско-диверсионный троцкизм. Этот
1
Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина: Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938.
С. 104–105.
2
Там же. С. 100.
85
гиперболизированный и мистифицированный образ был в условиях
массовой антитроцкистской пропагандистской истерии воспринят в
шокированном советском обществе как вполне адекватный создавшейся ситуации.
Сталин выдвинул на пленуме с участием самых заслуженных
большевиков с дореволюционным стажем очень странный лозунг
«овладеть большевизмом». Но почему настоящие инициаторы, носители и пропагандисты большевизма должны были заново им овладевать? Неужели они его забыли? В действительности генсек имел в
виду отнюдь не исторический опыт большевизма, а применение чекистских технологий слежки и доносительства для выявления потенциальных троцкистов, бухаринцев, инакомыслящих «двурушников».
Сталин прямо сделал упор на жесткий централизм, кадровую
иерархию и партийную дисциплину при внешней демократической
выборности секретарей. В заключение своей речи генсек разъяснил,
каким принципам должны следовать все руководящие группы в партии. Во главе партии находятся 3–4 тысячи высших руководителей –
«генералитет нашей партии». Далее идут 30–40 тысяч средних руководителей – «партийное офицерство». Затем 100–150 тысяч низшего
партийного командного состава – «партийное унтер-офицерство»1.
Он не сказал о партийных маршалах, о ЦК – генштабе, о трибуналах – КПК и НКВД в коммунистическом «ордене меченосцев», но
они явно подразумевались. Такая примитивная градация большевистских кадров предполагала жесткую военизированную дисциплину и наказания. Еще в период борьбы с троцкизмом в 1920-х гг.
Сталин сравнивал исключение из партии с расстрелом в армии, но
когда расстрелы стали реальностью, он не захотел публично об этом
говорить [но это сказал А. Жданов на ХVIII съезде ВКП(б)]. Сталин
уклончиво заявил, что необходимо поднять идеологический уровень
и укрепить политическую закалку командных кадров, расширить их
состав, чтобы обеспечить «несколько смен, могущих заменить руководителей Центрального Комитета нашей партии». В условиях развертывания репрессий это выглядело не только как забота о качестве
руководства, а как предостережение и даже угроза, которая была
понятна.
Особое возмущение Сталина вызывало стремление региональных руководителей защитить близких соратников и помощников,
желание наркомов обеспечить неприкосновенность лучших кадров
своих ведомств, а в целом стремление партийных кадров избежать
репрессий в своих организациях. Это естественное явление, сопря-
1
Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина:
Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. С. 107.
86
женное с гуманизмом и порядочностью, было обозначено как «иное
двурушничество», которое вместе с мифическим троцкизмом якобы
угрожало власти. Первые и вторые секретари обкомов и крайкомов
должны были работать без колебаний и эмоций, как шестеренки в
механизме диктатуры. Настоящая партийная демократия даже на
уровне региональных сообществ кадров делала бы невозможным развитие тоталитарной системы. В действительности речь Сталина и вся
его политика в целом были направлены на искоренение недовольства
его курсом в ВКП(б), против попыток его смещения с поста генсека
заслуженными большевиками.
Под давлением Сталина участники пленума санкционировали его
предложения, репрессивные действия сталинской спецслужбы в госаппарате и армии, одобрили аресты выдающихся деятелей партии
и соратников Ленина – Бухарина и Рыкова. Через год состоялся заключительный псевдоправовой судебный процесс по делу мифического правотроцкистского блока, на котором бухаринцы были приговорены к расстрелу. На этом процессе был осужден и известный
революционер, бывший второй секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) и позднее Северного обкома ВКП(б), ставший потом
наркомом лесной промышленности, – В.И. Иванов.
Сталин в заключительном слове на пленуме стал фарисейски разыгрывать карту заботы об исключаемых большевиках, заявив, что
нельзя бить налево и направо всякого, кто шел по одной улице с троцкистом или по соседству с Троцким обедал. Надо искоренять бесчеловечность, бюрократическое бездушие в отношении отдельных
членов партии. Отметив в качестве примера, что Дзержинский был
троцкистом, он много внимания уделил ошибкам Ломинадзе. Сталин
подчеркнул, что Орджоникидзе напрасно его пожалел, проявил не
большевистское, а дворянское, рыцарское отношение к вопросу.
Резолюций пленума было еще недостаточно для создания безотказного механизма террора, который должен действовать без созывов
пленумов ЦК, его многие члены были уже арестованы или должны
были погибнуть в будущем. Для обеспечения постоянного усиления
роли НКВД и лично Сталина было необходимо официально передать
этому наркомату неограниченные полномочия. Это было очень важно, так как росло психологическое сопротивление партийной фронды – тех, кто сохранил совесть и честь, кто не променял принципы и
идеалы раннего большевизма на вхождение в систему личной власти
генсека.
Механизм слома вслед за оппозицией остальной большевистской фронды закрепил июньский пленум ЦК ВКП(б) и его решения.
В конце июня 1937 г. газета «Правда» поведала, что собранный пленум всего лишь рассмотрел проект положения о выборах в Верховный
87
Совет СССР, вопросы о повышении качества семян зерновых культур, о введении правильных севооборотов и о мерах улучшения работы МТС1. Это и было надолго закреплено в историографии в качестве
основной темы пленума. О том, что являлось главным в реальности,
свидетельствуют протоколы заседания пленума, впервые опубликованные В.И. Пятницким2.
После официальных пунктов повестки следовал главный пункт:
«Исключить Чудова и Кодацкого из состава членов ЦК ВКП(б) и
из партии и Павлуновского и Струппе из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из партии ввиду поступивших неопровержимых
данных о причастности их к контрреволюционной группировке».
Опросом членов ЦК ВКП(б) 31 марта – 1 апреля 1937 г. были приняты решения о репрессировании Ягоды, Кабакова, Элиавы, Уханова3.
В резолюции пленума содержались страшные по своей сущности решения диктатора Сталина, которые, однако, обозначались в
документе как указания ЦК. Текст резолюции гласил: «ЦК ВКП(б)
выражает политическое недоверие членам ЦК ВКП(б): Алексееву,
Любимову, Сулимову и кандидатам в члены ЦК ВКП(б): Курицину,
Мусабекову, Осинскому и Сидельникову и постановляет: исключить
из членов ЦК ВКП(б) Алексеева, Любимова и Сулимова, из состава
кандидатов в члены ЦК ВКП(б) Курицина, Мусабекова, Осинского
и Сидельникова… За измену партии и Родине и активную контрреволюционную деятельность исключить из состава членов ЦК ВКП(б)
и из партии: Антипова, Балицкого, Жукова, Кнорина, Лаврентьева,
Лобова, Разумова, Румянцева, Шеболдаева. Из состава кандидатов
в члены ЦК ВКП(б) и из партии: Благонравова, Вегера, Голодеда,
Калмановича, Комарова, Кубяка, Михайлова В., Полянского, Попова Н.Н. и Уншлихта. Из состава Контрольной ревизионной комиссии: Аронтштама и Крутова. Передать дела перечисленных выше лиц
в Наркомвнудел…»
4
Сталин потребовал от участников пленума рассказать все, что им
известно о фактах, компрометирующих других деятелей партии, даже
если эти факты связаны с далеким прошлым. Старый большевик
Каминский сообщил о том, что во время оккупации Баку английскими войсками и деятельности там правительства мусаватистов Берия
работал на мусаватистскую разведку, которая была связана с английской разведкой. Каминский обвинил Берию в преступлениях, учиненных во время его пребывания на посту руководителя Закавказской
1
Правда. 1937. 30 июня.
2
Пятницкий В.И. Указ. соч.
3
Там же. С. 419.
4
Там же.
88
партийной организации. Он же выразил недоверие аппарату Ежова
и, сославшись на приведенные в докладе последнего данные о числе
коммунистов, арестованных за последние месяцы, сказал: «Так мы
перестреляем всю партию». Вторым острым выступлением на пленуме была речь члена партии с 1898 г. Пятницкого, который заявил: в
НКВД фабрикуются фальсифицированные дела и применяются незаконные методы следствия, поэтому необходима комплексная проверка деятельности этого наркомата. И.А. Пятницкий не только дал
резко отрицательную характеристику Ежову, но и возразил против
физического уничтожения Бухарина.
Существуют свидетельства о том, что на пленуме Пятницкого
поддержали Чудов, Хатаевич, Любченко и др., всего 16 человек, которые затем все были расстреляны. Документальных источников на эту
тему не обнаружено, полный стенографический отчет работы пленума за этот период отсутствует1. Зато есть прямо противоположная
точка зрения.
Историк-сталинист Ю. Жуков пишет, что Сталин предполагал
одновременно с Конституцией принять новый избирательный закон,
в котором будет прописана процедура выборов из нескольких альтернативных кандидатов, после чего начнется выдвижение кандидатов
в Верховный Совет. Этот автор предложил странную гипотезу, что
через выборы Сталин хотел провести политическую демократизацию
и отстранить от реальной власти партийную номенклатуру, которая,
по его мнению, слишком «зажралась» и оторвалась от жизни народа.
Сталин якобы желал освободить партию от хозяйственной деятельности и оставить за ней только идеологическую работу, а все реальные исполнительные функции передать Советам разных уровней, избранным на альтернативной основе, и правительству.
Подтверждение этому Ю. Жуков и другие сталинисты видят в интервью вождя американскому журналисту Рою Говарду. Генсек впервые изложил свою новую концепцию демократии именно американскому журналисту, а не советской общественности, что сразу наводит
на мысль о пропагандистской демагогии. Сталин заявил, что предвидит после реформы избирательную борьбу, в которой избиратели
«будут подходить к кандидатам, отбрасывая негодных, вычеркивая
их из списков, выдвигая лучших и выставляя их кандидатуры»2. Это
все будет осуществляться на основе оценки решения только местных
практических вопросов – школы, жилища, культура плюс бюрократизм. Такие выборы будут «хлыстом» в руках населения против пло-
1
Там же. С. 432.
2
Правда. 1936. 5 марта; Сталин И.В. Соч. / сост. Р. Косолапов. Т. 14. М., 1997.
С. 112.
89
хо работающих органов власти. В интервью иностранцу обращает
на себя внимание, что, во-первых, это не касается центральной власти и роли Сталина как генсека; во-вторых, объявленные выборы не
должны формировать даже местную власть, а являются, по Сталину,
средством контроля и наказания отдельных деятелей. В этом тексте
абсолютно ничего не говорится о многопартийности и политической
альтернативе, о демократической смене высшей политической элиты
и самого генсека. Что означает термин «хлыст» в советских условиях? Представляется, что этим странным термином Сталин, сам того
до конца не понимая, сформулировал главный смысл своего понимания советской демократии и собственного стиля управления.
Но рассмотрим этот вариант демократии по существу, хотя както странно рассуждать о сталинской альтернативности, сталинской
демократии в условиях жестоких репрессий и т. д. Что значит, как
пишет Ю. Жуков, в тех условиях отстранить партийно-советскую
верхушку от выборов? Механизма смены элиты не сущестовало, возможности обыкновенного ухода на пенсию с написанием мемуаров
тоже. Отстранение было возможно только в случае ее морального и
даже уголовного осуждения, а затем политической дискредитации.
Проект сталинской демократизации, если он действительно существовал, изначально должен был предполагать в данных условиях репрессии против управленческих кадров. Иначе говоря, чтобы одних
демократически выбирали, требовалось отстранить других авторитетных кандидатов из числа опальных региональных деятелей. Ведь
именно региональные лидеры делали революцию, они победили в
Гражданской войне, они реально руководили на местах индустриализацией и коллективизацией, они обладали авторитетом в советском
обществе, на них все держалось. Ю. Жуков утверждает, что планируемые Сталиным свободные выборы грозили многим региональным
деятелям неминуемой потерей власти, так как народ любил Сталина
и не любил партийную элиту.
Американский историк Ольга Великанова отметила, что идею
избирательной реформы выдвинул первым в 1933 г. Енукидзе, а
Сталин только ее подхватил. Она, к сожалению, ничего не пишет
о значительном вкладе Бухарина в разработку Основного закона.
Автор подчкеркивает, что принятие Конституции не было только циничным трюком для международного потребления, а отражало веру
сталинистов в построение социализма. По ее мнению, дискуссионная
кампания и результаты переписи показали Сталину, что единства в
обществе нет, неблагонадежные функционеры и антисоветские элементы тормозили реформы и поэтому произошел «поворот от относительно умеренности в 1933–1936 гг. к репрессиям против партийно-советского аппарата и их распространению на широкие массы
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]