Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
Зиновьев как теоретик и практик марксизма никогда не был апологетом террора. Спустя три года контрпроцесс Троцкого выявил теоретическую и практическую несовместимость всей левой коммунистической оппозиции с идеологией террора в принципе. Для троцкистов
и зиновьевцев Киров тогда был просто региональным функционером, которому они не придавали большого политического значения1.
Это абсолютно логично подчеркивал Троцкий: «Зиновьев, Каменев и
другие не могли организовать убийство Кирова, ибо в этом убийстве
не было ни малейшего политического смысла… Киров был второстепенной фигурой, без самостоятельного значения. Кто в мире знал
имя Кирова до его убийства? Если даже допустить абсурдную мысль,
что Зиновьев, Каменев встали на путь индивидуального террора, то
они во всяком случае не могли не понимать, что убийство Кирова,
не обещавшее никаких политических результатов, вызовет бешеные
репрессии против всех подозрительных и ненадежных и затруднит
какую-либо оппозиционную деятельность, особенно террористическую. Действительные террористы должны были естественно начать
со Сталина»2. Троцкий недооценил роль Кирова в партийном синклите 1930-х гг., но в остальном он был прав.
В марте 1938 г. на так называемом бухаринско-троцкистском судебном процессе бывший руководитель ОГПУ Ягода показывал:
«В 1934 году, летом, Енукидзе сообщил мне об уже состоявшемся
решении центра правотроцкистского блока об организации убийства
Кирова»3. Ягода немедленно дал указание начальнику управления
Запорожцу не мешать Николаеву готовиться к преступлению. Старая
большевичка О. Шатуновская свидетельствовала в 1956 г., что начальник Ленинградского управления НКВД Медведь в 1935 г. сказал
своему родственнику Д. Сорокину: «Если останешься жив, запомни:
идейный вдохновитель убийства – Сталин, исполнители – Ягода и
Запорожец»4. Спустя полвека решением Верховного Суда СССР
о реабилитации Бухарина указано, что правотроцкистского блока
не существовало вообще, но Ягоде было отказано в реабилитации.
В итоге сохраняется ситуация некоторого когнитивного диссонанса.
Уже упомянутый профессор А.Г. Дембо предлагал рассматривать
в качестве одной из составляющих мотива убийства медицинскую
версию о психическом состоянии Сталина. Поднятый профессором
1
Контрпроцесс Троцкого: Стенограмма слушаний по обвинениям, выдвинутым
на московских процессах 1930-х гг. С. 289–290, 308.
2
Там же. С. 502.
3
Судебный отчет по делу антисоветского правотроцкистского блока / предисл.
Н. Старикова. СПб., 2014. С. 292.
4
Померанц Г. Следствие ведет каторжанка. М., 2004.
61
вопрос является не техническим, а принципиально важным, так как
подводит к понимаю одной из причин террора. Выдающиеся врачи
В.М. Бехтерев, Д.Д. Плетнев диагностировали у Сталина вялотекущую форму шизофрении и паранойи1. Лечивший Сталина доктор
А.Л. Мясников писал: «Жестокость и подозрительность Сталина, боязнь врагов, утрата адекватности в оценке людей и событий, крайнее
упрямство – все это создал в известной степени атеросклероз мозговых артерий. Управлял государством, в сущности, больной человек».
Современный ученый В.М. Новоселов тоже считает, что у вождя прослеживались признаки паранойи, но документальных доказательств
подобного диагноза нет. По его мнению, есть две задокументированные причины, которые могли привести к энцефалопатии (поражению) головного мозга Иосифа Джугашвили. В детстве он, переходя
улицу, был сбит фаэтоном, конным экипажем. И если он всю жизнь
физически страдал от детской травмы, такие же изменения могли
быть и на психическом уровне. Важен такой момент: мозг окончательно формируется к пубертату, к 13–16 годам. Травма в 6 лет могла
привести к нарушению формирования определенных структур мозга,
вызвала жестокость, подозрительность. На изменение психики будущего генсека мог также подействовать возвратный тиф, которым он
заболел в 1908 году в Тифлисе2.
По мнению авторитетного политического психолога и культуролога Р. Ранкур-Лаферьера, Сталин проецировал собственные недостатки и ошибки на других. Темные пятна своей биографии, воспоминания о неудачах, скандалах и других неприятностях он должен был
подавлять в самом себе, ибо иначе не смог бы сам верить в себя как
исключительного вождя. Поэтому ответственность за свои просчеты
он возлагал на реальных лиц, которых он психологически идентифицировал с врагами. Сталин убедил себя, что не он, а Бухарин выступал
за то, чтобы Ленин предстал перед судом Временного правительства,
что в 1920 г. не он был отозван с Юго-Западного фронта за его поражение, а присланный комиссар Троцкого. Тухачевскому было предъявлено обвинение в тайном сотрудничестве с Германией, чем в этот
период занимался сам Сталин. Вину за свои личные стратегические
просчеты в 1941 г. он возложил на генералов3. То есть способом самооправдания у него было иррациональное объяснение своих ошибок,
так называемое психологическое «отождествление с агрессором». Он
1
Мясников А., Лопухин. Ю. Болезнь и смерть Ленина и Сталина. М., 2016; Рать-
ковский И., Синин Е., Смоходкин В. Сталин, Троцкий, Дзержинский..: советские вожди
и их здоровье. М., 2002.
2
URL: https://www.kp.ru/daily/26992.3/4052464/
3
Сталин и сталинизм // Зарубежная литература. Вып. 1. М., 1991. С. 190.
62
мог бессознательно или даже иногда вполне сознательно играть роль
своих политических противников, мысленно ставя себя на их место.
Такой процесс мог происходить при его контактах с царской охранкой, Троцким, Гитлером, виртуально даже с историческими личностями – Иваном Грозным и Петром Первым. Причем двух последних
царей он публично восхвалял и брал с них пример. Конечно, изложенное – это точка зрения американского литературоведа-русиста и
культуролога, специалиста по изучению русской культуры методами
психоанализа, а не историка. Но было бы нерационально игнорировать достижения политической и исторической психологии, хотя и
не следует их преувеличивать.
Многими авторами отмечалось, что Сталин обладал значительными способностями воспринимать и анализировать большой объем информации, квалифицированно заниматься работой в ЦК и
правительстве, проводить переговоры с иностранными лидерами, в
целом добиваться успехов в руководстве страной. Уникальная роль
Сталина в истории СССР очевидна. Как говорил К. Симонов, он был
«великим и страшным». Его победы чередовались с поражениями, его
психическое состояние было таким же противоречивым. Рассмотрим
несколько неожиданную версию объяснения этого феномена.
Писатель Р.Л. Стивенсон в новелле «Странная история доктора
Джекила и мистера Хайда» (1886) показывает феномен двойничничества личности, который приводит к борьбе двух противоположных начал. Позитивный доктор Джекил трансформируется в мистера Хайда с противоположной моделью поведения. На наш взгляд,
в Сталине, несмотря на все его таланты, присутствовало подобное
условное, временное и частичное раздвоение личности. С одной стороны, виден «Джекил» – вождь народа, член большевистской элиты,
которого связывают узы боевого товарищества с ближайшими соратниками, а с другой – он «Хайд», диктатор-одиночка, возненавидевший своих товарищей как конкурентов, презирающий народ как
плебс, подозревающий всех в намерении покушения на него как на
олицетворение большевистской власти. В состоянии «Джекила»
Сталин мог быть лояльным, внимательным, дружелюбным, высококомпетентным, мудрым руководителем и полководцем (такого вождя, надо признать, с любовью описывают многие мемуаристы и современные сталинисты), но в определенные моменты он становился
«Хайдом» и входил в состояние гнева, злости, крайней подозрительности, необъяснимой жестокости. Диссидент Роман Бракман при
всей своей ненависти к Сталину отмечал, что Сталин не был простым лицемером и убийцей. Например, «в момент прощания со своей
жертвой он действительно испытывал чувство любви к Кирову, которого совсем недавно ненавидел и чье убийство он так хладнокровно
63
и расчетливо спровоцировал. Но этот факт затушевался в сознании
Сталина. И эта новая реальность делала любовь к мертвому Кирову
и клятву отомстить за него вполне искренними для одной из двух его
натур, хотя другая, затаенная, знала правду»1.
Президент Франции Шарль де Голль точно подметил эту особенность Сталина в своих мемуарах: «Беседуя с ним на различные
темы, я вынес впечатление, что передо мной необычайно хитрый и
беспощадный руководитель страны, обескровленной страданием и
тиранией, но в то же время человек, готовый на все ради интересов
своей родины. Сталина обуревала жажда власти. Жизнь, наполненная подпольной политической деятельностью, а потом интригами и
заговорами, научила его прятать свое подлинное лицо и душу (курсив наш. – С. К.), отбросить иллюзии, жалость, искренность, видеть в
каждом человеке препятствие или угрозу; он сочетал в своем характере расчетливость, недоверие и настойчивость... сверхчеловеческую
дерзость и коварство»2.
Сотрудник ИМЭМО Н.И. Капченко на конференции в честь юбилея Сталина привел мнение американского историка Р. Мак-Нила:
сложившееся впечатление, что он организовывал кровавые бойни,
подвергал обвиняемых пыткам, заключал в тюрьмы, вообще проводил репрессии в огромных масштабах, не было ошибкой. С другой
стороны, невозможно понять этого исключительно одаренного деятеля, приписывая только ему все преступления и страдания его эпохи,
или представлять его просто в качестве некоего монстра и как психически больного. С юности и до самой смерти он был борцом того, что,
как и многие другие, рассматривал как справедливую войну3.
Политические устремления Сталина разделяла немалая часть
партии. А. Рибер отмечал множественные идентичности Сталина,
среди которых имелись а) традиционно-культурный грузинский
фрейм, б) социальный пролетарский фрейм, в) господствующий
русский фрейм. Последний фрейм включает в себя выбор русского
политического языка, местонахождение в центре мировой революции – Великороссии, самоидентификация с национальными героями
России – Иваном Грозным и Петром Великим4. Естественно, что гармонизация личности на таком фоне была невозможна.
Раздвоение личности у Сталина не носило и законченного медицинского характера, то есть у него не возникло двух самостоятельных
личностей, которые не помнят друг о друге. Сталин все помнил, все
1
Бракман Р.Я. Указ. соч. С. 287.
2
Кульгавов А. Шарль де Голль о Сталине. – URL: https://proza.ru/2016/12/10/752
3
Сталин и современность. М., 2010. С. 223.
4
Большакова О. Указ. соч. С. 84.
64
знал о себе и все четко понимал, просто в разных ситуациях поступал
по-разному, считая это для себя особой нормой, признаком таланта и
т. п. При всех своих параноидальных наклонностях он сохранял способность к хладнокровному, если не сказать, дьявольскому расчету,
обладал удивительной интуицией и чувством времени1. При этом он
стал считать себя олицетворением генерального курса партии, самой
партии и даже СССР, в чем с помощью информационных ресурсов
режима убедил почти все советское общество. Критику в свой адрес
генсек прямо отождествлял с критикой партии и государства со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Несколько другой вариант объяснения психологии Сталина предложил социолог А.В. Кольев, который считал, что вождь пленял массы не доводами рассудка, а своим гипнотическим авторитетом, силой
своей страсти, упорной приверженностью высшей идее. Такой вождь
должен искать не истины, а победы; только в таком случае он смог
превратиться из пророка в героя. В этом смысле вождь «безумен»: он
видит дальше рациональных выводов, сулящих сиюминутную пользу, доводы разума для него – второстепенный инструмент. Когда соотношение сознательного и бессознательного у вождя перестает быть
гармоничным, он либо опрощается и перестает быть олицетворенной
ценностью для массы, либо впадает в истерию перманентной героики.
Он также может впадать в трансцендентное состояние, его перестают
понимать, от него устают и наконец стараются от него избавиться.
«Вождь действительно становится безумным и терзает социум своим
неуемным подвижничеством»2.
Когда и как это специфическое состояние началось? На возникновение вялотекущего раздвоения личности влияют травмирующие переходы или стрессовые ситуации. Историк А.В. Квашонкин полагает,
что кризис личности Сталина начался со времени самоубийства его
жены Н. Аллилуевой, затем последовали «унижения и страх, перенесенные в первые минуты, часы и дни после убийства Кирова. Свой
психологический стресс 54-летний Сталин не мог простить окружающим до конца жизни»3.
Об этом также написал в своих мемуарах соратник Кирова, прошедший через лагеря ГУЛАГа, М. Росляков: «Сильный, волевой,
1
Кристофер Э., Гордиевский О. КГБ. История внешнеполитических операций от
Ленина до Горбачева. М., 1992. С. 163.
2
Кольев А.В. Политическая мифология. Реализация социального опыта. М., 2003.
С. 191.
3
Квашонкин А.В. 1934 г. Сталин, Киров и начало «большого террора» (Размышления над дневником М.А. Сванидзе) // Историки размышляют. М., 1999. Вып. 1.
С. 236–255.
65
самолюбивый Сталин проявил слабость, растерялся перед финалом
большой трагедии, который видели другие, искренне или неискренне
отказывался от должности – это дело темное, но эта растерянность
была замечена. Ему пошли навстречу, его простили и дали возможность оправдаться перед народом». Далее проницательный авторочевидец подчеркивает, что Сталин держал в руках Кагановича и
Молотова и не боялся их. «А вот эта тройка – Серго, Куйбышев,
Киров, особенно Киров – они пошли на компромисс со своей совестью, но они свидетели его слабости. Они знают тайну, от них он в
какой-то зависимости. Да ведь они не одиноки, за ними есть и такие,
как Постышев, Эйхе, Енукидзе, Рудзутак, Косиор и многие другие деятели партии. Вот и получилась трещинка в казалось бы непререкаемом абсолютном авторитете». М. Росляков предположил, что Сталин
тогда и пришел к мысли: их «надо прибрать к рукам, пока не поздно»1.
Но у Сталина на душе был еще один серьезный грех – так называемый голодомор, возникший в результате массовой продажи зерна для закупки оборудования за границей. И хотя члены Политбюро
соглашались с этой политикой, они не могли не видеть аморальной
стороны данного процесса. Были и другие исторические причины
(о них уже шла речь), вызвавшие решение Сталина разобраться со
слишком много знающей партийной фрондой, опасной для режима и
лично для него.
Почему партия не учла двуличие, лживость, грубость, подозрительность, коварство и другие пороки своего генсека? Во-первых, потому что Сталин принадлежал к выходцам из социальных низов, был
революционером-почвенником, далеким от эмигрантских кругов,
прошел аресты, тюрьмы и ссылки, не был рафинированным интеллигентом, то есть являлся настоящим пролетарским революционером.
Во-вторых, такие моральные качества не были редкостью среди политиков вообще и большевиков в частности. В-третьих, большая часть
большевистской элиты, сформировавшаяся в условиях Гражданской
войны и «военного коммунизма», разделяла левоэкстремистские
взгляды Сталина на необходимость ускоренного строительства социализма, форсированной индустриализации, коллективизации,
ликвидации буржуазии и кулачества, уничтожения «пятой колонны» в своих рядах. В-четвертых, искусный интриган Сталин умело
время от времени осуществлял гуманные акции, миловал отдельных
репрессированных, посылал телеграммы на места об осторожности в
репрессиях. Н.С. Хрущев писал, что Сталин – «жестокий человек, он
1
Росляков М. Убийство Кирова // Политические и уголовные преступления в
1930-х гг. Л., 1991. С. 117–118.
66
уничтожал кадры, а с другой стороны, – смотрите, какую проявлял
заботу!.. Его поступки расценивались как решительность и непреклонность в борьбе за Советское государство»1. В-пятых, «так велика была сила пропаганды, систематически трубившей о злодеяниях
троцкистов-террористов, что у подавляющего большинства коммунистов не зародилось большого сомнения в том, что Кирова убили
троцкисты»2. Наконец, по мнению А.И. Микояна, часть большевиков
и он лично просто боялись, что в случае снятия Сталина будет еще
хуже в плане коллективного руководства3. Но куда уж хуже?
Хотя международный контрпроцесс Троцкого доказал абсолютную несостоятельность всех обвинений оппозиции в убийстве
Кирова, отсутствие правдивой информации для граждан СССР в
закрытом от внешнего мира обществе позволило проигнорировать
эти выводы, развернуть пропаганду и сформировать нужное общественное мнение, затем приступить к организации массового кадрового террора против старых большевиков. Отрезвление у некоторых
партийцев пришло именно во время кадрового террора, когда они
сами были брошены на плаху под секиру НКВД. Одним из опосредованных последствий иссечения троцкизма было уничтожение старых
высокомпетентных военно-политических кадров в Коминтерне и во
внешней разведке и, как следствие, грубейшие просчеты Сталина в
определении сроков и направления агрессии Германии в 1941 г.4
Следует подчеркнуть, что созданные элементы социалистического общества были результатом деятельности всей партии, а не только
лично Сталина. Система «партия – государство» выходила за рамки
влияния личности Сталина, несмотря на ее масштаб и значение, и в
ряде случаев корректировала его просчеты. Среди номенклатурной
элиты существовала уверенность, что Сталин неизбежно должен
опираться в своей деятельности на все эшелоны партийно-советского и военного руководства, что и произошло во время Великой
Отечественной войны.
После убийства Кирова о массовом голоде, возникшем в результате политики Сталина, перестали вспоминать даже в форме разоблачения вредителей хлебозаготовок. Угроза политического кризиса
была снята. Начался «кировский поток» из Ленинграда высланных
и репрессированных, около 35 тысяч человек. Но существовало еще
одно очень важное следствие, почему-то мало кем замеченное в ли-
1
Хрущев Н.С. Воспоминания: Избранные фрагменты. М., 1997. С. 38.
2
См.: Шрейдер М. Указ. соч.
3
Плимак Е. Политическое завещание В.И. Ленина. Истоки. Сущность. Выполне-
ние. М., 1989. С. 146.
4
См.: Кислицын С.А. Пиррова победа Сталина. С. 208–213.
67
тературе: по указанию Сталина был создан полноценный культ личности Кирова. Крупный, очень перспективный, быстро растущий, но
все-таки региональный руководитель был поднят до уровня как минимум состоявшегося второго вождя СССР, почти равного самому
Сталину.
Кирову повсеместно ставились памятники, выпускались массовыми тиражами биографические очерки, избранные труды. Имя Кирова
присвоили Вятской области и городу Вятке, селам и поселкам, вузам,
заводам, фабрикам, театрам. Киров послужил прообразом персонажа
секретаря обкома Шахова в фильме Ф. Эрмлера «Великий гражданин». Эта пропагандистская антиисторическая фальшивка получила две Сталинские премии. Сталин лично редактировал сценарий,
потом убрал из законченного фильма сцену, где персонаж Шахов
(Киров) радостно говорит о будущей «хорошей войне», после которой образуется тридцать-сорок советских государств, и это будет
«чертовски хорошо». В финале фильма партийного лидера убивает
террорист, затем советские люди клянутся, что никто из врагов не
уйдет от возмездия. «Гнусные» оппозиционеры в фильме говорят то,
что никогда, ни при каких обстоятельствах не говорили ни Троцкий,
ни Зиновьев, ни Пятаков. Зато Шахов ставит общие задачи и провозглашает сталинские лозунги, хотя имя Сталина в фильме скромно не
упоминается.
Посмертное восхваление Кирова было для Сталина крайне необходимо. Оно, во-первых, подчеркивало значение судебных процессов и массовых репрессий как великой мести за Кирова. Во-вторых,
укрепляло и расширяло платформу для культа личности Сталина.
Создавалась новая «святая троица» коммунистической квазирелигии: ЛЕНИН – СТАЛИН – КИРОВ. В-третьих, во многом снимался
распространенный в части советского общества вопрос о причастности Сталина к убийству Кирова. В-четвертых, это было в известной
мере личным извинением Сталина перед Кировым: этим восхвалением он как бы просил у него прощения и, естественно, прощал сам
себя.
Образ Кирова в памяти большевиков выглядел внешне и внутренне практически безупречно светлым. Конечно, у него были непоощряемые качества, например любвеобильность, но на фоне порочной
личности Сталина они выглядели несерьезно. Киров психологически был антагонистом Сталина: видный, представительный мужчина, очевидный экстраверт, открытый, искренний, эмоциональный,
оптимистичный, просто нормальный человек. Он не страдал комплексом неполноценности, не имел психологических травм, элементов раздвоения личности ни в какой форме. Любимец трудящихся
Ленинграда, всей партии, он вполне мог стать настоящим лидером
советского народа.
68
Киров воплощал другой тип лидера – оратора, знаменосца, харизматичного деятеля, который постепенно трансформировался в высококвалифицированного управленца-технократа. В письме Енукидзе
Л.М. Карахан дал ему такую характеристику: «…у него было много
качеств. Об этом будут писать много. Но одно, которое подкупало и
за которое я чувствовал к нему величайшее уважение и просто любил
за это, – это величайшая простота и скромность. Он как бы старался
не бросаться в глаза. Это была манера внешнего поведения. Это отражало внутренние чудесные качества, которые не часто встречаются»
1
Несмотря на некоторые особенности биографии, Киров, как и многие
руководители той поры, искренне верил в светлое будущее, работал
по восемнадцать-двадцать часов в сутки ради него.
В социально-психологическом плане он без всяких сомнений был
конкретной и реальной альтернативой личности Сталина как человека и как руководителя государства. И генсек это прекрасно понимал,
в отличие от самого Кирова. Поэтому Сталин или, точнее, его внутреннее «я», тот самый «доктор Хайд», в определенный момент дал
в какой-то форме мотивирующий намек или даже прямое указание
подручным чекистам на устранение «Мироныча».
Характеризуя Кирова, можно с уверенностью утверждать, что
если бы он вдруг встал во главе партии – государства, кадрового террора как феномена не возникло бы. Можно утверждать, что и в этом
случае был бы такой же автократический режим, такая же форсированная индустриализация и коллективизация, но без уничтожения
большевистской элиты.
Система самых разнообразных данных в пользу версии участия
Сталина в организации убийства Кирова перетягивает на символических весах истории в качественном и количественном отношениях всю совокупность косвенных аргументов против этого мнения.
Феномен Кирова был реальной эмерджентной личностной фрондой,
несостоявшейся альтернативой патологически ущербной, злобной
личности Сталина и его репрессивного режима.
.
3. Развертывание репрессий против остатков оппозиций
и появившейся партийной фронды
Сталин практически моментально начал ранее задуманную им
стратегическую операцию. После январского объединенного пленума
ЦК и ЦКК ВКП(б) 1933 г., разоблачившего группу А.П. Смирнова,
1
Советское руководство: Переписка. С. 299.
69
Толмачева и Эйсмонта и начавшего третью генеральную чистку партии от ненадежных большевиков, он осуществил целенаправленную
подготовку физической ликвидации старой партийной элиты. После
гибели Кирова он устранил членов Ленинградского обкома партии
(среди которых находился бывший секретарь Северо-Кавказского
крайкома М.С. Чудов). Сразу началась идеологическая демагогическая кампания по обвинению Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева в убийстве Кирова. Словно предвидя это, Каменев в предисловии к книге
«Заговор Катилины» (М., 1934), посвященной событиям в Римской
республике в 60-е гг. до н. э., пророчески написал: «Обесчещение врага, сведение социально-политического движения к размерам уголовного преступления – такова цель обоих (Цицерона и Саллюстия).
Задача удалась. Благодаря “речам” Цицерона и “истории” Саллюстия
Катилина и его сообщники вошли в историю как устрашающий образец политических авантюристов, готовых ради низменных личных
целей, опираясь на отребье человечества, предать на поток и разграбление основы человеческого общежития. Обычная участь разгромленного революционного движения»1. Требуется только заменить римские имена Саллюстий и Цицерон фамилиями Сталин
и Ежов, а Катилина – фамилией Троцкий, чтобы увидеть не просто
аллюзию, а необыкновенно точную историческую аналогию. Такие
исторические сравнения были нередки: например, по мнению Ромена
Роллана, Сталин соответствовал римскому императору Августу, который был освистан гвардией «Антония – Троцкого» и солдатами
«Цезаря – Ленина»2. Конечно, ушлые идеологи в аппарате ЦК очень
быстро заметили подобные намеки Каменева и доложили генсеку.
Первый суд по делу убийства Кирова над «ленинградским центром» состоялся в декабре 1934 г., но пока без Зиновьева и Каменева.
После его окончания по приказу Сталина органы НКВД сфабриковали дело на Зиновьева, Каменева и других бывших противников
Сталина, якобы создавших «московский центр контрреволюционной
зиновьевской организации». Поверив обещаниям власти сохранить
им жизнь, эти подсудимые дали все требуемые показания. 16 января 1935 г. в Ленинграде Военной коллегией Верховного Суда СССР
к лишению свободы на сроки от пяти до десяти лет были приговорены Зиновьев, Каменев, Е.Г. Евдокимов, И.П. Бакаев, Я.В. Шаров,
И.С. Горшенин и др., всего 19 человек.
В августе 1936 г. состоялся новый публичный судебный процесс по
делу так называемого троцкистско-зиновьевского террористическо-
1
Шубин А. 10 мифов Советской страны. М., 2006. С. 14.
2
Эйдельман Н. Гости Сталина // Два взгляда из-за рубежа: Переводы. М., 1990.
С. 268.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]