Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
создавало условия для развития промышленности, но с другой – вызвало тяжелые последствия для народного хозяйства, потерявшего сбалансированность пропорций между отраслями производства.
Сырцовский вариант экономической политики был в целом в русле
стратегии индустриализации и коллективизации, но, как и бухаринский проект, исключал насилие в качестве средства ускорения решения данных проблем.
Призывы Сырцова бороться против реального бюрократизма и
авторитарности руководства поддержали не только Н.Н. Ломинадзе,
но и Л.А. Шацкин, который был одним из создателей и руководителей ВЛКСМ. В 1929 г. в «Комсомольской правде» он призвал молодежь бороться с «партийным обывателем», который обеспечивает
механическое голосование, то есть фактически провозгласил право
коммунистов на сомнение. Это было воспринято руководством как
посягательство на сталинские принципы партийного строительства.
Идею Шацкина развил Я.Э. Стэн – член «бухаринской школы», завсектором ИККИ, читавший ранее Сталину персональный курс лекций по философии Гегеля. Он был членом ЦКК ВКП(б), руководил
Агитпропропом ЦК ВКП(б), Институтом К. Маркса и Ф. Энгельса,
но поддержку опасной идеи Шацкина ему не простили. Собственно,
ПРАВО НА СОМНЕНИЕ можно считать, неписаным программным
положением всей партийной фронды 1930-х гг.
Критические выступления всех этих деятелей были оценены сталинской пропагандой как формирование «двурушнического блока в
квадрате», потому они не только сомневались в сталинском единстве
партии, но объединились, несмотря на очевидную разницу в их левых и правых взглядах на экономику. Стэн был арестован в 1932 г.
по делу рютинского «Союза марксистов-ленинцев» и отправлен в
ссылку. Ломинадзе в этом же году приписали лидерство в создании
новой, якобы организационно оформленной лево-правой группы, в
которой состояли Шацкин и Стэн. Их дальнейшие судьбы похожи.
Шацкин был исключен в 1935 г. из партии за двурушничество (то
есть фрондерство), арестован и осужден на 5 лет. После досрочного
освобождения он был вторично арестован, в 1937 г. расстрелян. Так
же был вторично привлечен к уголовной ответственности и в 1937 г.
расстрелян Стэн.
В 1920-е гг. вокруг главного идеолога партии и руководителя
Института красной профессуры Н.И. Бухарина сформировалась
так называемая школа молодых профессоров, которая могла стать
перспективным и креативным интеллектуальным центром партии.
Многие ее представители были революционерами и зрелыми большевиками, но, как положено ученикам, они стали проводниками воззрений своего учителя. С его подачи они заняли ответственные посты
31
в газетах, журналах Коминтерна и партии, вели теоретическую и публицистическую работу. В частности, членами редколлегии «Правды»
были В.Н. Астров, А.Д. Зайцев, Д.П. Марецкий, Е.В. Цейтлин.
Журнал «Революция и наука» возглавлял П.Ф. Сапожников. В редколлегии журнала «Большевик» работали В.Н. Астров, А.Д. Зайцев,
А.Н. Слепков; В.В. Кузьмин был завотделом этого журнала. В редколлегии журнала «Коммунистический Интернационал» работали
А.Ю. Айхенвальд и Е.В. Цейтлин. Н.А. Карев руководил журналом
«Под знаменем марксизма». Всех этих молодых ученых и идеологов стали называть представителями «бухаринской школы», хотя в
организационном плане такой структуры не существовало. В группы учеников Бухарина, помимо ранее перечисленных лиц, входили П.К. Александров, И.Т. Жиров, А.И. Кармелитов, С.Н. Радин,
В.Н. Слепков, Д. Розит, А.И. Стецкий, А.Я. Троицкий, И.А. Краваль, Я.Э. Стэн. Бухарин и его ученики сыграли значительную
роль в идейно-политическом разгроме платформы Троцкого,
Зиновьева, Каменева. Их теоретические представления о будущем
обществе и путях построения социализма в СССР базировались
на бухаринской идее консолидации всех экономических и политических сил страны, об их единении в целях социалистического строительства1.
Ведущий представитель школы А.Н. Слепков в 1928 г. выступил с критикой сталинского лозунга развертывания самокритики в
партии, исходя из того, что самокритика может создать опасности и
угрозы для партии. Сталин был возмущен и написал в июле 1928 г.
письмо членам кружка по партстроительству по поводу тезисов
Слепкова. Сначала он лицемерно написал: «Было бы неправильно
отрицать за членами партии право критики линии ЦК. Более того:
я допускаю, что члены вашего кружка имеют право даже противопоставлять в своем тесном кругу позиции ЦК свои особые тезисы». Но
далее генсек уже прямо и жестко указывал: «...тем не менее или именно поэтому я считаю своим долгом заявить, что тезисы Слепкова
а) не совпадают с позицией ЦК по вопросу о лозунге самокритики,
б) они “исправляют”, “дополняют” и, естественно, ухудшают ее в угоду бюрократическим элементам наших учреждений и организаций»2.
Спустя две недели генсек опубликовал продолжение – статью
«Против опошления лозунга самокритики», посвященную обоснованию необходимости самокритики в условиях однопартийной систе-
1
Реабилитация. Политические процессы 30–50-х годов. Сборник // сост.
И.В. Курилов; вступ. ст. Н.Н. Михайлов. М., 1991. С. 267.
2
Комсомольская правда. 1929. 19 апреля; Сталин И.В. Cоч. Т. 11. М., 1949.
С. 98–100.
32
мы и борьбе с ее извращениями1. Для Сталина было важно, чтобы
каждый член партии критиковал местные власти и себя с позиций
партийных документов, активно каялся и энергично клялся не допускать отклонений от линии ЦК. К числу опасностей самокритики
Сталин вслед за Слепковым отнес превращение самокритики партии
в травлю хозяйственников и их дискредитацию, что собственно и
произошло в конечном итоге.
Досталось от Сталина и комсомолу за движение «легкой кавалерии» и «легкомысленные» публикации газеты «Комсомольской
правды», целью которых в действительности было искоренение
бюрократизма на практике. Бюро ЦК ВЛКСМ направило генсеку
письмо с несогласием такой оценки и получило в ответ обвинение в
примиренчестве2. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ А. Мильчаков был
немедленно отправлен в отставку (в 1937 г. он попал в ГУЛАГ, после
реабилитации написал воспоминания о комсомоле 1920-х гг.).
Д. Марецкий написал первый литературно-биографический очерк
о Бухарине в «Большой советской энциклопедии» (1927), цикл статей
по экономическим вопросам и вопросам международной политики.
В брошюре «Будущая война и международный большевизм» он призывал к борьбе с фашизмом как с военной опасностью. А.Н. Слепков
был автором ряда трудов по политической истории революционного
движения в России. А.Ю. Айхевальд издал книгу «Советская экономика: Экономика и экономическая политика СССР» и др. Для своего
времени это были инновационные произведения.
Историк Ж. Галич считает, что деятельность молодых теоретиков
партии явилась воплощением особого вида политического творчества части большевистской интеллигенции, в концептуальном отношении реализовавшегося в разработке собственного варианта модернизационных процессов и альтернативного сталинской политике3.
После апрельского и ноябрьского пленумов ЦК ВКП(б) в 1929 г.
началась оголтелая критика представителей «бухаринской школы»,
которые пытались теоретически защитить своего учителя, особенно
его программную статью «Заметки экономиста». Их всех сместили
со своих постов, многих перевели на работу на периферию. В 1932–
1933 гг. по стране прокатилась новая волна преследования фрондеров, выражавших в узких кругах партии недовольство тяжелым
положением в стране. В это время была выявлена оппозиционная
1
Сталин И.В. Соч. Т. 11. С. 127–137.
2
Пыжиков А.В. Корни сталинского большевизма. Узловой нерв русской истории.
М., 2019. С. 273–274.
3
Галич Ж. Дискуссии в ВКП(б) второй половины двадцатых годов и русская по-
литическая эмиграция. Автореф. ... канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1995. С. 11.
33
группа Рютина – Галкина – Иванова и др., осенью 1932 г. арестована группа учеников Бухарина как причастная к составлению рютинской «платформы союза марксистов-ленинцев». Руководители
ОГПУ заявили, что в Москве под руководством главного ученика
Бухарина А.Н. Слепкова была создана централизованная организация «правых», имевшая отделения в Ленинграде во главе с Д.П. Марецким, в Самаре во главе с П.Г. Петровским, в Саратове во главе с
А.Д. Зайцевым и Т.Р. Левиной, в Казани во главе с В.Н. Слепковым
и Ф.П. Медведевым, в Свердловске во главе с А.И. Кармалитовым и
П.Е. Кротовым, в Воронеже во главе с П.Ф. Сапожниковым. Одним
из доказательств их антипартийных деяний служила обнаруженная
рукопись работы В.В. Кузьмина «Политическое кредо. Мировой капиталистический кризис и СССР», в которой критиковались позиции Сталина и доказывалась правильность выработанного Лениным
и развитого Бухариным курса нэпа для переходного периода от капитализма к социализму.
ОГПУ сообщило сведения, что ученики Бухарина готовили террористические акты против руководителей партии, в первую очередь
против И.В. Сталина. В основе обвинения был реальный эпизод, когда один участник собрания школы, находясь в подпитии, разорвал
портрет И.В. Сталина. В ходе следствия все ученые категорически
отрицали желание заниматься террором и вредительством, однако в апреле 1933 г. были приговорены к заключению на небольшие
сроки. Спустя три года члены «бухаринской школы» были подвергнуты новым репрессиям. Большая часть обвиняемых, несмотря на
пытки, так и не признала обвинений в терроризме и вредительстве.
В 1936–1941 гг. А.Ю. Айхенвальд, П.К. Александров, С.А. Александров, А.Д. Арефьев, П.К. Башенков, Д.Ф. Бузин, С.Г. Виноградов,
И.Т. Жиров, А.Д. Зайцев, Б.И. Идельсон, Н.А. Карев, А.И. Кармалитов, Т.Е. Кротов, В.В. Кузьмин, В.С. Лапкин, Т.Р. Левина, Е.М. Лобова-Буренина, Д.П. Mapeцкий, Ф.Т. Медведев, Б.П. Нестеров,
П.Г. Петровский, С.Н. Радин, П.Ф. Сапожников, А.Н. Слепков,
В.Н. Слепков, Г.С. Слесарев, Н.А. Угланов, К.Г. Хахарев, М.Н. Худяков, Е.В. Цейтлин были расстреляны1.
На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. первый
секретарь ЦК ВЛКСМ А. Косарев (которого в будущем тоже ждал
расстрел) издевательски осветил биографии наиболее талантливых
ученых – Слепкова, Марецкого, Айхенвальда, Сапожникова, Карева,
Шацкина, Цетлина, подчеркнув их непролетарское происхождение и воспитание. О большом вкладе партийных интеллектуалов в
1
Реабилитация. Политические процессы 30–50-х годов. С. 280.
34
научную критику троцкизма он не сказал ни слова. Разработка совместно с Бухариным нэповской политики и теории исторического
материализма получила уничижительную и презрительную оценку.
Теория марксизма уже была не нужна, главная вина это школы перед
партией заключалась в поддержке лидерства Бухарина. Косарев, в
частности, заявил, что из материалов следствия видно, как эта группа пыталась прибрать к своим рукам всю партийную печать, политические учреждения, готовящие высококвалифицированные кадры
партийных работников. Бухарин из своей школы, оказывается, создавал собственное «непартийное, небольшевистское бюро для борьбы
с партией, заседания которого проводились регулярно и на котором
предварительно обсуждались все важнейшие вопросы, подлежащие
обсуждению ЦК нашей партии»1.
Но в реальности это была не контрреволюционная организация, а
небольшое сообщество молодых талантливых ученых и последователей Бухарина, которые были продвинутыми участниками партийной
фронды в 1930–1932 гг. Новые большевистские интеллектуалы настаивали на возврате к нэпу и восстановлении партийной и советской
демократии путем обновления партийного руководства и на возвращении в Политбюро Бухарина, Рыкова, Томского, которых обвинили
в том, что, оставаясь в ВКП(б) на таких позициях, они проводили тактику двурушничества. Что реально могли сделать 30 молодых преподавателей и чиновников, раскиданных по стране и находившихся под
контролем ОГПУ – НКВД? Это была только неформальная группа
интеллектуальных фрондеров, которая являлась небольшим элементом нового поколения большевиков. С их уничтожением инновационное развитие марксизма-ленинизма практически закончилось.
В ходе проверок в 1960-х гг. и 1989 г. Генеральная прокуратура СССР
установила, что дело «антипартийной контрреволюционной группы
правых Слепкова и других (“бухаринская школа”)» было сфабриковано, расследование велось с грубейшими нарушениями уголовнопроцессуальных норм.
Сырцов не входил в окружение Бухарина в 1930 г. Он не высказывался плохо о бывшем идеологе партии, который, в свою очередь, ни
слова не сказал в его осуждение в момент его разоблачения, что было
в партийной печати немедленно названо двурушничеством.
Лидер одной из самых ярких антисталинских групп – «Союза
марксистов-ленинцев», известный революционер М.Н. Рютин нигилистически отозвался о Бухарине как о политическом вожде и
бойце, отверг его выводы по вопросам исторического материализма,
1
Вопросы истории. 1992. № 8–9. С. 18.
35
«организованного капитализма», перспектив нэпа, «мирного врастания кулацких кооперативных гнезд в социализм». Однако Рютин
приветствовал бухаринскую оценку постнэповского хода развития
экономики и использовал ее для разоблачения сталинизма. Он подчеркивал, что Бухарин в «Заметках экономиста» был в десятки раз
более последовательным ленинцем, чем Сталин с его софистическими «фокус-покусами» о «бурных» темпах индустриализации, «вступлении в социалистическое общество», «улучшении положения рабочего класса» и др.1 Рютин был в партийной фронде единственным
большевиком, который в своей платформе написал о возможности
уничтожения Сталина.
Бухарин и Рютин солидаризовались в одном: резкий слом нэпа
был связан не только с необходимостью создания промышленного потенциала, но и с репрессивным волюнтаризмом Сталина.
Действительно, переход к сплошной коллективизации и ликвидации
кулачества как класса сопровождался трехлетней выкачкой хлебных ресурсов из деревни, что привело к голоду на Украине, Дону,
Кубани и в Казахстане, к гибели, по разным оценкам, от 3 млн до
7 млн человек, к выселению на Север не менее 2,5 млн кулаков, «подкулачников» и членов их семей2.
Изъятие ресурсов из деревни привело к тяжелейшим последствиям. В частности, начались крестьянские бунты, настоящий голод царил на Украине и в отдельных регионах России, их в массовом порядке стало покидать население. В некоторых промышленных городах
бастовали рабочие, недовольные карточной системой распределения
продуктов. Именно в это сложное время появился феномен вредительства со стороны остатков свергнутых бывших эксплуататорских
классов. Конфликты сопровождались фрустрационным разочарованием масс из-за отсутствия обещанных партией результатов, что
усиливало социальную напряженность и могло привести к росту
агрессивности населения. Депривационное расхождение ожиданий и
возможностей удовлетворения запросов населения могло стимулировать массовый рост недовольства, протестное движение, направленное против властных структур. ОГПУ указывало, что «кулак, белогвардеец, поп и сектант, эсеро-анархо-меньшевиствующий элемент,
бандит, национальная контрреволюция, петлюровец, мусаватист и
иттихадист, дашнак и грузмек, антисоветская часть интеллигенции –
1
Рютин М.Н. На колени не встану. М., 1992; Старков Б.А. Дело Рютина // Они не
молчали. М., 1991. С. 145–179.
2
Осколков Е.Н. Голод 1932/1933. Хлебозаготовки и голод 1932/1933 года в Северо-Кавказском крае. Ростов н/Д., 1991; Заявление ГД РФ. Памяти жертв голода
30-х годов на территории СССР. – URL: https://ru.wikisource.org/wiki/
36
все это быстро образует в этих условиях общий, единый канал антисоветских настроений, планов и прямых контрреволюционных
действий»1. Эту вполне реальную тенденцию органы государственной безопасности в основном успешно пресекли к середине 1930-х гг.2
В связи с этим следует особо подчеркнуть, что в стране имелись реальные враги советской власти, число которых по мере эффективных
действий органов безопасности и армии неуклонно уменьшалось.
Однако у этого процесса возникли новые негативные последствия:
усиление роли спецслужб, распространение вредительствомании и
шпиономании. Главным результатом было то, что политическое руководство страны сделало из этого явления слишком далеко идущие
некорректные выводы о неизбежном росте сопротивления, усилении
по мере строительства социализма сил контрреволюции, вредительства и классовой борьбы.
Против волюнтаристской практики сталинизма выступил представитель «рыковской школы управления» нарком снабжения РСФСР
Н.Б. Эйсмонт. В 1932 г. он и его коллеги по работе в правительстве
России, известные революционеры и деятели партии А.П. Смирнов
(нарком земледелия РСФСР) и В.Н. Толмачев (нарком внутренних дел РСФСР) в узком кругу коллег резко критиковали аграрную политику руководства страны. (Биографии Н.Б. Эйсмонта и
В.Н. Толмачева см. в настоящем издании).
Алексей Петрович Смирнов (псевдоним Фома) родился в 1877 г.,
участвовал в революционной борьбе с 1896 г. Он был делегатом IV и
V съездов РСДРП, прошел тюрьмы и ссылки. После революции стал
заместителем наркома внутренних дел. С 1923 г. являлся наркомом
земледелия РСФСР и председателем Крестинтерна. Несмотря на
свое чисто пролетарское происхождение и большой партийный стаж,
он относился с уважением к старым буржуазным специалистам, работавшим в его наркомате. Смирнов занимал очень высокие должности, был членом ЦК, Оргбюро ЦК, секретарем ЦК ВКП(б), наконец, первым заместителем председателя СНК РСФСР. Последняя
должность перед скандалом вокруг группы Эйсмонта и Толмачева – председатель Совета по делам коммунального хозяйства при
ЦИК СССР. Несмотря на свою сверхреволюционную биографию и
очень высокие посты, он был большевиком-прагматиком, придерживался относительно умеренных взглядов. Он разделял критику
1
Дьяков Ю.Л., Колодникова Л.П., Бушуева Т.С. Протестное движение в СССР
(1922–1931) // Монархические, националистические и контрреволюционные партии
и организации в СССР: их деятельность и отношения с властью (1920–1931): По документам ВЧК – ОГПУ. М., 2012. С. 3.
2
Колпакиди А., Север А. КГБ: Энциклопедия спецслужб. М., 2010. С. 155–234.
37
более молодых коллег, направленную против сталинской политики
коллективизации и раскулачивания. После исключения из партии
некоторое время работал начальником отдела заводов первичной обработки пеньки, но в 1937 г. за ним пришли чекисты. На допросах
в НКВД избитый А.П. Смирнов подписал признание в том, что он
поддерживал Эйсмонта, который сообщал ему об своей контрреволюционной деятельности по указаниям Бухарина и Рыкова при участии Ларина и Жлобы по организации кулацкого саботажа, казачьих
выступлений и восстаний на Северном Кавказе.
На основании этого вымысла чекистов Смирнов был приговорен
8 февраля 1938 г. на выездной сессии Военной коллегии Верховного
Суда СССР под председательством Ульриха к высшей мере наказания. В 1958 г. приговор был отменен и дело прекращено за отсутствием состава преступления.
Эйсмонт, Толмачев и Смирнов были типичными фрондерами,
которые в узком кругу обсуждали ошибочность курса форсированной коллективизации, ухудшение положения в сельском хозяйстве и
снижение темпов индустриализации. Такие группы фрондеров могли только размышлять о необходимости коррекции курса Сталина.
Никаких тайных обществ, действующего подполья по образцу дореволюционного прошлого с явками и паролями, никаких публичных выступлений не было. Не было и газеты типа «Искры», не печатались листовки, не организовывались стачки и демонстрации,
не формировались группы боевиков, не было распоряжений о действиях боевиков для захвата почты и телеграфа. Для названия совокупности представителей различных направлений большевистской
контрэлиты Сталин использует термины «право-левацкий блок»,
«правотроцкистский блок», «правотроцкисты». Никакого реального,
организационно оформленного объединения сторонников Троцкого,
Зиновьева, Каменева, Рыкова и Бухарина не возникло. Существовали
только отдельные мелкие оппозиционные изолированные кружки,
которые вели интеллигентские разговоры без попыток предпринять
какие-либо действия. Не было даже попыток сопротивления при арестах. Известно только о нескольких самоубийствах, совершенных
Томским и Гамарником в Москве, Колотилиным в Ростове-на-Дону
и др. Единственный более или менее практический шаг сделала группа Рютина, подготовившая антисталинскую платформу и манифест,
о которых Сталин в своих официальных речах не любил упоминать.
Сталин понимал, что в принципе большевистская элита, хорошо знакомая с политическим завещанием Ленина, захочет рано или
поздно сместить его с поста генсека и заменить кем-то из членов
Политбюро. Хотя все сколько-нибудь активные оппозиционеры –
представители большевистской контрэлиты были изгнаны из партии,
38
оставались еще пятидесятилетние авторитетные большевики – приверженцы ленинского внутрипартийного демократического централизма. В этой среде был особо популярен ленинградский партийный
руководитель Киров, лидерство которого приобретало все более очевидный характер. Идея демократического перемещения Сталина на
другой высший пост, а не свержения и физического уничтожения
и избрания генсеком Кирова получила распространение в том слое
партийного руководства, который стал «партийной фрондой».
Незадолго до начала XVII съезда ВКП(б) известные большевики
Орджоникидзе, Постышев, Микоян, Эйхе, Петровский, Шеболдаев,
Шандорович на тайной встрече на квартире Петровского «за чашкой
чая» обсудили возможность выдвижения кандидатуры Кирова путем
голосования во время выборов нового состава ЦК. По одной версии,
Шеболдаев после встречи сообщил об этой идее Кирову, но тот от
предложения категорически отказался, более того, со смехом рассказал об этом Сталину. По другим источникам, это сделал кто-то из
участников «чаепития» – друзей Сталина.
Существует точка зрения, что участники предсъездовских кулуарных совещаний хотели выдвижением Кирова не Сталина убрать, а
только отодвинуть на второй план Молотова. Если они не замышляли свержение Сталина, то это объясняет, во-первых, известный факт,
что они публично и необыкновенно экспрессивно восхваляли его с
трибуны съезда, во-вторых, то обстоятельство, что Сталин сразу после съезда никого не тронул. Данное утверждение выглядит вполне
логичным, но не учитывается того, что о Молотове в таком свете никто не вспоминал спустя тридцать лет. Кроме того, было известно,
что Молотов лично был не опасен, никогда и ничего сам не решал и
имел в партии репутацию исполнительного бюрократа или, как говорил Ленин, «каменной задницы».
Когда Сталин каким-то образом узнал об этой встрече фрондеров,
он пришел в состояние тревоги и раздражения, если не сказать больше. Он окончательно убедился в том, что старые большевики не являются его абсолютной опорой. Лев Шаумян подчеркнул в 1964 г., что
для укрепления диктаторского положения Сталина ленинские кадры
партии были «решающей помехой»1. Сталин стал заявлять, что в
партии есть «старые кадры с известными заслугами в прошлом, зазнавшиеся вельможи», которых надо без колебаний снимать с руководящих постов. Естественно, к вельможам он относил прежде всего
тех большевиков, которые позволяли себе критику в его адрес и тем
более имели наглость обсуждать его личность.
1
Правда. 1964. 7 февраля.
39
Заведующий отделом руководящих партийных органов
Н.А. Ежов был председателем мандатной комиссии, и он же доложил
съезду результаты ее работы. На съезде он не только организационно обеспечивал все процедуры, в том числе подсчет голосов, но пристально следил за самим голосованием.
Выступая на съезде, почти все бывшие оппозиционные лидеры,
руководители и участники Октябрьской революции, победители в
Гражданской войне, организаторы индустриального рывка каялись в
своих «преступлениях» перед партией в самых унизительных формах. Только Бухарин помимо обязательного покаяния и прославления вождя в своей речи попытался предложить новые подходы,
впервые сказать об особой важности борьбы с фашизмом. Позднее
он говорил, что компромисс с Гитлером, так называемая политика
умиротворения, будет ошибкой, потому что насилие лежит в самой
природе нацистской идеологии. «Бороться против них, – говорил
он, – не имея больших собственных конструктивных идей, совершенно невозможно. Их идеей является насилие. Вы помните, вероятно,
их псевдофилософский афоризм: “убийство утверждает силу человека”. В конечном счете это – идея насилия как постоянного фактора
воздействия власти на общество, на человеческую личность. Именно
с этой идеей следует бороться».
Поэтому Бухарин стал доказывать необходимость принципиально новой концепции пролетарского гуманизма, которая прямо противоречила идеям тоталитаризма. В беседе с Б. Николаевским Бухарин
обосновал ее так: «В истории человечества во имя гуманизма было
совершено много плохих дел. Но все же гуманизм был прогрессивным фактором развития. Мы должны решительно отмежеваться от
злоупотреблений, которые были совершены под прикрытием фраз
о гуманизме. Нам следует подчеркнуть, что наш гуманизм – совсем
иной и подлинный пролетарский гуманизм. Борьбу против антигуманистического нацизма мы должны вести под знаменем этого нового гуманизма»1.
Бухарин признавал, что первые годы революции были действительно годами сплошного бунта против гуманизма. Бунтарскими
настроениями грешили не только такие люди, как Горький и Блок,
но многие другие. Однако все проходит соответствующие этапы развития. В начале революции на очереди стояло разрушение старого, и
потому был необходим бунт против гуманизма, который ставил преграды стихии разрушения. Теперь наступил совсем другой период,
самыми важными стали задачи не разрушения, а созидания. Именно
1
Фельштинский Ю. Разговоры с Бухариным. М., 1993. С. 66.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]