Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
го центра, подсудимым вновь инкриминировалось убийство Кирова.
В ходе подготовки этого процесса выяснилось, что часть партийного
руководства и начальства ОГПУ во главе с Г. Ягодой не испытывала
энтузиазма в развертывании репрессий старобольшевистских кадров.
Но такой энтузиазм испытывал Н.И. Ежов, который в 1935–1936 гг.
работал, безусловно, с ведома Сталина над лживым трудом под названием «От фракционности к открытой контрреволюции».
Ежов готовил свою обобщающую и программную работу начиная
с 1935 г., когда курировал в ЦК следствие по делу об убийстве Кирова.
Естественно, автор познакомил со своим трудом Сталина, так как после убийства Кирова другой вариант написания таких книг был просто невозможен. Хотя не исключено, что он даже выполнял личное
поручение Сталина, который всегда избегал огласки своего прямого
участия в организации репрессий и создавал иллюзию коллективной
воли ЦК партии. После одобрения текста Сталиным Ежов отправил
рукопись книги партийным деятелям и публицистам Л. Мехлису,
В. Кнорину, П. Поспелову, Г. Маленкову, А. Стецкому, Б. Талю,
М. Шкирятову и Ем. Ярославскому, которые, конечно же, очень высоко оценили этот зубодробительный антинаучный текст1. Б. Таль
настойчиво рекомендовал срочно опубликовать книгу в партийной
печати (возможно, что именно он и помогал малообразованному наркому, учитывая загруженность последнего многочисленными делами
«врагов народа»).
Данный примитивный текст содержал три главы, которые Ежов
сам охарактеризовал во введении. Первая глава была посвящена
вопросам организации тактики троцкистско-зиновьевского блока.
Вторая глава содержала анализ идейных разногласий блока с партией. Главным в ней было утверждение, что троцкистско-зиновьевская
группа восприняла меньшевистскую концепцию Троцкого в понимании основных вопросов революции и на этих принципах построила
платформу реставрации капитализма. В третьей главе освещались
социальные причины, породившие «буржуазную агентуру в нашей
партии»2.
Сей эклектичный опус содержал в себе конгломерат отобранных
реальных фактов, надерганных цитат и политизированных авторских
домыслов, обильно сдобренных сталинскими надуманными теориями о «меньшевистском троцкизме» и чекистскими оценками внутрипартийной ситуации. В центре полуправды, а точнее, кривды находилась ложная сталинско-ежовская концепция о том, что реальные
1
URL: https://историк.рф/journal/недописанная-книга-Николая-Ежова/
2
Ежов Н. От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свиде-
тельствует. М., 2021. С. 13–14.
71
партийные оппозиции превратились в буржуазную и даже фашистскую контрреволюционную организацию, которой, как известно, в
руководстве коммунистической партии никогда не существовало.
Крайне тенденциозная, концептуально фальшивая писанина
Ежова не была опубликована в партийной печати, так как она могла
вступить в конкуренцию со сталинскими официальными текстами.
Такие мировоззренческие и мифологические ориентиры для партии
мог предлагать только генсек, но он не захотел прямо привязывать
себя к начатому им самим террору. Поэтому ежовский текст стал основой для формирования обвинений на московских судебных процессах по делам бывших оппозиционеров1. А приговоры этих судов
как главные политико-правовые акты сталинской эпохи легли в основу официальной пропаганды.
Сталин принял решение с помощью исполнительного, инициативного карьериста Ежова взять под свой личный контроль деятельность
НКВД и партии. Известен текст телеграммы Сталина и Жданова
от 25 сентября 1936 г., первый, четвертый и шестой пункты которой стали основой для переформатирования механизма кадрового
террора:
Москва. ЦК ВКП(б). Тт. Кагановичу, Молотову и другим членам
Политбюро ЦК. Первое. Считаем абсолютно необходимым и срочным
делом назначение тов. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на 4 года.
Об этом говорят все партработники и большинство областных представителей Наркомвнудела. Замом Ежова в Наркомвнуделе можно
оставить Агранова... Четвертое. Что касается КПК, то Ежова можно
оставить по совместительству председателем КПК с тем, чтобы он девять десятых своего времени отдавал Наркомвнуделу, а первым заместителем Ежова по КПК можно было бы выдвинуть Яковлева Якова
Аркадьевича…
Сталин. Жданов. N 44. 25.IX.36 г.
Шестое. Само собой понятно, что Ежов остается секретарем ЦК.
Главный сталинский «преторианец», нарком НКВД, председатель
КПК и секретарь ЦК Ежов был малообразованным, безнравствен-
1
Подходы Сталина-Ежова к освещению внутрипартийной борьбы были использованы П.Н. Поспеловым, Ем. Ярославским при написании учебника «История
ВКП(б). Краткий курс». Речь идет о § 5 главы 9, § 3 главы 10, § 4 главы 11 и частично
§ 4 главы 12. Об этом свидетельствуют формулировки понятий, стиль, выводы, сами
исторические мифы. Учебник был отредактирован Сталиным и издан с грифом «Под
редакцией комиссии ЦК ВКП(б)». Генсек присвоил себе авторство раздела «Об историческом и диалектическом материализме», написанного репрессированным философом Стэном.
72
ным, при этом весьма сообразительным, добросовестным, исполнительным аппаратным работником, не претендующим на личную
власть и абсолютно преданным Сталину. Он освоил партаппаратную
работу, более того, овладел навыками создания компилятивных докладов и статей. На современном этапе множатся публикации, где
Ежов рисуется как типичный представитель сталинского поколения
номенклатуры, которого мог бы заменить любой подобный чиновник1. Это принципиально неверная оценка. Ежов, помимо обычного
чиновничьего карьеризма и подхалимства, имел немало темных пятен в биографии, целый набор нелучших особенностей личностного
плана2. Далеко не каждый большевик был способен обеспечивать
постоянные пытки и расстрелы товарищей по партии, и Сталин это
прекрасно понимал. Только такой сверхэнергичный и совершенно
безнравственный исполнитель, как Ежов (по Гумилеву, безыдейный
субпассионарий), мог с заметным удовольствием слой за слоем уничтожать не только членов бывшего троцкистского подполья, но всех
представителей партийной фронды и сочувствующих ей. Если бывший революционер и нарком НКВД Г. Ягода проявлял какие-то колебания в уничтожении большевиков-фрондеров, то Ежов делал это
не раздумывая и с удовлетворением.
Партийная фронда – это бывшие оппозиционеры конца 1920-х –
начала 1930-х гг. разных направлений – троцкисты, зиновьевцы, бухаринцы, умеренно мыслящие руководители типа Кирова и
Орджоникидзе, достаточно самостоятельные региональные лидеры,
авторитетные командармы в армии. Эта небольшая часть большевистской элиты могла, возможно, стать в дальнейшем основой для
развития условного политического центризма.
Говоря о сталинском преследовании такой фронды, надо иметь
в виду, что в реальной действительности не было четко зафиксированных в документах границ этапов уничтожения сначала бывшей
оппозиции, затем фронды, потом оставшихся членов партийного руководства. Этапы перерастали один в другой, иногда осуществлялись
одновременно.
С приходом в НКВД Ежова начались грубые фальсификации
обвинительных материалов против инакомыслящих фрондеров и
завершение преследований бывших троцкистов. Массовый характер преследования приняли уже со второй половины 1936 г., когда
развернулись аресты никогда не примыкавших к так называемым
антипартийным течениям коммунистов из числа руководящих ра-
1
Восленский М. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М.,
1991. С. 97; Павлюков А.Е. Ежов: Биография. М., 2007.
2
Тополянский В.Д. Вожди в законе. Очерки физиологии власти. М., 1996. С. 301.
73
ботников среднего звена, инженеров, техников, рабочих и служащих
во всех отраслях народного хозяйства. Арестованных не просто обвиняли в личных контактах (связях) со знакомыми оппозиционерами,
а объявляли имевшиеся в их работе обычные производственные недостатки и упущения сознательным саботажем, вредительством, результатом вражеской деятельности и даже шпионажем.
В конце 1936 г. в меньшевистском «Социалистическом вестнике»
было опубликовано анонимное «Письмо старого большевика», которое произвело сенсацию на Западе и в Москве. В нем сообщалось, что
старые большевики занимаются «непримиримыми протестами», их
ум работает в направлении критики сталинского режима, отказавшегося от партийного замирения с оппозиционерами и приступившего
к физическому уничтожению критиков-разрушителей. Причем, по
мнению автора письма, «репрессии закономерны и оправданны, так
как с таким человеческим материалом скептиков и критиканов ничего прочного построить нельзя», «нам теперь особенно важно думать о
прочности постройки советского общества, так как мы идем навстречу большим потрясениям, связанным с неминуемо нам предстоящей
войной… надо как можно быстрее снять их с постов, создать новый
правящий слой»1 (курсив наш. – С. К.).
Это фактически сталинское понимание необходимости репрессий, и удивительно, что эмигрантский журнал разместил его от имени
старого большевика-оппозиционера, предположительно Бухарина.
Вероятно, автор не относил к уничтожаемому «материалу» лично
себя. Уже после войны выяснилось, что это «письмо» написал или,
точнее, составил эмигрант-меньшевик Б. Николаевский, который
крайне негативно относился к большевистскому СССР в целом. Он
суммировал и интерпретировал некоторые суждения и информацию,
поступившие к нему от Бухарина, находившегося в 1936 г. в служебной командировке в Париже. Есть разные версии относительно того,
зачем Николаевскому надо было писать эту статью в разгар репрессий
в СССР и публиковать таким провокационным образом. Следует отметить, что в содержательной части она близка к реалиям советской
жизни 1930-х гг. и Сталину, конечно же, было известно это письмо.
В текст статьи были включены реальные бухаринские идеи, в том
числе о «пролетарском гуманизме», оценки работы Политбюро, личности Кирова и другие факты, прямо намекающие на причастность к
письму именно Бухарина. Привлекают внимание положения о том,
что большинство партийных элитных деятелей настроено враждебно
к режиму, причем «отрицательное отношение не уменьшается, а рас-
1
Николаевский Б. Разговоры с Бухариным. Нью-Йорк, 1991. С. 15.
74
тет», и что «огромное большинство тех, кто сейчас так распинается в
своей преданности, завтра, при перемене политической обстановки,
ему изменят». На самом деле, во-первых, такое мнение разделяло не
большинство, а меньшинство деятелей партии. Во-вторых, как это ни
странно, данное понимание настроений в элите было характерно для
сталинского руководства.
В современной литературе по этому вопросу нет единства. Ряд
историков актуализируют тот факт, что наличие в руководстве умеренно настроенных Кирова, Орджоникидзе и Куйбышева, которых
мы относим к партийной фронде, не подтверждается юридически.
Подчеркивается, что между отдельными членами Политбюро, например Кагановичем и Орджоникидзе, Молотовым и Куйбышевым,
были дружественные отношения. Но ведь главную роль играл только Сталин. О. Хлевнюк подчеркивает, что единственное официальное столкновение по политическим вопросам произошло между
Сталиным и Орджоникидзе, когда последний пытался защитить своих сотрудников от ареста1. Причем личные особые мнения руководителей далеко не всегда высказывались официально, так как авторы
осознавали их последствия.
Примером появления не очень надежных большевиков является Валериан Владимирович Куйбышев – старый большевик,
член Коммунистической партии с 1904 г., участник революции и
Гражданской войны. Как председатель ЦКК ВКП(б) в середине
1920-х гг. он активно боролся против всех оппозиций. Став в 1930 г.
председателем Госплана СССР, Куйбышев решал хозяйственные вопросы – электрификация СССР, создание межрайонных промышленных комплексов, реализация пятилетних планов. Он провел переговоры с группой компаний и банков США по проектам создания
Днепрогэса, Сталинградского тракторного завода, ряда машино- и
станкостроительных предприятий в Донбассе. В.В. Куйбышев превратился в блестящего технократа-хозяйственника, при этом был
неординарной личностью – писал стихи, увлекался музыкой; самое
главное, он постепенно стал отходить от безапелляционной поддержки репрессий Сталина. Существует версия, что в 1934 г. он высказался на каком-то заседании в том духе, что официальная версия убийства Кирова и метод ведения следствия вызывают сомнения. После
этого он периодически стал уходить в длительные запои, и Сталин
перестал ему доверять. Куйбышев фактически поселился в своем
1
Сталинское Политбюро в 30-е гг.: Сборник документов / сост. О.В. Хлевнюк,
А.В. Квашонкин, Л.П. Кошелева, Л.А. Роговая. М., 1995. С. 91–92; Хлевнюк О.В. Сталин и Орджоникидзе. Конфликты в Политбюро в 30-е гг. М., 1993; Гаман-Голутви-
на О.В. Политические элиты России. М., 1998. С. 284.
75
рабочем кабинете, где однажды и был найден мертвым. Консилиум
врачей установил причину смерти – закупорка тромбом коронарной
артерии. Это заключение вызвало сомнение у родственников, так как
у него было здоровое сердце1. Согласно другой точке зрения, перед
смертью Куйбышева обвинили в троцкизме, что означало немедленный арест и суд. Но поскольку он умер своей смертью, обвинение
сняли и его зачислили в верные соратники Сталина2. В январе 1935 г.
Куйбышева похоронили у Кремлевской стены. Но на правотроцкистском процессе было заявлено, что его, как Горького и Менжинского,
умертвили преступники-врачи лекарствами-ядами. Хотя Куйбышев
был объявлен одним из лучших сподвижников Сталина, в 1937 г.
была расстреляна бывшая вторая жена Куйбышева – заместитель
председателя Моссовета Евгения Коган. Погиб и его младший брат
Николай Владимирович Куйбышев, комкор, герой Гражданской
войны, награжденный тремя орденами Красного Знамени, командующий Закавказским военным округом.
Ненадежным большевиком стал секретарь ЦИК СССР Авель
Сафронович Енукидзе. Именно он в мае 1933 г. направил в ЦК записку, в которой от имени партгруппы ЦИК предлагал внести изменения в многостепенную избирательную процедуру в ходе очередных выборов в 1934 г.3 Он даже предложил соответствующий проект
постановления ЦИК СССР. Сталин принял идею, но отодвинул ее
автора от подготовки реформы. Енукидзе в 1934 г. издал мемуарную книгу «Подпольная типография на Кавказе», которая была
разоблачена Берией как либерально-меньшевистская, так как в ней
якобы умалялась роль Сталина в революции на Кавказе и выдвигалась на первый план личность самого автора4. Раздраженный подобными мемуарами Сталин в мае 1935 г. распустил Общество старых
большевиков, закрыл их типографию, а через месяц ликвидировал
Общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Вскоре Енукидзе
был репрессирован по результатам расследования так называемого
«Кремлевского дела». Существует официальная точка зрения, что
одной из причин этого расследования было его аморальное поведение, привилегии и т. п., что было названо в резолюции пленума ЦК
от 7 июня 1935 г. политическим и моральным разложением. Однако
1
Зенкович Н. Тайны кремлевских смертей. 2-е изд. М., 1995. С. 321.
2
Залесский К.А. Империя Сталина: Биографический энциклопедический словарь.
М., 2000. С. 258.
3
Великанова О. Конституция 1936 года и массовая политическая культура стали-
низма. М., 2021. С. 45–46.
4
Торчинов В.А., Леонтюк А.М. Вокруг Сталина: Историко-биографический спра-
вочник. М., 2000. С. 215.
76
эмигрировавший чекист А. Орлов передал в своей книге точку зрения Енукидзе: «Все мое преступление, – сказал он следователям, –
состоит в том, что когда он (Сталин. – С. К.) сказал мне, что хочет
устроить суд и расстрелять Каменева и Зиновьева, я попытался его
отговаривать. “Coco, – сказал я ему, – спору нет, они навредили тебе,
но они уже достаточно пострадали за это: ты исключил их из партии,
ты держишь их в тюрьме, их детям нечего есть. Coco, – сказал я, – они
старые большевики, как ты и я. Ты не станешь проливать кровь старых большевиков! Подумай, что скажет о нас весь мир!” Он посмотрел на меня такими глазами, точно я убил его родного отца, и сказал: “Запомни, Авель, кто не со мной – тот против меня!”»1 Это очень
примечательный факт. Во-первых, Сталин косвенно сравнил себя с
Каином, убившим брата Авеля согласно библейскому преданию. Вовторых, такое заявление Енукидзе в личной беседе вполне можно назвать фрондой. В итоге Енукидзе был наказан – обвинен в том, что
завербовал Тухачевского и коменданта Кремля Петерсона для обеспечения «военно-фашистского заговора», и приговорен к смерти.
Видным и последовательным фрондером был старый большевик В.И. Невский. Ростовский кружковец, социал-демократ стал
профессиональным революционером, затем наркомом, членом РВС
Республики, заместителем председателя ВЦИК, историком революции, директором Государственной библиотеки им. В.И. Ленина.
В 1921 г. он поддерживал «рабочую оппозицию», в дальнейшем проявлял инакомыслие в вопросах теории марксизма. 22 января 1935 г.
в «Правде» появилась его статья «Гениальный вождь», посвященная
выходу ХХVI Ленинского сборника, в которой не было ни строчки о Сталине. Невский вошел в конфликт с официальными историками партии, предложив свою концепцию истории революции.
В 1935 г. в Саратове была арестована группа вузовских преподавателей, которая будто бы была связана с группой историка Невского в
Москве. Утверждалось, что Невский вел контрреволюционные антипартийные беседы, дискредитируя руководство ВКП(б), в частности
Сталина и Молотова, и заявляя, что во главе партии стоят мальчишки, которые в то время, когда творилась Октябрьская революция, стояли вне ее и не руководили ею. Выяснилось, что Невский предсказывал голод в деревне, распад колхозов и неэффективность колхозного
строительства, держал на работе в библиотеке людей, настроенных
антисоветски, вступался за репрессированных, рассказывал на митинге в библиотеке о смерти Куйбышева не так, как об этом писали газеты, восхвалял народовольцев и декабристов. Невский был
1
Орлов А.М. Тайная история сталинского времени. М., 2014. С. 283.
77
исключен из партии и арестован как участник групповых антипартийных разговоров, направленных против партии и ее руководства.
Был изъят огромный архив Невского, хранившийся в его рабочем
кабинете в библиотеке. По обвинению в руководстве антипартийной
группой с 1932 г. 5 мая 1935 г. постановлением Особого совещания
при НКВД СССР Невский был заключен на пять лет в Суздальский
политизолятор, расположенный на территории бывшего СпасоЕфимьевского монастыря. Через два года такой приговор показался
чересчур мягким. Невского перевели в Москву и вновь судили, так
как «открылись новые обстоятельства». Его обвинили в том, что он
давно являлся активным участником антисоветской террористической организации «правых», в 1933 г. создал террористическую
группу. Историк отрицал свою вину и указал, что признательное показание на следствии было выбито из него насильно. На закрытом
заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР 25 мая 1937 г.
Невского приговорили по статье 58-8, 58-11 к расстрелу1.
Подозрительность Сталина значительно возросла после многочисленных публикаций Троцкого в «Бюллетене оппозиции» о наличии в СССР якобы тысяч его сторонников. Троцкий возглавил
IV Интернационал и развернул огромную деятельность по освещению в печати реальных ошибок, просчетов и преступлений генсека
ВКП(б), темных пятен его политической биографии, что объективно дискредитировало все руководство ВКП(б) и сам СССР. Сталин
приказал любой ценой физически устранить живущего в Мексике
Троцкого. Уничтожение и Троцкого, и троцкизма на международной арене, по мнению диктатора, должно было органично сочетаться с ликвидацией всех прямых и косвенных агентов троцкистов
в Коминтерне, ВКП(б) и партийной фронды как «троцкистских
двурушников».
Старт новой вакханалии террора был дан в конце февраля – начале марта 1937 г. на пленуме ЦК ВКП(б), где обсуждались пять вопросов, среди которых главными были «Дело тт. Н.И. Бухарина и
А.И. Рыкова», «Об уроках вредительства, диверсии и шпионажа
японо-немецко-троцкистских агентов» и «О недостатках партийной
работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников».
Чтобы не пускать обсуждение на самотек, перед пленумом Сталин и
его приспешники собрали письменные подписки о поддержке курса
партии почти от всех членов ЦК.
Бухарин написал 11 февраля 1937 г., т. е. перед пленумом, письмо в высшие партийные инстанции и подготовил свое выступление,
1
Историческая наука в ХХ веке. М., 1997. С. 369–394.
78
которому придавал очень большое значение. Согласно обычному порядку, по окончании работы пленума стенографический отчет рассылался по списку членам ЦК, и Бухарин полагал, что его оценки
будут известны высшей партийной элите. Но искусный провокатор
Сталин в очередной раз перехитрил его и всю элиту. В официальный
стенографический отчет пленума первый вопрос повестки дня, «Дело
тт. Бухарина и Рыкова», не был включен, а следовательно, не стал
достоянием партии. Разосланный стенографический отчет начинался с вечернего заседания 26 февраля. Копии письма Бухарина в
Политбюро ЦК ВКП(б) и его заявление пленуму ЦК, а также часть
сфабрикованных протоколов допросов 26 обвиняемых были просто
розданы перед началом работы пленума его участникам и потом сданы ими секретариату.
Прежде чем клеймить Бухарина и Рыкова, Ежов дифференцировал районы страны по степени зараженности троцкизмом и шпионажем. Он заявил, что чем важнее район и чем выше орган власти,
тем больше в нем замаскированных врагов. Это была прелюдия к
докладу Сталина с его псевдотеоретическим выводом об обострении
классовой борьбы при социализме. Затем, при обосновании необходимости репрессий против бухаринцев, Ежов оперировал добытыми
НКВД бесчестным образом показаниями и на этой базе данных обвинил Бухарина и Рыкова в том, что они перешли от оппортунизма к
фракционности, а затем к контрреволюции. Создав контрреволюционную организацию «правых», они встали «на путь прямой измены
Родине, на путь террора против руководителей партии и Советского
правительства, на путь вредительства и диверсий в народном хозяйстве».
Оба бывших члена Политбюро ЦК ВКП(б) в течение нескольких
месяцев перед пленумом подвергались в печати шельмованию и травле как подельники троцкистов и зиновьевцев. Честные и правдивые
объяснения Бухарина и Рыкова, опровергавших необоснованные обвинения, прерывались хамскими выкриками «адвокатские приемы»,
«клевета», «нападки на партию». Ежов в заключительном слове в
соответствии с прямыми указаниями Сталина поставил задачу немедленной ликвидации вредительства и предательства и в органах
НКВД, которые при бывшем составе руководства помешали своевременно разоблачить антисоветскую деятельность троцкистов и
зиновьевцев.
В принятом постановлении ЦК указывалось, что Бухарин и
Рыков заслуживают немедленного исключения из партии и предания суду военного трибунала. Фарисейски заявлялось, что они, в отличие от троцкистов и зиновьевцев, не подвергались еще серьезным
партийным взысканиям, то есть не исключались из партии, и поэтому
79
Пленум ЦК ВКП(б) постановил ограничиться тем, что 1) исключить
Бухарина и Рыкова из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из
рядов ВКП(б); 2) передать дело Бухарина и Рыкова в НКВД. Уже вечером того же дня Бухарин и Рыков находились в этом учреждении.
С докладом по теме «вредительства, диверсий и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов» в Народном комиссариате тяжелой промышленности СССР на пленуме выступил председатель
СНК СССР Молотов. По этому вопросу докладчиком должен был
быть выдающийся революционер, организатор борьбы за советскую
власть на Дону Г.К. Орджоникидзе (Серго). Неожиданно для партии
и всей страны за несколько дней до пленума он погиб.
По официальному сообщению, Орджоникидзе умер от инфаркта,
хотя жена четко слышала звук выстрела. Обладая сильным, прямолинейным характером и мощной волей, он многие вопросы решал
самостоятельно, приобрел огромный авторитет в партии, стал ее признанным вторым лидером, что начало серьезно мешать Сталину в
создании им режима единоличной власти. Когда начался сталинский
кадровый террор, Серго неофициально выступил против арестов высококвалифицированных сотрудников в своем наркомате. Он также
не смог согласиться с арестами ряда старых большевиков, с которыми
сражался на баррикадах революции и воевал во время Гражданской
войны. В опалу попали ставленники Орджоникидзе на Дону и Кавказе, которым он покровительствовал, – Варданян, Гогоберидзе. Одной из причин ухудшения отношений стало назначение в Закавказье
Берии, которого Серго считал проходимцем. Разговоры между ним и
Сталиным велись на повышенных тонах, перерастали в ругательства
на русском и грузинском языках. Орджоникидзе стал отчетливо понимать, что его могут арестовать, как и его заместителя в наркомате Г.Л. Пятакова. Много неприятностей доставил ему младший брат
Павел (Папулия), революционер и старый большевик, выдвинутый
на должность начальника политуправления Закавказской железной
дороги. Из-за своей невыдержанности и горячности он давал во время застолий нелицеприятные оценки самым высокопоставленным
деятелям кавказского происхождения, за что поплатился должностью, партийным билетом и жизнью.
24 октября 1936 г., в день своего 50-летия, Серго узнал, что
Папулия репрессирован. Было ясно, что это могло произойти только с согласия Сталина. Орджоникидзе, по замыслу генсека, должен
был понять угрозу и смириться. К февральско-мартовскому пленуму
партии в 1937 г. ему поручили подготовить доклад о вредительстве
в тяжелой промышленности и поименно разоблачить (по подсказке НКВД) новых врагов. Но проблема состояла в том, что врагов и
вредителей было немного, если они вообще были. Безусловно суще-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]