Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
населения»1. Никто не отрицает, что руководство партии верило в
возможность построения социализма и стремилось форсировать этот
процесс. Но ведь сводить дело к итогам дискуссионной кампании при
обсуждении Конституции по меньшей мере наивно, если не сказать
больше. Выявление и наказание ранее перечисленных групп фрондирующих видных большевиков, репрессии в ходе борьбы с кулацким
саботажем на Дону и Кубани, убийство Кирова и два фальсифицированных процесса по делам бывших оппозиционеров – это безусловно
был начальный этап развязывания кадрового террора. О. Великанова
ничего конкретно не пишет о сопротивлении сталинским реформам
партийных функционеров, но этот сложный сюжет тенденцизно преподносит Ю. Жуков.
Этот историк чрезвычайно вольно интерпретирует тот факт, что
на июньском пленуме 1937 г. Эйхе, Косиор, Мирзоян, Кабаков выражали озабоченность тем, что перед альтернативными выборами, которые вроде бы должны были состояться 12 декабря 1937 г.,
враждебные элементы активизируются на местах. Из этого следовал
некорректный вывод, что они и есть инициаторы кадрового террора. Данный автор утверждает, что на июньском пленуме ЦК группа
первых секретарей чуть ли не поставила Сталину ультиматум – или
он все оставит, как было прежде, или его самого сместят! КОМУ
УЛЬТИМАТУМ? ДИКТАТОРУ? Они что, наивные дети, не знали,
кому подчиняется НКВД? Как уже было сказано, речь на пленуме
шла о смещении Ежова и освобождении Бухарина. По Ю. Жукову,
региональные лидеры требовали от Сталина усилить чрезвычайные
меры и ввести специальные квоты на массовые репрессии по регионам, чтобы добить троцкистов. На самом деле борьба с троцкизмом
была главным делом Сталина и возглавляемой им партии на протяжении 1920-х – первой половины 1930-х гг. В условиях революционного тоталитаризма все были едины в искоренении троцкизма: и
генсек, и региональные руководители. Кроме того, в ряде случаев выступающие имели в виду ограничение репрессий более узкими квотами и прекращение массового ежовского террора.
В чем заключается тупиковость такого мышления? Во-первых,
большинство первых секретарей были в Гражданской войне в той
или иной степени соратниками или просто знакомыми Троцкого,
который по должности руководил всеми войсками и фронтами. Это
означало, что их всех можно смело зачислить в троцкисты, чего они
как опытные политики не могли не понимать. Во-вторых, все они от-
1
Великанова О. Конституция 1936 года и массовая политическая культура стали-
низма. М., 2021. С. 330–331.
91
лично знали страшную подозрительность Сталина, упрямство, хитрость, мстительность, злобность и жестокость. Знали конкретные
факты ошибок генсека, например, его странную пассивность во время
Октябрьского переворота в Петрограде, участие в «военной оппозиции» в 1919 г., провал в войне с Польшей и др. Очень хорошо помнили письмо Ленина о необходимости смещения Сталина с поста генсека, и Сталин это тоже прекрасно знал. Иллюзий на этот счет у сторон
быть не могло. По опыту первой волны репрессий региональные секретари не могли не понимать, что вторую волну репрессий возглавят именно они и никто другой. Могли ли они настойчиво требовать
расстрелять себя и старых большевиков? В-третьих, они безусловно
поддержали требование Сталина продолжить кадровые отставки, но
сделали это формально и вынужденно, поддавшись на провокации,
мастером которых был генсек. Были ли они малодушными людьми,
или трусливо позволили убедить себя в правильности репрессий, или
вследствие своей прямолинейности не разобрались в сталинской хитроумной провокации, или они были искренними борцами с троцкизмом и апологетами красного террора, или просто надеялись, что все
это скоро закончится, – трудно четко определить. В любом случае,
как считал известный историк-архивист В.Н. Земсков, «совершенно
ясно, что эти заявления Сталина на февральско-мартовском пленуме
1937 года – это и есть призыв к Большому террору и он, Сталин, – его
главный инициатор и вдохновитель»1.
Историк В.З. Роговин сообщал, что накануне июньского пленума ЦК из его состава были исключены тринадцать человек и двое в
преддверии ареста покончили жизнь самоубийством. Приложенные
к стенограмме июньского пленума бланки голосования показывают,
что записи на них повторяли в кратком или развернутом виде формулировки, содержавшиеся в предложениях Политбюро и лично
Сталина. Провоцирующую роль сыграла телеграмма Троцкого, которая была направлена в ЦИК СССР в июне 1937 г. Троцкий писал, что
«политика Сталина ведет к окончательному как внутреннему, так и
внешнему поражению. Единственным спасением является поворот
в сторону советской демократии, начиная с открытия последних судебных процессов. На этом пути я предлагаю полную поддержку»2.
Троцкий прекрасно знал, что ЦИК как орган не играет самостоятельной политической роли в системе сталинского управления, следовательно, он обращался к его руководителям и членам, которые могли
предъявить авторитарному режиму демократические требования.
1
Земсков В.Н. Великий перелом. Подлинные сведения о масштабах сталинских
репрессий. М., 2022. С. 227.
2
Роговин В.З. 1937. М., 1996. С. 437.
92
Возможно, это была провокация антисталинского мятежа или сталинских репрессий.
Н.И. Бухарин неожиданным образом характеризовал менталитет
большевиков. В частности, он сказал, что «все они хорошие люди,
готовые на любые жертвы. Если они теперь плохо поступают, то это
происходит не потому, что они плохи, а потому, что у них плохое
положение. Они думают, что народ против них и что они держатся
одним террором. Их следует убедить, что это неверно, что страна вовсе не настроена против них и что нужно только переменить политику». Это крайнее суждение сопровождалось одобрением не менее
утопической идеи Горького об объединении интеллигенции в особую
партию для участия в выборах: «Да, это верно. Особая партия необходима. Если на выборах будет один список, если второго конкурирующего списка не будет, то получится то же самое, что в гитлеровской Германии. Чтобы отличаться от гитлеровских порядков в глазах
России и Запада, нам следует внести систему двух списков»1.
Зададим вопрос Ю. Жукову: мог ли Сталин следовать мнениям Троцкого или Бухарина о развитии такой демократии в СССР?
Пленум, состоявшийся 23–29 июня 1937 г., действительно утвердил
новый избирательный закон – положение об однопартийных, всеобщих и тайных выборах в Верховный Совет СССР, рассмотрел три
узкохозяйственных вопроса. Однако, как уже говорилось, одним из
главных пунктов повестки было обсуждение доклада Ежова о раскрытии Наркоматом внутренних дел заговора с участием деятелей
партии. Ежов утверждал, что последние показания, полученные его
ведомством, приводят к выводу: размах заговора настолько велик,
что страна стоит на пороге Гражданской войны, предотвратить которую могут только органы госбезопасности под непосредственным
руководством Сталина. На основании этого Ежов потребовал предоставить его наркомату, а значит, лично Сталину чрезвычайные полномочия. Из состава ЦК сразу были исключены двадцать шесть человек. Тот факт, что среди участников пленума нашлись люди, которые
решились выступить в той или иной степени против сталинского
террора, имеет огромное значение. Как считают В.И. Пятницкий и
другие историки, июньский пленум 1937 г. стал первой и последней
попыткой части Центрального комитета приостановить Большой
террор уставными партийными средствами.
Этим выступлениям предшествовали тайные совещания, названные их участниками беседами за «чашкой чая». Ю. Жуков и историки-
1
Бухарин об оппозиции Сталину: Интервью с Б. Николаевым // Фельштинский.
Разговоры с Бухариным. С. 65.
93
сталинисты отрицают факты подобных чаепитий на том основании,
что нет доказательств. Но какие могут быть доказательства подобных
встреч и обсуждений? Мы верим воспоминаниям уцелевших большевиков, кроме того, немедленный расстрел основных участников и
есть, по сути дела, такое доказательство.
Именно после июньского пленума, предоставившего чрезвычайные полномочия наркому внутренних дел, у Сталина и его ставленника Ежова были полностью развязаны руки для дальнейших преступлений. Составной частью чрезвычайных полномочий явилось
постановление Политбюро, официально разрешившее применение к
арестованным пыток. И это стало главным средством получения показаний о троцкистской деятельности от арестованных партийных
секретарей в ходе последующих репрессий.
Сталин смог благодаря органам НКВД и КПК ВКП(б) взять
оставшуюся часть партии под свой полный авторитарный контроль.
Политический поворот и переформатирование ветвей власти в целом завершились. Но это еще не было полноценным «термидором»,
на что указывал Троцкий, так как социальная система осталась формально рабоче-крестьянской, а обновленная бюрократия не стала
еще буржуазией, владеющей частной собственностью. Есть и другое
мнение. А.Н. Яковлев считает, что «элита партии и элита службы
безопасности – близнецы-братья. Они вместе творили преступления. Если время от времени в общую мясорубку летели головы и
членов Политбюро и главарей спецслужб, шли на расстрел тысячи
аппаратчиков из партии коммунистов и тысячи из партии чекистов,
то эта смертельная мельница говорит лишь о сложившемся в стране
двоевластии»1. Но дальше Яковлев пишет, что именно Сталин «постоянно сталкивал лбами всех со всеми, поправлял тех и других».
Какое же это двоевластие? В истории такой режим называют бонапартистской диктатурой.
На наш взгляд, в стране сложилась уникальная антиконституционная, но реальная конфигурация авторитарного (тоталитарного)
режима власти в партии. Ее структура была строго иерархическая:
1) генсек ЦК ВКП(б); 2) ядро Политбюро, клика, команда или особая
группа приближенных, получившая 14 апреля 1937 г. исключительный правовой статус Постоянной комиссии по вопросам секретного
характера и внешней политики; 3) карательная подсистема – Главное
управление госбезопасности (ГУГБ) НКВД, спецколлегии судов,
КПК при ЦК ВКП(б); 4) собственно ЦК ВКП(б), Совнарком; 5) совершенно безвластный Верховный Совет. Причем такая искусная че-
1
Яковлев А.Н. Сумерки. М., 2003. С. 222.
94
респолосная конфигурация авторитарной власти постоянно была в
движении (подобно разлившейся ртути) и меняла свои очертания по
мере арестов руководителей, смены акцентов во внешней и внутренней политике. Также следует учитывать создание 14 апреля 1937 г. в
Политбюро второй постоянной комиссии – по делам хозяйственного
характера, которая тоже получила возможность действовать от имени Политбюро1.
Конечно, в первую очередь главный партийный статус получила
первая комиссия, которая определяла в том числе и судьбу членов
второй комиссии. Постоянная комиссия по секретным и внешнеполитическим делам являлась официальной командой сподвижников Сталина. Почему-то в литературе не уделяется внимание этому
спецоргану, хотя его члены Молотов, Ворошилов, Каганович вслед
за Сталиным санкционировали списки ненадежных большевиков для репрессий по 1-й или 2-й категории для Военной коллегии
Верховного Суда СССР. Ежов обеспечивал организацию кадровых
репрессий. Следует также отметить, что в официальных документах
по организации аппарата ГУГБ НКВД прямо не фиксировалась задача террористического контроля над партией, но четко подчеркивалась задача постоянной борьбы с троцкистами и зиновьевцами, с
разложившимися бюрократами, потерявшими большевистскую бдительность в борьбе с классовым врагом, и т. д.2 Для казни высшего
комсостава РККА было создано Специальное судебное присутствие
Верховного Суда СССР. Так сверху раскручивался механизм репрессий руководящих кадров.
По Конституции 1936 г., подготовленной изначально Бухариным
и Радеком (что забывают все сталинисты), политической основой
СССР являлись Советы депутатов трудящихся; высшим исполнительным и распорядительным органом власти – правительство; руководящим ядром организаций трудящихся как общественных, так
и государственных – Коммунистическая партия. Высшая власть
должна быть соответственно сконструирована: Верховный Совет –
Совнарком – ЦК ВКП(б), функционирующие на основе коллективного руководства при отсутствии правовых полномочий партийного генсека и НКВД. (В 1977 г. генсек Брежнев впервые в советской
истории был избран конституционным главой государства – председателем Верховного Совета СССР.)
Как документально показал историк О. Хлевнюк, даже Политбюро
практически перестало выполнять функции коллективного орга-
1
Сталинское Политбюро в 30-е гг. С. 55.
2
Лубянка. ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1960:
Справочник. М., 1997. С. 18.
95
на управления партией1. Сталин и его окружение (пять высших
функционеров, включая его самого) получило название комиссии
Политбюро по секретным вопросам и фактически стало главным
органом партии. При этом спецслужбы были важнейшим инструментом контроля Сталина над кадрами, возглавлявшими остальные органы власти. В мае 1941 г. Сталин официально взял на себя
функции председателя правительства – Совета народных комиссаров, назначив своим заместителем по партии А.А. Жданова. В годы
Великой Отечественной войны главным органом управления по всем
направлениям стала Ставка Верховного Главнокомандования во главе с главкомом Сталиным – военно-политический орган, синтезирующий все основные управленческие функции. Но и после войны
Сталин продолжал быть председателем правительства, теперь Совета
министров, прекратив использовать уже не нужный ему титул генсека. После войны и вплоть до смерти Сталина состоялось всего четыре пленума ЦК и один съезд ВКП(б) – XIX, заседания Политбюро в
полном составе практически не созывались.
Сталин принял решение форсировать процесс разоблачения и
казни всех бывших оппозиционных кадров, связав их с ответственностью за убийство Кирова. В закрытом письме ЦК ВКП(б) ко всем
парткомам в январе 1935 г. были сформулированы не только дикие
обвинения, но сделан вывод о новом характере двурушничества и его
особой тактике. Партия информировалась, что, «широко практикуя
двурушничество как систему взаимоотношения с партией и Советским государством, они довели его до чудовищных размеров. Они
создали целую систему двурушничества, которой могут позавидовать
любой Азеф, любая охранка, со всем ее штатом шпионов, провокаторов и диверсантов». Не обладая в 1936 г. официальными полномочиями главы государства, Сталин считал двурушничество основным
методом, при помощи которого они могут прийти к власти, троцкисты и зиновьевцы широко пользовались им в отношении террористической деятельности. «Тщательно скрывая свои гнусные террористические замыслы, изо дня в день оплевывая свои собственные взгляды
и убеждения, изо дня в день клянясь в верности партии и показывая
себя сторонниками линии ЦК, они рассчитывали на то, что им удастся после убийства основных руководителей партии и правительства
прийти к власти потому, что в глазах партии и широких масс трудящихся они будут выглядеть вполне раскаявшимися и осознавшими свои ошибки и преступления – сторонниками ленинско-сталин-
1
Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е гг. М., 1996.
С. 264–265.
96
ской политики»1. Далее сообщалось о двурушнических указаниях
Зиновьева своим сторонникам доказывать власти, что террор несовместим с марксизмом, и т. п. То есть двурушничеством объявлялось
любое здравое суждение, не соответствующее требованиям режима.
Члены Политбюро ЦК ВКП(б) приняли постановление от
29 сентября 1936 г. о проведении суда над оппозиционерами, ставшими (якобы) шпионами, диверсантами и вредителями. Как и в случаях с Зиновьевым и Каменевым, все бывшие оппозиционеры сломались в результате пыток и после обещания сохранения им жизни
дали необходимые показания о контрреволюционной деятельности.
Они подписали ложные сведения о контрреволюционной деятельности их идейно-политических противников Бухарина и Рыкова.
В январе 1937 г. состоялся судебный процесс по делу 17 участников
«Троцкистского параллельного центра», который будто бы возглавляли Ю.Л. Пятаков, К.Б. Радек, Л.П. Серебряков, Г.Я. Сокольников.
(В 1988 г. было установлено, что Сталину процесс был необходим,
в частности, для подготовки процесса над Бухариным и Рыковым и
дискредитации Орджоникидзе, товарищи и коллеги которого проходили по делу Пятакова и Радека.)
В июле 1937 г. решение сталинского Политбюро ЦК ВКП(б)
от 2 июля 1937 г. № П51/94 дало старт новому этапу репрессий –
Большому террору. В нем говорилось, что необходимо в пятидневный срок представить в ЦК состав «троек», а также указать количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих
высылке. Создание «троек» (позднее – «двоек») с участием секретарей обкомов и прокуроров, возглавляемых руководителями НКВД,
фактически аннулировало советскую юстицию как таковую.
Ю. Жуков отрицает направляющую роль Сталина в этом процессе и даже утверждает, что в 1937 г. он, будучи генсеком, не являлся
однозначным партийным лидером. Это, конечно, сугубо авторское,
мягко говоря, смешное мнение. Нет никаких сомнений в том, что
Сталин находился на вершине власти, причем начиная с 1929 г., когда
были устранены из высшего руководства Бухарин, Рыков и Томский.
В частности, в сборнике статей к 50-летию со дня рождения генсека,
выпущенном тиражом 200 тысяч экземпляров, были опубликованы
статьи, воспевающие Сталина как главного вождя индустриализации
(Куйбышев), большевизма (Калинин, Бубнов), Коммунистической
партии (Каганович), Красной армии (Ворошилов), Коминтерна
(Куусинен, Мануильский), российских революций (Орджоникидзе,
Ярославский, Савельев, Микоян). Имелись хвалебные статьи
1
ЦДНИРО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 214а. Л. 12.
97
о Сталине как основоположнике теории марксизма (Крумин,
Адоратский), национальной политики (Попов), как об ораторе и «ярчайшем человеке» (Демьян Бедный). Позднее в партийной прессе
твердили о сталинской демократии, сталинской коллективизации,
сталинском раскулачивании, сталинском разгроме оппортунизма и
вредительства, а после войны – о сталинском военном гении и т. д.
Образцом сакрального поклонения вождю стала официальная биография Сталина, подготовленная институтом Маркса – Энгельса –
Ленина при ЦК ВКП(б) и выпущенная многомиллионным тиражом1.
Партийные структуры до неприличия восхваляли Сталина, превозносили его не просто как лучшего соратника Ленина, а как «Ленина
сегодня», который «воспитывает партию и всю страну в духе непримиримой ненависти к врагам ленинизма»2. В это время за чтение так
называемого завещания Ленина (его последних писем) НКВД давал
десять лет лагерей без права переписки. Утверждения, что Сталин
относился с иронией к своему культу, не доказывают его непричастности к этому, так как он умело направлял структуры, которые занимались формированием его культа. Политический миф о Великом
Вожде создавался пропагандой осознанно и самым непосредственным образом, например, путем прямого сравнения его в «Кратком
курсе» с героем древнегреческих мифов Антеем. И Сталин оставил
этот пассаж в учебнике.
Зять Сталина, ученый, ректор Ростовского государственного
университета Ю.А. Жданов рассказал нам один эпизод: генсек рекомендовал авторам истории Гражданской войны поместить портрет
Троцкого как организатора Красной армии, и потрясенные историки слушали это в полной тишине. Мы ответили рассказчику, что
портрет Льва Давидовича, естественно, они не могли поместить ни
в каком случае; более того, понимали, что им демонстрируется объективность и скромность Великого Вождя, и при этом они многим
рискуют. Юрий Андреевич с нами не согласился, но и не настаивал на
своем мнении3. О том, как Сталин действительно воспринимал роль
Троцкого и других деятелей в революции и Гражданской войне, свидетельствует пресловутый «Краткий курс» истории ВКП(б), в котором вся история партии была перелопачена и подавалась через призму приговоров псевдосудебных процессов. Сталин искусно впервые
в истории сверху сформировал не просто примитивную диктатуру, а
1
Иосиф Виссарионович Сталин: Краткая биография. 2-е изд., испр. и доп. / сост.
Г.Ф. Александров, М.Р. Галактионов, В.С. Кружков и др. М., 1951.
2
Ярославский Ем. Биография В.И. Ленина. 1870–1924. М., 1940. С. 204.
3
Кислицын С.А. Юрий Жданов. Рядом со Сталиным, Шолоховым, Ильенковым.
М., 2012.
98
харизматический культ своей личности, что было одним из условий
сохранения его власти.
Ю. Жуков утверждает, что репрессии на местах начали первые
секретари райкомов, крайкомов и нацкомпартий задолго до 2 июля.
Получается, что «секретаришка» Сталин только следовал за ними.
Документы свидетельствуют, что именно Сталин стал последовательным инициатором кадровых репрессий в центре и на местах после убийства Кирова 1 декабря 1934 г., к которому он был причастен
тем или иным образом. Известны шифротелеграммы Сталина, где он
формально пытался остановить репрессии вышедших из-под контроля партийных руководителей, но фактически нацеливал их на продолжение репрессий, особенно после июньского пленума ЦК 1937 г.,
когда в своей шифротелеграмме официально разрешил абсолютно
антиправовые (с точки зрения любого права, даже революционного)
физические пытки арестованных.
Крайне сомнительным является утверждение Ю. Жукова, что
ввести «тройки» для ускоренного рассмотрения дел предложило не сталинское Политбюро, а чуть ли не руководитель УНКВД
Новосибирска С.Н. Миронов. Этот аргумент просто удивителен,
так как совершенно очевидно, что инициативы такого рода согласовываются со Сталиным и только потом фиксируются, причем
далеко не периферийными чиновниками. Жуков пишет: «1 июля
со Сталиным и Молотовым встретились пять первых секретарей:
Дальневосточного крайкома – И.М. Варейкис, Саратовского крайкома – А.И. Криницкий, ЦК КП(б) Азербайджана – М.Д.А. Багиров,
Горьковского обкома – А.Я. Столяр, Сталинградского обкома –
Б.А. Семенов. 2 июля еще четверо: Омского обкома – Д.А. Булатов,
Северного крайкома – Д.А. Конторин, Харьковского обкома –
Н.Ф. Гикало, ЦК КП(б) Киргизии – М.К. Аммосов. Шестеро из девяти первых секретарей, посетивших Сталина в его кремлевском
кабинете 1 и 2 июля, – Варейкис, Криницкий, Багиров, Столяр,
Семенов, Булатов – оказались в числе первых, направивших в Москву на утверждение состав “троек” и число подлежащих расстрелу и
высылке»1. По мнению Ю. Жукова, именно они надавили на Сталина, а по нашему мнению, именно Сталин надавил на них. Как было
на самом деле, неизвестно никому, но тот факт, что генсек их вскоре
расстрелял, говорит сам за себя.
В тексте карательного решения Политбюро от 2 июля 1937 г.
Сталин фактически снимает с себя личную ответственность за это
1
Жуков Ю.Н. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933–1937 гг. М.,
2010. С. 438–439.
99
преступное решение. Заявляется, что инициатором этих действий
является ЦК ВКП(б), т. е. широкое партийное руководство. Также в
тексте решения прописывается и прямая связка ЦК и НКВД. На этом
основании Ю. Жуков делает вывод: набор перечисленных обстоятельств по совокупности фактов указывает, что репрессии в конце
1937 г. начали партийные руководители на местах в сговоре с руководителем НКВД Ежовым в силу специфики власти в 1937 г. Далее
он пишет, что решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 2 июля 1937 г.
№ П51/94 стало результатом коллегиального подчинения Сталина
региональным лидерам. Это, конечно, просто удивительное заключение, потому что ежовский НКВД подчинялся лично Сталину, а
не региональным лидерам, которые ничего сами не могли планировать и осуществлять без санкции Сталина и которые все потом были
им же казнены. Сталин к этому времени окончательно встал над
Политбюро, над ЦК, над партией, над всей советской властью и через инструментальные органы НКВД, КПК, НК РКИ, систему трибуналов, «троек», военных коллегий судов и специальных военных
присутствий контролировал партийную номенклатуру от ЦК и до
райкомов, командный состав силовых струтур, без особых объяснений репрессировал всех сомневающихся, подозрительных и слишком
самостоятельно мыслящих коммунистов. В целом партия несла ответственность за то, что не разобралась в преступном характере деспотического лидерства Сталина и не выполнила завещание Ленина,
но совершенно недопустимо полностью отождествлять его личность
и всю Коммунистическую партию и тем более советскую власть.
Сразу после судьбоносного февральско-мартовского пленума ЦК
ВКП(б) началась подготовка к арестам командования Красной армии. Замнаркома маршал Тухачевский при поддержке командармов
Уборевича, Якира и др. явно фрондировал и требовал снять с должности наркома малокомпетентного в военном отношении, но политически безупречного большевика Ворошилова, чего Сталин не мог
позволить, ибо тогда он терял контроль над армией. У Сталина всегда были сомнения по поводу верности ему высших офицеров РККА,
среди которых было много выдвинутых во время Гражданской
войны Троцким. Сталин доверял преимущественно своим выдвиженцам – Ворошилову, Буденному, Тимошенко, Тюленеву, Кулику и
др. Он понимал, что в новой войне ему будет очень сложно управлять
известнейшим маршалом Тухачевским и его группой. Сталину было
важно установить абсолютный личный контроль над Красной армией и руководством, несмотря на угрозу ослабления ее профессиональной готовности к войне.
На всех занимаемых должностях Тухачевский считал своей главной задачей подготовку РККА к будущей войне с Германией. Он ока-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]