Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
да пришел его черед предстать перед советскими инквизиторами
Вышинским и Ульрихом, он признал публично все, что было «нужно
партии», предложив после процесса собственноручно расстрелять ее
врагов, включая своих родственников. Но, с другой стороны, многие
большевики признавали немыслимые обвинения ради жизни своих
семей. Пятаков уникален в своей фанатичности, но в то же время его
убеждение в примате партии как целостного организма над каждым
своим отдельным членом показательно для феномена большевизма.
Или другой интересный пример релевантного фанатизма большевиков, приведшего к аморальному поведению. Это случай
В.Н. Астрова, ученика Бухарина, профессора Института красной
профессуры; научного сотрудника Института истории Комакадемии,
автора ряда научных работ по истории партии1. Астров был причастен к той части антисталинской фронды, которую в партии назвали
«школа молодых профессоров Бухарина». В ходе следствия по делу
этой группы Астров сообщил, что в начале 1930-х гг. был свидетелем
демагических разговоров в среде «правых» о необходимости «дворцового переворота» и даже эмоциональных выкриков: «Дайте мне
револьвер, я застрелю Сталина». Эти эксцессы он всерьез не воспринимал, тем не менее сообщил о них куда следует. Коллегия ОГПУ
приговорила его к трем годам тюрьмы (политизолятора), но в июне
1934 г. он был выслан в Воронеж, где получил работу по специальности. В ноябре 1936 г. он снова дал показания об антисоветской и
террористической деятельности Рыкова и Бухарина. На очной ставке
с Бухариным 13 января 1937 г. в ЦК ВКП(б) в присутствии Сталина
Астров, глядя в глаза Бухарину, подтвердил этот вымысел: «…ограждение любыми мерами членов ЦК партии и Советского правительства от возможных покушений на их жизнь со стороны проникших
в партию террористов стало представляться мне повелительной необходимостью, и я дал показания о террористическом характере организации “правых”, не выделяя из них и себя»2. В 1937 г. Астров был
освобожден с разрешения Сталина и по прямому указанию Ежова.
С началом Великой Отечественной войны Астров ушел на фронт добровольцем в составе народного ополчения, заслужил боевые награды, т. е. проявил личное мужество и патриотизм. В 1949 г. он был всетаки осужден на 25 лет лагерей, в 1956 г. освобожден. Астров написал
ряд художественных книг по исторической тематике, вышедших мас-
1
Астров В.Н. «Экономисты» – предтечи меньшевиков // «Экономизм» и рабочее
движение в России на пороге XX века. М., 1924; Астров В., Слепков А. Социал-демокра-
тия и революция: Очерки идеологии германской и австрийской социал-демократии.
М.; Л., 1927; Астров В.Н. Левые эсеры. М.; Л., 1928.
2
Реабилитация. Политические процессы 30–50-х гг. С. 258.
121
совыми тиражами, в которых дал положительный образ Бухарина.
На волне критики культа Сталина он попросил о восстановлении в
КПСС, отмечая в заявлениях, что бухаринцы не готовили ни переворота, ни террористических актов, а допускали лишь отдельные критические высказывания по поводу сталинской политики. Ему было
отказано. При повторном расследовании дела «правотроцкистского блока» в ходе предполагаемой реабилитации в начале 1960-х гг.
Астров заявил, что в 1932–1933 гг. следователи ОГПУ добивались от
него переквалификации оппозиционной вины в антисоветскую: «Все
это в совокупности меня морально разоружило, и я подписал показания о контрреволюционном характере организации правых». В 1968 г.
Астров писал, что «поддался уговорам следователя, убеждавшего
меня рассматривать мои показания как политический документ против правых, на деле доказывающий мой полный разрыв с контрреволюционным правым оппортунизмом». Хотя идейный характер
такого поведения очевиден, а автор был ветераном войны, жертвой
репрессий и узником ГУЛАГа, решением КПК при ЦК КПСС от
23 марта 1968 г. в партийной реабилитации ему было вновь отказано.
Однако погибших в ходе репрессий партийных деятелей, которые вынужденно дали НКВД необходимые показания, полностью реабилитировали. После полной государственной и партийной реабилитации
Бухарина в перестроечном 1988 г. Астров в печати по-прежнему объяснял свое антибухаринское поведение в 1930-е гг. искренней верностью партии1. В этой истории интересно не объяснение партийным
фанатизмом предательства товарища и учителя, а непризнание этого
мотива достаточным оправданием даже в условиях критики КПСС.
Такая преданность сталинизму в современных условиях поразному оценивается в литературе. Некоторые историки-сталинисты подчеркивают, что Астров без всяких пыток сообщал о заговоре
Бухарина и Рыкова и в годы перестройки подтвердил эти оценки, что
означает правдивость показаний и обоснованность репрессий бухаринцев. Однако они не учитывают весь комплекс суждений Астрова,
в основе которых лежит его убежденность в общей правоте НКВД
и правомерности его предвзятой интерпретации сугубо вербальных
высказываний Бухарина и его учеников.
Приведем еще один пример – судьбу А.С. Бубнова, соратника
Ленина. Его автобиография размещена в 1926 г. в известном фундаментальном энциклопедическом словаре «Деятели СССР и революционного движения в России», который издавался Русским биогра-
1
Астров В.Н. С меня следователи требовали показания // Известия. 1993. 27 фев-
раля.
122
фическим институтом братьев А. и И. Гранат. Это был интеллигент,
революционер-боевик, представитель партии во время Гражданской
войны на опасных участках Украины и Дона. Он был в Ростове-наДону секретарем Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). В 1920-х гг. сочувствовал ряду оппозиций и уклонов в партии, но разорвал с ними.
Возглавлял политуправление РККА, поддерживал Бухарина. К моменту ареста в 1938 г. был наркомом просвещения и профессиональным историком ВКП(б), но это его не спасло. Сталин терпеть не мог
партийных деятелей умнее себя. В 1938 г. Бубнов был освобожден
от должности наркома как не справившийся с работой, а вскоре пленум ЦК принял решение арестовать его как «немецкого шпиона».
Некоторые историки считают, что в НКВД Бубнова в ходе допросов
готовили к процессу «правотроцкистского блока», где главной фигурой был его друг Н.И. Бухарин. Однако бывший нарком подвергся
таким воздействиям, что привести его в зал суда оказалось затруднительным. Некоторые историки пишут, что ежовцы боялись его
непредсказуемых заявлений на суде. Есть свидетельства выживших
сокамерников о его психологическом срыве и странном поведении.
В частности, он убеждал арестованных подписать все документы обвинения, не обращая внимания на их содержание, так как сопротивление бессмысленно. Не исключено, что Бубнову, как и Тухачевскому,
обещали в случае его «правильного» поведения не трогать дочь1.
Сдался ежовцам известный большевик П.А. Богданов. Этот соратник Ленина, революционер-подпольщик, один из первых руководителей ВСНХ, пользовался большой известностью в партии. Но
он был технократом, защитником старой интеллигенции, выступал за развитие нэпа и умеренные темпы роста промышленности.
В 1926 г., накануне взвинчивания темпов индустриализации, его отправили на периферийный пост председателя Северо-Кавказского
крайисполкома.
В Ростове-на-Дону Богданов был вместе с Микояном одним из
инициаторов строительства завода Ростсельмаш. Он добился выделения в 1927 г. ассигнований на проектирование и начало предварительных работ по строительству канала Волга – Дон. Богданов участвовал
в разработке комплекса простейших агрономических мер, доступных
1
Елена Бубнова (1922–1992) после расстрела родителей осталась жить с бабушкой. В комсомол ее не приняли, так как она отказалась отречься от родителей. Ей дали
возможность поступить в Институт философии, языка и литературы им. Н.Г. Чернышевского. В 1944 г. ее обвинили в том, что она вместе с детьми Рухимовича, Коркмасова, Полуяна участвовала в организации «Смерть за отцов», планировавшей убийство
Сталина с помощью пулемета 1 мая. Осуждена на пять лет лагерей. В 1956 г. Бубнова была реабилитирована, поступила на исторический факультет МГУ, вступила в
КПСС, работала искусствоведом.
123
каждому крестьянскому хозяйству и обеспечивавших увеличение
производства сельскохозяйственной продукции. Он способствовал
созданию в Сальском округе зернового совхоза «Гигант»1. Когда началось раскулачивание, интеллигентный технократ Богданов снова
оказался не у дел. Его отправили в США, где в 1930–1934 гг. он возглавлял акционерное советское общество «Амторг». До открытия дипломатического представительства СССР в США «Амторг» фактически выполнял функции посольства, а как торгпредство он служил
главной закупочной организацией Советского Союза в Америке и
источником экономической информации о США. Богданов тщательно изучал американский высокоэффективный управленческий опыт.
Ему удалось заключить ряд крупных контрактов в области авиа- и
автомобилестроения. Деятельность Богданова способствовала созданию условий для установления нормальных дипломатических отношений между СССР и США в 1933 г.
После возвращения из США Богданов проанализировал американский опыт и отметил, что не так важно знать последние секреты,
как усвоить само направление работы и методику, по которой идет
развитие. Перед СССР стояла задача насытить рынок предметами широкого потребления и ежедневного обихода. Вернувшись в
Москву, он занял пост первого заместителя наркома местной промышленности РСФСР и пытался в меру своих сил реализовать этот
подход. В 1937 г. Богданов был обвинен в хранении склада оружия, за
это снят с работы в наркомате и исключен из партии. Как водится, его
сначала унизительно отправили на должность заместителя директора Института игрушек.
В ноябре 1937 г. Богданов был арестован и сознался в том, что он
является участником антисоветской организации «правых», в которую был завербован Рыковым в 1927 г. Перед отъездом на работу в
Америку по линии «Амторга» он будто бы имел специальную встречу с Томским, который от имени руководства организации «правых»
дал ему поручение использовать свое пребывание на посту председателя «Амторга» в интересах этой антисоветской организации.
Богданов должен был установить и укрепить связи с деловыми американскими кругами, с тем чтобы использовать их в случае прихода
к власти «правых» и в первую очередь для получения финансовой
и политической поддержки. Также ему было поручено осуществлять
вредительство в области экономических сделок с американскими
капиталистами. Мотивируя это второе задание, Томский якобы за-
1
Осколков Е.Н. Петр Алексеевич Богданов // Соратники Ленина. Ростов н/Д.,
1980. С. 124–133.
124
явил Богданову, что руководство «правых», в том числе и лично он,
придает особенно серьезное значение вредительской работе и что последнюю нужно рассматривать в плане всей деятельности «правых»
по дискредитации руководства партии в глазах населения. Богданову
приписали ряд вредительских актов, совершенных им, в частности,
в результате вредительства в области закупок станочного оборудования он «пустил на воздух» около 10 миллионов рублей. Весь этот
абсурд был послан на утверждение Сталину, который, естественно,
его сразу одобрил1. В ходе допросов Богданов не стал сопротивляться и подписал все надуманные обвинения. 15 марта 1938 г. Военная
коллегия Верховного Суда СССР приговорила его к смертной казни.
Еще более трагическая судьба была у большевика-технократа и наркома В.И. Иванова. Он был вторым секретарем СевероКавказского крайкома ВКП(б), руководил крупными республиканскими и краевыми парторганизациями и был назначен наркомом
лесной промышленности. За ним заметили неадекватное поведение. Его бывший коллега написал письмо в Свердловский райком
ВКП(б) Москвы с обвинением наркомлеса В. Иванова во вредительстве, обращая внимание на то, что его брат оказался врагом, что нарком дружил с врагом Фигатнером, что он пригласил в наркомат специалистов, которые оказались врагами народа. Причем им Иванов
оказал материальную помощь, а семья одного арестованного была
отправлена им на курорт в Сочи. Директора леспромхозов, которых
назначал Иванов, оказались вредителями. Доносчик перечислил неудачные (с его точки зрения) организационно-технические решения
Иванова, которые он посчитал сознательным вредительством. Вывод
был сделан такой: «В свете вышеизложенных фактов понятно, почему НКЛес плохо выполняет программу»2. Указанных деяний было
больше чем достаточно для репрессий.
Когда в марте 1938 г. начался третий московский процесс по делу
«антисоветского правотроцкистского блока», Иванов был включен шестым номером в состав обвиняемых на этом судилище. Хотя
главными врагами партии и государства назначались выдающиеся
большевики-ленинцы Н.И. Бухарин, А.И. Рыков, Н.Н. Крестинский,
А.П. Розенгольц, не забыли и Иванова. На суде нагло перелопатили всю его биографию, на всех этапах которой он был, оказывается,
провокатором царской охранки. В частности, Иванов был объявлен
провокатором и в гимназических, и в студенческих, и в социал-демо-
1
Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе 1937–1938 гг. Архив Сталина:
Документы и комментарии. C. 96.
2
Письмо члена ВКП(б) И. Николаева в Свердловский РК ВКП(б) г. Москвы //
Письма во власть. 1928–1939. М., 2002. С. 371.
125
кратических организациях. Он стал участником заговора Бухарина
против Ленина в период борьбы за Брестский мир в 1918 г. Но самое
главное – Иванов согласился признать себя виновным в организации
по указанию Н.И. Бухарина в 1928 г. казацких кулацких восстаний
на Дону и Северном Кавказе с целью создания «русской Вандеи».
Приведем выжимку из его официальных показаний, опустив направляющие и подсказывающие вопросы Вышинского, который их задавал по сценарию Сталина:
В 1928 г. я еду на Северный Кавказ вторым секретарем. Тут Бухарин
ставит вопрос о том, чтобы я на Северном Кавказе создал группу правых. Причем он и говорит о том, что Северный Кавказ в нашей борьбе
с партией и Советской властью имеет очень большое значение. Мы,
говорит, должны возглавить соответствующее крестьянское движение, особенно казачество, движение против Советской власти. Нашей
задачей является – Северный Кавказ превратить в русскую Вандею.
Вы знаете, говорит он, что сейчас капитализм вступил в новую фазу
своего развития, и на этой стадии капитализм показывает довольно
высокие элементы организованности и плановости. Капитализм, говорит, обнаруживает новые свежие силы, которые выражаются в прогрессе техники, означающем, по сути дела, техническую революцию
и как бы омоложение капитализма… Мы связались с казацким кулачеством, со злобными элементами эмигрантов и все подготовили для
того, чтобы обеспечить кулацкое восстание на Северном Кавказе...
С Кавказа я переехал секретарем Северного крайкома. В 1931 году,
1–2 апреля… работу в Северном крае нужно разделить на два периода. Один период – 1931–1932 годы, второй период –1934 год...
В Наркомлесе я продолжал ту же вредительскую деятельность, готовил террористические акты. Главное внимание было направлено на
срыв технического перевооружения лесозаготовок, на срыв капитального строительства, особенно целлюлозно-бумажной промышленности, с тем чтобы держать страну на голодном бумажном пайке и этим
самым ударить по культурной революции, сорвать снабжение страны
тетрадями и этим вызвать недовольство в широких массах. Мы принимали все меры к тому, чтобы задержать постройку новых предприятий и сорвать работу существующих предприятий. …Бухарин меня
информировал, что принимаются меры, чтобы обязательно побудить в 1937 году к выступлению фашистские страны – и Японию, и
Германию – и что на это шансы есть
1
.
Иванов согласился даже с обвинениями в терроризме, вредитель-
стве, диверсиях в лесной промышленности, шпионаже, сотрудничестве с английской разведкой, связях с троцкизмом, германским фашизмом и, конечно, с Японией. Подписав этот абсурд, он надеялся
1
Судебный отчет по делу антисоветского правотроцкистского блока. С. 91–102.
126
на пощаду и написал обращение в Верховный Совет СССР. В нем
он напомнил, что дал на следствии и суде «полные и исчерпывающие показания как о своей личной предательской деятельности, так
и об организации правых. Я глубоко и искренне раскаялся в совершенных мною преступлениях, я до конца порвал со своим проклятым прошлым. Прошу Верховный Совет СССР верить моей искренности и дать мне возможность, где бы то ни было, в любых условиях,
честной работой на пользу народа доказать это. Прошу Президиум
Верховного Совета СССР пересмотреть решение Верховной коллегии Суда Союза ССР и оставить мне жизнь. Прошу меня пощадить».
Но обещанной на следствии жизни за признание вымышленных в
НКВД преступлений он так и не получил.
На этом процессе по делу проходил председатель Совнаркома
Узбекистана Файзула Ходжаев. Он являлся представителем так
называемого национал-уклонизма. В развернувшейся кампании
массовых репрессий почти все руководящие работники национальных республик, обвинявшиеся в 1920-х гг. в «национал-уклонизме», были повторно репрессированы. Всем им предъявлялось обвинение в участии в контрреволюционных националистических
организациях. Были уничтожены украинские деятели А.П. Любченко,
В.П. Затонский, В.И. Порайко, А.А. Хвыля. Покончил жизнь самоубийством председатель ЦИК Белоруссии А.Г. Червяков. В республиках Средней Азии были расстреляны А. Икрамов, Н. Ходжаев,
С. Турсунходжаев, Т.Р. Рыскулов, Ю. Абдурахманов. В Армянской
ССР среди обвиненных в «национал-уклонизме» был А.Г. Ханджян
и др., в Грузии – Б. Мдивани, С. Кавтарарадзе, М. Окуджава. Борьба
с «национал-уклонизмом» стала не столько частью национальной политики Сталина как таковой, но и способом ликвидации партийной
фронды в национальных республиках.
Судьбы Пятакова, Астрова, Бухарина, Рыкова, Бубнова, Богданова, Иванова показывают, что, совершив насильственную революцию, большевики подчинили себя ее судьбе и в какой-то мере отказались от личного «я», от общечеловеческих ценностей, от некоторых требований нравственности и морали.
Социально-психологический тип классического большевика, выходца из пролетариев, включал в себя две близкие черты – непримиримость к врагам своей партии и преданность ей, доходящую до преклонения перед идеологией большевизма, перед ЦК партии, перед его
вождями. Конечно, существовала большевистская интеллигенция,
способная к творческому осмыслению марксизма и практики строительства социализма, но она была обвинена в оппозиционности и
изгнана из партии. Для многих деятелей большевизма лозунг Маркса
«подвергай все сомнению» действовал только в одном направле-
127
нии – против критиков и врагов партии, но не по отношению к партии. Оппозиционеры могли по-фрондерски сомневаться в руководстве партии, между собой критиковать просчеты и личные качества
отдельных руководителей, даже сочинять какие-то проекты реформ,
но сама по себе партия оставалась фетишем, непогрешимой инстанцией, высшей ценностью, превосходящей реальные интересы и потребности страны и народа.
Относительно умеренные руководители – М.И. Калинин,
А.И. Микоян, Н.А. Вознесенский, М.П. Шверник, А.А. Жданов – примирились с условиями своего существования и старательно выполняли все порученные им неблаговидные дела вплоть до санкционирования арестов своих подчиненных. Памятно ура-патриотическое
выступление Микояна на собрании, посвященном 20-летнему юбилею НКВД. Надо признать, что некоторые руководители все-таки
предпринимали робкие попытки как-то ограничить размах репрессий, спасти близких им людей. На январском пленуме ЦК ВКП(б)
1938 г. и на XVIII съезде партии прозвучало формальное предостережение против огульных репрессий, которое зафиксировано даже в
резолюциях этих собраний. Сталин и его окружение пошли на снятие Ежова и ограничение масштабов репрессий, прежде всего потому что старая партийная гвардия и большевистская интеллигенция
как исторические феномены уже были фактически ликвидированы.
Оставшиеся в живых представители старой политической элиты
типа Г.П. Петровского, Д.З. Мануильского, Н.К. Крупской оказались
оттеснены на третьестепенные позиции и выполняли функцию олицетворения преемственности поколений, которая на самом деле была
насильственно прервана.
Относившиеся к старой партийной гвардии Молотов, Каганович,
Ворошилов, Жданов, Андреев, Шкирятов проявляли в организации
репрессий аморальную исполнительность и дисциплину. Жданов
пытался дифференцировать исполнителей на честных «утонченных»
врагов и карьеристов. Каганович до своей смерти в 1991 г. был убежден в правомерности кадрового террора 1937 г. Другой долгожитель,
Молотов, допускал, что в ходе выкорчевывания контрреволюционных групп имелись серьезные ошибки и неправильности, в которых
были виноваты перерожденцы-предатели в органах госбезопасности.
Но главные перерожденцы, по его мнению, – это сами оппозиционеры, зашедшие в борьбе против руководства так далеко, что превратились в группы заговорщиков, поставивших своей целью свержение
советской власти. Ему в голову не приходило, что перерожденцем
был он сам, как и все остальные члены сталинской команды.
Массовый террор партийных кадров в 1937 г., несмотря на идеологические прикрытия изощренной пропаганды и приговоров на су-
128
дебных процессах, все-таки стал вызывать удивление и недоумение
определенной части партийных низов. Но это робкое недовольство
проявлялось обычно в форме пожеланий поиска настоящих троцкистов и фашистов, которые инициируют репрессии истинных коммунистов. Исключением были носившие антисталинский характер мятежи оппозиционеров, бывших троцкистов, в лагерях ГУЛАГа.
Сталинское руководство считало, что проведенных арестов недостаточно. Везде ставился трафаретный вопрос о всемерном повышении революционной бдительности, тщательном подборе кадров и
коренном улучшении всей партийно-политической работы. В решениях обкомов партии указывалось, что все новые и новые враги тормозят «выкорчевывание» замаскировавшихся «троцкистско-бухаринских агентов», всячески прикрывая их подрывную деятельность,
искусственно создавая очереди в магазинах. Они «дезорганизуют топливную базу», разрушают городское хозяйство, проводят диверсии,
ведут вредительскую деятельность в сельском хозяйстве, стремясь
вызвать недовольство трудящихся партийно-советской властью.
Главной целью, стимулом и одновременно оправданием сталинского
террора был троцкизм. Действительно, Троцкий в эмиграции создал
новый Четвертый Интернационал и повел в коммунистическом движении политическую борьбу против сталинизма, который он считал
извращением марксизма. Троцкий писал, что после победы Гитлера
нужно добиться изменения политики Коминтерна. Четвертый
Интернационал должен был создать новую революционную партию
в Советском Союзе, которая боролась бы за политическую революцию как в СССР, так и во всем мире. Троцкий особенно клеймил позором политику Сталина в Испании во время Гражданской войны и
одновременно подверг критике ПОУМ (Рабочая партия марксистского единства), считавшуюся протроцкистской антисталинской организацией. Но, поскольку мятеж ПОУМ в Барселоне способствовал
поражению испанского правительства в борьбе с Франко, в СССР
троцкистов стали считать реальными участниками предательской
«пятой колонны». Этот феномен включал в себя, по мнению Сталина,
легальных оппозиционеров, которые в решающий момент противостояния в духе пресловутого «тезиса Клемансо» поднимут мятеж и
захватят власть, даже ценой поражения отечества в войне.
Анализ международной политики Троцкий осуществлял с позиций идеала мировой коммунистической революции и собственной
концепции «перманентной революции». Эти идеи были широко распространены в 1920-х гг. в партии и Коминтерне, в среде советских
разведывательных спецслужб. Основная западная агентура внешней
разведки сотрудничала с СССР совершенно безвозмездно на основе
единства марксистского мировоззрения, т. е. ради идеалов мировой
129
коммунистической революции. Для Сталина эти идеи стали в новых
условиях олицетворением троцкизма – главного врага трансформировавшейся ВКП(б) и его лично. Все основные резиденты советской разведки как «зараженные троцкизмом» получили вотум недоверия, были вызваны в Москву и там расстреляны, за исключением
Р. Зорге и некоторых других, которые отказались приехать. Для того
чтобы понять отношение Сталина к разведчикам, как легальным, так
и нелегальным, достаточно вспомнить его отношение к военачальникам в ходе Гражданской войны и в начальный период Великой
Отечественной. Такое недоверие усугублялось тем обстоятельством,
что И.В. Сталин и его близкие сподвижники были в прошлом революционерами-нелегалами, прошли тюрьмы и ссылки, работали в
вынужденном взаимодействии с царской охранкой и считали себя
знатоками подпольной деятельности. В отличие от В.И. Ленина и
его эмигрантского окружения, большевики-почвенники, рабочие
от станка и крестьяне «от сохи», не имели высшего образования, не
владели знаниями европейской культуры, не знали, как правило,
иностранных языков, не имели иной профессии, кроме революционной деятельности. Они были замкнуты в своем кругу фанатиков,
категоричны в мышлении, жестоки в практике нелегальной борьбы
и последовавшей Гражданской войны. Тот факт, что Сталин был
эффективным нелегалом-революционером, придал ему уверенность
в том, что он в состоянии самостоятельно разобраться в перипетиях политической борьбы за Западе, в технологиях разведывательной
деятельности не хуже приглашенных «троцкистом» Я. Берзиным нелегалов-разведчиков. Однако инициированное им уничтожение интернациональных кадров разведки привело к резкому падению качества и адекватности поставляемой информации. Сталин считал, что
Троцкий и его находящиеся в разведке единомышленники стремятся
любой ценой столкнуть СССР и Запад, привести к выгодной для них
войне. Поэтому практически все предупреждения оставшихся резидентов разведки о предстоящем нападении Германии на СССР, а не
на Англию в июне 1941 г. он воспринимал с недоверием и даже как
провокацию.
Сталин уничтожил как троцкиста известного донского революционера и участника Гражданской войны В.А. Трифонова, который выступил со своим видением концепции войны с Германией. Он отметил
в изданной в 1936 г. книге «Контуры грядущей войны» особую роль
танковых соединений и массированных ударов авиации. Трифонов
фактически показал несостоятельность сталинско-ворошиловской концепции «бить врага на его территории». Он подчеркнул,
что Германия в войне с Советским Союзом получит преимущество
внезапного нападения, и поэтому сначала нужно разрабатывать обо-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]