Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
С.И. Сырцова, Н.Б. Эйсмонта, В.Н. Толмачева, А.П. Смирнова,
В.В. Ломинадзе, А.Н. Слепкова, Я.Э. Стэна, Л.А. Шацкина.
Очень важны биографические очерки некоторых ведущих членов
региональной партийной фронды, руководителей – выходцев с Дона
или воевавших и работавших здесь. Их имена и революционная деятельность в целом известны историкам и общественности, но некоторые этапы биографий, прежде всего заключительные, полностью не
освещены и не оценены. Имеющиеся в литературе биографические
очерки и справки в монографиях и очерках истории партийных организаций Дона не дают полного представления об этих видных политиках (хотя в основном их относят к деятелям второго плана), сыгравших достаточно важную роль в жизни Дона и других регионов
СССР. История репрессий в Азово-Черноморском крае и Ростовской
области изучена фрагментарно. Мы поднимали эту тему в монографиях о «Шахтинском деле», о жизнедеятельности С.И. Сырцова,
трагических судьбах С.Ф. Васильченко, М.П. Жакова, А.А. Френкеля
и др.1 В Ученых записках Донского юридического института в
1997 г. опубликована наша статья о репрессиях в СССР и, в частности, Азово-Черноморском крае2. В данном исследовании использованы различные ранее опубликованные авторские материалы о наследии С.М. Кирова, Н.И. Бухарина, Л.Д. Троцкого3.
* * *
В процессе работы над книгой были изучены реабилитационные материалы из фондов РГАСПИ (бывший ЦПА ИМЛ при ЦК
КПСС), ЦДНИРО (бывший Ростовский облпартархив) и архивно-следственные дела ЦА ФСБ
РФ (бывшиий архив КГБ СССР), а
также сведения из советских сборников документов партийных организаций. Кроме того, использовались справочные материалы общего
характера двух изданий «Очерков истории партийных организаций
1
Кислицын С.А. «Борцы идеи…»: Семен Васильченко и Михаил Жаков о донской
революции и контрреволюции. Ростов н/Д., 2015; Он же. Председатель Совнаркома
Советской России Сергей Сырцов: Из истории формирования антисталинского сопротивления в советском обществе в 1920–1930-е гг. 3-е изд. М., 2020.
2
Кислицын С.А., Дулимов Е.И. Ротация большевистской политической элиты в
ходе массовых псевдоправовых репрессий второй половины 1930-х гг. (на материалах
архивно-следственных дел ОГПУ – НКВД). Ученые записки Донского юрид. ин-та.
Ростов н/Д., 1997. Т. 2. С. 77–122.
3
Кислицын С.А. Пиррова победа Сталина // Власть. 2020. Т. 28. № 3. С. 208–213;
Он же. “The devil is in the details”: Эмерджентное лидерство С.М. Кирова и его ликвидация // Вопросы истории. 2020. № 12-1. С. 189–200; Он же. Бухаринская концепция
новой экономической политики и ее судьба // Там же. 2021. № 7-2. С. 16–25; Он же.
Контрэлиты, оппозиции и фронды в политической истории России. М., 2016.
11
Дона», сборников биографических очерков «Соратники Ленина на
Дону», «Наследники Прометея: Очерки о профессиональных революционерах на Дону», «Люди земли Донской», ряда авторских
монографий и статей, в которых отражались факты деятельности
руководителей партии на Дону без оценок ее оппозиционной направленности и указаний на их трагическую судьбу. Интересным оказался сборник документов «Советские руководители 1928–1941 гг.»,
где приводится переписка Сталина с партийными деятелями, в том
числе по данной проблематике. Мы воспользовались комплексом
биографических справок «Википедии», сайтов и блогов о жертвах
сталинских репрессий «Альманах Россия. ХХ век», Международный
фонд «Демократия», «Бессмертный барак», «Открытый список» и др.
Появились публикации А.И. Козлова1, А.В. Венкова2 и ряда других
исследователей, которые развили названную тему. Следует отметить
три сборника документов органов НКВД Азово-Черноморского края,
подготовленные к печати в русле известной концепции Солженицына
ростовским краеведом И.М. Весельницким3.
Для нас важнейшим источником являются архивно-следственные
дела ОГПУ – НКВД. Учитывая это, остановимся на их характеристике. Они, как и партийно-следственные дела ЦКК ВКП(б), состоят из
нескольких блоков документов, имеющих различную информативную ценность. Рассмотрим типичное «среднее» архивно-следственное дело периода пика кадрового террора 1937–1938 гг. Его отличает
поверхностный подход, отсутствие экспертиз, аналитических справок и т. п. Первый, «фактологический», пласт документов включал в
себя ордер на арест, протокол о задержании, изъятии во время обыска
«вещдоков»: личного оружия, работ Троцкого, Бухарина, Зиновьева,
оппозиционных документов 1920-х гг. и пр. Вещественных доказательств шпионской, вредительской и другой подобной деятельности в делах нет. Особый интерес представляет анкета, заполненная
1
Козлов А.И. Огонь по штабам Азово-Черноморского края // М.А. Шолохов: Вре-
мена и творчество: По архивам ФСБ. Ростов н/Д., 2005. С. 364–375.
2
Венков А.В. Союз троцкистов и белых казаков, или Разгром партийно-советской
верхушки в Азово-Черноморском крае в 1937 году // Наука Юга России. 2017. Т. 13.
№ 2. С. 79–90.
3
«Красное колесо» переехало и через Ростсельмаш (хроника террора 30-х годов):
Книга памяти жертв политических репрессий работников «Ростсельмаша» / Ростовская региональная ассоциация жертв незаконных политических репрессий «Мемориал»; авт.-сост. И.М. Весельницкий; «Красное колесо» переехало и через военных (хроника террора 30-х гг.): Книга памяти жертв политических репрессий военнослужащих,
рабочих и служащих Северо-Кавказского военного округа. Ростов. Кн. 2. Ростов-н/Д.,
2002; «Красное колесо» переехало и через Азово-Черноморский край и Ростовскую область (Хроника террора 30-х гг.). Кн. 3 / авт.-сост. И.М. Весельницкий, Л.М. Маринюк.
Ростов н/Д., 2005.
12
репрессированным гражданином, которая содержит следующую
информацию: фамилия, имя, отчество, дата рождения, местожительство, профессия, род занятий, социальное происхождение, положение до революции и после, образование, партийность, категория
воинского учета, служба в белых и других контрреволюционных армиях, участие в бандах и восстаниях против советской власти, каким
репрессиям подвергался при советской власти, состав семьи, особые
внешние приметы.
Второй блок документов, сопроводительный, содержит справочные материалы с места жительства и работы, выписки из решений
партячеек, сообщения секретных сотрудников-информаторов о высказываниях или деятельности арестованного, различную делопроизводственную информацию с резолюциями руководителей подразделений органов госбезопасности. В этих документах наряду с
фактической стороной дела прослеживаются заданная политическая
интерпретация фактов, оценочные моменты субъективного характера. Наконец, третий блок документов, следственный, отражает процесс дознания со всеми характерными для 1930-х гг. особенностями.
Это протоколы допросов, собственноручные показания обвиняемых,
их заявления по тем или иным поводам, просьбы о помиловании, обвинительное заключение по делу, протокол заседания выездной сессии Верховного Суда, справка о расстреле или иной мере наказания.
За исключением последнего документа, остальные материалы были
фальсифицированы или произведены под прямым давлением на обвиняемых со стороны следствия.
Следует иметь в виду, что политический розыск ОГПУ – НКВД
базировался на традиционных приемах царской охранки: наружное
наблюдение, агентурное внедрение в подозрительную организацию
антиправительственного характера, перлюстрация корреспонденции,
контроль за личной жизнью граждан и даже провоцирование нарушений советской легальности с целью активизации репрессий. Такая
методика борьбы с оппозицией получила распространение в первой
половине 1930-х гг., когда в связи с утверждением тоталитарного режима и ликвидацией системы «большевистского плюрализма» инакомыслящие члены правящей партии были вынуждены отказаться
от публичной критики режима и высказывали свое мнение только
в кругу доверенных лиц. Это обстоятельство было определено как
«двурушничество» – новая главная опасность для режима, требовавшая особого внимания со стороны ОГПУ – НКВД – «вооруженной
части партии».
Одним из центральных по значению материалов являются сообщения агентуры ОГПУ – НКВД, содержащие определенную интерпретацию реальных событий, разговоров и намерений. Этот источник
13
следует признать сложным и неоднозначным по своему составу, так
как многие агенты являлись ущербными личностями, для которых
были характерны обиды и недовольство своим служебным положением, страх, зависть. Добровольные стражи режима зачастую стремились сгустить краски, подчеркнуть особую опасность выявленной с
их помощью группы «врагов» и заслужить тем самым благодарность
и признательность властей, получить дополнительную жилплощадь,
устранить конкурента, отомстить неверному мужу и т. д. В то же время в основе некоторых сообщений лежали реальные события, которые освещались фанатиками на основе их идеологическо-догматических представлений о роли Сталина и партии.
Такие документы, как информационные сводки ОГПУ – НКВД,
Секретного отдела ЦК ВКП(б) и др., оказались важнейшими письменными источниками для исследования проблемы мотивации репрессий. В изучении политического инакомыслия круг источников
более широк, так как часть активных участников процесса вырвалась
в эмиграцию и написала ряд качественных произведений на эту тему
(Раскольников, Орлов), а некоторые жертвы репрессий выжили и
оставили соответствующие воспоминания. Осложняющим фактором в оценке политического процесса 1930-х гг. является то обстоятельство, что сами оппозиционеры и фрондеры в ходе расследования в интересах самосохранения часто категорически отрицали, что
призывали снять Сталина с поста генсека. Они признавались в том,
что давали только эмоциональные «мрачные» оценки состояния
экономики как результата сверхфорсированных преобразований.
Анализируя сущность даже таких высказываний, нельзя не прийти к
выводу, что они носили, как правило, систематический, осознанный
характер и соотносились с предшествующей деятельностью того или
иного автора.
Преступные методы следствия нашли отражение в материалах дел
в виде различных угроз, намеков, странных перерывов в допросах,
после которых наблюдался резкий переход от запирательства к полному признанию обвинений. В воспоминаниях уцелевших большевиков описаны методы дознания: моральные унижения, шантаж, избиения, откровенно садистские приемы воздействия. После прихода
к руководству НКВД Л.П. Берии начались преследования ежовских
кадров. В ходе допросов ежовцы охарактеризовали примененные
ими методы следствия и назвали дела, которые они фальсифицировали. В делах арестованных по приказу Берии ежовских чекистов
содержится информация о фабрикации никогда не существовавших
организаций врагов народа по нацио нальному признаку, по спискам
из справочного адресного бюро, об использовании малейших фактов
инакомыслия для предъявления обвине ний в терpope, о выполнении
14
планов в процентах по выявленным «врагам», об использовании служебного положения в личных целях и т. п. В Ростове-на-Дону работала спецкомиссия В.С. Абакумова, которая выявила эти нарушения и
освободила несколько сотен арестованных, не успевших попасть под
«пролетарскую секиру». В отчетах таких комиссий дан развернутый
анализ «деятельности» чекистов, которая, однако, была характерна и
в дальнейшей работе НКВД – МГБ вплоть до 1953 г.
В информационном отношении наиболее насыщены материалы
реабилитаций 1960-х гг., что связано с попыткой органов безопасности и прокуратуры выполнить политическое требование ЦК КПСС
о дифференцировании репрессированных на полностью заслуживающих реабилитацию и на осужденных за реальные преступные деяния. Ко второй категории граждан были отнесены не только военные
преступники, власовцы, бандеровцы, националисты всех мастей, но
и часть политзаключенных, выступивших против сталинизма или
связанных с громкими политическими процессами. Полная реабилитация по государственной и прежде всего по партийной линии этой
части репрессированных затрагивала интересы партийно-государственной бюрократии, ее политического курса и основы господствующей догматической системы идеологических установок. Поэтому
реабилитация шла в эти годы по одному показателю – причастности
к терроризму, вредительству и т. д. Если же по этим фактам ЦК принимал какое-то решение, то вопрос о партийной реабилитации таких
деятелей снимался с повестки дня. Такого рода разбирательства требовали большого количества справок, заявлений, резолюций. Однако
эта бюрократическая круговерть, бесспорно, благоприятна для современного следователя, получающего в свое распоряжение такие
уникальные материалы, как дополнительные показания очевидцев,
развернутые заявления жертв репрессий, – своеобразные мемуары,
справки из архивов о наличии документов об этих лицах. Помимо
этого имелись обязательные протесты прокурора, справка о ведении следствия, определение судебной коллегии по уголовным делам,
справки о состоянии дел с реабилитацией других «соучастников».
Все это вместе взятое делает реабилитационную часть архивно-следственных дел, вероятно, самым ценным и полезным источником.
Архивно-следственные документы являются, при всей своей неполноте и ангажированности, значительно более надежным источником, чем стенографические отчеты трех публичных судебных процессов сталинской юстиции по делам оппозиционеров, обвиненных
в контрреволюционности в 1936–1937 гг. Оценивая в целом архивно-следственные документы как особые исторические источники,
следует признать, что они определенным образом отражают развитие
политических отношений в коммунистической элите, репрессивную
15
политику тоталитарного режима, состояние органов госбезопасности, социально-психологическую атмосферу в стране. Но они могут
использоваться в исследованиях только в сочетании с анализом других источников.
Отдельные историки в угоду политической конъюнктуре интерпретируют архивно-следственные материалы НКВД в русле своих
политических взглядов. Они не рассматривают их в комплексе, а
выбирают отдельные фрагменты и их актуализируют. В последнее
время издан цикл работ, в которых отрицается главная роль Сталина
в организации кадрового террора, с него снимается ответственность
за формирование культа своей личности, доказывается наличие в
стране разветвленной сети правотроцкистских, военных и прочих заговоров1. Ю. Жуков абсолютизирует пропаганду Сталина идей партийной и советской демократии, его заявления о вредности массовых
репрессий, которые в действительности он сам инициировал и форсировал.
Заявления о том, что партийная элита сама спровоцировала репрессии и вынудила Сталина развернуть кадровый террор, опираются на труды историков американской ревизионистской школы. «Настаивая на усилившемся напряжении между центральной
властью и местным аппаратом. все более мощным, так же как и на
бесконтрольным расширении репрессий, они объяснили их исключительный размах в 1936–1938 годах тем фактом, что желая предотвратить удар, который был предназначен ему самому, местный аппарат направлял террор против многочисленных “козлов отпущения”,
демонстрируя тем самым Центру свою бдительность и непримиримость в борьбе против разнообразных врагов»2.
Еще в период перестройки появилась точка зрения, что уничтожение старых большевиков морально оправдано, так как их объединяла со Сталиным ставка на силу, на диктат власти. В полемике
с Отто Лацисом философ Александр Ципко утверждал, что все без
1
Вассович А.Л. Революция и термидор. СПб., 2020; Громов А.Б. Враги народа –
враги Сталина? Анатомия репрессий. М., 2018; Елисеев А.В. 1937: Не верьте лжи о
сталинских репрессиях. М., 2014; Емельянов Ю.В. Разгадка 1937 года. Репрессии:
мифы и факты. М., 2017; Жуков Ю.Н. Иной Сталин. Политические реформы в СССР
в 1933–1937 гг. М., 2005; Он же. Народная империя Сталина. М., 2022; Ключник Р. Кто
репрессировал в 30-х: Братья Берманы? Сталин? Или... СПб., 2014; Кожинов В. Правда
сталинских репрессий. М., 2006; Лысаков Д.Ю. Главный миф ХХ в. М., 2010; Сталин и
современность. М., 2010; Миронин С.Г. Сталинский порядок. М., 2020; Прудникова Е.А.
Творцы террора. М., 2019; Шубин А. 1937. Антитеррор Сталина. М., 2010; и др.
2
Цит. по: Куртуа С., Верт Н., Пачковский А., Бартошек К., Марголен Ж.-Л. Черная книга коммунизма. Преступления, террор, репрессии / пер. с фр. 2-е изд. М., 2001.
С. 189.
16
исключения представители ленинской гвардии были «больны своим
пристрастием к расстрелам», а людей, которые полагают, что самым
эффективным методом решения социальных и экономических проблем является пуля, нельзя назвать ни умственно, ни духовно развитыми. Все они сделали ставку на насилие, диктат власти, на жестокость как основное средство достижения своих политических целей,
во имя которых они оказались готовы на «самую разнузданную
уголовщину»1. Иначе говоря, получается так, что за свою жестокость
во время Гражданской войны они испытали в 1937 г. жестокость сталинского террора по отношению к ним самим. Хотя Ципко постоянно оговаривался, что это не оправдывает ни репрессий, ни лично
Сталина, но очевидно, что подобное в какой-то степени прослеживается.
А. Колпакиди и Е. Прудникова в работе «Двойной заговор. Тайны
сталинских репрессий» (М., 2021) бездоказательно (если не считать
сведений НКВД) и вопреки элементарной логике настаивают на том,
что разоблаченных заговоров против Сталина было целых два. По
первому делу арестовали Тухачевского, которого завербовал старый
большевик Енукидзе. План военной диктатуры был якобы создан под
влиянием немецких военных элит, с которыми в 1920-е гг. сотрудничал генералитет Красной армии. В Германии и СССР должны были,
оказывается, произойти перевороты, в результате которых к власти
пришли бы военные – русофилы в одной стране и германофилы в
другой. Группа Тухачевского стремилась организовать «дворцовый»
переворот, захватив Кремль, для чего собиралась ввести войска в
Москву 1 мая 1937 г. После ареста маршал на 137 страницах изложил свое признание в заговоре против Сталина, но отверг шпионаж
в пользу Германии. Второй заговор против Сталина готовили военачальники, бывшие и новые партийные лидеры, чекисты по принципу
путча, в который власть включила убийство Кирова, совершенное в
1934 г. по указанию Троцкого, и т. д.
Появились апологетические труды о палачах Ежове и Берии.
Гровер Ферр на основании фальсифицированных следственных дел
Р.И. Эйхе, Я.Д. Рудзутака, И.Д. Кабакова, С.В. Косиора, В.Я. Чубаря,
П. Постышева, А.В. Косарева доказывает якобы безусловную вину их
самих во всех преступлениях режима. Он призывает не верить сталинским расстрельным спискам, фактам пыток в НКВД. Более того,
опираясь на ряд ошибок и неточностей, эмоциональных оценок в
речи Н.С. Хрущева на ХХ съезде КПСС, подчеркивает руководящую
роль Хрущева в репрессиях и объявляет текст доклада в целом жуль-
1
Ципко А. Насилие лжи, или как заблудился призрак. М., 1990. С. 220.
17
ническим и мошенническим феноменом1. Участие Берии в атомном
проекте и т. п. является для таких авторов оправданием его репрессивной деятельности. Поток подобных работ обусловливает необходимость детального рассмотрения этих проблем.
* * *
Первая часть данной книги содержит разделы о причинах и характере преследований режимом виднейших представителей большевистской антисталинской фронды, таких как Н.И. Бухарин,
С.М. Киров, В.И. Невский, Г.К. Орджоникидзе, С.И. Сырцов,
Н.Б. Эйсмонт, В.Н. Толмачев, А.П. Смирнов и др. В книге приведены сведения о деятельности ряда работавших некоторое время в
Донском регионе соратников Ленина – А.С. Бубнова, П.А. Богданова,
Н.П. Глебова-Авилова. Эти сюжеты не претендуют на всесторонний
анализ внутрипартийной борьбы, тем более что на данную тему уже
имеются сотни, если не тысячи, исследований. Мы сделали акцент на
существовании и гибели феномена советской фронды как непринципиальной оппозиции сталинизму.
Вторая часть посвящена конкретным жертвам кадрового террора в Азово-Черноморском крае и в образованной в сентябре 1937 г.
Ростовской области. Этот регион наряду с центральными областями и краями СССР был постоянно в центре внимания Сталина и
руководства НКВД. Погибли участники политической жизни Дона,
на разных этапах ставшие известными деятелями всероссийского масштаба: председатель Совнаркома РСФСР, кандидат в члены
Политбюро ЦК ВКП(б) С.И. Сырцов, бывшие наркомы РСФСР
А.Г. Белобородов, Н.Б. Эйсмонт, В.Н. Толмачев, В.И. Иванов,
С.Л. Лукашин, командарм Н.Д. Каширин, комкор С.Е. Грибов, секретари обкомов М.С. Чудов, Н.Ф. Гикало.
Центральными фигурами, погибшими в ходе репрессий, в АзовоЧерноморском крае оказались ведущие руководители, первые секретари крайкома ВКП(б), члены ЦК ВКП(б) Б.П. Шеболдаев и
Г.Е. Евдокимов. Они сначала были непосредственными организаторами кадрового террора в регионе и затем стали его жертвами.
(Это касается в первую очередь и в значительной мере известного
чекиста Г.Е. Евдокимова.) Вместе с ними были уничтожены другие
партийно-советские руководители края, области, городов, районов,
ключевых предприятий: В.Ф. Ларин, Л.И. Ароцкер, А.В. Одинцов,
Ф.А. Кольцов, М.М. Малинов, Н.П. Глебов-Авилов, Д.М. Карташов,
1
Ферр Гровер. Антисталинская подлость. М., 2021. С. 27, 29, 59, 62.
18
М.М. Кульков, Л.Я. Любарский, С.Х. Варданян, Л.Д. Гогоберидзе,
И.Д. Ченцов и др.
По вине Сталина в НКВД были расстреляны известные ростов-
ские большевики, активные бойцы революций и Гражданской войны на Дону и Кубани, среди которых Ю.П. Бутягин, А.Е. ВасильевШмидт, С.Ф. Васильченко, М.П. Жаков, Д.П. Жлоба, И.А. Дорошев,
Я.В. и Д.В. Полуяны, И.Н. Пивоваров, В.А. и Е.А. Трифоновы,
А.А. Френкель, В.Г. Филов. Были репрессированы донские революционеры, крупные чекисты, верные сталинцы, слишком много
знавшие и ставшие лишними в сталинской системе: С.С. Турло,
Ф.М. Зявкин, И.Я. Дашко. Их участь разделили ученые Н.Л. Янчевский, И.Е. Борисенко, А.Ф. Вишневский, А.Н. Слепков, социалдемократ А.С. Локерман.
На длительные сроки были осуждены, но, к счастью, выжили
в лагерях ГУЛАГа большевики А.А. Лиманский, А.И. Мильчаков,
П.О. Сагоян. Двое последних оставили воспоминания об арестах и
пребывании в лагерях.
Для нас было принципиально важно раскрыть не только последний этап жизнедеятельности руководителей региона, поведение на
следствии и их реабилитацию, но показать их основную политическую деятельность начиная с дореволюционного периода, особое внимание уделялось их участию в революциях и Гражданской
войне, в решении проблемы казачества, вкладу в индустриализацию,
коллективизацию и так называемое раскулачивание. Без раскрытия
перечисленных этапов в жизни политиков невозможно понять их
роль и значение в истории Азово-Черноморского края и Ростовской
области, объективно оценить последствия кадровых репрессий.
Сталин уничтожил не просто политических руководителей, он извратил и оболгал саму Историю компартии, которая тоже нуждается
в реабилитации.
Мы не забыли отметить трагические судьбы и научные труды
видных историков и краеведов В.И. Невского, Н.Л. Янчевского,
И.П. Борисенко, А.А. Лиманского. Освещая биографии фрондирующих и репрессированных деятелей партии и государства, мы не стремились их обелять или лакировать действительность, показывать
их исключительно с позитивной стороны. Они допускали ошибки и
просчеты, иной раз терпели поражения, проявляли в той или иной
степени жестокость в Гражданской войне, нередко сами принимали
участие в сталинских репрессиях. Но они, однако, став опасны для
диктаторского режима, превратились в жертвы сталинского террора,
тем самым заслужив наше внимание. Уделено внимание биографии
видного революционера-меньшевика А.С. Локермана, который изначально был принципиальным идейным противником большевизма и
сталинизма.
19
В данной работе помещены в сокращенном виде уже ранее
публиковавшиеся очерки о С.И. Сырцове, С.Ф. Васильченко и
М.П. Жакове. Поскольку эта книга является в некоторой степени
памятником погибшим донским большевикам, нам показалось, что
нельзя обойти биографии этих замечательных людей.
В 1964 г. бывший репрессированный прокурор Ростовский области М. Баторгин издал книгу «Перед судом самодержавия», в которой были освещены судебные преследования царизмом ростовских
революционеров. В 1930-х гг. уже во внесудебном порядке преследовались большевики, объявленные контрреволюционеры. Редкие судебные процессы являлись издевательством над правовой системой.
Поэтому в название этой книги включена символическая фраза из
завещания Н.И. Бухарина о секире НКВД.
Анализ процесса преследования сталинизмом участников партийной фронды, а также биографические очерки о партийно-советских
деятелях Дона, погибших под секирой репрессий, отражают черные
страницы чрезвычайно противоречивой истории большевистской
партии и советской страны (в частности Азово-Черноморского края
и Ростовской области) в 1930-х гг. Кадровый террор прослеживался
в это время во всех регионах СССР без исключения, но история парторганизаций Дона и Кубани является одним из самых показательных
примеров. Конечно, в истории довоенного СССР были и светлые
страницы, связанные с индустриальным, социальным и культурным
развитием Советского государства в довоенный период. Историкам
еще предстоит разобраться более обстоятельно в этом сложнейшем
и странном сочетании ярких достижений и провалов, великих свершений и преступлений, гуманизма и жестокости, добра и зла. В этой
книге внимание сосредоточено на репрессивной составляющей советской истории.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]