Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная фронда под секирой НКВД. Киров, Орджоникидзе, Бухарин и деятели Азово-Черноморского края в политических репрессиях второй половины 1930-х го
.pdf
гуманистические идеи должны пропитать всю политическую и просветительную работу: «Надо вернуть марксизм к его гуманистическим основам. 1919 год никак нельзя сравнить с 1930–1933 гг.
В 1919 г. мы сражались за нашу жизнь. Мы убивали, но убивали и
нас. Мы каждый день рисковали своими головами и головами близких... А в годы коллективизации шло хладнокровное уничтожение
совершенно беззащитных людей, с женщинами и детьми... И тем
не менее социалистические последствия коллективизации оказались много страшнее даже ужасов ее проведения. Произошли глубокие перемены в психическом облике тех коммунистов, которые
проводили эту кампанию: кто не сходил с ума, превращался в человека-машину. Для них террор становился нормальным способом
управления. Они больше не человеческие существа, а только зубчики страшной машины… Особенно в деревне происходит настоящее озверение людей – и в результате идет процесс превращения
советского государства в какую-то империю “железной пяты” Джека
Лондона»1.
По мнению Б. Николаевского, именно процесс этого превращения больше всего пугал Бухарина и порождал желание напоминать
о заповедях Моисея. В его пролетарском гуманизме пролетариат был
все больше и больше только прилагательным, существительным все
больше и больше становились десять заповедей Моисея как обязательная основа человеческого общежития. Основным движущим
мотивом его поведения был страх за человека. Бухарин как апостол
большевизма не только широко проповедовал свои взгляды среди
друзей-товарищей, но и писал о пролетарском гуманизме в советской
печати, конечно, не подчеркивая тех выводов, которые касались внутрипартийных отношений, и его проповедь встречала сочувственный
прием в верхах Коммунистической партии, так как на многих коммунистов ужасы коллективизации произвели такое же впечатление, что
и на Бухарина.
Идея пролетарского гуманизма нашла отражение в новой
Конституции СССР 1936 г., черновик которой написал Бухарин вместе с К. Радеком. Бухарин не скрывал, что он гордится этой своей
Конституцией, поскольку она не только вводила всеобщее и равное
избирательное право, но и устанавливала равенство граждан перед
законом, отменяла все привилегии, которые существовали для коммунистов. В Конституции он заложил хорошо продуманные основы
для мирного перехода страны от диктатуры одной партии к действительной демократии. Более того, в рабочей комиссии по составлению
1
Там же. С. 68–69.
41
Конституции он поднимал вопрос о конкурирующих списках кандидатов на выборах, который сталинские клевреты сняли с обсуждения.
Идеи Бухарина находили понимание среди советской интеллигенции, например у ее признанного лидера Максима Горького. По
мнению исследователей его творчества, великий писатель находился
между двумя крайностями – борьбой с режимом и служением ему.
Известны его дифирамбы чекистам и острые письма Сталину, в которых он защищал преследуемых писателей Замятина и Пильняка.
В 1933–1934 гг. Горький был вынужден более осторожно и скрыто вести свою линию, но все равно вызывал недовольство генсека1.
Когда Горький умирал в июне 1936 г., Сталин трижды приезжал к
нему и вел странные беседы. Через два года смерть Горького сочтут
убийством, в котором обвинят его врачей, совершивших злодейство
по заданию бухаринцев.
Б. Николаевский обоснованно считал, что Бухарин недооценил
своего противника и не предвидел, как хитро Сталин превратит
принципы равенства всех перед законом в равенство коммунистов и
некоммунистов перед абсолютной диктатурой. Генсек не только расправился с ведущим автором концепции Конституции, но и вообще
истребил всех, кто с сочувствием встречал гуманистическую проповедь бывшего правого уклониста.
В июле 1936 г. Бухарин выступил в Париже с последним своим
публичным докладом «Основные проблемы современной культуры». Некоторые идеи этого доклада он опубликовал в статьях в газете
«Известия» летом того же года. По мнению его дочери С.Н. ГурвичБухариной, это был «репортаж с петлей на шее» или его политическое завещание.
Николай Иванович обличал безобразные признаки фашизма,
к которым он относил явления не только в Германии, но и других
странах: 1) возрождение идей полицейского социализма; 2) истребление авангарда масс; 3) создание тотального государства, всесильного и во все вмешивающегося; 4) обезличение народной массы,
прямо пропорциональное прославлению вождя; 5) превращение
людей в простых исполнителей, подчиненных единой дисциплине,
которую государство поддерживает наказаниями; 6) сведение этических норм к преданности нации и государству, верности вождю и
духу солдатчины2. Когда Бухарина спрашивали об аналогиях режимов Германии и СССР, он, спасая честь своего социалистического
государства, говорил о качественном отличии этих типов общества.
1
Баранов В.И. Горький без грима. Тайна смерти. М., 1996. С. 369–370.
2
Бухарин. Человек, политик, ученый / под общ. ред. В.В. Журавлева. М., 1990.
С. 169.
42
С.Н. Гурвич-Бухарина считает, что он таким образом пытался урезонить Сталина доводами разума. Бухарин мечтал о начале нового
этапа развития советской демократии и строительства социализма
как новой цивилизации.
После опубликования проекта Конституции Бухарин напечатал в
двух номерах газеты «Известия» большую апологетическую статью,
в которой разъяснил все новации. Прежде всего он подчеркнул введение всеобщего, равного, прямого тайного голосования, а также права
выдвижения кандидатов разными общественными организациями.
Он не имел возможности критиковать окончательный текст, но смог
иносказательно выразить свое особое мнение. В следующей статье
«Маршруты истории» от 6 июля 1936 г. Бухарин указал, что стране
нужна консолидация всех сил – классов, наций, партии и ее руководства, что явно противоречило идее обострения классовой борьбы1.
Ранее предложенная Бухариным новая идея «социалистического
гуманизма» была попыткой указать перспективный маршрут демократизации советской системы и в некоторой степени предупреждением об опасности союза с антигуманным германским режимом2.
Дискредитация и физическое уничтожение всех сочувствовавших
бухаринским идеям стали в определенной мере проявлением сталинского антигуманизма.
Бухарин смог еще на XVII съезде партии, в неблагоприятных условиях, когда требовалось только унизительное коленопреклоненное
покаяние и славословие в честь великого генсека, сформулировать
конструктивное и полезное предложение. Он обозначил перспективы развития науки и научно-технического прогресса в условиях социалистической реконструкции: «Пафос строительства дополняется
пафосом освоения. Тяжелая индустрия: ее дальнейшее продвижение
будет дополнено огромным разворотом по линии легкой индустрии.
Транспорт и товарооборот становятся одной из центральных задач
всего курса на бесклассовое социалистическое общество, на решение
которой будут брошены все силы массы, техники и науки, все силы
оперативности и организованности нашей партии»3. После этого
утверждения на грани дозволенного оратор большую часть выступления посвятил гуманизму и разоблачению гитлеровского режима
как его антипода. Он отметил, что нацисты принципиально не нуж-
1
Философско-социологические и политические взгляды Н.И. Бухарина. Научно-
аналитический обзор. М., 1991. С. 55.
2
Коэн С. Приди Бухарин к власти, в СССР было бы гораздо меньше насилия. –
URL: https:// iz.ru/news/341552
3
XVII съезд ВКП(б). 26 января – 10 февраля 1934 г.: Стенографический отчет.
С. 127.
43
даются в гуманизме, так как они «проповедуют отрытый разбой, открытую скотскую философию, окровавленный кинжал, открытую
поножовщину»1. Конечно, никто в руководстве не принял эти обвинения на свой счет, тем более что Бухарин поостерегся прямо провозгласить пролетарский гуманизм как основу перспективы политики.
Наступало время кровавого террора, и понятие гуманизма исчезло
из лексикона партии. Бывший лидер контрэлитной оппозиции превратился в неформального, хотя и авторитетного фрондера, позволявшего себе иметь свое особое мнение в рамках внутрипартийного
режима.
В отличие от теоретика Бухарина, часть делегатов съезда, как уже
было сказано, осторожно обсуждала возможность смещения Сталина.
Вот одно из воспоминаний очевидцев. Работники Ленинградского
горкома партии перед ХVII съездом подсчитывали число делегатов, которые могли бы проголосовать за Сергея Мироновича:
«Перечисляли делегации, которые должны были отдать за него
голоса: Казахстанская, Астраханская, Закавказская, Ивановская,
Ленинградская… и т. д. Подсчитывали число голосов. Это были их
предварительные разговоры перед съездом. Когда они приехали, я
была потрясена их состоянием. Они были просто убиты»2. Позднее
их всех убьют в застенках НКВД уже по-настоящему.
Вопрос о числе проголосовавших против Сталина при выборах
состава ЦК все еще является дискуссионным. В историографических
текстах по-разному оценивается численность таких делегатов – 169,
289, 292 из проголосовавших 1059 человек. Современные сталинисты говорят о «голословном» характере таких утверждений, но ведь
иначе быть просто не может. Если подобные бюллетени были, то их,
конечно же, уничтожили, поэтому любые подсчеты оставшихся бюллетеней не имеют никакого смысла. Из рассказов делегатов съезда
известно, что впервые в практике съездов вместо обычных урн для
голосования были установлены 17 особых урн с жестким прикреплением к каждой из них делегатов с порядковым номером мандата. При
подсчете голосов можно было определить, делегаты из каких городов голосовали против, так как регистрировались по прибытию на
съезд и получали мандаты целыми группами3. Наконец, имеет принципиальное значение факт, официально объявленный на ХХ съезде
КПСС, что НКВД репрессировал 1103 человека из 1966 делегатов
1
XVII съезд ВКП(б). 26 января – 10 февраля 1934 г.: Стенографический отчет.
С. 129.
2
Звенья: Исторический альманах / ред.-сост. Н.Г. Охтин, А.Б. Рогинский. Вып. 1.
М., 1991. С. 33–34.
3
Шрейдер М. НКВД изнутри. Записки чекиста. М., 1995. С. 29.
44
съезда1. (По мнению современных историков, по уточненным данным, были расстреляны 1326 делегатов, то есть около 65 %.) Из
139 членов и кандидатов в члены Центрального комитета партии, избранных на XVII съезде партии, были арестованы и расстреляны в
1937–1938 гг. 98 человек, то есть 70 %, из 63 членов счетной комиссии 60 (95 %).
Репрессии осуществлялись и в ВЛКСМ, в его ЦК погибли 72 человека из 93 членов и кандидатов в члены этого органа. В их числе
были первый секретарь ЦК ВЛКСМ в 1929–1938 гг. А.В. Косарев;
секретари С.А. Салтанов, А.И. Лукьянов, П.С. Горшенина и
Е.Л. Файнберг. Пострадали и профсоюзы: было уничтожено более 50 % работников аппарата ВЦСПС. Надо иметь в виду, что руководители комсомола и профсоюзов тоже являлись делегатами трагического съезда партии.
Как докладывал на съезде председатель мандатной комиссии
Ежов, 80 % делегатов с решающим голосом вступили в партию в годы
подполья и Гражданской войны, и именно они играли решающую
роль на съезде. В чем конкретно выразилась подобная роль, чем она
закончилась? Помимо выборов руководства это были выступления и
принятие итоговых резолюций. Внешне это выглядело как сплошное
славословие в адрес диктатора, обеспечившего железное единство
партии. Многие выступления были неискренними, их авторы могли
быть в числе проголосовавших против Сталина.
Из 186 выступавших (без учета приветствий) в прениях по докладам Сталина, Молотова, Куйбышева, Рудзутака, Мануильского,
Ежова и Кагановича погибли как минимум 84 человека. Из семи докладчиков расстрелян Рудзутак (не считая палача Ежова). По нашим
подсчетам, погибло в ходе репрессий приблизительно 45,1 % ораторов. Судьба некоторых из выступавших не вполне ясна, поэтому принимаем за основу эту минимальную цифру.
На основе материалов стенографического отчета съезда2 и данных
справочника по истории КПСС3 приведем фамилии выступивших
на заседаниях съезда и потом репрессированных. На 1-м заседании
с отчетным докладом выступил Сталин. На 2-м заседании из восьми
выступавших в прениях по докладу погибли шестеро: Эйхе, Позерн,
1
Сколько делегатов ХVII съезда партии голосовало против Сталина? // Известия
ЦК КПСС. 1989. № 7; О судьбе членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных
ХVII съездом партии, см.: Там же. № 12.
2
XVII съезд ВКП(б). 26 января – 10 февраля 1934 г.: Стенографический отчет.
С. III–VI.
3
Справочник по истории Коммунистической партии Советского Союза. 1898–
1991. Биографии. – URL: www.knowbysight.info/
45
Быкин, Серебровский, Колотилин, Амоссов. Из семи выступавших на
3-м заседании погибли пятеро: Зимин, Постышев, Гикало, Хатаевич,
Икрамов. Из девяти выступавших на 4-м заседании погибли семеро:
Колотилин, Мирзоян, Варейкис, Иванов, Струппе, Бауман, Птуха.
Из шести выступавших на 5-м заседании погибли пятеро: Бубнов,
Енукидзе, Ломинадзе, Косарев, Бухарин. Из семи выступавших на
7-м заседании погибли четверо: Криницкий, Румянцев, Шеболдаев,
Яковлев. Из шести выступавших на 8-м заседании погибли четверо:
Шубриков, Антипов, Косиор, Рыков. Из трех выступавших на 9-м заседании погиб один – Разумов. Из пяти выступавших на 10-м заседании погибли четверо: Преображенский, Кабаков, Томский (застрелился), Киров (убит при невыясненных обстоятельствах). На 11-м
заседании прозвучал доклад Рудзутака (расстрелян). Из пяти выступивших на 12-м заседании погиб один – Байчурин. На 13-м заседании
доклад делал Мануильский. Из девяти представителей Коминтерна,
выступивших на 14-м заседании, погибли пятеро: Геккерт, Белевский,
Бэла Кун, Кнорин, Лозовский (казнен после Великой Отечественной
войны). На 15-м заседании доклад делал Молотов. На 16-м заседании
прозвучал доклад Куйбышева. Из пяти выступавших на 17-м заседании погибли все пятеро: Грядинский, Чубарь, Кодацкий, Сулимов,
Мусабеков. Из семи выступавших на 18-м заседании погибли шестеро: Орджоникидзе (застрелился при странных обстоятельствах),
Исаев, Голодед, Любимов, Пятаков, Тухачевский. Из восьми выступивших на 19-м заседании погибли семеро: Лобов, Пахомов, Ларин,
Файзула Ходжаев, Гринько, Рухимович, Зиновьев. Из шести выступивших на 20-м заседании погибли четверо: Иванченко, Зеленский,
Розенгольц, Каменев. На 21-м заседании с докладом выступил
Каганович. Из двух выступивших на 22-м заседании погиб один –
Хитаров. Из шести выступивших на 23-м заседании погибли трое:
Фурер, Угаров, Ким Афанасий. Из семи выступивших на 24-м заседании погибли четверо: Макаров, Полонский, Каминский, Брускин.
Из десяти выступивших на 25-м заседании погибли семеро: Прамнэк,
Стецкий, Радек, Блюхер, Осинский, Салтанов, Шабурова. Из двух
выступивших на 26-м заседании погиб один – Енукидзе. Ни один из
них не позволил себе в своих внешне восхищенных речах даже намека на критику Сталина. Но не было ни одного заседания, все выступившие на котором пережили бы 1937 г.
Лидеры бывшей антисталинской контрэлиты Зиновьев, Каменев,
Пятаков, Преображенский, Рыков, Томский, выступившие с покаянными речами, явно рассчитывали, что им как выдающимся соратникам Ленина это зачтется и они останутся в номенклатурной элите.
Интересно, что Сталин не допустил к покаянию вместе с Ломинадзе
его товарища или подельника по пресловутому право-левацкому бло-
46
ку Сырцова. Вероятно, потому что, по мнению Сталина, технократ
Сырцов не сможет должным образом выполнить поставленную политическую задачу и начнет распространяться о сугубо экономических проблемах, как он это сделал на ХVI съезде партии. Попытки
Сырцова оправдаться на партсобрании его треста во время чистки
1933 г. показали Сталину, что он не готов к полному раскаянию и покаянным речам.
Несмотря на публичное громкое раскаяние бывших оппозиционных лидеров, делегатов съезда продолжали волновать современное состояние внутрипартийной демократии и усиление диктаторской роли Сталина. Публично выражать подобную озабоченность
было невозможно: им как победителям было положено демонстрировать несокрушимое единство партии. Они понимали, что в ином
случае придется так же унизительно каяться на следующем съезде.
Оставался только один путь – тайное голосование против Сталина.
Следует подчеркнуть, что 45,1 % – это не просто без малого половина съездовских ораторов, это сливки элиты, особо значимые на
тот момент руководящие кадры, включая лидеров оппозиций и разных уклонов. В известном смысле это была имиджевая основа большевизма, его в некоторой степени олицетворение. Несмотря на свои
недостатки и особенности, просчеты и грехи, это были действительно
избранные, по-своему лучшие люди, пассионарный цвет большевистской верхушки. Их выступления на съезде стали в целом последними
публичными актами обреченной на гибель старой партийной гвардии. Анонимное антисталинское голосование ряда делегатов в конце
съезда по выборам членов ЦК окончательно решило судьбу многих
из них. Трагическая смерть, часто сопровождаемая страшными пытками, если не сделала этих бойцов Октября и жертв сталинского террора настоящими героями, то подчеркнула их особую роль в истории.
Сталин в это время уже начал непосредственно отождествлять
себя с партией и поэтому угрозы в свой личный адрес воспринимал
как угрозы государству. Для него подобное голосование было неприемлемо ни в политическом, ни в личном плане. Сталин, конечно, не
мог точно выяснить, кто зачеркнул его фамилию в бюллетене голосования, не мог он и репрессировать абсолютно всех делегатов. Но,
используя аппарат ЦК партии и ОГПУ, имея на руках анкеты и личные дела партийцев, подозревающий измену вождь вместе со своим
ставленником Ежовым, естественно, мог подсчитать приблизительно
число сомневающихся делегатов, выявить наиболее вероятных оппонентов и просто колеблющихся партийцев, которые могли из-за
дружбы с региональным лидером тайно проголосовать против генсека. Были делегации, которые вызывали особое подозрение Сталина:
ленинградская во главе с Кировым (бывший оплот троцкистов и зи-
47
новьевцев), московская (бывшая опора бухаринцев и углановцев),
азово-черноморская (бывшие белоказачьи области с «кулацким саботажем» и с инициативным Шеболдаевым). Сталин пришел к выводу о необходимости заняться своими недоброжелателями не только в индивидуальном порядке (бывшие лидеры оппозиций), но и с
целыми группами и слоями, исходя из макиавеллистского принципа
«лучше наказать десять невиновных, нежели оправдать одного виноватого». Ему было важно уничтожить саму почву для возможных сомнений в руководстве партии.
Для начала он счел необходимым устранить опасного лично
для него лидера Кирова; потом, воспользовавшись его убийством,
принял решение физически ликвидировать бывших соратников
Ленина, ставших оппозиционерами; затем уничтожить региональных «партийных вельмож», колеблющихся «двурушников» и фрондеров и, наконец, провести чистку партийных масс. Трудно сказать,
был ли у Сталина подобный заранее разработанный стратегический поэтапный план, или все действия совершались и уточнялись
согласно ситуации, по логике репрессивного процесса, но спустя
годы эти операции сами по себе выглядят системно продуманными.
Сразу после съезда была ликвидирована относительно независимая Центральная контрольная комиссия (ЦКК), замененная
Комитетом партийного контроля (КПК) во главе опять же с Ежовым,
полностью подотчетным генсеку ЦК. Рабоче-крестьянская инспекция (Рабкрин) при ВЦИК преобразована в Наркомат РКИ, прямо
подчиненный Совнаркому СССР. Для разбора контрреволюционных
дел учреждались особые суды – спецколлегии в верховных судах,
Особое совещание при наркоме внутренних дел, трибуналы войск
НКВД, в которых полностью отсутствовала адвокатура. Интересно,
что за образец были взяты уставные положения царской жандармерии по формулированию обвинений в случаях, если нет признаков и
следов преступлений, если совершены деяния, которые не отражены
в законе, и если сведения добыты секретным путем и не могут быть
подтверждены де-факто1. Таким образом Сталин возродил политическую жандармерию, методы которой он так хорошо изучил и освоил
до революции.
Весь аппарат ЦК был реорганизован по производственному принципу вместо прежнего функционального. Кроме того, Сталин сформировал свой оперативный центр – «секретариат товарища Сталина»,
1
Викторов Б.А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. М., 1990.
С. 192.
48
в который входили в разное время Толстуха, Бажанов, бежавший за
границу и написавший мемуары1, Мехлис, Поскребышев, Маленков,
Поспелов, Двинский, Тевмосян, Чесноков, Шуб, Ежов2. На деле это
означало ликвидацию функциональной внутрипартийной демократии, хотя в Уставе ВКП(б) формально оставался нерушимым принцип демократического централизма.
Следует отметить, что Сталин под влиянием результатов голосования на съезде изменил название своей должности; во всяком
случае, ее упоминание исчезло из документов ЦК. На последующих
пленумах Сталин избирался просто секретарем ЦК. При этом он
был председателем на заседаниях Политбюро и Секретариата, утверждал планы, решения и подписывал их в этом качестве. Но иногда Сталин использовал полное название своей диктаторской должности в коммунистическом государстве как Генерального секретаря
ЦК ВКП(б), кем он в реальности оставался до конца своих дней.
(Кстати, в письмах к дочери он подписывался «твой секретаришка»,
а полуграмотной матери сообщил, что он вроде как «русский царь».)
Безотносительно названия должности возник режим личной власти
Сталина3.
Все было готово для сталинского заговора против большевистской
элиты. Для устранения главного возможного конкурента в борьбе за
власть, каким объективно являлся первый секретарь Ленинградского
обкома партии С.М. Киров, использовалась система госбезопасности.
Сталин или прямо в приказном порядке с помощью этого института
организовал убийство, или как минимум косвенно, но поспособствовал этому (точно это никто и никогда не узнает по понятным причинам). Преступление было осуществлено в здании Смольного 1 декабря 1934 г., по сталинской версии, членом зиновьевской организации,
по современной официальной версии, мстительным карьеристом и
обманутым мужем любовницы Кирова, по неофициальной – агентом
НКВД. Курировал расследование убийства и осуществлял надзор за
ОГПУ партийный чиновник Ежов, который за последующие два года
заслужил исключительное доверие генсека и сам быстро усвоил технологии и опыт этой спецслужбы.
1
Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. СПб., 1992.
2
Пятницкий В.И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск, 2004.
С. 589.
3
Режим личной власти Сталина. К истории формирования / под ред. акад.
Ю.С. Кукушкина. М., 1989.
49
2. Сталин и Киров. Начало ликвидации старой
большевистской элиты
В исторической литературе доминирует мнение, что объективных доказательств причастности И.В. Сталина к убийству Кирова
нет и что Сталин просто использовал это преступление для развертывания репрессий в партии1. Но такой подход не дает ответов на
важные вопросы: если Зиновьев и Каменев обоснованно реабилитированы судом, то кто же спланировал и скоординировал это убийство, какой у него был мотив? Неужели шизофреник-убийца мог в
одиночку обмануть весь аппарат НКВД. Поскольку, как говорится,
«дьявол в деталях», рассмотрим их и поищем этого таинственного дьявола.
О ком в первую очередь вела речь в частных разговорах об убийстве
советская номенклатура, прежде всего ленинградская? Формально
о Зиновьеве, но фактически о Сталине. Выражение «Сталин убил
Кирова» стало сродни секрету «у царя Мидаса ослиные уши»; оно
звучало из каждого каменного двора-колодца Ленинграда. На периферии оно было мало распространено2, но известную частушку
«Огурчики, помидорчики, // Сталин Кирова убил // в коридорчике», однако, многие знали, но не исполняли публично. После смерти
Сталина уцелевшие репрессированные большевики и Н.С. Хрущев
на ХХ съезде КПСС уже прямо обвинили бывшего вождя в причастности к убийству Кирова. Но их оппоненты стали утверждать, что
только у «питерских» троцкистов-оппозиционеров имелись личные
основания для устранения Кирова3, Сталин же был ближайшим другом Сергея Мироновича. В связи с этим представляет интерес сравнительный социально-психологический анализ личностей Сталина и
Кирова и оппозиционеров.
Сталин. Ранняя биография Джугашвили имеет большое значение в плане понимания его сложного и противоречивого характера.
Социальная и культурная матрица горного региона, тяжелое детство
в люмпен-маргинальной семье, не менее сложное отрочество в семинарии безусловно детерминировали его устремления, поступки в
годы формирования его личности. К моменту окончания семинарии
произошла трансформация этой маргинальной личности в революционного деятеля. Не случайно первый революционный псевдоним
1
Хлевнюк О.В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. С. 46; Измозик В.,
Старков Б., Павлов Б., Рудник С. Подлинная история РСДРП – РКП(б) – ВКП(б). Без
умолчаний и фальсификаций: Краткий курс. СПб., 2010. С. 446.
2
Общество и власть. 1930-е гг.: Повествование в документах. М., 1998. С. 100.
3
URL: www.livelib.ru/author/460200/top-sergej-kirov
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]