Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.2 общественная мысль России XVIII – первой четверти XIX в.
.pdf
Глава 5. Представления об экономике, рациональном хозяйстве и хозяйствовании 331
В-третьих, отдельно стоит сказать об образовательных поездках
дворян заграницу начиная с первых десятилетий XVIII в. Так, относительно регулярно «для усовершенствования» посылала заграницу
Российская академия наук, в частности с 1762 по 1767 г. в Страсбурге находились А.Я. Поленов и И.И. Лепехин, которые позже представили на конкурс ВЭО свои работы по крестьянскому вопросу,
имеющему непосредственное отношение к развитию экономической
мысли в России. Например, «с идеями А. Смита русские познакомились “из первых рук”, непосредственно из его лекций. Это были студенты Московского университета С.Е. Десницкий (1740–1789) и…
И.А. Третьяков (?–1779), посланные для завершения образования
в Британию»1. При этом Т. Артемьева считает, что роль С.Е. Десницкого в распространении идей Адама Смита в России была велика,
возможно, его конспект лекций стал основой для издания труда «Исследование о природе и причинах богатства народов» на английском
языке. Важно замечание М.П. Алексеева2 о том, что русские студенты, слушавшие Адама Смита в Глазго, рассказывали идеи его основного труда «Богатство народов» задолго до его издания на английском языке3. Распространение идей Адама Смита имеет огромное
значение для формирования современных экономических категорий,
поэтому столь раннее знакомство и усвоение знания из первых рук
хороший знак. Выскажу осторожное предположение, что успех российской теоретической статистики в XIХ в. стал возможен в том числе и благодаря подобному каналу распространения знания.
Другого рода образовательные поездки, Grand Tour XVIII в.4, также способствовали приобретению и усвоению экономических категорий. С учетом того, что только высшая знать, владельцы основного
числа крестьян, могли позволить себе в финансовом плане подобное
путешествие, то их практические навыки, полученные зарубежом, потом оказывали влияние на всю страну, поскольку они стояли у руля
управления страной. Их усвоение экономических знаний происходило, с одной стороны, исподволь, поскольку они были вынуждены
находиться в другой стране продолжительное время, неоднократно
1
Артемьева Т.В. Адам Смит в России.
2
Там же.
3
С. Р. Воронцов присылает А.Р. Воронцову «The wealth of nations» в 1786 г. Александренко В.Н. Русские дипломатические агенты в Лондоне в XVIII в. Варшава, 1897.
Т. 1. С. 387. Благодарю Виктора Борисова за указание на этот факт.
4
Берелович В., Ржеуцкий В., Федюкин И. Новые тенденции: от Grand Tour и идей
Руссо к критике дворянского воспитания // Идеал воспитания дворянства в Европе.
М., 2018.
332
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
обращаться к кредиту, исходить в своих тратах из возможностей их
хозяйств в России, вести тщательный учет своих расходов, по крайней мере, долговых денег. Все это безусловно заставляло их лучше
управлять собственными финансами. Но помимо этого, они также
брали курсы по политической экономии, читай, экономике.
В-четвертых, служба во многом способствовала выработке необходимых навыков статистического учета и, как следствие, экономического анализа. Пожалуй, самым ярким примером в этом случае
будет жизненный путь А.Т. Болотова, чей вклад в развитие отечественной экономической мысли можно считать значительным. Фактически в труде «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков» наглядно показывается, как под
руководством начальников и в тесном сотрудничестве со своими немецкими коллегами Андрей Тимофеевич усвоил принципы ведения
бухгалтерского учета и в целом финансовой грамотности1, сложно
представить, что можно заниматься вопросами экономической теории, не имея подобных навыков.
В-пятых, в условиях ограниченных возможностей получения
институционального образования большое значение приобретают
самообразование, чтение оригинальной и переводной литературы,
которую можно отнести к разряду политэкономической, следовательно, особая роль отводится журналам, в которых публиковались
переведенные и оригинальные сочинения. К академическим изданиям можно отнести «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению
служащие» (1755–1764), «Академические известия» (1779–1781),
«Новые ежемесячные сочинения» (1786–1796). Огромную роль сыграло Вольное экономическое общество с его изданиями. Следует
вспомнить журналы, издаваемые Болотовым: «Сельский житель»
(1778–1779) и «Экономический магазин» (1780–1789).
Но все эти способы приобретения и осмысления разных категорий
экономического знания не имели бы никакого смысла без собственных усилий дворян. И встает вопрос, а насколько дворяне были заинтересованы в том, чтобы изучать, описывать, осмысливать экономическую сферу жизни. Простое объяснение неоклассической теории,
что любой человек, и дворянин в том числе, хочет получать больше
денег, не может полностью удовлетворять, поскольку помимо ожидаемой заинтересованности в выгоде, могут быть иные мотивы в осознании необходимости приобретения базовых экономических знаний,
1
См.: Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих
потомков. М., 1986. С. 218–221.
Глава 5. Представления об экономике, рациональном хозяйстве и хозяйствовании 333
а главное – должно быть понимание, что такое «выгода». И здесь мы
сталкиваемся с первым парадоксом.
Дворяне в основной массе плохо представляли, что происходит
в их имениях, мало знали о возможностях крестьянского хозяйства.
Например, А.П. Волынский, получив в конце 1734 г. известие о невозможности собрать оброк сполна, пишет своему приказчику: «Каковы
б крестьяне были, однакож не чаю, чтоб у всех ничего хлеб… того есть
и таких большая часть крестьян… что они все имеют промыслы торговые и протчие, и та… всем статца нельзя, чтоб все не могли ничего
заплатить»1. Его письмо основано не на расчетах, а на раздражении
от того, что он не получит оброк сполна. Именно А.П. Волынский
в 1724 г. написал одну из самых ранних инструкций под названием «Инструкция дворецкому Ивану Немчинову о управлении дому
и деревень и регула лошадей, как содержать при том прилежно смотреть надлежит, чтоб в добром здравии были». То есть представление
о том, что нужно и как должно быть, подменяло представление о том,
как есть на самом деле. И действия Михаила Гавриловича Головкина, который в 1740 г. в два раза снизил оброк и перестал управлять
приказчиком, вполне укладываются в эту логику. «Снижение оброка объяснялось не заботой владельца о своих крепостных. Скорее
всего помещик пришел к мысли о нереальном размере денежных
платежей»2. Удивительно, насколько завышены были изначальные
требования. М. Г. Головкин, как и его отец, канцлер, были одними из
самых богатых и влиятельных людей в стране!
Но есть и другие примеры, когда пишется, как должно быть в соответствии с представлениями о «правильном», но дворянин действует
так, как лучше для его хозяйства. В 1767 г. кн. М.М. Щербатов писал,
что сельское хозяйство – это первое и основное занятие, и безусловно
нужно поощрять крестьян заниматься именно им3, оброк, позволяющий крестьянам покидать деревни, ведет к нарушению социального порядка4. Но в то же самое время он сам отказался от барщины
и перевел свои деревни на оброк, стал активно развивать различные
«коммерческие» производства. Разница между тем, что дворяне пи-
1
Тихонов Ю.А. Дворянская усадьба и крестьянский двор в России XVII–
XVIII веков: сосуществование и противостояние. М., 2005. С. 366.
2
Тихонов Ю.А. Дворянская усадьба и крестьянский двор в России XVII–
XVIII веков. С. 345–346.
3
Сочинения князя М.М. Щербатова. СПб., 1896. Т. 1. С. 48.
4
Daniel Wallace. Conflict between Economic Vision and Economic reality: the case
of M.M. Shcherbatov // The Slavonic and East European Review. Vol. 67. No. 1 (Jan.,
1989). Р. 48.
334
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
сали (т. е. как осмысливали экономическую деятельность), и тем, что
делали в своем хозяйстве, ставит несколько вопросов о путях исследования общественной экономической мысли, которые, наверное,
нельзя решить в рамках данной работы. Но один из способов описания развития общественной экономической мысли может быть основан на изучении хозяйственной документации, что поможет исследовать формирование базовых экономических концепций. И первая
категория, требующая анализа, – это «доходность».
Мотивы хозяйственной деятельности дворян
Историки привыкли говорить о повышении доходности помещичьего хозяйства как об одном из основных мотивов дворянской хозяйственной деятельности. «К рубежу XVII–XVIII веков российские
дворяне стали осознавать, что хозяйственные возможности их сел
и деревень не могут полностью обеспечить возраставшие потребности
в деньгах»1. «В связи с этим мысли о доходности имений становились
волнующими для многих помещиков»2. Но доходность – это оценка
прибыльности вложенных средств, например, процент полученной за
год прибыли по отношению к объему капитала. Таким образом, оценка доходности предполагает знание размеров всего капитала, ежегодных доходов и расходов. И оценка всех трех категорий должна производиться в общих единицах измерения, например, рублях.
При этом хорошо известно, что богатство дворянина, как правило,
измерялось в числе крепостных душ. Безусловно, время от времени,
в момент смерти, раздела имущества, описи в опеку, получения кредита, проводились описи имущества, но они не были регулярными,
поэтому наличие у дворян представлений о размере всего капитала,
находящегося в их распоряжении, в XVIII в. скорее являются исключением. Например, в семье Воронцовых на регулярной основе
ежегодные оценки капитала проводились только с конца XVIII в., частично это связано с тем, что имущество детей С. Р. Воронцова долгое
время находилось в совместном владении.
Похожая ситуация наблюдается в оценке размера ежегодных доходов, с середины XVIII в. по мере развития навыков бухгалтерского учета дворяне все чаще учитывают все поступившие наличные
деньги, включая взятые кредиты. Также они начинают относительно
регулярно записывать расходы, и постепенно происходит формиро-
1
Тихонов Ю.А. Дворянская усадьба и крестьянский двор в России XVII–XVIII
веков. С. 339.
2
Там же. С. 340.
Глава 5. Представления об экономике, рациональном хозяйстве и хозяйствовании 335
вание годового бюджета семьи, представления дворян о своем состоянии становились все точнее, но проблема с расчетом прибыли и, следовательно, доходности, особенно в сельском хозяйстве, оставалась
нерешенной.
Не лишним будет экскурс в историю понятия «прибыль». Само
слово «прибыль» было известно в русском языке, как минимум, начиная с середины XVI в., в контексте «выгода»1. Словарь русского
языка XII–XVII вв. дает пять значений этого термина, и только два
из них могут быть рассмотрены как имеющие экономический подтекст. Например, «прибыльщик – это человек, кто ответственен за
поиск новых источников доходов (прибылей)»2. Важно, что на протяжении XVIII в. дворяне почти не использовали слово «прибыль»,
говоря о сельскохозяйственном производстве в своих поместьях.
Иногда они оперировали термином «барыш», но кажется, оно пришло, условно говоря, из языка купцов, спектр значений, которые оно
могло включать, был достаточно широк. В дворянских текстах оно
встречается нечасто и в условно негативном контексте. Для дворянского экономического языка характерны такие термины, как «прибыток», «притяжание». Но они обозначали все полученные деньги без
учета расходов. Такая ситуация – не только российское явление. Витолд Кула, говоря о польских дворянах раннего Нового времени, подчеркивал, что дворяне испытывали серьезные трудности в учете расходов в сельскохозяйственном производстве в том случае, когда они
не должны были платить за тот или иной вид деятельности, именно
поэтому посчитать доходность имений в целом они не могли3.
Подобное соображение имеет огромное значение, на наш взгляд,
потому что оно указывает на отсутствие практических и теоретических инструментов для расчета доходности/прибыльности имений,
основанных на сельскохозяйственном производстве. Литература,
наполненная рассуждениями о том, что дворяне стремились увеличить доходность имений, тем самым ведет нас по неправильному
пути, вкладывая иной смысл в мотивы дворян, которые занимались
собственными поместьями или самостоятельно открывали предприятия. Российские помещики стремились получить больший доход4,
1
Словарь русского языка XI–XVII веков. Вып. 19. М., 1994. С. 100.
2
Там же. С. 100–101.
3
Kula W. An Economic Theory of the Feudal System: Towards a Model of the Polish
Economy 1500–1800. London and Atlantic Highlands, N.J.: NLB and Humanities Press,
1976. Р. 95.
4
Цит.: по Тихонов Ю.А. Дворянская усадьба и крестьянский двор в России
XVII–XVIII веков. С. 355 и далее.
336
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
т. е. получить больше денег, подчас не считаясь с расходами или не
соизмеряя их, делая неоправданные займы, это не было нерациональным поведением, причина заключалась в отсутствии у них необходимых знаний и практических навыков.
Поэтому стоит относиться осторожнее к одному из распространенных историографических тезисов, что стремление к увеличению
доходности приводило дворян к необходимости перехода с оброка на
барщину, потому что в связи с ростом цен дворяне старались сделать
свое производство более товарным. Подчас перевод на барщину мог
вести к обратным результатам, серьезно снижая прибыльность имений. Показательным является следующий пример. По данным 1805 г.
по Усольской вотчине В.Г. Орлова в Среднем Поволжье, барщина
принесла владельцу около 216 тыс. руб. но расходы, главным образом
управленческие, «съели» около 106 тыс. руб., т. е. более половины денежных поступлений1. Если бы основной задачей у В.Г. Орлова являлась максимизация прибыли, то такого результата просто не могло
быть. И в этом контексте приобретает особое значение рассуждение
Татищева в «Кратких экономических до деревни следующих записках»: «Всякому помещику должно иметь на пашне деревни в одном
месте, для того чтоб сам всю экономию мог видеть, а прочие иметь
на оброке по рассмотрению своих дач и всяких угодьев»2. Важно не
только обращать внимание на перевод крестьян с барщины на оброк и обратно, но и знание о том, в каком из поместий дворянин мог
проживать, сколько у него было поместий, условно говоря, куда его
«руки могли дотянуться».
В течение большей части XVIII в. повышение доходности не может рассматриваться как мотив в основном из-за несформированности категории «прибыль», но в конце XVIII в. в ряде работ это понятие
уже встречается, причем применительно и к сельскохозяйственному
производству в том числе. Неудивительно, что один из первых об
этом заговорил А.Т. Болотов: «...а никакой промысел и никакое ремесло столь полезно и прибытно быть не может, как земледелие, ибо
оно против употребленного капитала не только вдвое, втрое и в пятеро, но иногда и вдесятеро прибыли приносит»3. Более того, в 1812 г.
он пишет работу «Рассуждения о сравнительной выгодности кре-
1
Тихонов Ю.А. Дворянская усадьба и крестьянский двор в России XVII–
XVIII веков. С. 367.
2
Татищев В.Н. Избр. произведения. С. 413.
3
Цит. по: Дворянская усадьба и крестьянский двор в России XVII–XVIII веков.
С. 84.
Глава 5. Представления об экономике, рациональном хозяйстве и хозяйствовании 337
постного и вольнонаемного труда», т. е. он максимально приблизился
к пониманию прибыли. Что же происходило на протяжении XVIII в.,
что способствовало формированию концепта «прибыль»? Помимо
распространения экономических знаний в целом, значительную роль
в этом процессе играла практическая деятельность, связанная в первую очередь с необходимостью использовать наемный труд, но подобных сфер было не так много.
В поместье вторым по важности ресурсом был лес, торговля им
приносила значительные доходы. При этом, в отличие от сельскохозяйственного производства с его «бесплатным» трудом крепостных
крестьян, почти для всех этапов вырубки и транспортировки леса
приходилось нанимать крестьян со стороны, имеющих опыт подобной деятельности и не вовлеченных в основное сельскохозяйственное производство, поскольку транспортировка могла осуществляться
только летом. В 1814 г. приказчик Суворов писал князьям Александру и Михаилу Голицыным о вырубке лесов в можайском имении.
Крепостные крестьяне при обсуждении этого задания помещиков отговаривались, что они никогда не выполняли подобную работу и сомневались, справятся ли с ней из-за недостатка опыта. В результате
были взяты вольнонаемные1.
Именно в этой области встречаются первые расчеты прибыльности. В 1761 г. кн. М.М. Щербатов произвел грамотные расчеты о доходности деревообрабатывающей мельницы2. Он считал, что мельница должна являться предметом особой заботы помещика, поскольку
может удовлетворять не только потребности собственного имения,
но главное – приносить значительный доход, если правильно организовать ее работу. Его инструкции были более чем детальны. Весь
процесс производства и продажи разбит на несколько этапов, для
каждого рассчитана прибыль с учетом расходов на транспортировку и оплату труда наемных рабочих. Согласно его расчетам доходность лесопильной мельницы равнялась 47,7 %. Это доказывает, что
в том случае, когда речь шла о наемном труде, прибыль могла быть
рассчитана.
К концу XVIII в., когда дворяне получили право полного хозяйственного распоряжения лесами, находящимися на территории их
усадеб, мы встречаем все больше документов с расчетами прибыльности разных видов хозяйственной деятельности3, однако сельского
1
РГАДА. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 6529. Л. 1–2.
2
Сретенский Л.В. Помещичья инструкция второй половины XVIII века // Крае-
ведческие записки. Вып. 4. Ярославль, 1960. С. 205–207.
3
РГАДА. Ф. 1263. Оп. 10. Д. 931; Ф. 1261. Оп. 2. Д. 1055. Л. 3.
338
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
хозяйства, основанного на крепостном труде, это касалось в меньшей
степени.
Если не заботы о повышении доходности лежали в основе дворянской хозяйственной деятельности, по крайней мере, в отношении
к собственному хозяйству, тогда что? Повышение доходов в целом,
безусловно. Но вероятно, что огромное значение имело представление дворян о себе как служилом сословии, не последнюю роль в обосновании целей экономической деятельности дворян играли заботы
о государственной пользе.
Федор Салтыков в своих пропозициях пишет:
Первородные сыновья имев изобильное отеческое стяжательство будут лутче с лехкостию платить всякие государственные подати, хотя бы
во время нужды и лишнее положено было, тако де будут простиратся во
всякое строение на украшение государства, и чин или двор свои иметь
буду яснее, в чем будут всяким мастеровым людям прибытки, а от них
станут платежи удобнее1.
Для анализа мотивов хозяйственной деятельности можно об-
ратиться к уникальному комплексу прошений дворян, написанных
в 1753–1755 гг. в ответ на очередной указ, запрещавший вырубку
леса. Все прошения можно условно разбить на три группы.
Петиции первой группы повторяют слова челобитной действи-
тельного статского советника и президента государственной мануфактур-коллегии Н.П. Салтыкова. Объясняя выдачу разрешения на
вырубку леса в своих смоленских вотчинах, от писал 11 мая 1753 г.:
«...лес пропадает а другой свалясь гниет без всякой государствен-
ной пользы» и «сверх того при отпуске за моря тарифная пошлина
и в том имеет быть интерес Вашего Императорского Величестве»2.
Меньше чем через год, 21 февраля 1754 г., тайный советник и московский губернатор князь С.А. Голицын, дядя жены Н.П. Салтыкова, подает петицию точно такого же содержания, только речь
в ней идет о его вотчине в белгородской губернии3. Точно такая же
формулировка встречается в петиции полковника З.Г. Чернышева
и П.М. Голицына4. Все они обосновывали разрешение на вырубку
леса, обращаясь к понятиям «государственная польза» и «интересы
его величества».
1
Салтыков Ф. Пропозиции. Рукопись из собрания Н.Н. Тихонова. СПб., Б. д. С. 4.
2
РГАДА. Ф. 248. Д. 581. Л. 549.
3
Там же. Л. 742–743 об.
4
Там же. Л. 1103–1104, 1098–1098 об.
Глава 5. Представления об экономике, рациональном хозяйстве и хозяйствовании 339
Вторая группа петиций близка к первой. Одна из них относится
к 10 мая 1754 г. и была подана действительным камергером графом
П.С. Салтыковым. Говоря о лесе в своем нижегородском имении,
он писал, что лес пропадает «напрасно без всякой государственной
казенной так и мне рабу вашего императорского величества плательщицкой пользы»1. Похожая риторика встречается в челобитной
действительного камер-юнкера князя П.И. Репнина, который писал
о лесе в своих галицких провинциях, где он «пропадает напрасно без
всякой государственной казенной так и помещичьей пользы»2.
К третьей группе относятся две очень похожие петиции Р.И. Воронцова и вдовы княгини Н.Г. Белосельской. Роман Воронцов писал:
«Неуповательно и для того к немалой казенной вашего императорского величества в пошлинном интересе прибыли, а крестьянству
в разных случаях от умножения работы ползы, что оные в вышепоказанных местах на платеж положенных с них поборов в деньгах имеет
недостаток... яко в немалое распространение коммерции… и при том
шведскому норвейскому и английскому американскому лесному торгу будет препятствие»3.
Если не обращать внимания на велеречивость, то основная идея
состоит в том, что вырубка и продажа леса обязательно принесет
пользу государству.
Важно, что связка «государственный интерес» и «прибыль» действительно многократно повторяется. Так, М.Н. Муравьев в одном из
своих поучительных произведений, написанных им в качестве воспитателя и учителя российской истории и словесности Александра
и Константина Павловичей, в уста купца Кормилова вкладывает такие строки:
Моя прибыль соединена беспрестанно с пользами государства. … Купец, коего я понимаю, есть государственный человек, который приуготовлен тщательным воспитанием к исполнению своего звания, и которого
все действия управляются духом порядка и хозяйства
4
.
Таким образом, утверждение Е.Н. Марасиновой, что «сословный
интерес был растворен в государственном», можно уточнить: «экономический сословный интерес» был растворен в государственном.
1
Там же. Л. 755.
2
Там же. Л. 979–980.
3
РГАДА. Ф. 248. Д. 581. Л. 1071, 1160–1161.
4
Артемьева Т.В. Адам Смит в России.
340
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Работа К. Бугрова позволяет добавить еще один оттенок в понимание мотивации экономической деятельности дворянина: «Экономика
поместья мыслилась основанной на этическом регуляторе»1. Управление поместьем было вариантом государственной службы, именно
поэтому, возможно, не стоит считать апелляции к государственному
интересу просто иезуитским ходом алчных дворян. Повышение доходности, которую они не умели считать, не могло быть главным мотивом их хозяйственной деятельности, главным становилась именно
потребность в деньгах в целом. Однако получать деньги можно было
не только от хозяйственной деятельности, большую роль начинают
играть кредитные возможности дворян.
Долг
О финансовых проблемах российского дворянства пишут многие
историки, однако общий уровень дворянской задолженности пока
даже примерно не выяснен. Принято считать, что дворянская задолженность была высокой, и объяснять ее нежеланием или неспособностью российского дворянства управляться с собственными финансами, а также свойственным ему непониманием своего экономического
положения, напрямую зависевшего от «выколачивания» денег из
крестьян. Несмотря на общеевропейский характер проблемы дворянских долгов, экономическое поведение именно российских дворян
рассматривается как иррациональное2. Но что сами дворяне думали
о своих долгах и как они их рассматривали? Начинать нужно с того,
как дворяне могли разобраться, что происходит с их долгами?
Возможно, основная проблема состояла в том, что дворяне только
учились управлять собственными финансами. Количество финансовых документов, которые вели дворяне, если вели, было незначительно. Основным источником являлись приходо-расходные книги, которые мало способствовали осмыслению категории «долг», поскольку
в них фиксировались только текущие кредиты и уплата по ранее
сделанным займам. Учесть в них весь объем долговой нагрузки было
сложно, если вообще возможно. В то же время в комплексе финансовых документов отдельно встречаются росписи долгов, включающие
все долговые обязательства, которые имел дворянин на определенный момент времени. Фактически представления о текущем долге
1
Бугров К.Д. «Экономия» и добродетель: этический регулятор помещичьего хозяйства в российской общественно-политической мысли XVIII – начала XIX в. //
История: Факты и символы. 2019. Вып. 1(18). С. 7–18.
2
См., например: Корф С.А. Дворянство и его сословное управление за столетие
1762–1855 годов. СПб., 1906. С. 203–205.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]