Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.2 общественная мысль России XVIII – первой четверти XIX в.
.pdf
Глава 7. Народные представления о власти 401
ний и поступков простолюдинов, зафиксированных источниками зачастую независимо друг от друга в различных частях страны и в разное время, позволяет выявить социально-политические воззрения
довольно-таки больших групп простолюдинов, а значит, выявить
и некоторые тенденции в этих воззрениях. В связи с изложенным
особое внимание будет уделено народным массовым движениям,
прежде всего движениям социального протеста, т. е. народным восстаниям, в которых участвовали десятки тысяч представителей разнообразных групп простонародья. И тут важно не только то, что те
или иные идеи циркулировали в рамках одного и того же восстания,
но и то, что они могли перекочевывать из одного движения в другое,
что, несомненно, свидетельствует об устойчивости и популярности
этих идей.
Поскольку при анализе народных общественных настроений,
общественной мысли и т. д. исследователи не всегда рассматривают одни и те же проблемы1, то необходимо очертить круг тем, которые будут рассмотрены. Здесь речь пойдет об отношении народа
к власти – власти царя, чиновника, помещика, да и вообще власти
«господ». Кроме того, будет сделана попытка показать, как в народе
относились к тем простолюдинам, которые добились власти и богатства. В свою очередь, это позволит поговорить и о том, какое общественное устройство с точки зрения народа являлось правильным, и,
например, ответить на вопрос, действительно ли, как полагают некоторые историки, равенство лежало в основе этого устройства?
В конце вступления к данной главе необходимо оговориться, что
здесь анализируются воззрения преимущественно русских простолюдинов. Анализ общественно-политических представлений нерусских
народов в России XVIII в. – особая тема, требующая специального
изучения, начало которому уже положено в некоторых современных
работах2.
* * *
Разговор об общественно-политических представлениях русского простонародья в XVIII в. целесообразно начать с анализа народ-
1
Сравни, например, тематику следующих работ: Иванов П.В. Из истории об-
щественно-политической мысли России 40–60-х годов XVIII века. Курск, 1973;
Пихоя Р.Г. Общественно-политическая мысль трудящихся Урала (конец XVII –
XVIII в.). Свердловск, 1987.
2
См, например: Трепавлов В.В. «Большой хозяин». Русский царь в представлениях народов России XV–XVIII веков // Отечественная история 2005. № 3. С. 124–138;
Он же. «Белый царь». Образ монарха и представления о подданстве у народов России
XV–XVIII вв. М., 2007.
402
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
ных воззрений на верховную власть. Чтобы понять, насколько изменилось (если вообще изменилось) отношение народа к царской
власти в этом столетии, необходимо вкратце охарактеризовать отношение простолюдинов к монархии в предыдущее время. Речь следует вести только о XVII в., т. к. источники, в которых бы отразились
воззрения простолюдинов на царскую власть в XVI в. в общем-то
отсутствуют.
Источники донесли до нас немало оскорблений и угроз в адрес
монарших особ, произнесенных простолюдинами в XVII в.1 Порой
у подданных возникала идея о том, что страной правит «не прямой
государь»2, иногда группы людей отказывались молиться за государя
или даже признавать правящую династию3. Однако едва ли такое положение вещей означает, что авторитет царской власти был серьезно
подорван уже в XVII в.4 Так, нам ничего неизвестно о том, что простолюдины намеревались сменить монархию на какой-либо иной
режим5. Частенько свои упования они переносили с потерявших до-
1
См., например: Новомбергский Н.Я. Слово и дело государевы: Процессы до из-
дания Уложения Алексея Михайловича 1649 г. М., 2004. Т. 1.
2
Например, такие слухи ходили об Алексее Михайловиче еще в 1630-е –
1640-е гг. Впоследствии некоторые старообрядцы называли его слугой Сатаны или
«рожком антихриста», а некоторые подданные, возможно, отождествляли царя с самим антихристом, см.: Лукин П.В. Народные представления о государственной власти
в России XVII века. М., 2000. С. 49–50, 119–120, 186, 244–248, 252, 254, также С. 120–
122, 181.
3
28 декабря 1673 г. участники соловецкого старообрядческого восстания решили
не молиться за царя Алексея Михайловича, а участники старообрядческого движения
на Дону в 1680-е гг., по некоторым данным, также отказались молиться «за великих
государей» и позволяли себе различные выпады в адрес членов царской фамилии, и в
адрес царей Ивана и Петра, и в адрес правительницы Софьи, см.: Акты, относящиеся к истории донских казаков и к расколу на Дону // Дополнения к Актам историческим. СПб., 1872. Т. 12. (особенно с. 148–153); Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце
XVII в. СПб., 1889. Приложение V. С. 244–316; Чумичева О.В. Соловецкое восстание
1667–1676 годов. М., 2009. С. 99.
4
В свое время А.М. Панченко, основываясь на «непристойных речах» в адрес Михаила Федоровича, пришел к выводу, что авторитет царской власти в народном сознании резко упал в XVII в. по сравнению «с временем Ивана Грозного, когда создавалась
русская концепция царской власти, когда ее авторитет казался незыблемым и неприкосновенным» (Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ. Л., 1984.
С. 11). Однако, на мой взгляд, вполне справедливо замечание П.В. Лукина о том, что
сравнение авторитета царской власти при Иване Грозном и Михаиле Федоровиче не
совсем корректно, поскольку «по существу источников, из которых можно было бы
почерпнуть сведения о народных социально-политических представлениях в XVI в.,
практически не существует» (Лукин П.В. Указ. соч. С. 67).
5
Мнение Д.П. Маковского о том, что в России в начале XVII в. среди горожан
и казачества имелись идеи об устройстве республиканского правления, было раскритиковано еще в советское время. Впрочем, и сам Маковский считал, что «антицарист-
Глава 7. Народные представления о власти 403
верие государей на других монарших особ, в частности на их наследников1, а разочаровавшиеся в Романовых – на каких-то иноземных
или легендарных царей2. Критика того или иного верховного правителя зачастую сводилась к тому, что этот правитель не соответствует
идеальному образу монарха, существовавшему в народном сознании,
а это уж никоим образом не свидетельствует о падении авторитета
царской власти. Скорее, наоборот3.
При этом в исследованиях последних лет, особенно П.В. Лукина,
убедительно показано, что народные представления о царской власти
в России XVII в. не всегда укладывались в рамки так называемого
наивного монархизма и были весьма сложными, а порой и противоречивыми. Лукин пишет, что «сакрализация царя и царской власти
в народных представ лениях XVII в. не означала обожествления монарха как личности, обожествлялась скорее его функция – правителя
России». Однако, по мнению историка, «этому не противоречит возможность появления у отдельных людей других взглядов: от практически полного обожествления до отказа призна вать за царем его
место в иерархии сакральных ценностей»4.
Хотя критика в адрес правящих монархов встречается и в XVII в.,
создается впечатление, что именно в конце этого столетия и в первой четверти следующего, т. е. в петровское время, она приобрела
невиданные масштабы. И дело тут, конечно, не только в том, что судебно-следственные материалы по политическим преступлениям,
к которым относилась и критика монарших особ, более доступны для
исследователей, чем аналогичные источники за предыдущие годы5.
Недовольство Петром I, по мнению историков, было вызвано как не-
ские настроения проявлялись еще довольно редко и не поколебали крестьянской религии, веры крестьян в царя», см.: Маковский Д.П. Первая крестьян ская война в России.
Смоленск, 1967. С. 476–477; критику идей Маковского см.: Крестьянская война в России в 1773–1775 гг. Восстание Пугачева. Л., 1970. Т. 3. С. 458.
1
Так случилось с большой частью старообрядцев.: Лукин П.В. Указ. соч. С. 248,
249–250, 252.
2
Такое явление имело место во время возмущения старообрядцев на Дону
в 1680-е гг. См.: Трефилов Е.Н. Представления о царской власти участников народных
бунтов Петровского времени. С. 184–185.
3
См.: Лукин П.В. Указ. соч.
4
Там же. С. 9–55 (цит. на с. 55).
5
Если раньше политическими преступлениями могли заниматься различные учреждения, то в конце XVII – начале XVIII в. судопроизводство по этим делам было сосредоточено в Преображенском приказе. Это привело к тому, что дела по «непригожим
речам» стали храниться в определенных фондах. Впрочем, из разъяснений П.В. Лукина следует, что, так сказать, разбросанность дел о «непригожих речах» в учреждениях
допетровского времени не следует преувеличивать. См.: Там же. С. 17, 18.
404
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
благоприятным социально-экономическим положением, в котором
в результате реформ оказалась большая часть населения России, так
и различными новшествами, которые воспринимались как угроза
православной вере (бритье бород, замена русского платья на немецкое и т. д.) Кроме того, недовольство у подданных вызывала и личная жизнь государя: общение с немцами, развод с царицей Евдокией и т. д.1 Результатом подобного недовольства явились различные
слухи и легенды о Петре I (слухи о пленении царя за границей или
даже о его смерти, легенды о «царе-антихристе», «обменном», «переменном», «подменном» царе2) и просто грубая брань в адрес монарха.
Поскольку критика была направлена не только против «злых»
бояр и воевод – традиционных врагов простонародья, но и против самого государя, то неудивительно, что историки неоднократно высказывали мысль о том, что деятельность Петра нанесла серьезный удар
по авторитету монархии как таковой. Например, В.О. Ключевский
писал, что Петр «перестал быть для народа политическим мифом,
каким представлялись ему прежние цари»3. По мнению Е.В. Анисимова, «Петр I своим “плебейским” поведением, невиданными реформами и малопочтенными в глазах народа адюльтерами сильно разрушил святость восприятия самодержавия»4.
Однако подобные оценки, как и мнение о том, что «Петра I народ
определенно ненавидел»5, представляются слишком категоричными.
О лояльном отношении к царю не только отдельных представителей социальных низов, но и больших групп простонародья мы порой
узнаем, как это ни странно, из различных сообщений об антиправительственных, а то и об антипетровских настроениях в народной среде. Так, согласно извету беглого стрельца В. Иванова (1700), казаки
Краснянского городка на Дону весьма негативно отреагировали на
произнесение хулы в адрес Петра своим собратом. Во время пирушки
этот казак говорил, что «у нас де ныне государя нет, а то де не государь, немчин, а как бы де он был старой (настоящий. – Е. Т.) государь,
и он бы де не так делал, а то де веру верует немецкую». Другие казаки,
услыхав эти слова, «на того казака кричали и прогнали ево из ызбы
1
Фактический материал по поводу недовольства Петром I см.: Голиковой Н.Б. Политические процессы при Петре I. По материалам Преображенского приказа. М. 1957;
Анисимова Е.В. Дыба и кнут: политический сыск и русское общество в XVIII веке. М.,
1999.
2
Анализ этих и других легенд о Петре I см.: Чистов К.В. Русская народная утопия
(генезис и функции социально-утопических легенд). СПб., 2003. С. 121–155.
3
Ключевский В.О. Соч.: в 9 т. М., 1989. Т. 4. С. 208–209.
4
Анисимов Е.В. Указ. соч. С. 66.
5
Покровский М.Н. Царизм и революция. М., 1918. С. 3.
Глава 7. Народные представления о власти 405
насеками». При этом у доносчика не было причин выгораживать этих
казаков, поскольку они, по словам Иванова, побили его, изгнали из
городка и даже собирались убить, после того как он попытался узнать
имя человека, хулившего царя1.
Можно сказать, что этот пример в миниатюре отражает настрое-
ния всего Войска донского накануне Булавинского восстания (1707–
1708). Хотя отдельные казаки выражали недовольство самим Петром I, в целом по отношению к нему Войско оставалось лояльным.
Что же касается настроений участников самого булавинского возмущения, то какая-то их часть (судя по всему, довольно значительная)
под конец восстания решилась на полный разрыв с царем. Однако
в месяцы, предшествовавшие этому разрыву, среди булавинцев можно наблюдать вполне искренние верноподданнические настроения.
Причем об этом мы опять же можем узнать в том числе из сообщений
людей, которые так же не собирались обелять казаков2.
Анализ различных источников, относящихся к другому крупному
возмущению петровского времени, Астраханскому восстанию 1705–
1706 гг., показывает, что значительная часть его участников также
почтительно относилась к царю3. Неоднозначными представляются
и настроения участников стрелецкого бунта 1698 г., который, по мнению большинства историков, был направлен непосредственно против самого Петра I4. Хотя на следствии прозвучали признания в намерении расправиться с Петром, есть основания полагать, что среди
стрельцов имелись люди, которые не только не собирались убивать
царя, но и вообще не хотели бунтовать. Впрочем, и среди самих мятежников были те, кто, пускай по-своему, но все же оставались лояль-
1
Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 371. (Преображенский приказ) Оп. 2. Д. 841. Л. 5. См. также: Усенко О.Г. Политические настроения
на Дону в 1697–1707 гг. и повод восстания К.А. Булавина // Клио: Межвузовский журнал для ученых. [СПб.], 1997. № 1. С. 151.
2
Об отношении донских казаков к Петру I накануне и во время Булавинского восстания подробнее см.: Усенко О.Г. Политические настроения на Дону в 1697–1707 гг.
и повод восстания К.А. Булавина. С. 149–158; Трефилов Е.Н. Особенности казачьего
монархизма конца XVII – начала XVIII в. // Российская история. 2009. № 6. С. 125–
140; Он же. Представления о царской власти участников народных бунтов Петровского времени. С. 160–216.
3
Об отношении участников астраханского восстания к правящему царю и царской власти вообще подробнее см.: Трефилов Е.Н. Слухи и толки о государе в среде
участников Астраханского бунта. С. 49–65; Он же. Представления о царской власти
участников народных бунтов Петровского времени. С. 115–159.
4
Обзор историографии по этому вопросу, а также анализ воззрений участников
бунта московских стрельцов 1698 г. на царскую власть см.: Трефилов Е.Н. Представления о царской власти участников народных бунтов Петровского времени. С. 29–114.
406
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
ными по отношению к Петру I. Об одном таком примере лояльности
мы опять же узнаем из свидетельства, которое никак нельзя назвать
доброжелательным по отношению к автору верноподданнического
заявления. Во время следствия под Воскресенским монастырем (лето
1698 г.) пятидесятник полка Гундертмарка А. Фектистов сообщил,
что в начале июня 1698 г. (дело происходило на литовской границе)
его однополчанин Я. Матвеев на требование посланного от командовавшего московскими стрельцами М.Г. Ромодановского дворянина
Григория Никулина выдать стрельцов, бегавших в Москву весной
1698 г., «отказывал ему, Григорею, с невежеством, хто ево к ним
прислал. И он де, Григорей, ему сказал: прислал ево к ним по указу
великого государя боярин и воевода. И он де, Якушка, говорил ему
с невежеством то, что де про то государь не ведает». Матвеев в свою
очередь, подобных слов не отрицал, однако сказал, что «он те слова
говорил один простотою своею»1.
Перед нами классический пример так называемого наивного монархизма, когда, по мнению подданных, чиновники действуют вопреки воле государя. Разумеется, никак невозможно списать этот случай на защитную тактику подследственного, который признаниями
такого рода хотел облегчить свою участь. Как мы видели, и доносчик,
и обвиняемый прекрасно понимали, что подобный монархизм является преступным с точки зрения следователей: в противном случае
первый бы не донес об этом, а второй не стал бы оправдываться «простотою своею».
Возможно, еще одним свидетельствам народной веры в справедливость правящего монарха, в том числе и в Петровскую эпоху, является то, что простолюдины, преодолевая далекие расстояния и прочие
трудности, пытались добраться до царя, чтобы донести до него правду,
как они ее понимали. Выдвигая это предположение, я исхожу из того,
что простолюдины не стали бы отправляться в путешествия, сопряженные с немалыми затратами и различными опасностями, если бы
полагали, что царь действует заодно с ненавистными чиновниками2.
Например, на произвол чиновников пытались жаловаться Петру I
яицкие казаки, жившие на далеких окраинах российского государства.
1
Восстание московских стрельцов 1698 г. (Материалы следственного дела). Сб.
документов. М., 1980. С. 66.
2
И хотя, как я попытаюсь показать, в целом это соображение верно, нужно учитывать и то, что иногда крестьяне продолжали отправлять своих ходоков к различным
властям даже тогда, когда они, как кажется, потеряли всякую надежду на решение
их проблемы. См: Алефиренко П.К. Крестьянское движение и крестьянский вопрос
в России в 30–50-х годах XVIII века. М., 1958. С. 302–303.
Глава 7. Народные представления о власти 407
Дело в том, что в петровское время государство активно наступало на автономию различных казачьих сообществ. Среди прочего,
правительство запрещало принимать казакам беглых, в том числе
и крестьян, бежавших от своих помещиков, и пыталось вернуть тех
беглецов, которые уже жили среди казаков. В 1718 г. на Яик властями были отправлены военные команды для поиска беглых. Какую-то
часть казаков не просто признали беглыми, но даже отдали помещикам близлежащих губерний. Понятно, что все это не могло понравиться казакам. Некоторые из них ругали самого Петра, а вот другие
полагали, что государь о сыске беглых ничего не знает, и во всем обвиняли местные – астраханские и казанские – власти. Чтобы донести
до Петра правду, эти казаки отправили к царю делегацию («станицу») во главе с атаманом Ф. Михайловым. Однако в Петербурге казачья делегация была арестована и отправлена в тюрьму1.
Несколько позже к царю была отправлена еще одна делегация,
которую также постигла неудача. Эту делегацию возглавлял Ф. Рукавишников. С одной стороны, будучи инициатором ареста поручика
и солдат, приехавших из Астрахани на Яик для сыска беглых, Рукавишников действовал против правительства, но, с другой, он уверял
казаков в том, что царь – на их стороне. Едва ли стоит сомневаться
в искренности его монархических чувств, ведь он сам попросил у товарищей отправить его к царю с челобитной, а значит, не сомневался,
что Петр решит дело в пользу казаков2.
В связи со всем сказанным об отношении в народе к царю-преобразователю не лишним будет обратить внимание на наблюдения
английского инженера Д. Перри, состоявшего в петровское время на
русской службе. С одной стороны, Перри писал о ропоте против Петра, с другой замечал, что иногда подданные «приписывают Царю до
некоторой степени свойства божества, и относятся к нему с таким же
уважением, как к Богу»3.
Источники фиксируют положительные отзывы о Петре I и после
смерти императора, например уже в 1730-е – 1750-е гг.4 Интересно,
1
Рознер И.Г. Яик перед бурей. М., 1966. С. 15–16.
2
Там же. С. 16–17, 18.
3
См.: Перри Д. Другое и более подробное повествование о России // Чтения императорского Общества Истории и Древностей Российских. №. 2. М. 1871. С. 97–98,
115, 122, 126–127, 142, 164.
4
Симони П.К. Сказки о Петре Великом в записях 1745–1754 годов // Живая старина. СПб., 1903. Вып. I и II. Год тринадцатый. С. 225–227. Эти сказки были перепечатаны в: Петр Великий: Предания. Легенды. Анекдоты. Сказки. Песни / сост., подг. текста, вступ. ст. и примеч. Б.Н. Путилова. СПб., 2008. С. 143–146; Алефиренко П.К. Указ.
соч. С. 296, 297, 301–302, 305–306, 313, 323–324; Пихоя Р. Г. Указ. соч. С. 156–159; По-
408
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
что даже среди старообрядцев, известных своим неприязненным отношением к царю-реформатору1, встречаются положительные отзывы о нем2, а в одном известном нам случае уже сам Петр называется
старовером3.
Еще одним ударом, по мнению некоторых историков, по авторитету царской власти в сознании народа в России XVIII в. явилось женское правление. Пожалуй, в наиболее концентрированным виде эту
точку зрения высказал Е.В. Анисимов. По мнению историка, простолюдины ассоциировали «женское правление с крахом государства,
с правлением неспособных к исполнению мужских обязанностей
правителя “баб”, к тому же вдов или девиц, что придавало суждениям об императрицах особую скабрезность. Это вело к разрушению
в сознании народа сакральности самодержавия, ритуализированной
святости монархии, вносило в сознание простого человека неразрешимую проблему: подчиняться, служить, жертвовать жизнью ради
“бабы” – существа заведомо нечистого, глупого»4.
Думается, это слишком упрощенное представление об отношении
социальных низов к женскому правлению. Несомненно, недовольных подобным правлением было немало. Уже возвышение царевны
Софьи вызвало у некоторых простолюдинов серьезные возражения.
По крайней мере, старообрядческий писатель С. Романов сообщает,
что во время знаменитого религиозного диспута между никонианами
и старообрядцами («пря о вере») в Грановитой палате Московского Кремля 5 июля 1682 г., когда Софья пригрозила уйти «из царства
бережников И.В. Слухи в социальной истории: типология и функции (по материалам
восточных регионов России XVIII–XIX вв.) Екатеринбург, 1995. С. 9.
1
См., например: Покровский Н.Н. Представления крестьян-старообрядцев Урала
и Сибири XVIII в. о светских властях // Ежегодник по аграрной истории Восточ ной
Европы 1971 г. Вильнюс, 1974. С. 167–176.
2
Есть данные, которые определенно свидетельствуют о положительном отношении яицких казаков (а они были старообрядцами) к Петру I накануне и во время пугачевщины. См.: РГАДА. Ф. 6. Уголовные дела по государственным преступлениям.
Д. 505. Л. 40 об., 5 об.; Д. 512. Ч. 1. Л. 231 об. См. также: Документы ставки Е.И. Пугачева, повстанческих властей и учреждений. 1773–1774 гг. / отв. ред. Р.В. Овчинников.
М., 1975. С. 105, 406. Можно осторожно предположить, что и у какой-то части донских
казаков Петр I пользовался большим авторитетом. Во всяком случае донской казак
Емельян Пугачев обвинялся в том, что спьяну хвастался тем, что он крестник Петра,
который будто бы подарил ему дорогую саблю. См.: Трефилов Е.Н. Пугачев. М., 2015.
С. 49–50. Правда, Пугачев, несмотря на то, что крестился двумя перстами, все же был
никонианином. Там же. С. 15–16.
3
Побережников И.В. Указ. соч. С. 9.
4
Анисимов Е.В. Женщины у власти в XVIII в. как проблема. Режим доступа:
http://www. perspectivia.net: Publikationsplattform für die Geisteswissenschaften
Глава 7. Народные представления о власти 409
вон», некоторые стрельцы заявили: «Пора де, государыня, давно вам
в монастырь; полно де царством тем мутить; нам бы де здоровы государи были, а и без вас де пусто не будет»1. По всей видимости, и не
все московские стрельцы, восставшие в 1698 г., видели Софью во главе государства. Некоторые рассматривали опальную царевну только
как правительницу при малолетнем наследнике Алексее Петровиче2.
А некоторые стрельцы, признаваясь на следствии в намерении посадить на престол царевича, вообще не упоминают Софью даже в качестве правительницы3. И наконец, неоспоримым фактом являются
многочисленные выпады в адрес женщин на престоле со стороны
простолюдинов в XVIII в.
4
Но нельзя игнорировать и те источники, в которых говорится
о положительном отношении простолюдинов к представительницам
дома Романовых. Так, какая-то часть взбунтовавшихся стрельцов
в 1698 г. видела во главе государства именно Софью, а не законного
наследника5. Не исключено, что какие-то надежды то ли на Софью,
то ли на царицу Евдокию возлагали и участники другого крупнейшего возмущения Петровской эпохи, а именно Булавинского бунта
1707–1708 г.
1
Савва Романов. История о вере и челобитная о стрельцах // Летописи русской
литературы и древности. М., 1863. С. 147.
2
Восстание московских стрельцов. С. 72, 73, 86, 117, 120, 123, 125, 173; РГАДА.
Ф. 6. Д. 12/216. Л. 7, 9, 10, 11, 14, 15, 20, 21, 24, 25, 28; Д.12/230. Л. 65, 220, 232, 233,
234; Д. 12/274. Л. 18; Д. 12/305. Л. 23, 43. См. также: Восстание московских стрельцов.
С. 102, 103, 126; РГАДА, Ф. 6, Д. 12/74. Л. 4.
3
Восстание московских стрельцов. С. 93, 169; РГАДА. Ф. 6. Д. 12/230. Л. 66, 220,
234; Д. 12/305. Л. 42, 44. Нет никаких оснований полагать, что подобные показания
навязывались подследственным. Напротив, создается впечатление, что признания,
в которых царевич фигурировал в качестве претендента на престол, игнорировались
властями. На эту мысль наводят следующие два момента. Во-первых, подобные признания не были положены в основу «вопросных статей». Во-вторых, во всех известных
нам приговорах, где говорится не только о конкретных преступлениях конкретных
подследственных, но и вообще о намерениях бунтовщиков, ничего не упоминается
о намерении стрельцов возвести на престол Алексея. В то время как в этих приговорах
говорится о том, что бунтовщики собирались посадить на престол Софью и убить Петра и царевича Алексея. См.: Трефилов Е.Н. Представления о царской власти участников народных бунтов Петровского времени. С. 111.
4
См., например: Анисимов Е.В. Дыба и кнут. С. 64–69.
5
См.: Восстание московских стрельцов. С. 72, 73, 86, 117; РГАДА. Ф. 6. Д.12/230.
Л. 65, 220, 232, 233, 234; Д. 12/305. Л. 43. См. также: Д. 12/74. Л. 4.
6
По крайней мере, 10 апреля 1708 г. житель Тамбовского уезда Григорий Курепонов сообщил властям рассказ встретившихся ему мятежных казаков о том, что Булавин якобы ведет переписку с царевной Софьей, которая, по словам этих казаков, находится в Суздале. См.: Булавинское восстание (сборник документов). М., 1935. С. 190.
На самом деле Софья к тому времени уже умерла, а в Суздале находилась бывшая
6
410
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Однако о положительном отношении к царевнам и царицам в простонародной среде говорится и в более поздних источниках. Так,
в 1754–1755 гг. в Тайной канцелярии разбиралось дело донского казака Глазуновской станицы Павла Красулина, обвиненного в произнесении «непристойных слов». Эти слова содержались в песне, которая, по словам Красулина, пользовалась большой популярностью
в его станице. Судя по всему, песня была сложена еще во время недолгого царствования Иоанна Антоновича (1740–1741), когда Елизавета была цесаревной. В песне отразились опасения как по поводу
судьбы российского государства, так и по поводу судьбы самой Елизаветы. Казаки полагали, что различные царедворцы вместе со шведским королем собираются разделить между собой российское государство, а цесаревну, «нашу государыню сослать в ссылку»1.
Следует сказать, что положительное отношение простолюдинов
к Елизавете Петровне встречается не только на Дону. Например, урало-сибирские крестьяне-старообрядцы воспринимали эту императрицу как свою защитницу2.
Отношение в народе к Екатерине II также не было столь однозначно негативным, как это зачастую преподносится в научной литературе3. Конечно, недовольных этой императрицей было немало,
о чем свидетельствует не только грубая брань в ее адрес, но и самое
крупное народное восстание XVIII в., пугачевщина, которое было направлено не только против «злых дворян» и «чиновников», но и непосредственно против самой Екатерины4. И все же едва ли следует
жена Петра царица Евдокия. К тому же, по другим источникам, о подобных письмах
Булавина ничего не известно. Однако то, что подобный слух существовал в казачьей
среде, само по себе очень важно. Если, конечно, его не выдумал сам Курепонов.
1
Усенко О. Г. Неизвестная историческая песня донских казаков середины XVIII века // Российское казачество: проблемы истории и современность
(к 310-й годовщине Кубанского казачьего войска). Материалы Всеросссийской
научно-практической конференции, Тимашевск, 2–5 октября 2006 г. Краснодар,
2006. С. 251–253.
2
Справедливости ради следует сказать, что их отношение к Елизавете Петровне
не всегда было таковым. Подробнее см.: Покровский Н.Н. Антифеодальный протест
урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII в. Новосибирск, 1974. С. 132–137,
140, 145–147, 148, 155, 181–183.
3
См., например: Крестьянская война в России в 1773–1775 гг. Восстание Пугачева. Л., 1966. Т. 2. С. 81–82, 417; Овчинников Р. В. Манифесты и указы Е.И. Пугачева.
Источниковедческое исследование. М., 1980. С. 23–25; Успенский Б.А. Царь и самозванец: самозванчество в России как куль турно-исторический феномен // Избр. труды. М. 1994. Т. 1. С. 81; Александер Дж. Т. Российская власть и восстание под предводительством Емельяна Пугачева / авторизов. пер. с англ. Уфа, 2012. С. 51–54.
4
Трефилов Е.Н. Еще раз о «бабах» на русском престоле, или Несколько слов
о том, как пугачевцы относились к Екатерине II // Гиштории российские, или Опы-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]