Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.2 общественная мысль России XVIII – первой четверти XIX в.
.pdf
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 461
чувства»1), не может сделать человека свободным, заставляя подчиняться его законам физического мира. Поэтому «свобода есть неволя
разума; признание необходимости нравственной; победа необходимости нравственной над необходимостью физической»2.
В социальном отношении свобода не может существовать вне
связи одного человека с другим, и чем прочнее эта связь, тем свободнее человек. «Чем человек более отходит от себя и погружается
во всеобщее, тем он честнее, т. е. свободнее». В этом смысле свобода
определяется Сперанским через понятие любовь: «Любовь и свобода
суть одно и то же. Любовь есть союзность, свобода есть самостоятельность. Одно бытие союзное есть бытие самостоятельное»3. Противоположностью любви является эгоизм, поэтому, если любовь – свобода, то эгоизм – рабство. «Желая всего для себя, человек весь в долгу:
ибо, все занимая, он от всего зависит; желая для других, другие у него
в долгу»4.
Такое разнообразие определений свободы у Сперанского неслучайно. Свобода для него не абстрактное, а конкретное понятие, получающее смысл лишь в связи с другими явлениями: «Всегда надобно
подразумевать свободу от чего?»5. Человек не может быть свободным
без четырех главных ограничений, добровольно на себя налагаемых:
без веры, без совести, без просвещения и, что особенно интересно, без
развитого в нем чувства прекрасного. Эстетика важна как форма для
содержания. С ее помощью человек структурирует, или, говоря словами Сперанского, «образует» хаотический мир разрозненных явлений, внося в него гармоническое начало.
В 1802 г. Сперанский, видимо, по поручению Завадовского написал «Отрывок о комиссии уложения»6. В работе он впервые излагает свое понимание того, каким должен быть государственный строй,
или, говоря языком Сперанского, государственное постановление
(конституция): «В России государь соединяет в себе все роды сил;
он есть законодатель, верховный судия и первый исполнитель своих собственных законов, – вот что называем мы государственным
постановлением и на сем одном понятии основываем мы все наши
1
В память графа Михаила Михайловича Сперанского. 1772–1872. СПб., 1872.
С. 386.
2
Сперанский М.М. Избранное. С. 674.
3
Там же. С. 675.
4
Там же. С. 699.
5
Там же. С. 699.
6
См. об этом: Семевский В.И. Первый политический трактат Сперанского // Рус-
ское богатство. 1907. № 1. С. 41–60.
462
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
суждения о законах». Все конституции, ограничивающие власть монарха, автор «Отрывка» считает бесполезными, «как и все теории,
на грезах воображения возращенные и никогда события своего не
достигающие»1.
Означает ли это, что Сперанский доволен существующим в России
режимом? Нет, он не только не доволен, но прямо говорит о том, что
«под именем общего государственного постановления не то, конечно,
можно разуметь, что ныне существует, но, то, к которому идет Россия,
ибо ныне существующее постановление, состоя в одной неограниченной воле, само собою прейти долженствует». Новое государственное
постановление должно быть основано на Уложении, т. е. коренных законах, которые «должны быть творением народа»2. На первый взгляд
возникает противоречие между положением о народе как творце коренных законов и положением о монархе как едином средоточии всех
властей. В действительности противоречие здесь мнимое, во всяком
случае с точки зрения Сперанского его нет. Народ как творец законов – это не совокупность физических лиц, а средоточие народных
сил, делегированных монарху, но не на основе общественного договора, а по имеющемуся у монарха верховному праву. Это особый вид
права, как пишет Сперанский, «не есть право в обыкновенном смысле; оно есть право Божиею милостию, право священное, свыше устроенное, и одно, которое может назваться правом естественным. Оно
состоит в том единственно, чтоб давать законы, основанные на правде
(aequitati), и управлять по оным без всякого своекорыстия и не ища
никаких собственных и отдельных польз; и понеже правда сама в себе
беспредельна, так и власть, на ней основанная, беспредельна; иначе
право сие не было бы верховным». Верховное право существует автономно как от права государственного, охраняющего общую волю, так
и от права частного, охраняющего права отдельных людей. Такое положение над законами позволяет монарху следить за разграничением
государственного и частного права. Если монарх унизит данное ему
от Бога верховное право до уровня либо государственного, либо частного права, то он «будет помещик большой деревни, но не государь»3,
а правление, перестав быть монархическим, обернется деспотией. Таким образом, теоретически Сперанский допускал возможность злоупотребления монархом его безграничной властью, но не допускал
этого без сущностного искажения формы правления.
1
Сперанский М.М. Избранное. С. 185.
2
Там же. С. 187.
3
Там же. С. 683.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 463
Для действия законов недостаточно того, чтобы они были «творением народа». Необходимо также, чтобы народ имел возможность
контролировать их исполнение. Для этого между правительством
и народом должен существовать особый класс людей – «стражей закона». Этот немногочисленный класс должен представлять собой,
с одной стороны, замкнутое сословие, независимое от верховной власти и связанное своими интересами с народом. Этого можно достичь
двумя путями. Во-первых, правом рождения: «стражи закона должны родиться таковыми», а во-вторых, право рождения подразумевает
право первородства, т. е. только старшие сыновья «стражей закона»
наследуют своим отцам. Все остальные дети должны принадлежать
к народу. Это является гарантией того, что «стражи» не будут принимать или утверждать притеснительные законы, т. к. «притеснять
народ было бы притеснять собственных своих детей»1.
Эти идеи почти полностью заимствованы Сперанским у Ш. Монтескье, видевшего суть монархии в наличии «посредствующих каналов», по которым законы доходят до народа и по которым народ контролирует соблюдение этих законов. В роли этих каналов выступает
дворянство. Не случайно Сперанский заканчивает теоретическую
часть своих рассуждений несколько измененной цитатой из Монтескье: «Point de nobles, point de monarchie»2.
Более оригинальными идеи Сперанского становятся, когда речь
заходит о России. По его мнению, вся история русской государственности от Петра I (если не ранее – от первых Романовых) до Александра I представляла собой совершенствование лишь внешнего образа правления: «У нас все есть по наружности, и ничто, однако же,
не имеет существенного основания». Развивая собственную мысль,
Сперанский пишет: «Я нахожу в России два состояния: рабы государевы и помещичьи. Первые называются свободными только в отношении ко вторым, действительно же свободных людей в России
нет, кроме нищих и философов»3. Поскольку Россия является страной рабов, никакие внешние постановления – Сенат, жалованные
грамоты и т. д. – не могут иметь никакого значения. Опасно также
начинать с просвещения, «ибо ничто не может быть несчастнее раба
просвещенного»4.
1
Там же. С. 205.
2
Нет дворянства – нет монархии. Ср.: у Монтескье: «Нет монарха, нет и дворянства, нет дворянства – нет и монарха» (Монтескье Ш. Избр. произведения. М., 1955.
С. 176).
3
Сперанский М.М. Избранное. С. 208.
4
Там же. С. 224.
464
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Реформы Александра I должны коренным образом отличаться от
всех предшествовавших реформ, т. к. их задача состоит в том, чтобы изменить не внешний, а внутренний образ правления. Исходя
из изложенных идей Монтескье, Сперанский предлагает разделить
весь народ на два класса: высший, куда войдут первые четыре класса Табели о рангах (генеральские чины), и низший класс, или народ.
Высший класс формируется двумя путями: по праву первородства
и по особому назначению монарха, второй путь представляет собой
исключение и является следствием особых заслуг перед отечеством.
В низший класс вольются все остальные сословия государства, от
чиновников, начиная с 5 класса и ниже, и до крестьянства. Особо
стоит вопрос о крепостном праве. Понимая несовместимость этого
института с правовым государством, с одной стороны, и сложность
его решения, с другой, Сперанский намечает два этапа в его постепенной отмене. Сначала государство выступает в роли посредника
между помещиками и крестьянами и устанавливает «известную меру
повинностей, коих помещик законно может требовать от земледельца». Позже это будут называть инвентарями. Этой мерой крестьяне
«из личной крепости помещиков перейдут в крепость земле и будут только приписными». На втором этапе крестьянам возвратится
«древнее их право свободного перехода от одного помещика к другому, и тем самым совершится уже и конечно их искупление». Иными
словами, процесс эмансипации крестьян Сперанский представлял
как процесс, обратный закрепощению, и видимо, столь же длительный по времени: «Сей последний степень возрождения России требует времени и многих приготовлений»1. Сначала возвращаются
к Уложению 1649 г. прикрепившего крестьян к земле (прикрепление
крестьян к личности помещика произошло позднее). Затем, двигаясь
дальше, к Судебнику 1497 г., возвращают крестьянам право перехода
от одного землевладельца к другому.
Смыл реформаторских проектов Сперанского состоял не в поиске
готовых форм правления, не свойственных национальному пути развития, а, наоборот, в совершенствовании исторически сложившихся
в России основ, которые были искусственным образом отброшены
в ходе насильственных преобразований Петра I и его последователей.
В качестве начальной точки, от которой следует двигаться дальше, Сперанский конструирует общественно-политической строй
Древней Руси, в котором якобы были заложены основы правого государства. Так, например, предлагая начать с деления дворянства на
1
Сперанский М.М. Избранное. С. 216.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 465
высший и низший классы, Сперанский считает, что это будет соответствовать соотношению боярства и дворянства в Древней Руси:
В древней России бояре и дворянство имели весьма различные знаменования. Первые занимали, по большой части, государственные места,
были полководцами, имели великие поместья, составляли государеву
думную палату или совет, и равнялись тому, что в Европе известно было
под именем высшего дворянства, князей, графов, маркизов и баронов.
Вторые составляли, по большей части, их свиту или дружину, имели подчиненные им должности, составляли их двор, владели небольшими поместьями и по многим отношениям зависели от первых. Если первых по тогдашней общей феодальной системе можно назвать suzerains, то последние
не что другое были, как их вассалы
1
.
Однако Сперанский не утверждает, что в России существовал
фео дализм. Русское боярство, в отличие от европейских феодалов,
«не привязано было ни к праву первородства, ни к владениям». Положительную роль в формировании высшего класса в России могло сыграть местничество («притязание обратить чины, звания и должности, лично вверенные, в места наследственные»), если бы Романовы,
еще до Петра, «не испровергли сих притязаний прежде, нежели они
временем превратились в право»2. Вместе с отменой местничества
было уничтожено и боярство, а Петр I, в свою очередь, «уничтожил
почти и само дворянство, основав все его степени на службе и сделав
ее необходимою каждому дворянину»3. Понимая, что зашел слишком
далеко, царь-реформатор, ввел закон о единонаследии (1714), который, по мнению Сперанского, мог бы способствовать возрождению
дворянства, если бы позже этот указ не был отменен.
Программа Сперанского эклектична. С одной стороны, она явно
навеяна аристократическими идеями ограничения самодержавия,
что является следствием его многолетнего вращения среди русской
знати. С другой стороны, она носит отчетливо либерально-демократический характер: отмена крепостничества и предоставление каждому права «беспрепятственно пользоваться своими силами физическими, произведениями своего труда и своим степенем уважения
в обществе»4. Если представить, что дворяне первых четырех классов
Табели о рангах, являющиеся наиболее крупными землевладельцами, получили бы все полагающиеся им по проекту Сперанского пра-
1
Там же. С. 212.
2
Там же. С. 712.
3
Там же. С. 213.
4
Там же. С. 194.
466
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
ва, то об отмене крепостного права уже можно было бы не говорить,
т. к. высшее дворянство в России, как правило, тормозило решение
крестьянского вопроса.
Дальнейшая эволюция преобразовательных идей Сперанского
будет направлена, в первую очередь, на политическую, а не на социальную сферу. Для этого у него будут следующие основания. В небольшой заметке «Еще нечто о свободе и рабстве» он противопоставит свободу политическую как право народа управляться «законом,
общею волею принятым или охраняемым», и свободу гражданскую
как «независимость каждого класса от произвола другого в обязанностях личных и вещественных»1. Политическая свобода отсутствует
только в деспотических государствах. Гражданская свобода в чистом
виде не встречается нигде, т. к. она возможна лишь в бессословном
государстве. Это область будущего, но не настоящего, и достигнута
она может быть лишь постепенным расширением политических свобод. Поэтому, прежде чем начать социальные преобразования, необходимо создать законодательную базу и исполнительные структуры,
а для этого нужно сначала реформировать государственно-административную систему.
Образуется замкнутый круг. Все упирается, по мнению Сперанского, в две кардинальные проблемы: рабство и просвещение. Просвещение, в представлении Сперанского, – условие и следствие
свободы. Опасно просвещать рабов, но нельзя освобождать непросвещенных людей. Невозможно распространять просвещение без общественного мнения, но не может быть общественного мнения в стране
рабов. Нельзя установить министерскую ответственность там, где нет
законов, но нельзя установить законы, где нет ответственности за их
выполнение и где исполнители законов не просвещены. Словом, для
того чтобы государство стало монархическим, оно должно быть просвещенным, но истинное просвещение подданных возможно только
в условиях «правильной монархии». Разрешить эти противоречия
Сперанский не видит возможности и уверен в том, «что они неразрешимы и что одно время разрешить их может».
Однако из того, что нельзя в России быстро создать «правильную
монархию», не следует, что нельзя создать некое ее подобие путем
введения монархических форм, как в Англии или во Франции – государствах деспотических по сути, но монархических по форме. Сперанский всегда считал, что формы сами по себе несут образовательное
(civilisant) начало, в них зарождается содержание. Хаос порабощает
1
Сперанский М.М. Избранное. С. 243.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 467
человека, а формы освобождают. Поэтому ничего не меняя по сути –
не ограничивая самодержавие, не отменяя крепостное право и т. д.,
нужно постепенно, путем совершенствования внешнего правления,
просвещать народ, приучая его к принципам истинной монархии.
Для этого, не отказываясь от единовластия, надо создать видимость
разделения властей. Сперанский предлагает разделить Сенат на законодательный, исполнительный и судебный. Разделение будет носить
сугубо формальный характер: «Ни Сенат законодательный, ни Сенат
исполнительный не могут сделать никакого движения без воли государя; в существе своем они суть непосредственные только его орудия
и собственной силы не имеют». Но в глазах народного мнения они
будут выглядеть как различные ветви власти: «Сей образ управления
имеет, чтобы со временем превратиться в совершенную монархическую систему. В самом деле, приучая народ взирать на законодательную власть в некотором наружном отделении, он воспитывает, так
сказать, дух его к другому порядку вещей»1.
Двигаясь по пути совершенствования учреждений, охватывающих как центральное, так и местное управление, Россия постепенно
придет к конституции. Вопрос о местной администрации для Сперанского имеет значение еще и в связи с крепостным правом, которое
должно отмереть естественным путем, подобно тому, как это произошло на Западе.
Показательно, что Сперанский отказывается от крестьянской
реформы, в то время как правительство ищет пути отмены крепостного права. Можно было бы считать это уступкой аристократам, но
он отказывается и от другой своей идеи 1802 г. – создания законодательного сословия из высшего дворянства. Но зато много говорится
о полиции. Разделяя полицию на три рода – исполнительную, смирительную и предохранительную, Сперанский очерчивает довольно
широкий круг ее деятельности. В частности, в функции исполнительной полиции входит не только принуждать к исполнению законов,
но и «право и обязанность обнародовать законы»2. Перед нами проект полицейского государства, где полиции отводится роль «посредствующих каналов» (Монтескье), которые в «правильной монархии»
принадлежит дворянству3. Теперь понятно, почему вопрос об отмене
1
Там же. С. 288.
2
Там же. С. 251.
3
Ср. воспоминания Э. Дюмона: «Я провел вечер у Сперанского. Мы были одни; он
любит свою родину и отлично понимает, что преобразование полиции и законодательства есть краеугольный камень всех народных благ» (Минаева Н.В. М.М. Сперанский
в воспоминаниях современников. М., 2009. С. 134).
468
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
крепостного права Сперанским не ставится. Когда он пишет о «большой власти», предоставляемой помещикам над крестьянами, он имеет в виду, конечно, власть полицейскую. Здесь уместно вспомнить запись А.С. Пушкина, сделанную по-французски в 1825–1826 гг.:
Предполагаю под управлением деспотического правительства рабов
и свободных, т. е. таких, имущество и воля которых зависят от законов
верховной власти, и таких, которые являются собственностью какогонибудь лица. Это положение вещей входит в патриархальный строй, освобождает правительства от бесконечных забот, беспокойств, упрощает
управление, придает ему большую силу. Итак, остерегайтесь уничтожать
рабство, особенно в государстве деспотическом
1
.
Мысль Пушкина понятна и во многом созвучна идеям Сперан-
ского. Крепостное право освобождает силы и средства правительства
от необходимости держать под контролем миллионы крепостных
крестьян. В то же время его отмена ослабит дворянство и поставит
его еще в большую зависимость от верховной власти. Это приведет
к усилению деспотизма власти и к уменьшению сил государства. Что
же касается таких сопутствующих крепостничеству явлений, как
низкая экономическая эффективность и постоянная угроза социальных взрывов, то здесь можно действовать путем соответствующих
учреждений (регламентов), а не законов, в частности, как предлагает
Сперанский, государство может брать на себя посреднические функции между помещиками и крестьянами.
Если коротко резюмировать идеи Сперанского, изложенные
в этой записке, то суть их может быть сведена к следующему. Единственной силой, способной осуществить в России реформы, является
правительство. Задача его заключается не столько в создании новых
административных структур, сколько в совершенствовании того,
что уже есть, и приведении их к формальному соответствию принципам «правильной монархии». При этом совершенствование государственного аппарата невозможно без просвещения чиновничества
точно так же, как просвещение чиновничества невозможно без совершенствования государственного аппарата2. И то, и другое должно быть результатом нравственного созревания общества, создания
в России общественного мнения. Все это требует времени и терпения.
1
Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: в 16 т. Т. 12. М., 1949. С. 481.
2
Позже, находясь в Сибири, Сперанский напишет А.Н. Голицыну: «Учреждения
без людей тщетны; но и люди без добрых учреждений мало доброго произвести могут»
(В память графа М.М. Сперанского. С. 229).
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 469
Все преобразования должны быть приведены в систему, и только как
система они должны воплощаться в жизнь. Превращение России
в истинно монархическое государство – процесс длительный и его
искусственное ускорение невозможно без «великих переломов». Избежать их можно, только «призвав в содействие время и постепенное
всех вещей движение к совершенству»1. Подобного рода акцентуация
осторожности в проведении реформ отчасти объясняется скепсисом
Сперанского в отношении реформаторских способностей Александровых министров, которые, по воспоминаниям Д.П. Рунича, «не
были в состоянии оправдать ожиданий императора и осуществить
его намерений; их помощники только бредили о хабуос корпус»2.
Исходя из того, что «образ правления должен быть соразмерен
тому степени гражданского образования, на коем стоит государство»3,
Сперанский делает сравнительный анализ европейского и русского
путей исторического развития. В политической истории Европы, по
его мнению, три системы сменяли друг друга: «система республик,
система феодальная и система деспотическая». Для республики характерно участие (хотя и неполное) граждан в политическом управлении, для феодализма – наличие имущественных прав, ограничивающих власть самодержавия, для деспотизма – отсутствие как
политических, так и гражданских прав. Главная борьба в средние века
шла между республиканской и феодальной системами. «По мере как
государства просвещались, первая приходила в силу, а вторая – в изнеможение». Эпоха крестовых походов покончила с так называемой
первой феодальной системой, и на ее обломках основалась «вторая,
которую можно назвать феодальным самодержавием… Ни политической, ни гражданской свободы еще не было, но в той и другой положены уже были основания»4.
Дальнейшие успехи просвещения, промышленности и торговли
подготовили переход к республиканскому строю (т. е. конституциям). Однако весь этот процесс был крайне мучителен, т. к. политическое устройство отставало от степени просвещения народа:
Какое, впрочем, противоречие: желать наук, коммерции и промышленности и не допускать самых естественных их последствий, желать,
чтобы разум был свободен, а воля в цепях, чтобы страсти утонялись
1
Сперанский М.М. Избранное. С. 277.
2
Минаева Н.В. М.М. Сперанский в воспоминаниях современников. С. 114.
3
Сперанский М.М. Избранное. С. 313.
4
Там же. С. 314. Под первой феодальной системой Сперанский понимает период
раздробленности, под второй – образование централизованного государства.
470
и переменялись, а предметы их, желания свободы, оставались бы в одном
положении, чтобы народ обогащался и не пользовался бы лучшими плодами своего обогащения – свободою. Нет в истории примера, чтобы народ
просвещенный, коммерческий мог долго в рабстве оставаться1.
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Это отставание политических свобод от экономического и нрав-
ственного развития стало причиной «политических превращений»2.
Аналогичным образом исторические события развертывались
в России, где роль крестовых походов сыграли «походы татарские».
Иван Грозный покончил с удельной системой (первым феодализмом) и установил самодержавное правление (вторую феодальную
систему). «С того времени до дней наших напряжение общественного
разума к свободе политической всегда более или менее было приметно». Первые попытки ограничить самодержавие были, как считает
Сперанский, еще при первых Романовых. Ограничительную функцию выполняли в то время земские соборы. Что касается Петра I, то
он ничего не сделал «в пользу политической свободы, но отверз ей
двери тем самым, что открыл вход наукам и торговле. Без точного
намерения дать своему государству политическое бытие, но по одному, так сказать, инстинкту просвещения он все к тому приуготовил».
Здесь Сперанский совершено по-иному, чем раньше, оценивает указ
Петра I о единонаследии (1714). Если в статье «О коренных законах
государства» он писал о нем как чуть ли не о единственном здравом
решении царя, то теперь считает, что «сие установление совершенно
феодальное, могло бы уклонить Россию на несколько веков от настоящего ее пути»3. Дело в том, что изменилось представление Сперанского о роли аристократии как посреднике между правительством
и народом. Еще в 1803 г., о чем шла речь выше, он отказался от идеи
сформировать из нее законодательный корпус и роль посредника отвел полиции. Теперь Сперанский вынашивает идею Государственной
думы, представляющей собой выборный орган. На данном этапе его
интересует, не кто конкретно будет выполнять законодательные или
исполнительные функции, а создание самих структур властных органов. Иными словами, речь идет о формах, а не о людях.
На протяжении всего XVIII в. Россия стихийным образом, как
считает Сперанский, двигалась к политической свободе. При Анне
Иоанновне была попытка «верховников» дать стране «политическое
1
Сперанский М.М. Избранное. С. 315.
2
Слово «превращение» Сперанский использует как кальку с французского
révolution.
3
Сперанский М.М. Избранное. С. 316.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]