Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.2 общественная мысль России XVIII – первой четверти XIX в.
.pdf
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 441
Политические идеи в постепенном развитии своем имеют три вида.
Сперва являются как отвлеченные и гнездятся в некоторых головах и в
книгах; потом становятся народною мыслью и переливаются в разговорах; наконец, делаются народным чувством, требуют непременного удовлетворения… и, встречая сопротивление, разрешаются революциями1.
Примерно эту же мысль в несколько иной форме задолго до Луни-
на высказал Пушкин в черновиках (Лунину неизвестных):
Вещали книжники, тревожились цари,
Толпа пред ними волновалась,
Разоблаченные пустели алтари,
Свободы буря подымалась.
«Вещающие книжники» – это просветители, идеи которых, стано-
вясь «народной мыслью» (в терминологии Лунина), тревожат царей.
Далее мысль переходит в чувство: «толпа пред ними волновалась».
Пушкин здесь добавил еще один важный для Французской революции антирелигиозный элемент: «разоблаченные пустели алтари».
Сама идея социальной революции исходила из того, что человек,
добрый от природы, портится под уродующим воздействием социальных отношений. Отсюда возникала иллюзия, что изменение этих
отношений, их перестройка на основе справедливого общественного
договора способны моментально восстановить гармонию между человеком и обществом.
Проникновение просветительских идей в Россию, начавшееся
в 1760-е гг. при активном участии Екатерины II, сопровождалось их
существенной трансформацией и вплоть до последнего десятилетия
XVIII в. ограничивалось сферой элитарной культуры. «В России
идея гражданской свободы – отвлечение», – продолжил свою мысль
Лунин. И тем не менее по мере распространения на протяжении второй половины XVIII в. журналов, газет и книгопечатания в России
формируется массовый читатель и кристаллизуется общественная
мысль. Было бы сильным упрощением полагать, что общественная
мысль того времени являлась отражением реальных общественных
отношений в России. Скорее, наоборот, сквозь призму европейских
идей русские мыслители того времени смотрели на положение дел
в стране. В свою очередь, и критерием, позволяющим отнести ту или
иную мысль к разряду ложных или истинных, служили не столько
1
Лунин М.С. Письма из Сибири / подг. изд. И.А. Желвакова и Н.Я. Эйдельман.
М., 1987. С. 174–175.
442
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
явления российской действительности, сколько развитие событий
в революционной Франции. В 1783 г. Н.И. Новиков, называвший
Вольтера «прорицалищем нашего века»1, писал о естественном равенстве и братстве людей, на основе которых предлагал вслед за просветителями строить систему воспитания:
Старайтесь влиять в них искреннюю любовь и благоволение ко всем
человекам, без различия состояния, религии, народа или внешнего счастия (курсив оригинала. – В. П.). Научайте их почитать братиями всех
человеков, низких и знатных, бедных и богатых; человеков признавать
за человеков, то есть за тварей разумных и бессмертных, а внешние их
обстоятельства за случайные вещи. Впечатлевайте в них глубоко натуральное равенство человеков, дабы блеск могущества их не ослеплял и не
совращал бы либо к подлости, либо к суровости, гордости и свирепству.
Не позволяйте им говорить о черни, подлом народе, сопровождая речи
сии презрительным видом и ужимками.
При этом автор специально обращал внимание читателя на то, что
«чернь, подлый народ, суть не низкого состояния человеки, но подло
мыслящие и порочные люди, знатны ли они или нищие»2.
Идеи равенства не только отражались на бумаге, но и проявлялись в самом поведении людей, не отличавшихся знатностью рода.
В.А. Лешин, совершивший сложную, но типичную для своего времени эволюцию от увлечения просветительскими идеями до их критики, писал: «Холопы смеют ныне не токмо с заслуженным мужем,
даже с носящим на себе знаки отличия говорить, не снимая шляпы»,
а купцы «хотят быть равными вельможам и не уважают потому что
денежны»3.
В 1789 г. «Санкт-Петербургские ведомости» опубликовали полный перевод «Декларации прав человека и гражданина». Русский
читатель вполне официально получил подтверждение, что «все люди
рождаются вольными и в совершенном в рассуждении Прав равенства» и что «всякое общество обязано иметь предметом бытия своего
соблюдение естественных и забвению не подлежащих Прав Человека», суть которых составляют «Вольность. Собственность, Безопасность и Противоборство угнетению»4.
1
Новиков Н.И. О воспитании и наставлении детей // Новиков Н.И. Избр. соч. /
подг. текста, вступ. ст. и коммент. Г.П. Макогоненко. М., 1951. С. 101.
2
Там же. С. 481.
3
Левшин В.А. Послание русского к французолюбцам вместо подарка на новый
1807 г. СПб., 1807.
4
Санкт-Петербургские ведомости. 1789. № 74. С. 1168.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 443
Идеи равенства и свободы, пожалуй, наиболее быстро усваивались
русскими авторами и их читателями. Базовое образование массового читателя (в той мере, в какой вообще можно говорить о массовом
читателе применительно к последней трети XVIII в.), как правило,
составляли тексты Священного писания, по которому детей учили
грамоте. Поэтому нередко антиклерикальные по своей сути просветительские идеи в России получали религиозно-библейскую аранжировку. Так, московский купец Гавриил Иванович Попов1 в своей
«Записке», отправленной в марте 1790 г. в Сенат и Синод, писал:
«Мы должны любить и защищать свободу, яко собственной наш от
Всевышнего дар»2. Эпиграфом к «Записке» Попов взял слова пророка Даниила: «Вышний владеет царством человеческим и ему же восхощет, даст е». Иными словами, любой человек – пастух Давид или
Навуходоносор, «который еще хуже пастуха, а скоту был подобен»,
может стать царем. Чины и титулы – это знаки, изобретенные людьми. Они извращают естественное равенство и свободу, дарованную
людям самим Богом.
Во многом благодаря издательским усилиям Н.И. Новикова
и Н.М. Карамзина в России сильно расширяется читательская аудитория. Тиражи «Санкт-Петербургских ведомостей» и «Московских
ведомостей» растут лавинообразно, причем в основном за счет спроса
читателей недворянского происхождения. Карамзин отмечал: «Едва
ли в какой-нибудь земле число любопытных так скоро возрастало как
в России. Правда, что еще многие дворяне, и даже купцы, мещане любят уже читать их. Самые бедные люди подписываются, и самые безграмотные желают знать, что пишут из чужих земель»3.
На рубеже 1780-х – 1790-х гг. «из чужих земель» приходили все
более и более тревожные известия. Когда революция началась и в Петербурге стало известно, что взята Бастилия, у столичной общественности это вызвало состояние легкой эйфории. По сообщению французского посла Л.-Ф. Сегюра, «хотя Бастилия, конечно, не угрожала
ни одному из жителей Петербурга, я не сумел бы выразить тот энтузиазм, который возбудило среди торговцев, купцов, мещан и некоторых
молодых людей более высокого класса падение этой государственной
тюрьмы и этот первый триумф бурной свободы». Правда, эйфория
была мимолетной, и «страх скоро прекратил это первое движение.
1
См.: Сивков К.В.Г.И. Попов – представитель передовой общественной мысли
в России конца XVIII века // Вопросы истории. 1947. № 12. С. 80–87.
2
Там же. С. 82.
3
Вестник Европы. 1802. № 9. С. 58–59.
444
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Петербург не сделался театром, на котором можно было, не опасаясь,
проявлять подобные чувства»1.
Если характеризовать отношение того поколения к революции
в целом, то прежде всего бросается в глаза резкий переход от надежды к разочарованию. Свежий ветер, подувший из Франции в 1789 г.,
пробудил мысль, что осуществление просветительских идей реально.
Людям казалось, что они дожили до воплощения в жизнь самых передовых и гуманных теорий. Вера в мгновенный переход от деспотизма
к свободе, от социального гнету к социальному равенству, от мечты
к действительности была настолько сильна, что, когда она рухнула,
на смену ей пришло жесточайшее разочарование.
Коренные понятия «естественное равенство», «права человека»,
«вольность» и т. д. подверглись коренному пересмотру, как и фундаментальное для просветителей представление о природной доброте
человека.
В томе 20 второго издания «Древней Российской вивлиофики»
Н.И. Новиков опубликовал большую статью «Исторические известия об упомянутых старинных чинах в России». Фактически эта
статья представляла собой толковый словарь чинов допетровской
Руси и служила своего рода комментарием к открывающей номер публикации «Послужного списка старинных бояр и дворецкий, окольничих и некоторых других старинных чинов…». При этом «комментарий» имел не только пояснительный, но важный идеологический
смысл, что неизбежно ставит вопрос о его авторстве.
Первым эту проблему поставил Я.Л. Барсков в неопубликованной
биографии Н.И. Новикова. Исследователь, обратив внимание на то,
что автор «Исторического известия» ссылается на труды М.М. Щербатова и И.Н. Болтина, пришел к выводу, что «известие не принадлежит ни тому, ни другому из них, по всей вероятности, оно было
составлено самим Новиковым»2. В 1948 г. предположение Я.Л. Барскова было воспроизведено с некоторым искажением в части аргументации Л. Фридбергом: «Барсков в черновых заметках высказал
предположение, что статья принадлежит самому Новикову, т. к. в ней
встречаются ссылки на работы всех крупных историков XVIII в., что
исключает их авторство. Это предположение нам кажется довольно
вероятным, но даже если авторство Новикова нельзя считать вполне
доказанным, то помещение статьи в “Вивлиофике” все же является яр-
1
Ségur, comte de. Mémoires ou souvenirs et anecdotes. Т. 3. Bruxelle, 1825. P. 508.
2
Барсков Я.Л. Н.И. Новиков. Жизнь и деятельность – биография // НИОР РГБ.
Ф. 16. Оп. 2. Карт. 8/3. Л. 171.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 445
ким свидетельством мировоззрения издателя»1. Как можно заметить,
у Барскова речь идет не о всех крупных историках XVIII в., а лишь
о двух из них, из чего еще не следует, что Новиков мог быть автором статьи. Тем не менее эту версию еще раз повторил Ю.М. Лотман
в 1963 г., правда, высказавшись более осторожно: «Как бы ни решался
этот вопрос, однако, не вызывает сомнений, что, публикуя эту статью,
имеющую принципиальное значение, Новиков разделяет ее основные положения»2. В итоге предположительное авторство Новикова
было закреплено в «Сводном каталоге русской книги XVIII века»3.
Назвав эту статью «программной» и «имеющей принципиальное
значение», Лотман сделал вывод об отношении Новикова к крепостному праву как целесообразному явлению и увидел в этом полемику
автора с Ж.-Ж. Руссо: «Далее автор вступает в спор с Руссо, противопоставляя идее врожденно доброго, но извращаемого в обществе
человека мысль о коренной испорченности людей, постепенно исправляемых путем просвещения. “Многие на сем вольности пункте
останавливаяся, заблуждают, выводя права человека из первобытного состояния природы, и из того заключают, что все люди рождаются
вольными и равными. Надобно быть слепу тому, кто в первобытном
состоянии природы не усматривает превозмогательной власти, насилий, похищений и преступлений, как обыкновенных следствий неподчиненности. Оставить первобытную свободу буйной черни есть
то же, что пустить диких медведей между людьми”» (курсив оригинала. – В. П.)4. Об авторстве этой статьи речь пойдет далее, а сейчас
остановимся на вопросе, можно ли здесь видеть полемику с Руссо?
Прежде всего следует отметить, кто бы ни был автор этой статьи,
выделенные курсивом слова ему точно не принадлежат. Это цитата
из перевода сочинения французского автора Беарде де Лабе, опубликованного в 1768 г. в «Трудах Вольного экономического общества».
История этой статьи раскрывается в ее заглавии: «Беарде Делабей,
Доктор прав церковных и гражданских в Акене. Перевод сочинения,
присланного в Вольное Экономическое общество в ответ на задан-
1
Фридберг Л. Книгоиздательская деятельность Н.И. Новикова в Москве // Вопросы истории. 1948. № 8. С. 38. Здесь и далее, если не оговорено иного, то курсив
мой. – В. П.
2
Лотман Ю.М. «Сочувственник» А.Н. Радищева А.М. Кутузов и его письма
к И.П. Тургеневу // Ученые записки Тартуского государственного ун-та. Вып. 139.
Труды по русской и славянской филологии. VI. Тарту, 1963. С. 292.
3
Сводный каталог русской книги XVIII века. 1725–1800. Т. 4: Периодические
и продолжающиеся издания. М., 1966. С. 129.
4
Лотман Ю.М. Указ. соч. С. 292.
446
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
ный в 1766 году вопрос: Что полезнее для общества, чтоб крестьянин
имел в собственности землю, или токмо движимое имение; и сколь
далеко его права на то или другое имение протираться должны? которое в собрании, бывшем 23 Апреля 1768 года, удостоено обещанных
в награждение за лучшее решение 100 червонных и золотой медали»1.
Статья Беарде де Лабе состоит из двух частей. В первой части автор осуждает крепостное право как противоречащее всем божественным и человеческим законам, во второй – призывает не торопиться
с его отменой и предлагает «прежде всего… прибегнуть к воспитанию». Крепостных крестьян он уподобляет то «буйным медведям»,
которых надо держать на цепи, то «необузданным коням», то «муравьям, которые получив крылья, не делают уже больше ничего»2.
Продолжая свой зооморфный ряд, Беарде де Лабе сравнивает крестьянина, достойного свободы, с собачкой, «которая никуда от вас не
отходит, но всячески вас забавляет»3. Почему автор получил первую
премию, понятно. Его инвективы против рабства соответствовали
представлениям Екатерины II, а его рекомендации не торопиться
с его отменой позволяли императрице ничего не делать в этом направлении, а только заниматься воспитанием, к чему у нее была, как
известно, склонность.
К сожалению, Лотман не указал, с каким именно текстом или
текстами Руссо полемизирует автор, цитирующий Беарде де Лабе,
и, кроме того, опустил при цитировании фрагмент, где речь идет как
раз о Руссо: «Свобода, сказал Руссо, есть прекрасная пища, но требует хороший желудок, чтобы ее сварить, а его-то не все люди имеют».
Непосредственно за этим следует фрагмент, который Лотман приводит в качестве доказательства полемики с Руссо. Между тем, видно,
что Руссо скорее воспринимается цитирующим его автором не как
объект полемики, а как союзник в споре с теми, кто хочет «оставить
первобытную свободу буйной черни»4.
Приведенная цитата из Руссо взята из его «Рассуждений об образе
правления в Польше», опубликованных впервые посмертно в 1782 г.
В нем Руссо писал о польских крестьянах примерно то же, что и Беарде де Лабе о русских. По его мнению, «освободить польский народ – прекрасное и великое дело, но рискованное и опасное – не надо
пытаться необдуманно. Среди предосторожностей, которые следует
принять, есть одна необходимая, требующая времени. Рабов, которых
1
Труды Вольного экономического общества. 1768. Ч. 8. С. 13.
2
Там же. С. 38.
3
Там же. С. 51.
4
Древняя Российская вивлиофика. 2-е изд. Ч. 20. М., 1791. С. 266–267.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 447
хотим освободить, прежде всего следует сделать достойными свобода
и способными ее вынести. С моей стороны было бы слишком смелым
гарантировать успех, хотя я в нем не сомневаюсь. Если есть наилучшее средство, то мы за него возьмемся. Но каким бы оно ни было,
думайте о том, что рабы такие же люди, как и вы, что они имеют все
данные, чтобы стать всем тем, чем являетесь вы: работайте над тем,
чтобы это произошло, и освобождайте их тела только после того, как
освободите их души. Без предварительного расчета ваше действие не
будет иметь успеха»1.
Чуть выше Руссо пояснил, в чем он видит главную трудность
освобождения крестьян. Это «не только плохо понятые интересы,
самолюбие и предрассудки господ – это преодолимое препятствие.
Я боюсь пороков и подлости рабов. Свобода – хорошая пища, но требующая сильного пищеварения, нужны здоровые желудки, чтобы ее
переварить»2. В.И. Семевский, отмечая популярность этих слов Руссо в русской публицистике последних десятилетий XVIII в., писал:
«На этом основании обзывали Руссо чуть не крепостником»3.
Итак, спор шел не с Руссо. Объект полемики легко будет определить, если установить авторство статьи. Весь этот большой фрагмент – целая глава под названием «Холопи и крестьяне» – дословно,
с сохранением все ссылок и абзацев, взят из третьего тома «Дополнений к Деяниям Петра Великого» И.И. Голикова. Кроме того, значительная часть «Исторического известия» написана на основе этого
тома, а также девятого тома «Деяний Петра Великого». Заинтересовавшая Лотмана цитата из Беарде де Лабе у Голикова встречается
дважды. Первый раз в девятом томе «Деяний», где он ее приводит
строго по цитируемому тексту, а второй раз в «Дополнениях», где цитирует уже, видимо, по памяти и поэтому не очень точно.
В третьем томе эта цитата приводится там, где Голиков опровергает рассуждения Г.Б. де Мабли о Петре I. Исследователи, обращавшие
внимание на эту полемику4, не заметили подмены, которую совершает Голиков. Мабли нигде не говорит о необходимости немедленного
освобождения крестьян. Наиболее близкая к этой проблеме фраза
1
Rousseau J.-J. Considérations sur la Gouvernement de Pologne, et sur la Réformation
progettée // Collection complète des œuvres. T. 1. Genève, 1782. P. 446–447.
2
Ibid. P. 446.
3
Семевский В.И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине
XIX века. Т. 1. СПб., 1888. С. 174.
4
Искюль С.Н.Г.Б. де Мабли и его исторические труды // Мабли Г.Б. де. Об изучении истории. О том, как писать историю. М., 1993. 324–325; Мезин С.А. Взгляд из
Европы. Франузские авторы XIII века о Петре I. Саратов, 2003. С. 155–157.
448
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
звучит так: «Пусть императоры российские передадут законам предначертанную им власть, пусть почитают они народ свой, не дерзая показаться порочными. И тотчас же рабы, превратясь в граждан, легко
обретут таланты и добродетели»1. Под рабами здесь явно подразумеваются не только крестьяне, но и все подданные Российской империи. Эту фразу Голиков пересказывает своими словами: «Мабли паки
проповедует о пользе вольности и о законах, коим хочет покорить
Российских самодержацов, а весь народ, населяющий Россию, сделать вольным; желает в законодавце Российском видеть Философа»2.
О царе-философе у Мабли речи не идет. Но не это важно. Важно то, что критика Мабли имеет вполне абстрактный характер, слово
«народ» используется им в значении «подданные» и в противопоставлении понятию «граждане». О прямом решении крестьянского
вопроса ничего не говорится. Но Голиков возражает так, как будто
речь идет именно об этом. Понятие «весь народ» он подменяет понятием «грубый народ», которому «вдруг дать вольность было бы не
только безразсудно, но и весьма пагубно». И далее он ссылается на
авторитеты «мудрых и беспристрастных людей», в числе которых,
если брать его полемику с Мабли в целом, оказываются Беарде де
Лабе, И.Н. Болтин и… Руссо. Непосредственно же здесь появляется
и цитата из Беарде де Лабе: «Течение гражданской жизни частного
человека (говорят они3) как бы просто ни казалось, требует великой
осторожности, благоразумия и доброго поведения. Находятся в обществе законы, обряды, приличности, взаимства, благопристойности
и союзы, которыми честность, искусство и рассудок должны управлять повсечастно. Не безрассудно ли было, а иногда и опасно, вывесть
посреди сего общества дикого человека, раба не знающего ни сих законов, ни сих обрядов. Не то ли бы самое было отвязать неприученного
медведя, и пустить его между людей? Коликим бы бедствиям подвер-
жено было бы сие общество? Сей в новое существо преображенный
раб слепо будет следовать стремлению своей воли, своих страстей
и своих хотений, которым он прежде не знал других препон, кроме
снятых с него уз»4. Позиция Руссо в этом вопросе, как ее понимают
1
Мабли. Г.Б. де. Об изучении истории. О том, как писать историю. М., 1993.
С. 128–129.
2
Голиков И.И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России. М.,
1789. Ч. 9. С. 146–147.
3
«Смотри рассуждение о сем Г. Беарде де Лабея. Доктора прав церковных и граж-
данских в Акене» (примеч. Голикова).
4
Голиков И.И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России. Ч. 9.
С. 448–449.
Глава 8. Эволюция общественной мысли в первой четверти XIX в. 449
Голиков и, возможно, Новиков, скорее ближе к Беарде де Лабе, чем
к Мабли.
Лотман, безусловно, прав, когда отмечает, что Новиков разделял
основные положения публикуемой им статьи Голикова. Полемика
Голикова с Мабли по поводу отмены крепостного права получила
дополнительную актуальность в связи с Французской революцией.
Голиков в качестве новых аргументов добавил примеры из средневековой и современной истории Франции. В событиях Французской
революции он увидел подтверждения мыслей не только Беарде де
Лабе, но и Руссо, который стал воприниматься как предостерегающий пророк революции.
В таком же качестве Руссо фигурирует и у Карамзина, писавшего
в 1797 г.: «Французская революция – одно из тех событий, которые
определяют судьбы людей на много последующих веков. Новая эпоха
начинается: я ее вижу, но Руссо ее предвидел. Прочтите примечание
в “Эмиле“, и книга выпадет из ваших рук»1. Карамзин имеет в виду
пророческую фразу из романа «Эмиль» (1762): «Мы приближаемся
к эпохе кризиса, к веку революций». Точнее, речь идет об авторском
примечании к этой фразе: «Я считаю невозможным, чтобы великие европейские монархии просуществовали долго: все они имели
блестящее прошлое, а всякое государство, полное блеска, клонится
к упадку. Мнение мое опирается на доводы более подробные, чем это
правило; но теперь некстати о них говорить, да они и слишком очевидны для каждого»2.
Таким образом, слова Руссо о том, что просвещение должно предшествовать освобождению, при наложении на события Французской
революции, а также с учетом недавней пугачевщины в России получали программный характер, и в этом отношении у Новикова и Голикова не было причин для полемики с автором «Эмиля».
Разумеется, из этого не следует, что Новиков и Руссо были сторонниками крепостного права. Но Руссо предвидел, а Новиков увидел неподготовленность народа к свободе. Это обстоятельство привело к переосмыслению самого понятия «просвещение». Если раньше
оно обозначало состояние, ассоциирующееся со светом (les Lumières),
то теперь оно стало обозначать процесс. Соответственно, поменялась и семантическая наполненность понятия. Теперь оно означает
1
Карамзин Н.М. Письмо в «Зритель» о русской литературе // Карамзин Письма
русского путешественника / подг. изд. Ю.М. Лотман, Н.А. Марченко, Б.А. Успенский.
Л., 1984. С. 454.
2
Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О воспитании // Руссо Ж.-Ж. Педагогические соч. /
под ред. Г.Н. Джибладзе. М., 1981. С. 225.
450
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
не мгновенное пробуждение разума и избавление от предрассудков,
а медленное созревание и совершенствование.
* * *
Общественная мысль начала столетия при всей ее субъективной
ориентированности на новизну и устремленности в будущее активно использовала знаки предшествующего столетия, но наполняла
их новой семантикой. Особенно это заметно на таком понятии как
«просвещение».
С точки зрения самих выразителей общественной мысли речь шла
о противопоставлении истинного и ложного просвещения. Под ложным просвещением могла пониматься как вся философия XVIII в.,
так и злоупотребление ею во время революции. И.В. Лопухин писал
в ноябре 1790 г.: «Я охотно соглашусь не иметь ни одного крепостного, но при этом молю и желаю, чтобы никогда в отечество не проник
тот дух ложного свободолюбия, который сокрушает многие в Европе
страны»1. «Политический журнал» в 1791 г., называя революционеров «фанатиками вольности», объединил, по сути, две важнейшие
просветительские категории – «фанатизм» (как одно из чудовищных
искажений человеческой природы) и «вольность» (как одно из естественны ее проявлений). Там же говорилось, что «одно из главных
пособий французских обольстителей народа есть подделка коверканье происшествий и представление вещей с ложной стороны»2.
В.В. Измайлов в 1804 г. в своем журнале «Патриот», не подвергая
сомнению основной комплекс просветительских идей, писал:
…истребление всех предрассудков, вредных, для человека; терпимость
всех мнений политических, религиозных и философских, как скоро они
не приносят вреда обществу; распространение Искусств и Наук, которые
умножая наслаждения жизни, размножают в то же время способы народной промышленности; должное уважение к нравам, просвещеннейшее
употребление богатств, обращение власти к пользе народов…
Полагая, что «Франция страдала беспримерным образом от не-
достатка Философии», Измайлов снимал ответственность с «писателей-философов», которые «хотели просветить умы для великих
должностей, прежде нежели даровать им великие права»3. Противо-
1
Барсков Я.Л. Переписка московских масонов XVIII века 1780–1792. Пг., 1915.
С. 24.
2
Политический журнал 1791. Т. 7. C. 34, 179.
3
Патриот. Т. I. 1804. Январь. С. 6–8.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]