Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси
.pdf
Глава 2. Экология и экономика Древней Руси 121
трудиться по мере сил, беседовать и с стихотворцами, и с историками,
и с ораторами, и со всяким человеком, от кого только может быть какая-либо польза к попечению о душе... И мы, чтоб добрая слава наша
навсегда оставалась неизгладимою, посвятив себя предварительному
изучению сих внешних писателей, потом уже начнем слушать священные и таинственные уроки и, как бы привыкнув смотреть на солнце в воде, обратим, наконец, взоры к самому свету. Поэтому, ежели
между учениями есть какое взаимное сродство, то познание их будет
нам кстати. Если же нет сего сродства, то изучать разность учений,
сличая их между собою, не мало служит к подтверждению лучшего
учения»1.
Что же побуждало князей вкладывать средства в переписку или
редактирование подобных сводов цитат и изречений?
Ответ на него дает «Похвала болгарскому царю Симеону», переделанная при переписывании на Руси в «Похвалу киевскому князю
Святославу»2. Судя по этому тексту, основная задача князя заключалась в знакомстве с «писаниями», что давало ему необходимые знания
для поучения своих «боляр». Конечно, здесь речь велась не об обучении как таковом, а о наставлении приближенных в вопросах правой
веры как основе верных действий. Об этом прямо говорится в Похвале: «могущественный владыка» распорядился создать (скопировать)
Изборник, будучи охвачен сильным желанием открыть самые сокровенные смыслы этих неверно понимаемых книг» («въжделаниѥмъ
зѣло въжделавъ дрьждаливыи владыка обавити покръвеныӕ разоумы
въ глоубинѣ многостръпътьныхъ сихъ кънигъ»).
Князь-заказчик, таким образом, с помощью избранных текстов
выполнял принципиально важную функцию: он охранял основы
верных представлений о месте человека и богоугодном поведении
(в частности, правителя) в мире и в случае необходимости исправлял их. Исполнители же такого заказа оказывались его ближайшими
сподвижниками, на плечи которых ложилась большая ответственность: без точной передачи сакральных текстов князь был не в состоянии осуществлять верное руководство своими подданными – для
1
Василий Великий. Беседа 22: К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями // Творения святых Отцов в русском переводе, издаваемые при Московской Духовной Академии. М., 1846. Т. 8: Творения иже во святых отца нашего Василия
Великого, Архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. 4: [Беседы]. С. 346–347.
2
Симеонов сборник: (по Светославовия препис от 1073 г.). София, 2015. Т. 3:
Гръцки извори. С. 119; Изборник Святослава 1073 года: Факс. изд. М., 1983. Л. 2 об.
Эта запись дублируется после выходной записи (Симеонов сборник. Т. 3. С. 1205; Изборник Святослава 1073 года. Л. 263 об. – 264).

122
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
выработки своей и их правильной, так сказать, жизненной стратегии
и тактики.
К такому же выводу приходит Н. Гагова, специально исследовавшая концепцию и функции Изборника 1073 г.: «Основной и постоянно проявлявшейся функцией византийского императора как
“защитника веры” была организация и председательство на государственно-церковных соборах, которые полемизировали с различными
отклонениями от православной доктрины и осуждали их приверженцев как еретиков – врагов церкви и государства... Проведение таких
соборов требовало соответствующей подготовки, которая включала
создание различных вероучительных, полемических и, вероятно,
справочных текстов»1.
Такие функции исполнял, по ее мнению, и Изборник 1073 г. Он
копировал (с небольшими исправлениями и дополнениями) Изборник царя Симеона, который, в свою очередь, имел византийский
протограф2. По мнению Ф. Томсона, Изборник был составлен как
«руководство в христианской вере и поведении, предназначенный
для мирян»3. Характеристика, которую дает протографу Изборника
1073 г. Н. Гагова, практически такая же: «Первый Симеонов сборник был переведен как разъяснительно-справочное сочинение по
вопросам веры, предназначенное для участия в дискуссии по этим
вопросам – скорее всего, на соборе о чистоте веры»4. Впрочем, уча-
1
Гагова Н. Владетели и книги. Участието на южнославянския владетел в производството и употребата на книги през Средновековието (IX–XV вв.): рецепцията на
византийския модел. София, 2010. С. 95.
2
Thomson F. The Simeonic Florilegium – problems of its origin, content, textology and
edition, together with an english translation of the Eulogy of tzar Simeon // Palaeobulgarica.
1993. Vol. 17. № 1. Р. 37–53; Бибиков М.В. Сравнительный анализ состава «Изборника
Святослава 1072 г.» и его византийских аналогов // Византийский временник. 1990.
№ 51. С. 92–123; Он же. Рукописная традиция греческих списков прототипа Изборника Святослава 1073 г. // Византийский временник. 1992. № 53. С. 106–123; 1993.
№ 54. С. 105–126; Он же. Византийский прототип древнейшей славянской книги: Изборник Святослава 1973. М., 1996; Янева П. За гръцките извори на Летописьць въкратце в Изборника от 1073 г. // Palaeobulgarica. 1987. № 3. С. 98–103; Она же. Херодот
на страниците на Симеоновия сборник // Филология. 1992. № 24. С. 59–64; Она же.
Библиотеката на патрарх Фотий и Симеоновия сборник // Медиевистични ракурси.
София, 1993. С. 28–32; Она же. Текстология и езикови особености на гръцките сборници – извори за Симеоновия сборник (по Светославовия препис от 1073 г.). Автореф.
дис. ... д-ра филол. наук. София, 2000; и др.
3
«It is perfectly obvious that the florilegium was compiled with an aim of providing
a guide to Christian faith and behavior for the lay Christian and all information which is
contains, be it historical, astrological, botanical, zoological or whatever, was subordinate to
the end» (Thomson F. Op. cit. P. 46).
4
Гагова Н. Указ. соч. С. 101.

Глава 2. Экология и экономика Древней Руси 123
стие древнерусских князей в богословских спорах нам не известно.
Зато изборники, несомненно, давали общее представление о том, как
устроен Богом мир людей, и давали принципиальные ориентиры, позволявшие (хотя бы теоретически) выработать направление действий
князя, соответствующее этому мироустройству, подобно тому, как
Владимир Мономах в трудную минуту «советовался» с Псалтирью.
Аналогичные функции выполнял и Изборник 1076 г. Это тем более вероятно, что он представлял собой не собственно оригинальный
свод неких фрагментов, а несколько отредактированную копию так
называемого «Княжьего изборника», предназначенного в оригинале для монахов. В связи с этим особый интерес вызывает наблюдение Д.М. Буланина, полагающего, что при переводе греческих произведений на славянский язык «они подвергаются на новой почве
довольно существенному переосмыслению»: «В процессе переосмысления, сопровождаемого минимальными, но целенаправленными редакционными правками, тексты, которые были в греческом оригинале адресованы конкретной социальной группе, превращаются
в моральный урок для всех без изъятия приверженцев православной
религии. Чаще всего объектом подобной трансформации становились памятники греческой аскетической литературы, предназначенные для монахов».
Впрочем, отмечает исследователь, «под общую гребенку стригли не одни только руководства для монахов: те же самые изменения
мы можем проследить в наиболее, наверное, популярном из византийских императорских “зерцал” – в... “Поучении” диакона Агапита,
которое все тот же известный нам “Княжеский изборник” преобразовал в “Наказание богатым”. То есть “зерцало” – в результате произведенной перешивки – предлагается не одному императору, а всем
богатым людям... Довольно выразительный набор фактов свидетельствует, что некоторые ритуалы, применявшиеся в Византии к черному духовенству, воспринимались у нас как руководящие указания
для прихожан, живущих в миру. Обязательные для всех христиан»1.
«Перед нами характерная черта ранней славянской письменности
вообще, независимо от места и от времени их [текстов] происхождения», – заключает автор2.
Добавим от себя, что ответственность за подобную редакционную
правку, очевидно, несли сами книжники: вряд ли князь-заказчик
мог их в таких случаях проконтролировать. Скорее всего, они же
1
Буланин Д.М. Традиции и новации в интерпретации русской письменной куль-
туры первых веков. С. 61. С. 70–71.
2
Там же.

124
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
были и инициаторами ее. Таким образом, выполняя волю князя,
переписчик-редактор мог сам влиять на результат собственной работы, а следовательно, и на то, какое впечатление она окажет на его
«работодателя».
Скорее всего, именно в силу специфики функций, которые выполняли изборники, современный исследователь не находит в них
логики изложения1, поскольку не «видит» их читателя – новообращенного правителя-мирянина с его вопросами к «просвещенному»
создателю компиляции2.
Аналогичные функции защитника веры и ее идеалов князь выполнял, хотя и в ином качестве – не как «теоретик», а как «практик»
и тогда, когда выступал не заказчиком или читателем книги, а ее создателем. Именно в этом ключе, видимо, следует рассматривать знаменитое «Поучение детям» Владимира Мономаха3. Об этом косвенно
1
Ср.: «Возьмем, чтобы не быть голословными, – статью [Изборника 1076 года. –
И. Д.], которая образована с помощью относительно коротких фрагментов, нарезанных
из “Андриатиса” Иоанна Златоуста, и которая озаглавлена в старшем списке [«Княжьего изборника». – И. Д.] XI в. “Иоанна Златоустааго слово разумьни и пользьни от
прочих его душепользьныих учений”. Самое загадочное свойство данной главы, как
и других, ей подобных, заключается не в том, что она представляет собой компиляцию
из текстов ранее переведенного сборника Златоуста, а в том, что за последовательностью составляющих ее синтагм не заметно никакой логики, как если бы это были перетасованные карты в колоде» (Там же. С. 58–59).
2
Образцом восстановления аргументов, против которых направлен изучаемый
текст и без которых он не может быть понят, служит интерпретация одного из фрагментов «Слова о Законе и Благодати» Илариона, предложенная С.Ю. Темчиным (Темчин С.Ю. Крещение Руси от Византии как соединение двух природ в Иисусе Христе:
историософская концепция «Слова о законе и благодати» киевского митрополита
Илариона [в печати]). Приношу глубокую благодарность автору за возможность ознакомиться с этим текстом.
3
Интересно отметить, что на авторство Владимира Всеволодовича не покушается
никто, несмотря на то что «Поучение» сохранилось в единственном списке (Лаврентьевская летопись, 1337) и не существует никаких доказательств того, что автором данного произведения [как и связанных с ним «Росписи путей и ловов», а также письма
черниговскому князю Олегу Святославичу] является именно Владимир Мономах. По
словам Д.С. Лихачева, если бы Лаврентьевский список был утрачен, доказать подлинность «Поучения» было бы труднее, чем подтвердить, что «Слово о полку Игореве»
было создано в XII в., настолько «Поучение» выпадает из общего ряда древнерусской
книжности (Лихачев Д.С. Великое наследие: Классические произведения литературы
Древней Руси. Л., 1987. С. 133). Д.М. Буланин при этом в принципе довольно скептически высказывается по поводу хронологии ранних древнерусских произведений, поскольку «отдельные слова Кирилла Туровского сохранились в сборниках XIII в., рукописная традиция Слова Илариона начинается с XV в., а текст “Послания” [Климента
Смолятича. – И. Д.] засвидетельствован списками еще более поздними – XVI в.» (Буланин Д.М. Указ. соч. С. 13). Отсюда, кстати, следует один чрезвычайно важный источниковедческий вывод: все перечисленные произведения должны рассматриваться не
только в контексте времени, когда они были созданы, но и в контексте времени, когда

Глава 2. Экология и экономика Древней Руси 125
свидетельствует и завершение послания Нифонта Владимиру: «Прочитаи же, кнѧже мои . не единою, ни дважды . но мнѡжицею . и ты
кнѧже . и сынѡве твои . Пѡдобает бо кнѧѕемь ӕко ѿ Бога избранѡм
и призванѡм . на правовѣрнүю вѣру Его . Христова словеса разүмѣти
извѣсто . и основанїе церковное твръдое»1.
Все изложенное позволяет думать, что в любой своей «книжной» ипостаси – как заказчик книги, ее даритель, читатель или автор – древнерусский князь выступал прежде всего в своей не столько
светско-политической (как принято думать), сколько в сакральной
функции.
2.1. Экология
Сакральные и приравнивавшиеся к ним авторитетные тексты давали человеку Древней Руси общее представление о том, что с полным основанием можно назвать экологией Древней Руси: о том, как
устроен мир, в котором жил человек того времени, и как этот человек
осознавал свое место в этом мире. Для современного читателя слово экология связывается прежде всего с защитой окружающей среды. Однако само понятие, обозначаемое этим термином (от др.-греч.
οἶκος – дом, жилище, имущество и λόγος – понятие, учение, наука),
гораздо шире. Оно целиком включает комплекс вопросов взаимодействия человека и человеческих сообществ с самими собой и окружающей средой. Поэтому все подобные вопросы, затрагивавшиеся древнерусскими авторами, вполне можно обозначить этим термином.
Недаром составитель Изборника 1076 г. киноварью выделил слова: «Еже убо правовѣрную вѣру имѣти, основания добрыихъ делъ
есть».
Ярким примером является «Шестоднев» Иоанна экзарха Болгарского. Это – самое известное и влиятельное произведение,
в котором излагаются основы того, что можно назвать экологи-
ей Древней Руси. Следы его использования древнерусскими авторами находят, начиная с первого десятилетия XII в.2 и вплоть до
они были переписаны. И главными вопросами в данном случае станут, почему именно
тогда и с какой целью к ним вновь обратились русские книжники и их заказчики.
1
Послание на латину. С. 102.
2
Так, Д.С. Лихачев отмечал: «Владимир Мономах хорошо знал “Шестоднев”
и опирался на него не только в своих сведениях о природе или в своих размышлениях
о красоте и мудрости мироустройства, но и в своих общественных взглядах, пропагандируя новый политический порядок держания земли многими князьями-вотчинниками» (Лихачев Д.С. Великое наследие: Классические произведения литературы Древ-

126
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
XVII в.1 Это, пожалуй, самое пространное эксплицитное выражение представлений христианина восточного толка о мире, в котором
он живет. Оно включает выдержки из целого ряда произведений
наиболее авторитетных богословов: Шестодневов Василия Великого и Севериана Гавальского, трудов Феодорита Кирского, Григория
Богослова и Григория Нисского, Иоанна Златоуста и Иоанна Дамаскина, а также «еллинских философов» (Аристотель, Птолемей,
Парменид, Демокрит, Диоген, Фалес, Платон и др.)2. «Шестоднев»
Иоанна – подлинная энциклопедия православной мысли, в которой
читатель мог найти ответы на большинство волнующих его вопросов,
в том числе касающихся общественных отношений. Следование естественным законам, установленным Богом во время создания мира, –
единственный путь к спасению: «Как жизнь всякого существа скоро
проходит, так и человеческая жизнь коротка, но переходит в бесконечную жизнь»3. «Зло же заключается в том, чтобы… нарушать порядок и без боязни преступать установленные границы»4. Поэтому
Иоанн желает князю, чтобы Бог «осветил» его сердце «со всеми мужами и подданными», дабы «постигнуть и узнать, насколько это возможно людям, создание своего разума, его порядок», дать «возможность
следовать своим заповедям, которые освещают очи разума, и жить
людям, добронравно ходящим по свету, и совершать дела дневные, то
есть светлые, чтобы ты был достоин ожидаемого дня, который не имеет в себе тьмы и поистине один, и по образу и по подобию, совечный
первому свету, который Моисей назвал одним днем святым»5.
Иоанн описывает окружающий мир, опираясь на текст первых
трех глав Книги Бытия. Это одновременно и естественнонаучный
трактат (на уровне представлений конца I тыс. н. э.), и богословское
произведение, объясняющее божественную сущность природных яв-
ней Руси // Лихачев Д.С. Избр. работы: в 3 т. Л., 1987. Т. 2: Великое наследие; Смех
в Древней Руси; Заметки о русском. С. 149; ср.: Лихачев Д.С. «Шестоднев» Иоанна
Экзарха и «Поучение» Владимира Мономаха // Вопросы теории и истории языка: Сб.
в честь проф. Б.А. Ларина. Л., 1963. С. 187–190
1
Демкова Н.С. Иоанн экзарх Болгарский в сочинениях Аввакума // ТОДРЛ. М.;
Л., 1963. Т. 19. С. 367–372.
2
«Эти же шесть Слов, господин мой, мы не сами составили, в одном случае дословно брали текст из Шестоднева Василия Великого, в другом случае заимствовали у Иоанна, а иное от других, которых мы когда-либо прочитали» (Баранкова Г.С.,
Мильков В.В. Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского. СПб., 2001. С. 658); ср.: Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского: Ранняя русская редакция / изд. подг. Г.С. Баранкова. М., 1998. С. 63–64.
3
Баранкова Г.С., Мильков В.В. Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского. С. 667.
4
Там же. С. 657.
5
Там же. С. 679.

Глава 2. Экология и экономика Древней Руси 127
лений: «...следует подумать над тем, как в действительности устроено каждое из существующего: и свое существование, и сущность,
и устройство оно приняло таким, как пожелал и распорядился воззвавший из небытия все сущности премудрый Бог»1. Это описание
необходимо, так как только через внешние проявления можно постичь смысл окружающего мира: физиология [естественные науки]
является основанием богословия2. Поэтому и апостол Павел «говорит о природе видимого, чтобы разъяснить духовное»3. Тот же, кто
не согласен с этим («мы, говорит, не естественным наукам хотим научиться, а богословию»), – празден и ленив, он не понимает главного,
«упрекает пророков и порицает апостолов»4. Иоанн подробно описывает окружающий мир, находя в нем и божественное предназначение,
и образцы для подражания, дающие общие ориентиры в повседневной жизни человека и в отношениях между людьми.
Многие из его высказываний вполне отвечают современному
представлению об экологии. Примером может служить следующий
фрагмент Шестоднева: «...то, что не годилось на пищу людям, произросло для лечения больных, или для всех, или для отдельных, или
для части. Так что ничего не было создано во вред, или излишне, или
попусту. Но то, что считается смертоносным и губительным, благодаря своим свойствам и составу бывает на пищу и на корм другим
животным. Как известно, чемерица идет на корм горлицам, иным
кормятся скворцы, иногда же она больным людям неплохо помогает,
будучи смешана с другими растениями и выпита. Чемерица, о которой с давних лет известно, что она причиняет большой вред больным,
может с корнем истребить причину болезни, если она будет смешана
с иным растением и выпита… Если какое-либо свойство считается незначительным, то тот, кто исследует его основательно, не может не
восхищаться им. Когда ты рассмотришь стебель пшеницы или иного
злака, проросшего из земли и выросшего в высоту, то найдешь, что
высота нужна ему на пользу по разным причинам, чтобы не причинил ему вреда его низкий рост со всех сторон. Особенно же большую
пользу ему приносят сильные ветры, когда он стебель поднимается
вверх, и появляется зерно в колосьях, когда зерна, мягкие и сочные,
не застывают и не могут терпеть жгучего зноя, но требуют охлаждения ветром, чтобы отогнать от себя этот вред. К тому же еще пусть
будет солома на корм скоту и крышу домов. И видишь присущую ему
1
Там же. С. 727.
2
Там же. С. 812.
3
Там же. С. 812.
4
Там же. С. 812.

128
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
по роду хрупкость, хорошо защищенную от повреждений, устроенную Творцом. И как некими костями и жилами, узами и коленцами,
как плетями, сверху донизу обвит стебель. И потом еще кожура и колосья, как дома, созданы для пшеницы и копья поставлены на стражу,
чтобы воспрепятствовать малым животным повредить его»1.
И далее: «Если же хочешь узнать и о другом растении, которое
на вид невзрачно, но очень нужно в жизни человеческой и которое
сильно веселит сердца земледельцев и тружеников – я имею в виду
виноградную лозу, – то и в ней найдешь непостижимую премудрость
Творца и очень сильно подивишься и прославишь непостижимое величие Божьего разума и силы... когда Он сказал: “И дерево плодовитое, приносящее плод”, то тут одновременно со всеми другими растениями проросла и пустила корни в земную глубину первая лоза,
которая, как по лестнице, вышла из земли и соразмерно корням пустила ростки. Когда она вышла из земли и поднялась вверх, достигнув подходящей высоты, то разделилась на прекрасные побеги свои,
равно разделяя им, как детям, свое богатство. И одинаково и равно
заботясь о своем потомстве, она делит свою тучность, производя вьющиеся побеги и как бы обнимая их руками. Побеги идут вверх, и ветер не отрывает их от материнской лозы, но, напротив, сдерживаемые
теми узами, они могут выдерживать тяжесть гроздей. Лоза имеет листья, плотно покрывающие ее ветви, и когда она вырастает высокой,
с помощью этих листьев хранит своих детей от сильных дождей. Эти
листья изваяны так, как будто в них сделаны дверцы, сквозь которые
к ним проникают солнечные лучи. Но грозди получают необходимую теплоту, а не большую, которая может сильно повредить им. Но
кто может рассказать о свойствах всех растений или семян, которыми они отличаются одно от другого, и об отличительных признаках
каждого свойства? Какой человеческий ум может объяснить разницу
и различие вкуса и качества съедобных плодов, которые они заключают в себе? Я имею в виду смокву (инжир), и миндаль, и яблоко,
и орех, и прочее. Трудно найти слова, чтобы определить каждое по
отдельности, и так как это дело требует больших усилий из-за подобия образов, оставлю его»2.
Большинство подобных описаний природы и природных явлений
помимо буквального их значения используется Иоанном в качестве
образца поведения человека, действующего в соответствии с божественным замыслом.
1
Баранкова Г.С., Мильков В.В. Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского.
С. 709–710.
2
Там же. С. 710.

Глава 2. Экология и экономика Древней Руси 129
Так, только что приведенный «естественнонаучный» фрагмент
сопровождается следующим комментарием: «Господь сказал слово
истины, используя притчу о сеянии пшеницы. Он говорит, что когда
зерно падет на камень, или в тернии, или на пути, то не будет иметь
плода, и не будет иметь никакого успеха, или потому, что зерно не
найдет влаги, или потому, что оно глубоко вошло в землю, или потому, что было задавлено человеческими бедами и печалями, как плод
в тернии, или потому, что было затоптано прохожими. И злоумышляют против нас наши противники. Если зерно падет на хорошую почву,
то прозябнет и даст богатый урожай. Если мы, подражая этому, поспешим, то будем такими же, как это пшеничное зерно, которое упало
на добрую землю, и в сердцах своих прорастим веру ко Владыке своему и Господу и благими делами ее, как коленцами пшеничными, от
земли до верха обвяжем. И поставим вокруг наших мыслей, как ости
колосьев, быстрые и суровые мысли, для того чтобы отогнать зломысленных бесов, и сохраним чистое состояние нашей души, чтобы
она всегда устремлялась на высоту и сохраняла плод своего разума,
и окажемся теми, кто постоянно производит добрые плоды. Если же
мы хотим подражать виноградной лозе, то сохраним в себе истинную
любовь и будем заботиться о своих братьях, как это надлежит делать,
и их скорби разделим с ними, как свои, и свяжем себя словами и делами, заботясь о братолюбии, так как узы совершения этих дел – любовь. И как неразделимо и соединено густое листвие с плодами, так
и мы разумными помыслами и божественной надеждой покроем и сохраним плод наших мыслей и дел. И оставим в них как бы маленькие дверцы, через которые будем принимать малое и необходимое
для поддержания нашей жизни и для удовлетворения потребностей.
И тогда мы станем ветвями истинной лозы и, пребывая в ней присно,
окажемся зрелыми и вдвойне праведными ее гроздьями»1.
Человек рассматривается Иоанном как часть природы и должен
соответствовать ей, подчиняясь общим законам, которые были установлены Творцом при создании мира. В этом и заключается смысл
приводимых описаний.
Например, комментируя 24-й стих из первой главы Первого соборного послания ап. Петра («всякая плоть – как трава и всякая слава человеческая – как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал»),
Иоанн пишет: «Он имеет в виду кратковременность жизни и непродолжительность веселья и радостей человеческих, создавая такой
образ. Днесь ты расцвел телесно, будучи молодым, утучнел от на-
1
Там же. С. 710–711.

130
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
слаждений, и лицо твое светло, ты в расцвете юности и полон сил,
а наутро тот же самый человек, унылый и дряхлый, увял от прожитых
лет или ослаблен болезнью. Иной человек известный славен своим
богатством, и многие льстецы хвалят его, и очень много вокруг него
родственников, и толпы слуг заботятся о нем: одни пищу ему готовят,
другие выполняют иные работы. И многие завидуют ему. Присовокупи к тому богатству и силу большую, то есть высокий сан, данный
ему от властителя, и жезлоносцев по обеим сторонам от него, которые здесь и там вселяют ужас в подчиненных, и телесные наказания,
и ссылки, от которых в подданных рождается нестерпимый страх.
И что же будет потом? Не наступит ли однажды ночь, когда горячка
или боль в боку, или гной в легком, или желчь черная, разливающаяся, как гром среди ясного неба, в один миг свалит его с ног, и даже уст
своих не успеет он раскрыть. И все те игры, то есть жизнь и власть,
пронесутся мимо него, как по воде, и слава та была как будто во сне.
Это соответствует словам пророка, который использовал притчу
о цветке, уподобив его человеческой славе»1.
Еще один пример Иоанна из жизни природы, наставляющий человека на путь истинный: «Если мы подумаем над тем, какова сила
бессловесных [тварей] в заботе о своей жизни, которой они не учились, но имеют ее от природы, то или приступим к сохранению самих
себя и промышлению о спасении души, или еще более осудим себя,
когда найдем, что мы уже в подражании бессловесным… Что же от
этого видно нам, людям? Не только то, что все происходит по предначертанию Творца, но и то, что у бессловесных есть некое чувство,
как и у нас, не только прилепляться (привязываться) к этой жизни,
но все [время] иметь заботу о будущем веке. Не позаботишься (потрудишься) ли сам о себе, о человек? Не в этом ли веке приготовишь
ты себе то, что тебе будет нужно в будущем для [обретения] покоя,
взирая на пример муравья? Он летом собирал себе пищу на зиму и не
проводил времени в праздности, пока не пришло зимнее время, но
с усердием направлял свои усилия на работу, пока не наполнил достаточным количеством пищи свою житницу. Он делает это не с небрежением, но хорошо осмыслив, чтобы пищи хватило на долгие дни.
Своими устами он перетирает (рассекает) зерно посередине, чтобы
оно не проросло и не стало непригодно для пищи, и просушивает его,
когда чувствует, что оно имеет в себе влагу, и не во все дни выносит
его [сушить], но когда почувствует, что погода будет ясной. Поэто-
1
Баранкова Г.С., Мильков В.В. Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского.
С. 718–719.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
