Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси
.pdf
Глава 1. Истоки общественной мысли Древней Руси и источники ее изучения 91
го о 12 камнях на ризе первосвященника», «Заветы 12 патриархов»,
книги Еноха, протоевангелие Иакова, «Хождение Богородицы по
мукам» (последние два произведения легли в основу сюжетов богородичных икон, широко распространенных на Руси), Паралипоменон Иеремии (Повесть о попленении Иерусалима), «Хождение
Агапия в рай», «Откровение Мефодия Патарского», а также многочисленные другие апокрифы, относившиеся к числу верочитных.
С XIII в. получает известность апокрифическое «Сказание Афродитиана» – переложение второй главы «Евангелия от Матфея», широко распространенное в Восточной и Центральной Европе. Многие
апокрифы имеют параллели в талмудической литературе и новоеврейском фольклоре. Особое место в древнерусской книжности занимали произведения Иосифа Флавия («История Иудейской войны»
и «Иудейские древности»). Они известны в сравнительно большом
числе списков, а также в виде прямых и косвенных цитат, рассеянных
в оригинальных произведениях древнерусской литературы. Труды
Иосифа Флавия обладали на Руси высоким авторитетом и по своему значению ставились едва ли не вровень с книгами «Священного
Писания». Точность цитирования ветхо- и новозаветных текстов, как
и источники, на которые при этом опираются летописцы, не изучены.
Эта обширная тема нуждается в самом серьезном рассмотрении.
Помимо этого, на Руси бытовали многочисленные «светские»
произведения.
XVII век
Отметим те новые источники, которые оказываются доступны
для историков общественной мысли России XVII в. В некоторых
случаях речь пойдет об уже известных видах источников, которые,
однако, в силу сохранности занимают скромное место в исследованиях по истории России до XVII в., в других – о новых видах, возникших в результате изменений, произошедших в обществе, государстве,
культуре в раннее Новое время.
Объем сохранившихся источников по истории XVII в. существенно отличается от того, что доступно исследователям более ранних
периодов отечественной истории. Это кардинально меняет источниковую ситуацию, особенно если обратиться к изучению актов. Подобная количественная характеристика при всей своей условности
важна в том плане, что перед исследователями открываются совершенно иные, нежели прежде, возможности. Так, изучение обыденного сознания, взглядов и представлений, свойственных «простецам»,
становятся не просто доступными – исследователи могут привлекать
источники, отдельные виды которых можно с известными оговорка-
92
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
ми отнести к разновидностям массовых источников. Из огромного
обилия и видов актового материала позволим выделить, как пример,
так называемые дела «о непригожих речах»1. Этот источник уникален тем, что фигуранты в нем проговариваются: обычно «непригожие
речи» звучали в запале, гневе, в неосознанном выплеске агрессии,
что позволяет судить о ментальных представлениях человека XVII в.
При этом формуляр требовал от приказных протокольной записи,
что чрезвычайно ценно – в актах звучит речь улицы, повседневного
общения.
Розыскные дела о «непригожих речах» проходят через все «бунташное столетие», что дает возможность не только изучить многие
нюансы отношений к власти, но и проследить эволюцию взглядов
и даже общественных настроений. Информация, полученная при
изучении этого вида источников, широко использовалась и используется историками разных поколений. В рамках марксистской парадигмы они привлекались для изучения классовый борьбы, нередко
иллюстративно, для подтверждения тезиса об антагонистических отношениях между верхами и низами общества или проявлений «наивного монархизма». Социокультурный и историко-антропологические подходы, получившие широкое распространение в последние
десятилетия, выявили новый, до того «скрытый» информационный
потенциал этого источника. Как пример подобного рода исследования сошлемся на монографию П.В. Лукина, посвященную народным представлениям о государственной власти в России. Главным
источником этой обстоятельной работы, позволяющим комплексно
изучить на уровне социальной психологии политические взгляды
и представления средних и низших слоев общества о власти, и стали
«непригожие речи»2.
Еще одна разновидность актового материала, чрезвычайно интересная для нашей темы – коллективные челобитные служилых людей и представителей торгово-посадских слоев. Ценность этого вида
источника признана давно. Отсюда – многочисленные публикации
коллективных челобитных3.
1
Значительная часть следственных дел о «непригожих речах» из фонда Разрядного приказа впервые была опубликована Н. Новомбергским еще в 1911 г. и стала достоянием не одного поколения исследователей. См.: Новомбергский Н. Слово и дело
государевы: Процессы до издания Уложения Алексея Михайловича 1649 г. М., 1911.
Т. 1–2.
2
Лукин П.В. Народные представления о государственной власти России
XVII века. М., 2000.
3
Назовем лишь некоторые публикации: Сторожев В.Н. Две челобитные. Б. м.,
б. г.; Сташевский Е.Д. К истории дворянских челобитных. М., 1915; Смирнов П.П. Че-
Глава 1. Истоки общественной мысли Древней Руси и источники ее изучения 93
Отметим, что челобитные были самой распространенной формой
волеизлияния. Формула, что «…на Москве от челобитчиков к государю челобитье многое» – обычная для приказной практики1. В делопроизводстве использовалась и иная формула: «Ведомо государю
учинилось»2. Наконец, о челобитных, как первопричине появления
тех или иных законодательных норм, говорилось прямо: приговорили
«для челобитья всяких чинов людей пополнить» тот или иной указ3.
В некоторых случаях власть, желая наладить диалог с подданными,
сама поощряла подачу петиций. В марте 1649 г. выборные посадские
люди Устюжны Железопольской писали: «В нынешнем, государь, во
157-м году, по твоему, государеву указу, были со всех городов твоя
царская милость, велено было нам подать челобитные и росписи
о своих нуждах…»
4
Разумеется, разные по своему масштабу и характеру требований,
челобитные далеко не всегда могут приблизиться к тому, что можно определить термином «сословное волеизлияние». Но это наблюдение менее всего относится к коллективным челобитным, к подаче
которых авторов подталкивала убежденность в своем праве формулировать и выдвигать общие требования.
Следует прежде всего отметить разнообразие тем, затрагиваемых в коллективных челобитных. В этом разнообразии – многогранность самой жизни и одновременно то, что многие проблемы
решались именно с помощью челобитных. Коллективные челобитные – это норма, признаваемая и теми, кто их писал, и теми, кто их
рассматривал.
Одна из постоянных тем дворянских обращений – служба, ее организация и обеспечение. Здесь находят свое выражение взгляды на
обязанности государства в отношении служилых чинов, высвечива-
лобитные дворян и детей боярских всех городов в первой половине XVII века. М., 1915;
Новосельский А.А. Коллективные дворянские челобитные о сыске беглых крестьян
и холопов во второй половине XVII в. // Дворянство и крепостной строй России XVI–
XVIII вв. М., 1975.
1
Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). СПб., 1830. Т. 1. № 89.
С. 281. Из указа о сохранении за новгородцами вылганных, выморочных, сдаточных
и утаенных поместий и вотчин от 20 ноября 1652 года. Из доклада следует, что челобитье новгородцев всех пяти пятин стало причиной появления указа: «…и на Москве от
челобитчиков к государю челобитье многое».
2
См., например: «Ведомо нам великому государю учинилось, что Замосковных
разных городов дворян и детей боярских и всяких служилых людей люди их и крестьяне разоряют, животы их грабят, и их домы пожигают…» (ПСЗ.Т. 1. № 220. С. 445).
3
ПСЗ. СПб., 1830. Т. 2. С. 633.
4
РГАДА. Ф. 141. № 80. 1647–1650. Л. 293.
94
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
ются те основания, на которых они выстраивали свои требования
к власти.
Еще одна неизбывная тема челобитных – взаимоотношения сословий с местной властью. В литературе они характеризуются по
формуле «сотрудничество и борьба». В пристальном внимании
дворянских уездных корпораций и посадских «миров» к деятельности администрации – осознание того, что от нее во многом зависит
их благополучие. Служилые и посадские люди проявляли при этом
большую активность. Показательна убежденность, с какой в коллективных челобитных отстаивается право защищать свои интересы
и контролировать деятельность местных властей.
Столкновения с местной администрацией тесно смыкались еще
с одной темой – требования реформы законодательства, суда и судопроизводства. В 1620-е – 1640-е гг. эта проблема была тесно связана
с протестами служебных и посадских корпораций против злоупотреблений «сильных людей». Служилые «города» стремились нарушить
их монополию на пользование законом, с известной долей наивности
полагая, что создание нового законодательного кодекса, доступного
и понятного всем, и есть гарантия от злоупотреблений и насилий.
Идеал дворянства нашел свое воплощение в преамбуле к Соборному
уложению: «Чтобы Московского государьства всяких чинов людем,
от болшаго и до меншаго чину, суд и росправа была во всяких делех
всем ровна»1 и почти дословно совпал с дворянскими челобитными
и близкими к ним по духу наказами выборным людям на земские
соборы. Владимирцы, в частности, призывали в своем наказе своего представителя стоять за «правду», чтобы «устроил государь меж
нами свой государьской праведный суд всем людям ровен, каков
большому, таков и меншему»2.
Из дошедших до нас коллективных челобитных видно, что дворяне, по крайней мере дважды, затрагивали вопросы реформы местного
суда и законодательства. Причем в обоих случаях это требование звучало достаточно весомо – правительство сталкивалось с полковыми
петициями и угрозами настоящего «рокоша». В феврале 1637 г. провинциальные дворяне и дети боярские настаивали, чтобы «нас, холопей своих, судить в городех по своему государеву указу и по своей
государеве Улаженной судебной книге». Сам же суд мыслился с участием дворян и «земских людей»3.
1
Соборное уложение 1649 года. Л., 1987. С. 17.
2
Цит. по: Чистякова Е.В. Городские восстания в России в первой половине
XVII века. Воронеж, 1975, С. 238.
3
См.: Смирнов П.П. Челобитные дворян и детей боярских всех городов. М., 1915.
С. 8, 39; Сташевский Е. К истории дворянских челобитных. М., Ист.-родосл. об-во,
Глава 1. Истоки общественной мысли Древней Руси и источники ее изучения 95
Вторично и более отчетливо мысль о правовом устроении «земли» прозвучала в коллективной челобитной служилых и посадских
людей 10 июня 1648 г.1 Тогда же челобитчики напомнили о своем
стремлении видеть своих представителей – служилых и посадских людей – в местном суде. Причем это требование прозвучало
в обстановке враждебного к власти «нейтралитета», с угрозой повторить «летойшие» события – восстания начала июня, вошедшие
в историю под названием «Соляной бунт»2. Челобитчики призывают государя заменить «неправедных судей» на «праведных». В противном случае предлагается иная альтернатива: «Или бы положил
государь всяких чинов на мирских людей, а мирские люди выберут
меж себя праведных и расудительных великих людей, и ему государю будет покой от то всякие мирские докуки ведати о своем царском венце»3.
Подытоживая требования «городов» относительно реформы суда
и судопроизводства, отметим стремление служилых и посадских корпораций придать суду своеобразный «гласный характер». «И за их
за судными и за всякими спорными делы велел бы государь сидеть
в полате бояром, а не в судных приказех», – писали авторы челобитной 1637 г.4 В таком судебном разбирательстве челобитчики, повидимому, видели гарантию от приватного решения тяжб, закулисных махинаций «сильных людей».
Еще одна характерная черта – выступая за реформу местного
суда, авторы коллективных дворянских челобитных предполагают
участие в них посадских людей. Нам видится в этом факте еще один
аргумент в пользу существования «единачества» – своеобразного союза, сложившегося на основании совпадения интересов и, главное,
из-за существования общего противника, о чем обстоятельно писал
1915. Приложение 1. Не совсем ясно, что имели в виду челобитчики под «Улаженной судебной книгой». Во всяком случае, существующая судебная практика на местах
и в приказах и ее нормативная основа явно не устраивала авторов обращения, и они
требовали ее решительного пересмотра.
1
Городские восстания в Московском государстве XVII в. М.; Л., 1936. С. 46–52;
Смирнов П.П. Челобитные дворян и детей боярских всех городов. С. 50. Более точное
изложение челобитной от 10 июня 1648 г. в пражской публикации 1933 г. М.В. Шахматова. См.: Челобитная «мира» московскому царю Алексею Михайловичу 10 июня
1648 г. // Материалы по истории СССР. Вып. 3. М., 1989. С. 146–151.
2
Андреев И.Л. Дворянство и власть в городских восстаниях XVII века // Ученые
записки Московского гос. социального ун-та. М., 1996. № 4. С. 147–163.
3
Челобитная «мира» московскому царю Алексею Михайловичу 10 июня 1648 г. //
Материалы по истории СССР. Вып. 3. С. 150.
4
Смирнов П.П. Челобитные дворян и детей боярских всех городов. С. 13.
96
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
в свое время П.П. Смирнов1. Причем коллективные челобитные позволяют говорить о «единачестве» не только в моменты переломные,
подобно 1648 г. В той или иной форме «единачество» находило свое
отражение в общегородовых челобитных о смещении воевод или подьячих, в самой идеи соучастия в местном суде. Все это имеет прямое
отношение к характеристике общественных взглядов представителей
средних слоев, способных перешагивать через узко сословные интересы и искать себе союзников.
Надо, однако, признать, что при всем разнообразии коллективных
челобитных, они почти не затрагивали проблем верховной власти.
Строгое деление дел на «государево дело» и «земское дело» отчетливо ощущается в челобитных. Социальная тематика в них преобладает
решительно. Провинциальное дворянство и представители посадов
стремятся упрочить свои завоевания именно в этой сфере.
История коллективного волеизъявления сословий и сословных
групп позволяет говорить о том, что подобные обращения обрели
черты традиции еще на рубеже XVI–XVII вв.2 Можно даже говорить о коллективных обращениях на земских соборах, как это было
в 1566 г., когда дворяне – участники собора выступили с требованием
отмены опричнины3. Впрочем, еще до появления земских соборов челобитные становились отправными точками для принятия властью
важных законодательных решений. Так, проведение губной реформы
связано с обращениями общин, побудивших правительство «положить губное дело на их души»4.
В своей совокупности челобитные – это настоящая сословная
программа дворянства и торгово-посадского населения, с которой
они на протяжении десятилетий обращались к правительству. Этот
источник наиболее полно отражал общественно-политические представления этих сословий о власти и принципах взаимоотношения
с ней. Одна из таких исходных посылок – убежденность авторов челобитных, что их аргументация будет признана самодостаточной, их
требования – законными, что за ними, наконец, стоит «правда». По
1
См.: Смирнов П.П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в.
Т. 2. М.; Л., 1948.
2
См.: Кулакова И.П. Взаимоотношения государства и сословий в России второй
половины XVI – начала XVII века: (терминологические заметки) // Мировосприятие
и самосознание русского общества: (XI–XX вв.). М., 1994. С. 65.
3
Заметим, что в требовании присутствует элемент «торга», свойственного диалогу: ведь собор, как известно, решал вопрос о продолжении Ливонской войны.
4
См.: Дмитриев Ф.М. Сочинения Ф.М. Дмитриева: История судебных инстанций.
М., 1899. Т. 1. С. 47–48.
Глава 1. Истоки общественной мысли Древней Руси и источники ее изучения 97
большому счету в русле антропологических исследований челобитные позволяют воссоздать картину мира служилого и отчасти посадского человека XVII столетия с его представлениями, стереотипами и ценностными ориентациями, находившими свое воплощение
в определенных реакциях и моделях поведения.
Акты – источник поистине неисчерпаемый. Информация из следственных дел, коллективные челобитные и связанное с ними приказное делопроизводство – лишь малая толика того, что дает этот вид
источника века для изучения истории общественной мысли, взглядов и представлений. Вновь подчеркнем, что информация, заключенная в актах, открывает возможность для изучения этих проблем
на самых разных уровнях общественного сознания. Более того, акты
убедительно свидетельствуют об органической и неразрывной взаимосвязи всех этих уровней1. Без обращения к законодательным актам
трудно себе представить исследования, предмет которых – идеология
власти и ее официальной политической доктрины, лежащая в основе
внутренней и внешней политики.
Уровень социальной психологии, функционирования обыденных
представлений и общественных взглядов также доступен для изучения при обращении к самым разнообразным и неожиданным актовым источникам, ведь большинство из них фиксируют повседневное
течение жизни, в котором и находят свое выражение «пропущенные»
через человека мировоззренческие установки и усвоенные им нравственно-религиозные ценности, причем достоинство актов как исторических источников в сравнении с нарративными источниками в их
множественности (в отдельных случаях можно говорить об актах как
массовых источниках), что позволяет делать достаточно широкие
обобщения.
В свою очередь, акты – источник, позволяющий проследить
транс формацию общественной мысли, которая, «опускаясь» в общество, становится объектом осмысления со стороны «простецов».
В этих случаях исследователи сталкиваются с устойчивыми и одновременно упрощенными представлениями, по сути со стереотипами,
которые формируют модели поведения. Но между тем речь должна
идти о системе взглядов, которые складываются в процессе усвоения
общественных представлений и обретенного жизненного опыта.
Крайне разнообразен круг источников, имеющих отношение к изучению официальной государственной идеологии. Среди них особое
1
См.: Пушкарев Л.М. Содержание и границы понятия «общественная мысль» //
Отечественная история. 1992. № 3. С. 74.
98
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
место занимают чины царского венчания1. В церемонии царского
венчания отражены фундаментальные представления о характере
царской власти, ее предназначении, взаимоотношениях с властью
духовной, презентуются суверенные, державные основы верховной
власти2. Обстоятельно изучивший двухвековую историю царского
венчания, А.П. Богданов справедливо указывает на такую особенность источника, как его «идеальную сопоставимость». В самом деле,
однотипность структуры документов, их текстологическая близость
позволяет прослеживать историю кардинальных изменений в представлениях о власти. Нельзя не согласиться и с другим наблюдением
исследователя: весь комплекс чинов венчания, открывая возможность для сравнения, оказывается ценнее каждого отдельного чина
венчания. Подобное заключение основывается на изучении историком всего комплекса чинов венчания3.
Большой интерес для изучения истории общественной мысли
представляют акты земских соборов. Под этим термином в отечественной историографии подразумеваются вся совокупность актов,
имеющих отношение к созыву и работе земских соборов. В первую
очередь, это решения земских соборов, соборные деяния. Важные как
свидетельства взаимоотношения власти и «всей земли» в лице выборных и представителей двух высших «курий» – думных чинов и высшего духовенства (освященный собор), соборные деяния позволяют
делать заключения не только о политике властей, но и возможностях
сословий влиять на нее. При этом активность «курий», входивших
в собор, во многом зависела от представлений о должном власти
и активности выборных и их избирателей. Как на две противоположные модели поведения можно сослаться на соборы 1620–1640 гг.,
выступающие преимущественно как совещательные и лишь подкрепляющие своим авторитетом непопулярные решения правительства
(введение экстраординарных налогов, вступление в войну). Противоположность им – земские соборы 1648 г., под давлением которых
власти пошли на удовлетворение фундаментальных требований
1
Богданов А.П. Чины венчания российских царей // Культура средневековой
Москвы ХIV–ХVII вв. М., 1995; Он же. Московская публицистика последней четверти
XVII века. М., 2001. С. 13–39; Скрипкина Е.В. Церковно-государственные взаимоот-
ношения во второй половине XVII века: Дис. ... д-ра ист. наук. Омск, 2014. С. 178–192.
2
Андреев И.Л. Образ шествующей власти: Первые Романовы в церковных и придворных церемониях // Образы власти на Западе, в Византии и на Руси: Средние века.
Новое время. М., 2008. С. 255–256.
3
Богданов А.П. Московская публицистика последней четверти XVII века. С. 14.
Глава 1. Истоки общественной мысли Древней Руси и источники ее изучения 99
дворянства и торгово-посадского населения1. Однако даже в период
«угасания» деятельности высшего представительного органа власти
принуждены были считаться с позицией сословий, как это случилось
во время работы Земского собора 1642 г., когда власти, в преддверье
возможной войны с Турцией из-за Азова, стали собирать письменные
мнения выборных людей2.
Крайне интересны для изучения общественных взглядов и настроений акты, связанные с выборами на земские соборы. Именно они
воссоздают отношение дворянского и посадского населения к представительным институтам. Выборы свидетельствовали о разной
степени активности служилых «городов» и посадов. Известны случаи нежелания участвовать в них, как это было, к примеру, в 1648 г.
в Рязани, где воеводе пришлось дважды созывать выборщиков. Тем
не менее в сентябре в съезжей избе вновь собралось меньше трех десятков дворян, призванных выразить мнение одной из самых многочисленных служилых корпораций Московского государства3. Однако встречаются и противоположные примеры, свидетельствующие об
активности избирателей. В Ельце из-за кандидатуры выборных – воеводских «ушников» и истинных представителей «города» – происходили настоящие баталии4. Иные выборные объявились в столице
с наказами – прямыми свидетельствами неравнодушия к тому, что
должно было произойти на соборе5.
До сих пор в литературе почти не ставился вопрос об ответственности выборных перед своими избирателями. Но само стремление
участников собора заручиться по его окончанию охранными («береженными») грамотами говорит о многом6. В том, что на выборного
1
Черепнин Л.В. Земские соборы русского государства в XVI–XVII вв. М., 1978.
С. 290–305.
2
Акты, относящиеся к истории Земских соборов / под ред. Ю.В. Готье. М., 1909.
С. 37–59.
3
См.: Шмелев Г. Отношение населения и областной администрации к выборам на
земские соборы в XVII веке // сб. статей, посвященных В.О. Ключевскому. М., 1909;
Кабанов А.К. Организация выборов на земские соборы XVII века // ЖМНП. 1910.
№ 9.
4
РГАДА. Ф. 210. Белг. стол. Д. 275. Л. 136–178.
5
Впервые о возможности существования наказов писал В.Н. Латкин. См.: Латкин В.Н. Земские соборы Древней Руси, их история и организация сравнительно с западноевропейскими представительными учреждениями. СПб., 1885. С. 267. В.Н. Латкин опирался на грамоту об избрании выборных на собор 1612 года: «И совет свой
к нам отписати за своими руками... как нам в нынешнее время безгосударним быть...».
Е.В. Чистяковой удалось первой обнаружить уникальный подлинник наказа, с которым владимирцы отправили на собор 1648 г. своего представителя.
6
В грамотах городовым воеводам предписано было выборных «ото всякого дурна
оберегати, для того, что у твоего государева у Соборного Уложенья по челобитью зем-
100
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
могли «шуметь» сослуживцы из-за того, «что он на Москве разных
их прихотей в Уложение не исполнил», нет ничего удивительного:
посланцы «служилых городов» с приездом в столицу оказывались
в двойственном положении, участвуя, с одной стороны, в принятии
и даже выработке правительственного решения, с другой – защищая
интересы своих корпораций. Соединить одно с другим далеко не
всегда удавалось. Ситуацию можно охарактеризовать как «скепсис»
в отношении возможностей земских соборов у одной части населения и надежду – у другой.
И все же авторитет соборов столь высок, что даже после прекращения их созывов многие решения оформлялись как соборные деяния. Здесь особое место принадлежит соборному деянию 1682 г. об
отмене местничества, в котором явственно прозвучали идеологические установки, привнесенные Новым временем: идеи «общего блага», «всенародной пользы».
Центральным юридическим памятником XVII в. по праву считается Соборное уложение 1649 г. Выдающееся место этого памятника
в системе русского права породило обширную литературу. Особенно
большой вклад в его изучение внесли представители историко-юридической школы. Однако именно с этой школой связана традиция
переноса юридических понятий и представлений, свойственных веку
XIX, в век XVII. Это привело к постановке проблем, в принципе далеких от того, что в действительности волновало законотворцев. Так,
существует обширная литература, посвященная источникам Соборного уложения. Усилия не одного поколения правоведов и историков
были направлены на постатейное их выявление. Поскольку же среди
источников были как отечественные, так и иностранные памятники,
возник спор, в какой мере Уложение можно считать национальным
памятником права. Ответы давались разные. М.А. Дьяконов полагал, что по составу источников Уложение не может быть причислено
к национальному памятнику1. В свою очередь, М.Ф. ВладимирскийБуданов писал, что «несмотря на множество заимствований из чужих
источников, Уложение не есть компиляция иноземного права, а кодекс вполне национальный, переработавший чужой материал по духу
старомосковского права»2.
ских людей напротив всех статей твой государев указ не учинен». См.: Алексеев В. Новый документ к истории Собора 1648–1649 гг. М., 1900. С. 18–23.
1
Дьяконов М.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси.
СПб., 1908. С. 232–233.
2
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Киев, 1900. С. 138.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]