Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Монография
.pdf
законностью задержания полицией подозреваемых был установлен лишь в 1912
г. с внесением в УУС ст.ст. 511 и 512.
Таким образом, демократическую по своей сути реформу уголовного
судопроизводства нельзя признать до конца последовательной в плане разви¬
тия состязательных начал досудебного производства.
Советский и постсоветский периоды развития исторической формы оте¬
чественного уголовного процесса можно также условно подразделить на ряд
этапов. Посвятивший многие свои труды исследованию проблем типологии
уголовного судопроизводства А.В. Смирнов предлагает следующую хроно¬
логию эволюции состязательных начал в советском уголовном процессе15.
1. В первые годы становления советского уголовного судопроизводства
(1917 г. май 1922 г.) оно отличалось явно выраженной смешанной формой
первой модификации, т.е. розыскную досудебную подготовку и состязатель¬
ное судебное разбирательство. Производство предварительного следствия
осуществлялось самими судьями либо следственными комиссиями, а впос¬
ледствии единолично следователями, находящимися при судах. Оно могло
быть начато не только по заявлениям и сообщениям о преступлении, но и в
случае непосредственного усмотрения следователей и судей. Участие защи¬
ты не было обязательным и могло ограничиваться органом следствия. Кроме
того, защитнику здесь обычно противостоял не обвинитель, а следователь,
как сторона процесса, по существу, совмещавшая функции уголовного пре¬
следования и направления дела (юстиции).
2. Положение изменилось с принятием 25 мая 1922 г. первого УПК
РСФСР, который, хотя и не совсем последовательно ориентируясь на сме¬
шанную форму процесса второго вида, ввел элементы состязательности на
предварительном следствии. Это, прежде всего, выражалось в организацион¬
ной и, в известной мере, процессуальной независимости следователя, состо¬
явшего при судебном ведомстве. Следователь рассматривался как носитель
функции юстиции, отделенной от функции обвинения, которую осуществля¬
ли прокурор и подчиненные ему органы дознания. Так, назначение на долж¬
ность, передача дел из одного следственного участка в другой и отстранение
следователя от производства по делу осуществлялись губернскими судами
(ст. 127 УПК 1922 г.), жалобы на действия следователя также рассматрива
дебное производство: актуальные вопросы теории и практики. Омск, 2002. С. 24.
14
См.:
Объяснительная записка статссекретаря гр. Блудова к правилам Устава
уголовного судопроизводства // Судебные уставы 20 ноября 1864 г.: С изложением
рассуждений, на коих они основаны, изданные государственною канцелярией. СПб.,
1867. С. 156157.
15
См.:
Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного про¬
цесса и предварительное расследование // Сов. госво и право. 1990. № 12.
241
лись судом (ст. 216 УПК).
Присутствие состязательных начал в досудебном производстве было до¬
вольно ощутимым. Вопервых, следователь организационно продолжал ос¬
таваться в судебном ведомстве, контроль его деятельности оставался за су¬
дом. Вовторых, УПК РСФСР 1922 г. четко разграничивал дознание и пред¬
варительное следствие. Первое проводилось лишь с целью сохранения сле¬
дов преступления и установления подозреваемого, таким образом, следова¬
тель получал от органов дознания не только материал об установленном фак¬
те преступления, но и подозреваемое в его совершении лицо. Так закон обес¬
печивал объективность следователя при производстве предварительного следствия, которое заключалось в выполнении им исключительно судебных фун¬
кций по оценке и исследованию материалов дознания, изобличающих подо¬
зреваемого в совершении преступления. В ряде норм УПК РСФСР 1922 г.
реально создавал для следователя правовые условия "оставаться объектив¬
ным", что можно считать третьей характерной особенностью построения
предварительного следствия тех лет. Согласно ст. 114 УПК 1922 г. следова¬
тель направлял предварительное следствие, руководствуясь обстоятельства¬
ми дела, в сторону наиболее полного и всестороннего исследования обстоя¬
тельств совершения преступления, чем существенно ограничивался обвини¬
тельный уклон в его деятельности.
Серьезными гарантиями, ограничивающими возможность злоупотреб¬
ления следователем своими властными полномочиями, выступали нормы УПК
1922 г., которые не только допускали возможность сторон присутствовать при
производстве следственных действий, но и запрещал следователю безмотив¬
но отказывать обвиняемому и потерпевшему в допросе свидетелей и экспер¬
тов, в собирании других доказательств, если обстоятельства, об установлении
которых они ходатайствовали, имели значение для дела. Так, ст. 117 УПК 1922 г.
гласила: обвиняемый и потерпевший могут присутствовать при осмотре, доп¬
росах и других следственных действиях и задавать вопросы. Следователь впра¬
ве отказать им в осуществлении означенных прав, если признает, что присут¬
ствие и участие их в производстве следственных действий может препятство¬
вать раскрытию истины или сохранению в тайне тех сведений, преждевремен¬
ное оглашение которых может помешать ходу предварительного следствия.
В этих же целях функция уголовного преследования по закону поруча¬
лась прокурору, который возбуждал его перед судебными и следственными
органами (ст. 19 УПК 1922 г.)16. Следователь не вмешивался в дознание и
имел определенную правовую свободу от органов уголовного преследования
и прокурорского надзора. В соответствии со ст. 109 УПК 1922 г. право руково
С. 5758.
16
Для логического окончательного закрепления подобной идеи в законе, на наш
взгляд, было необходимо наделить именно прокурора (а не следователя) обязаннос
242
дить ходом дознания принадлежало прокурору, хотя уже в этом уголовнопро¬
цессуальном законе наметилась тенденция расширения функции процес¬
суального руководства также и на стадию предварительного следствия. Од¬
нако функции юстиции и уголовного преследования разграничивались в УПК
недостаточно четко, поскольку прокурор был наделен полномочиями давать
следователю обязательные для исполнения указания о направлении и допол¬
нении следствия (ст. 121 УПК).
С учетом изложенного следует согласиться, на наш взгляд, с позицией
О.Л. Васильева, который считает Кодекс 1922 г. историческим примером воз¬
можности совершенствования правовых изысканий, и "с этой точки зрения
он может быть положен в основу теоретической позиции современных сто¬
ронников производства предварительного следствия органом судебной влас
ти"17. Возможно также использование модели построения предварительного
следствия по УПК РСФСР 1922 г. для определения путей реформирования
современного предварительного следствия. Вместе с тем данный норматив¬
ный акт со всей очевидностью свидетельствует и о прямой зависимости реа¬
лизации теоретических идей и предложений от действующих принципов фун¬
кционирования государственного механизма.
По заключению П.И. Люблинского, УПК 1923 г. несколько "растерял"
начала состязательности на предварительном следствии, которое после изме¬
нения редакции Уголовнопроцессуального кодекса было "выражено весьма
слабо. Некоторые следы его, имевшиеся в первой редакции 1922 г. в виде
присутствия и участия при следственных действиях18, права обжалования
постановлений следователя в суд и права представления на суде личных объяснений (ст.ст. 117, 213, 216 и 223 прежн. ред.), в основном издании устранены"19. Не было включено в УПК 1923 г. и норм, предусматривающих участие
защитника на предварительном следствии, хотя в проекте закона они присут¬
ствовали. Права обвиняемого не отличались особым либерализмом: его не
предупреждали о праве хранить молчание, он мог ходатайствовать о допол¬
нении предварительного следствия (ст.ст. 207, 208 УПК), но не имел права
знакомиться с материалами дела по его окончании. Жалобы на действия сле¬
дователя могли быть направлены только прокурору (глава 18 УПК 1923 г.).
Критикуя также отсутствие гласности на предварительном следствии (права
знакомиться с протоколами следственных действий) и некорректность законода
тью составлять обвинительное заключение.
17
Васильев О.Л. Модель построения предварительного расследования по УПК
1922 г. как возможный ориентир реформы современного предварительного следствия //
Российский следователь. 1999. № 1. С. 33.
18
Вместе
с тем УПК и не запрещал, на наш взгляд, допускать потерпевшего и
обвиняемого к участию в производстве следственных действий, о чем говориться в
ст. 78 УПК 1923 г. применительно к протоколам следственных действий и праву ука¬
занных лиц вносить в них свои замечания.
243
теля при определении понятия стороны (включение прокурора как органа над¬
зора и защитника, участие которого на предварительном следствии не предус
мотрено), П.И. Люблинский делает вывод: "...При отсутствии состязательности
предварительное следствие направляется исключительно волею следователя, кор-
ректируемою лишь надзором прокуратуры (выделено нами. Ю.Д.)"20.
Как представляется, заслуживает внимания не только интерес к пробле¬
ме, но и озабоченность ученыхпроцессуалистов той эпохи о развитии состя¬
зательных начал на предварительном следствии и не только как гарантии прав
участников уголовного процесса, но и механизма стимулирования эффектив¬
ности самой функции досудебного производства, предшествующей суду и
обеспечивающей его достоверными материалами для принятия объективно¬
го и справедливого решения.
Обращая внимание на двойственность подобной формы предваритель¬
ного следствия, А.В. Смирнов приходит к выводу, что ее дальнейшее усиле¬
ние "привело в итоге к полной ликвидации состязательного начала на предва¬
рительном расследовании и к подчинению следователя прокурорской влас
ти"21. Постепенно следователь был включен в состав органов уголовного пре¬
следования. Тенденция к этому отчетливо проявилась уже в 1923 г., когда но¬
вая редакция УПК РСФСР еще более расширила полномочия прокурора по
руководству расследованием и воздействием на следователя (ст.ст. 118, 124,
127, 212 УПК 1923 г.).
3. Новый толчок для раскручивания "антисостязательной спирали" дало
выступление прокурора Верховного суда СССР А.Я. Вышинского на V Все¬
российском съезде деятелей советской юстиции (1924 г.), когда он предложил
отказаться от "старой" точки зрения на предварительное следствие как на су¬
дебную деятельность и рассматривать ее как однопорядковую с дознанием22.
Затем постановлением второй сессии ВЦИК одиннадцатого созыва от 16 ок¬
тября 1924 г.23 в УПК РСФСР были внесены столь существенные изменения,
что это привело к "еще более тесной привязке следователя к "обвинительной
колеснице" путем возложения на него ответственности за непосредственное
руководство дознанием под общим надзором прокурора"24. В соответствии
со ст. 107 УПК данной редакции, "надзор за производством дознания по каждо¬
му отдельному делу принадлежит следователю, в участке коего состоит дан
19
Люблинский П.И. Предварительное следствие. М., 1923. С. 9.
20
Люблинский П.И. Указ. соч. С. 9.
21
Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса
и предварительное расследование. С. 5859.
22
См.: VВсероссийский съезд деятелей советской юстиции. 1015 марта 1924 г.
Тезисы. Стенографический отчет. Резолюции. М., 1924. С. 193194.
23
См.: СУ РСФСР. 1924. № 78. Ст. 784.
24
Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса
244
ный орган дознания. Следователь имеет право ознакомиться со всеми матери¬
алами дознания в любой момент и по любому делу давать указания органам
дознания и предлагать им произвести те или иные действия. Жалобы на дей¬
ствия органов дознания приносятся следователю и им разрешаются..."25.
Став ответственным за качество дознания, т.е., по сути, розыскной дея¬
тельности, традиционно включавшейся в структуру уголовного преследова¬
ния, следователь фактически утратил значение органа юстиции, все более
превращаясь в субъекта обвинения. В связи с этим Н.Н. Полянский заявил,
что в советском уголовном процессе более не существует предварительного
следствия в его традиционном понимании26. Твердо наметившаяся тенденция
к слиянию предварительного следствия и дознания, а также к установлению
единства работы следственнорозыскных органов27 свидетельствовала о транс¬
формировании предварительного следствия в уголовное преследование (или
уголовный розыск в широком смысле). Однако советский законодатель не был
последователен в данном направлении реформы, в отличие от германских
коллег, как считает А.С. Александров, в результате чего следователь превра¬
тился "в один из винтиков репрессивного механизма, до предела отмобилизо¬
ванного и централизованного"28. Показательно, что качество предваритель¬
ного расследования к 1927 г. резко упало. Так, до 40% уголовных дел судами
прекращались, благополучно пройдя перед этим через руки следователей и
прокуроров29.
4. Окончательно досудебное производство утратило основные признаки
состязательности к 1929 г., когда следственный аппарат попал в организаци¬
онное подчинение органов прокуратуры, а полномочия органов дознания прак¬
тически были уравнены с полномочиями следователя. В этот период, по су¬
ществу, произошло соединение прокурорскодознавательской функции уголов¬
ного преследования и следственной (юстиционной) функции принятия реше¬
ния по делу, на что в свое время предостерегающе указывал М.С. Строгович30.
Таким образом, вместо трехстороннего состязательного процесса отече¬
ственное уголовное судопроизводство получило жесткую вертикаль подчи¬
ненности отдельных его субъектов, что характеризует сложившееся предвари¬
тельное расследование в России как носящее сугубо розыскной характер. В
и предварительное расследование. С. 59.
25
Уголовнопроцессуальный кодекс РСФСР. М., 1938. С. 29.
26
См.: Полянский Н.Н. Новая редакция Уголовнопроцессуального кодекса. М.,
1925. С. 24.
27
Там
же. С. 23.
28
Александров А.С. Каким не быть предварительному следствию // Госво и пра¬
во. 2001. № 9. С. 58.
29
См.: Революция права. 1928. № 2. С. 87.
30
См.: Строгович М.С. О дознании, предварительном следствии и о "едином"
245
результате весь отечественный уголовный процесс стал ориентироваться на
смешанную форму судопроизводства (следственносостязательную) первого
вида, что, естественно, явилось отступлением от положений, закрепленных не
только УПК 1922 г., но даже Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. Фак¬
тически, по замечанию П.И. Стучки, речь шла о рецепции процессуального
строя старого французского уголовного процесса по наполеоновскому кодек¬
су 1808 г., от которого судопроизводство большинства стран отказалось еще в
прошлом веке31. Как итог, уже в начале 30х гг. прошлого века в деятельности
органов предварительного следствия отмечается обвинительный уклон, нару¬
шение прав граждан и фальсификация, и поэтому состояние предварительно¬
го следствия стало оцениваться как неудовлетворительное, требующее оздо
ровления32.
В связи с этим можно утверждать, что "приобретя черты состязательно¬
сти в ходе судебноправовой реформы шестидесятых годов XIX столетия,
российский уголовный процесс затем вновь превратился в сугубо следствен¬
ный, периодически использующий элементы инквизиционности (чрезвычай¬
ные суды, отказ от участия защитника, недопустимость обжалования приго¬
воров по некоторым делам и т.д.)"33.
Как известно, УПК РСФСР 1960 г. состязательность предварительного
расследования практически игнорировал, хотя, по общему правилу, защит¬
ник допускался в стадию предварительного следствия, но лишь с этапа его
окончания. С 1972 г. в исключительных случаях (по делам в отношении несо¬
вершеннолетних и лиц, не способных самостоятельно защищать себя в связи
с физическими и психическими ограничениями) он мог вступать в процесс с
момента предъявления обвинения.
Данные демократические нововведения, тем не менее, были явно недо¬
статочны для проявления принципа состязательности в досудебном произ¬
водстве и само по себе присутствие защитника еще не может свидетельство¬
вать о наличии состязательных начал. Более того, возможности сторон имели
явный крен в сторону обвинения: ходатайства стороны защиты рассматривал
орган расследования, т.е. фактически противоположная сторона, в то время
как жалобы на действия следователя исключительно сторона обвинения
прокурор, который, в свою очередь, решал вопрос и об аресте обвиняемого.
Однако, главное, отсутствовал независимый и беспристрастный орган, кото
следственном аппарате // Социалистическая законность. 1957. № 5. С. 23.
31
См.: Революция права. 1928. № 2. С. 68.
32
См.:
Органы юстиции на рубеже второй пятилетки: Материалы VIII расширен¬
ного совещания работников юстиции. М., 1933. С. 56,67.
33
Корнуков В.М. Приоритетные направления развития уголовнопроцессуальной
науки и уголовнопроцессуального законодательства в новом столетии // Российская
юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Матлы науч.практ.
246
рый уравнивал бы данные возможности и корректировал объективность пред¬
варительного исследования обстоятельств совершенного преступления.
Изменение отечественной доктрины о соотношении прав личности и го¬
сударства в начале 90х гг. прошлого столетия сделало вновь востребованной
идею судебного контроля за предварительным расследованием, а с ней стали
формироваться и общие условия для постепенного проникновения принципа
состязательности в досудебные стадии отечественного уголовного процесса.
Начиная с 1992 г. состязательные начала "накапливались" в УПК РСФСР 1960 г.
за счет расширения прав обвиняемого (ст. 46) и подозреваемого (ст. 52), мо¬
дернизации правового статуса защитника (ст.ст. 4751), введения элементов
судебного контроля за досудебным производством путем проверки законнос¬
ти и обоснованности арестов (ст.ст. 2201, 2202), а также через возможность
обжалования отдельных решений органов досудебного производства (ч. 4
ст. 113 и ч. 5 ст. 209) и др.
Вместе с тем, как заметил А.С. Александров, "на традиционные процес¬
суальные представления о том, каким должно быть предварительное след¬
ствие, наложился правозащитный дискурс"34, что в итоге судебной реформы
90х гг. прошлого столетия в России привело к разрушению "классического"
предварительного следствия. Вместе с тем нельзя в полной мере согласить¬
ся с замечанием автора о том, что процесс превращения следователя в адми¬
нистративный орган связан с началом формирования независимой судебной
власти. Очевидно, что он начался много раньше, когда следователь стал пре¬
вращаться во вспомогательный орган при прокуратуре, в "оформительский
субъект" при иных ведомствах охраны правопорядка.
Принятие Конституции Российской Федерации 1993 г. еще больше под¬
черкнуло разрыв между идеологией состязательного судопроизводства, про¬
возглашенной в ч. 3 ст. 123 Основного закона государства, и старым, но дей¬
ствующим отечественным уголовнопроцессуальным законодательством.
По мнению С.Д. Шестаковой, "по сути на конституционном уровне был уста¬
новлен такой метод уголовнопроцессуального регулирования35, который дол¬
жен обеспечивать интересы личности в уголовном процессе и ограничивать
возможности государства по их ущемлению посредством структурной орга¬
низации уголовного процесса, основанной на равенстве процессуальных стату¬
сов органов уголовного преследования, с одной стороны, и лица, в отношении
которого ставится вопрос о привлечении его к уголовной ответственности, то
конф. Саратов, 2001. С. 74.
34
Александров А.С. Указ. соч. С. 58.
35
Есть
иное отношение к подобному юридическому факту. В.П. Божьев считает,
что "определение форм, порядка и структуры той или иной области действия процес¬
суальных норм" не является предметом Основного закона государства. Другими сло¬
вами, "не барское это дело", на то есть УПК (он же. Состязательность на предвари
247
есть подозреваемого и обвиняемого, а также их защитников, с другой стороны,
на всех стадиях уголовного процесса"36. Как известно, УПК РСФСР выстраивал
уголовное судопроизводство "несколько по иной схеме".
Первые удары по "антисостязательности" УПК РСФСР, и этого следова¬
ло ожидать, нанесли решения Конституционного Суда РФ 19962000 гг., и не¬
обходимо признать, что в основном старый кодекс экспертировался данным
органом судебной власти государства именно на предмет его соответствия
ст. 123 Конституции Российской Федерации.
В связи с этим по своей сути реформаторскими решениями Конституци¬
онного Суда РФ, которые, как "ледокол", рубили старые застывшие нормы уго¬
ловнопроцессуального законодательства России, можно назвать его поста¬
новления: от 28 ноября 1996 г. (по проверке конституционности ст. 418 УПК
РСФСР)37, 2 июля 1998 г. (п. 2 ч. 1 ст. 331 УПК РСФСР)38, 10 декабря 1998 г.
(ч. 2 ст. 335 УПК РСФСР)39, 20 апреля 1999 г. (пп. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248,
ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР)40, от 14 января 2000 г. (полномочия суда по воз¬
буждению уголовного дела)41 и др. Наконец, в постановлении от 14 февраля
2000 г. (по делу о проверке конституционности чч. 35 ст. 377 УПК РСФСР)
Конституционный Суд РФ сделал вывод: "Принципы состязательности и рав¬
ноправия сторон распространяются на все стадии уголовного судопроиз¬
водства... (выделено нами. Ю.Д.). Это означает, что на разных стадиях уголовного процесса... прокурор и обвиняемый (осужденный, оправданный) дол¬
жны обладать соответственно равными правами"
42
.
В связи с этим необходимо признать, что конец XX в.начало XXI в.
ознаменовались не только теоретическим, но и практическим признанием
состязательности в качестве принципа российского уголовного судопроиз¬
водства, за чем последовало его закрепление не только в Конституции, но и
новом уголовнопроцессуальном законодательстве Российской Федерации
(ст.ст. 1517, 19 и др.).
Элементы состязательности стали проявляться и в досудебном произ¬
водстве по уголовным делам. Если обратиться к классической схеме, опреде¬
ляющей критерии состязательности (полное разделение трех процессуальных
функций: обвинения, защиты и юстиции; а также наличие равных процессу
тельном следствии // Законность. 2004. № 1. С. 3).
36
Шестакова С.Д. Реализация принципа состязательности в процессе доказыва¬
ния на предварительном расследовании // Следователь. 2002. № 10. С. 16.
37
См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 50.
Ст. 5679.
38
Там же. 1998. № 28. Ст. 3393.
39
Там
же. №
40
Там же. 1999. № 17. Ст. 2205.
41
Там
же. 2000. № 5. Ст. 611.
51.
Ст. 6341.
248
альных возможностей стороны), то, применительно к досудебному производ¬
ству по УПК РФ, она выглядит следующим образом: существенно трансфор¬
мированы права и процессуальные возможности сторон, в том числе появи¬
лись элементы "параллельного производства"; значительно повышена роль суда
по контролю за производством предварительного расследования и разрешени¬
ем возникающих между сторонами споров и т.п.
Вместе с тем большинство процессуалистов обоснованно приходят к
выводу об отсутствии полной состязательности в современном досудебном
производстве. Так, С.Д. Шестакова считает, что новый УПК РФ идет гораздо
дальше УПК РСФСР 1960 г. по пути реализации принципа состязательности
на предварительном расследовании, однако не позволяет реализовать требо¬
вания ст. 123 Конституции РФ в полной мере43. Связывая состязательность со
спором по поводу правоприменения, разрешаемую судом, А. Соловьев и
М. Токарева приходят к выводу, что подобные ситуации в досудебном произ¬
водстве возникают довольно редко, а следовательно, на предварительном след¬
ствии присутствуют лишь элементы состязательности44. К подобному же вы¬
воду приходят Г.П. Химичева45 и В.П. Божьев46, которые допускают проник¬
новения состязательности в достаточно дозированном виде и лишь только
после появления фигур подозреваемого и обвиняемого.
Встречаются и более радикальные суждения по этому поводу. Как счита¬
ет С.А. Шейфер, последовательное введение состязательности на предвари¬
тельном расследовании "возможно только при условии полного отказа от сме¬
шанного процесса и перехода на англосаксонскую модель"47. На это же об¬
стоятельство указывает и В.С. Шадрин48. Более того, практически констати¬
рующая отсутствие действия принципа состязательности в досудебном про¬
изводстве С.М. Кузнецова считает неоправданным возведение законодателем
данного положения в принцип всего уголовного процесса49.
42
Там же. № 8.
43
См.: Шестакова С.Д. Проблемы реализации принципа состязательности в процессе
Ст.
991.
доказывания на предварительном следствии // Актуальные проблемы раскрытия и рассле¬
дования преступлений: Межвуз сб. науч. труд. Красноярск, 2002. Вып. 4. С. 18.
44
См.: Соловьев А., Токарева М. Соотношение дознания и предварительного след¬
ствия по УПК РФ // Уголовное право. 2003. № 3. С. 97.
45
См.: Химичева Г.П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция
совершенствования уголовнопроцессуальной деятельности: Автореф. дис... дра
юрид. наук. М., 2003. С. 25.
46
См.: Божьев В.П. Указ. соч. С. 6.
47
Шейфер С.А. О некоторых проблемах судебной реформы // Российская юриди¬
ческая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Матлы науч.практ. конф. /
Под ред. А.И. Демидова. Саратов, 2001. С. 77.
249
Поразному процессуалисты видят и практическую реализацию идеи вне¬
дрения состязательности в досудебном производстве. Заметив, что современ¬
ная судебная реформа априори исходила из предположения об обязательном
присутствии в отечественном уголовном процессе предварительного следствия,
А.С. Александров на основе анализа отдельных положений и принципов уго¬
ловного судопроизводства, заложенных в Конституции Российской Федерации,
остановился на двух возможных альтернативных вариантах построения досу¬
дебного производства: 1) упразднение предварительного следствия и органи¬
зация вместо него полицейского дознания под руководством прокурора и кон¬
тролем суда; 2) сохранение предварительного следствия при условии введения
в него широкой состязательности50. В результате исследования данных перс¬
пективных направлений развития предварительного расследования автор скло¬
няется к "обесформливанию" досудебного производства с заменой стадий воз¬
буждения уголовного дела и предварительного расследования на "уголовный
розыск", в котором процессуальная и оперативнорозыскная деятельность были
бы слиты без формальных различий51. Предложения о трансформации предва¬
рительного расследования в уголовное преследование, т.е. обвинительную де¬
ятельность прокурора и подчиненных ему в процессуальном отношении орга¬
нов дознания, поступали и ранее52.
Довольно резко отвергла подобные альтернативы в развитии предвари¬
тельного расследования Н.С. Манова, увидев в них опасность "изменить на¬
циональную систему предварительного следствия таким же волевым путем,
как были изменены герб и гимн"53. В связи с этим автор предлагает третий
вариант преобразования российского предварительного следствия, где сле¬
дователь остается представителем обвинительной власти, но его деятельность
должна при этом носить исследовательский характер по объективному уста¬
новлению обстоятельств совершенного преступления54. По сути, делается
вывод о необходимости остановиться на достигнутом в УПК РСФСР и УПК
РФ, где понятие "следователь" лишь однокоренное слово с термином "ис¬
следователь", а фактически он выступает только в статусе ведомственного
дознавателяпреследователя. Пути оптимизации досудебного производства
48
См.:
Шадрин В.С. Указ. соч. С. 131132.
49
См.: Кузнецова С.М. Проблемы реализации принципа состязательности в досудеб¬
ном уголовном судопроизводстве //Актуальные проблемы борьбы с преступлениями
и иными правонарушениями: Матлы междунар. науч.практ. конф. Барнаул, 2003.
С. 8990.
50
См.: Александров А.С. Указ. соч. С. 54.
51
Там
же. С. 61.
52
См., напр.: Шадрин В.С. Указ. соч. С. 58.
53
Манова Н.С. Предварительное следствие: идеи и новые законодательные реа¬
лии // Госво и право. 2003. № 2. С. 61.
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]