Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Монография
.pdf
исследовать аргументы сторон в связи с предъявленным обвинением"
243
.
Данные наблюдения предлагают еще один вывод. Если довольно либе¬
ральный УПК РФ допускает присутствие на протяжении всего расследова¬
ния в форме дознания лишь подозреваемого, то это еще раз подчеркивает
стирание граней между его процессуальным положением и правовым стату¬
сом обвиняемого.
Данная тенденция наметилась еще до принятия УПК РФ, когда юриди¬
ческая общественность стала свидетелем своеобразного, но, с другой сторо¬
ны, легко объяснимого законотворческого феномена. Следуя в "кильватере"
решений Конституционного Суда России, законодатель предпринимал доволь¬
но активные попытки привести уголовнопроцессуальное законодательство
государства в соответствие с действующей Конституцией, широко используя
при этом компромисс между правовыми идеями и положениями действую¬
щего УПК РСФСР, а также уже принятого Государственной Думой в первом
чтении летом 1997 г. проекта УПК Российской Федерации.
Так, Федеральный закон Российской Федерации от 20 марта 2001 г. су¬
щественно изменил в УПК РСФСР правовой статус подозреваемого, значи¬
тельно расширив не только возможности его вовлечения в уголовное судо¬
производство, но и гарантии обеспечения его права на защиту. Как представ¬
ляется, эти шаги только прибавили парадоксов нашему уголовному процессу.
В соответствии с отредактированной ст. 52 УПК РСФСР "пропуском"
подозреваемому в уголовный процесс стало служить решение о возбуждении
в отношении заподозренного лица уголовного дела (которое затем перекоче¬
вало и в УПК РФ)
244
. Законодатель действительно "обогнал себя", так как в
проекте УПК Российской Федерации (ст.ст. 42, 256) подобное касалось лишь
десятидневного дознания (бывшей протокольной формы досудебного произ¬
водства), т.е. сугубо ограниченного круга случаев уголовного преследования.
Казалось бы, данный шаг законодателя сглаживает еще один "острый
угол" отечественного досудебного производства проблему заподозренного
лица. Но это только внешне. Вопервых, противоречия действия принципа
презумпции невиновности в досудебном производстве только усилились. Бо¬
лее того, исследование показало, что данное законодательное предложение
на практике нередко используется для решения узковедомственных проблем
органов уголовного преследования. Если до введения этой новеллы следова¬
тели, практически не задумываясь, возбуждали уголовные дела в отношении
242
Гуценко
243
Соловьев А., Токарева М. Соотношение дознания и предварительного след¬
ствия по УПК РФ. С. 99.
244
Подобные
К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Указ. соч. С. 420.
предложения высказывались еще при проектировании УПК РСФСР
(см.: Карнееева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе // Социалисти
231
конкретных лиц, то сейчас их сдерживает в принятии данного решения необхо¬
димость в "оперативном" обеспечении подозреваемому права на защиту. Как
заметил В.С. Шадрин, следователи не будут произвольно, при малейшем пово¬
де возбуждать уголовное дело в отношении конкретных лиц, без нужды превра¬
щая их тем самым в подозреваемых. Перспектива сразу после возбуждения
уголовного дела встретиться лицом к лицу с защитником подозреваемого бу¬
дет достаточно стимулировать сдержанность следователей в вынесении данно¬
го решения
2003 г. № 92ФЗ
245
. Несколько смягчил эту проблему Федеральный закон от 4 июля
246
, позволивший допрашивать подозреваемого не позднее 24
часов с момента его фактического задержания, а не с момента вынесения по¬
становления о возбуждении уголовного дела, как это предусматривала старая
редакция ст. 46 УПК РФ.
Парадокс присутствия фигуры подозреваемого в отечественном уголов¬
ном процессе еще больше обозначился в последние годы действия УПК РСФСР,
когда законодательно укреплялись "позиции стороны защиты". Так, по смыслу
последней редакции ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР с момента возбуждения уголовно¬
го дела подозреваемый получил право на защиту, в частности, на пользование
услугами защитника, так как его права и свободы, безусловно, затрагиваются
"действиями, связанными с уголовным преследованием". Более того, систем¬
ный анализ дополнений и изменений ст.ст. 47, 184, 193 УПК РСФСР приводил
к однозначному выводу права подозреваемого расширены за счет возможно¬
сти участвовать в производстве экспертизы, а значит, практически полностью
данным нововведением приравнены к правам обвиняемого (как известно, по¬
добные положения полностью закреплены и в УПК РФ). Кроме того, в соответ¬
ствии с ч. 4 ст. 415 УПК РСФСР начальник органа дознания по материалам
протокольной формы при наличии достаточных оснований возбуждал уголов¬
ное дело и формулировал обвинение. Фактически лицо, в отношении которого
возбуждалось уголовное дело в соответствии с данной нормой, становилось
обвиняемым. Вместе с тем аналогичное процессуальное решение, но по пре¬
ступлениям, не относящимся к перечню ст. 414 УПК РСФСР, т.е. в подавля¬
ющем большинстве случаев, наделяло лицо, в отношении которого возбуждено
уголовное дело, лишь статусом подозреваемого
247
. Парадокс парадоксов!
Еще дальше в этом "парадоксальном направлении" пошел, на наш взгляд,
ческая законность. 1959. № 4. С. 35).
245
См.: Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступле¬
ний. Волгоград, 1997. С. 10.
246
См.: Российская газета. 2003. 10 июля.
247
Изучение следственной практики свидетельствует, что правоприменитель и до
изменения ст. 52 УПК РСФСР и введения УПК РФ при очевидности совершенного
преступления чаще всего возбуждал уголовные дела в отношении конкретного лица,
232
УПК РФ, который практически "стер" различия между двумя вышеуказанны¬
ми субъектами
248
. Согласно ч. 1 ст. 47 УПК РФ при осуществлении предвари¬
тельного расследования в форме дознания фигура обвиняемого появляется
лишь в конце досудебного производства с момента вынесения обвинительно¬
го акта, тем самым законодатель подчеркивает, что правовой статус подозре¬
ваемого для обеспечения права на защиту ни в коей мере не ущербнее право¬
вого статуса обвиняемого. Подобное с очевидностью подтверждает принци¬
пиальный сравнительноправовой анализ ст.ст. 46 и 47 УПК РФ.
Таким образом, лицо, обладающее одним и тем же правовым статусом
субъекта уголовного судопроизводства, только формально именуется законо¬
дателем поразному. Данное искусственное "раздвоение" одного и того же субъек¬
та кроме путаницы и проблем правоприменения ничего не несет. Очевидно, что
фигура подозреваемого дискредитирована окончательно, однако решительно от¬
казаться от данного субъекта уголовного процесса, повидимому, не хватает "по¬
литической воли", так как подозреваемый, традиционно один из самых одиоз¬
ных субъектов отечественного уголовного процесса, "перекочевал" и в УПК РФ.
В связи с этим представляется целесообразным поставить вопрос об уп¬
разднении наиболее противоречивого в отечественной теории уголовнопро¬
цессуального права и правоприменительной практике субъекта досудебного
производства фигуры подозреваемого, что неоднократно предлагалось в
юридической литературе и прежде
250
РФ
. Подлежит также дальнейшему исследованию опыт международной
249
, предлагается и после принятия УПК
уголовной юстиции, которая связывает момент вступления обвиняемого в свои
права с наступлением в отношении него какихлибо уголовнопроцессуаль¬
ных последствий: произошло его задержание, избрана мера пресечения либо
лицо вызвано на допрос в качестве обвиняемого, истребовано судебное ре¬
шение о производстве обыска в жилище лица и т.п.
Анализ действия принципа презумпции невиновности в различные пе¬
риоды развития российского уголовнопроцессуального законодательства,
а также в различных правовых системах государств мира позволяет заклю¬
чить следующее:
1. Презумпция невиновности как объективное общеправовое положе¬
ние выступает надпроцессуальной категорией, действие которой во многом
определяется моделью построения уголовного судопроизводства (его досу
формулируя в постановлении, по сути, обвинение, а не подозрение.
248
Подобное признает и А.С. Епанешников (см.: он же. Защита прав и законных
интересов подозреваемого и обвиняемого в российском досудебном производстве.
Оренбург, 2003. С. 37).
249
См., напр.: Боботов С.В., Вицин С.Е., Коган В.М., Морщакова Т.Г. и др. Указ.
соч. С. 93.
250
См., напр.: Попов С., Цепляева Г. Нормы нового УПК о подозреваемом не обес¬
печивают гарантии его конституционного права // Рос. юстиция. 2002. № 10.
233
дебной части) и правовым положением как лиц, подвергаемых уголовному
преследованию, так и органов, выполняющих данную функцию. Возможность
приостановления его действия при определенных (исключительных) услови¬
ях допускается лишь при развитой и устоявшейся системе демократического
правосудия.
2. В целях усиления гарантий прав и интересов субъектов, привлека¬
емых к уголовной ответственности, необходимо законодательно закрепить
положение, согласно которому обвиняемым (а именно лицом, получившим
статус защищающейся стороны) в российском уголовном процессе счита¬
ется гражданин, в отношении которого активными действиями органов пред¬
варительного расследования начато уголовное преследование: возбуждено
уголовное дело, принята одна из мер уголовнопроцессуального принужде¬
ния и т.п. В связи с этим необходимо исключить из уголовного судопроиз¬
водства подозреваемого как участника уголовнопроцессуальной деятель¬
ности.
3. При возвращении в отечественный уголовный процесс фигуры судеб¬
ного следователя как представителя судебной власти обвинение может форми¬
роваться в ходе предварительного следствия путем системы процедурных
действий и в окончательном виде закрепляться в обвинительном заключении
прокурора, а при производстве дознания обвинение должно предъявляться
прокурором перед судом.
4. Принятие решения о прекращении уголовных дел по нереабилитиру
ющим основаниям (в связи с примирением сторон; в связи с деятельным раскаянием; вследствие акта об амнистии и т.п.) должно принадлежать органам
судебной власти (суду, судебному следователю, следственному судье). По иным
основаниям допускается прекращение производств по уголовному делу орга¬
нами досудебного производства.
Оптимальное определение выбора процессуальных режимов уголовно¬
го досудебного производства во многом зависит от разрешения проблемы
допуска в его процедуры состязательных начал, что станет предметом рас¬
смотрения в следующей главе исследования.
ГЛАВА V. ПРОБЛЕМЫ ДЕЙСТВИЯ
234
ПРИНЦИПА СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ
В УГОЛОВНОМ ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
§ 1. Эволюция состязательных начал
в отечественном досудебном производстве
Напомним, что процессуальная карта мира в общих чертах имеет два цве¬
та, которым соответствуют две основные модели уголовного судопроизвод¬
ства: англоамериканская и романогерманская (континентальная или фран¬
цузская). Изучение этих моделей, структуры и движения уголовного процес¬
са, в свою очередь, позволило выделить понятие, которое в отечественной
юридической науке принято именовать "историческая форма уголовного
процесса или судопроизводства". Как известно, данная категория выступает
своеобразным связующим звеном между принципами устройства процессу¬
ального механизма и политическим режимом, господствующим в стране в то
или иное время1. Его изменения, в свою очередь, приводят не только к рефор¬
мированию общественного строя, но являются и основными факторами, оп¬
ределяющими эволюцию права, ибо такие процессы это лишь момент раз¬
вития общества2.
Проводимые в последние 150200 лет как в России, так и в других стра¬
нах мирового сообщества реформы уголовной юстиции во многом сталкива¬
лись с предметом определения формы судопроизводства, приемлемой для
данного уровня демократического развития общества и возможностей госу¬
дарства влиять на положение в этой сфере. Более того, плодотворность ре¬
форм, прогрессивный или ретроградный характер нововведений, их долго
срочность или мимолетность напрямую были связаны именно с правильным
определением путей решения этой проблемы.
Исследовавшая теоретические вопросы типологии уголовного процесса
О.Б. Семухина выделила ряд элементов, совокупность которых формирует
комплексное основание определения формы уголовного судопроизводства:
1) цель процессуальной деятельности; 2) вид и сущность обвинения; 3) содержание принципа состязательности; 4) пределы проявления принципа дис
позитивности3.
Традиционно в теории уголовнопроцессуального права выделялись со
стязателъная (обвинительная), инквизиционная (розыскная) и смешанная
С. 31.
1
См.: Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса. Калининград,
1977. С. 2731.
2
См., напр.: Спиридонов Л.И. Социальное развитие и право. Л., 1973. С. 44.
3
См.: Семухина О.Б. Типология уголовного процесса англоамериканской и ро
235
(состязательнорозыскная) формы процесса.
Для состязательного судопроизводства характерно строгое разграниче¬
ние функций обвинения (уголовного преследования), защиты и рассмотре¬
ния дела по существу (юстиции), при равенстве в правах сторон, осуществля¬
ющих обвинение и защиту, а также независимом положении суда, принима¬
ющего решение по делу. Состязательный тип процесса выделяет наличие ра¬
зумного баланса между интересами общества и личности, который позволяет
достичь приоритетной цели судопроизводства разрешения конфликта, вы¬
званного преступлением. В связи с этим обвинение со стороны государства
(общества) носит исковую сущность и выступает как средство разрешения
спора сторон (данную форму процесса иногда называют обвинительной, свя¬
зывая его движущую силу именно с возникновением функции обвинения).
"Целевая установка состязательного типа процесса влечет за собой требова¬
ние ограничить влияние государства в лице суда на процесс разрешения кон¬
фликта (концепция пассивного суда), в полной мере дать сторонам возмож¬
ность моделировать свое поведение в процессе так, чтобы они могли удов¬
летворить свои процессуальные интересы"4.
В розыскной форме функции обвинения и юстиции строго не выделяют¬
ся, стороны отсутствуют, а решение по делу принимает, по существу, субъект
уголовного преследования. Будучи стороной состязательного судопроизвод¬
ства, обвиняемый является и субъектом процессуальных прав; в розыскном
же процессе личность рассматривается, главным образом, в качестве объекта
уголовного преследования. В связи с этим легко объяснить, почему состяза¬
тельный процесс наиболее характерен для демократического образа правле¬
ния, в то время как инквизиция обычная черта тоталитарных режимов. Це
леполагание обвинительной формы процесса диктуется приоритетом госу¬
дарственных интересов над личными и определяется установлением лиц, со¬
вершивших преступление и применение к ним мер справедливого наказания.
В силу приоритетности публичных начал доминирующим видом обвинения
выступает государственное, что, в свою очередь, ограничивает возможность
свободного выбора линии наиболее эффективного поведения отдельными
участниками уголовного судопроизводства.
Смешанный процесс имеет две базовых модификации, которые различа¬
ются долей и соотношением инквизиционных и состязательных начал. В пер¬
вой чисто розыскное предварительное расследование сочетается с состяза¬
тельным судебным разбирательством, во второй элементы состязательности
проникают и на стадию предварительного расследования, которое состоит как
маногерманской правовых семей. Томск, 2002. С. 48.
4
Семухина О.Б. Типология уголовного процесса и деятельность суда в рамках
обвинительного и состязательного типов уголовного процесса: Автореф. дис.. канд.
236
бы из двух частей: розыскного (административного) дознания и предвари-
тельного следствия, производимого на началах состязательности. Как пра¬
вило, оно осуществляется представителем судебной власти: судебным следо¬
вателем или следственным судьей5.
Представляется, что оптимизация института предварительного рассле¬
дования в России требует перехода уголовного процесса "на рельсы" именно
второй модификации при дальнейшей ориентации на состязательное судо¬
производство. Тем не менее опыт реформирования отечественного досудеб¬
ного производства крайне противоречив и непоследователен, более того, уроки
истории в современном российском правотворчестве учитываются неохотно
или, по крайней мере, недостаточно.
Уголовный процесс древней Европы изначально развивался как состяза¬
тельный, где главная роль отводилась соревнованию сторон и их усмотре¬
нию, а решение принимал независимый судья арбитр. По мере развития
государственности и, как следствие, публичного интереса, уголовный про¬
цесс все больше переходил в инквизиционную форму. Производство возбуж¬
далось по усмотрению органов государственной власти, стороны постепенно
утратили свою роль, судья из арбитра превратился в судьюследователя, кото¬
рый соединял одновременно функции разрешения дела, обвинения и защиты,
а также в интересах государства активно сам вел розыск преступников. Обви¬
няемый из субъекта процесса превратился в объект уголовного преследования.
Смена политического режима во Франции в конце XVIII в. неизбежно
привела к реформам судоустройства и судопроизводства и, как затем оказа¬
лось, не только в этой стране. За образец был взят английский уголовный
процесс, в силу ряда исторических особенностей продолжавший оставаться
состязательным и поэтому более демократичным. Тем не менее в уголовном
судопроизводстве были выделены две части: досудебное и собственно судеб¬
ное разбирательство. Если последнее проводилось в состязательном поряд¬
ке, то предварительное производство "досталось ему в "наследство" от инк¬
визиционного процесса"6. Так образовался смешанный, или состязательно
следственный тип уголовного процесса, который впервые был законодатель¬
но закреплен в Кодексе уголовного расследования Франции 1808 г., а затем
был воспринят большинством стран Европы, в том числе и Россией в Уста¬
ве уголовного судопроизводства 1864 г.
Такой путь развития прошел уголовный процесс практически всех госу¬
дарств континентальной Европы, включая Россию, хотя русское судопроиз
юрид. наук. Томск, 2002. С. 8.
5
Более
подробно об этом см.: Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. СПб.,
2000.
6
Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.
237
водство имеет свои национальноисторические особенности. Развитие уго¬
ловного процесса многих европейских государств, в частности Франции,
Австрии, Германии, Англии, в дальнейшем отвечало, в первую очередь, иде¬
ям его демократизации: строгого разделения властей, расширения состяза¬
тельности и четкого размежевания процессуальных функций, защиты прав
и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Понимая
важность корректировки старых установлений XIX в., многие страны про¬
должили курс демократических преобразований уголовной юстиции и в XX
столетии. Так, во Франции в итоге судебной реформы 1958 г. и принятия
ряда последующих законов произошли существенные изменения, направ¬
ленные на стирание граней между двумя противоположными началами, на
которых строился старый уголовный процесс: розыскным на предвари¬
тельном следствии и состязательным в суде. Как показало исследование,
в настоящее время состязательность глубоко укоренилась здесь и на досу¬
дебных стадиях, о чем говорилось выше и еще пойдет речь несколько поз¬
же. Уголовный процесс России, по крайней мере, до начала современной
судебноправовой реформы и принятия УПК РФ, развивался несколько иным
путем.
Проведенное выше историкогенетическое исследование досудебного
производства России позволяет проследить эволюцию исторической формы
уголовного процесса, а также, в свою очередь, определить периоды развития
состязательных начал данной фазы отечественного уголовного процесса.
В дореволюционный период можно выделить два этапа:
1. В первой половине XIX в. предварительное расследование в Россий¬
ской империи переживало серьезный кризис, который во многом обусловли¬
вался предопределенным в законодательстве инквизиционным судопроизвод¬
ством. Как известно, до 1860 г. предварительное расследование находилось в
руках полиции, которая в то же время осуществляла функцию общего управ¬
ления, охраняла общественный порядок, а также отправляла правосудие по
несущественным гражданским и уголовным делам, составляющим более 2/3
от общего числа. Таким образом, наблюдалось смешение судебной и админи¬
стративной власти.
В предварительном расследовании, как и во всем уголовном процессе,
господствовали инквизиционные процедуры, которые характеризовались,
в первую очередь, тайной и письменностью производства на всех стадиях,
приоритетом формальной системы доказательств, соединением в одних ру¬
ках следственных и судебных функций, полновластием следователя при пол¬
ном бесправии личности, о чем наглядно свидетельствует один из докумен¬
тов того времени: "В делах уголовных становой или частный пристав произ¬
водит следствие, отбирает показания свидетелей по своему выбору и по без¬
грамотности их, при таинственности судопроизводства, не допускающего кон
238
троля на месте, составляет показания, часто вовсе несправедливые, но след¬
ствие, произведенное становым, составляет краеугольный камень дела"7. При
этом следователь обладал большими правами, мог "арестовать человека без
всякого видимого основания, держать его дней десять... не наводя о нем ника¬
ких справок, а потом выпустить его без всякого объяснения..."8.
В качестве защитников выступали депутаты от сословий, к которому при¬
надлежал обвиняемый. В их функции входило наблюдение за законностью
предварительного расследования. Между тем, как заметили М.Г. Коротких и
Ю.В. Сорокина, это был довольно формальный институт, где "дальше декла¬
раций дело не шло. Отсутствие состязательности на предварительном след¬
ствии сводило на нет его эффективность. По закону следователи соединяли
функции обвинения и защиты подозреваемого, что, естественно, было нере
ально"9. Именно неудовлетворительное состояние предварительного след¬
ствия, основные пороки которого определялись выбором инквизиционного
режима судопроизводства, как уже отмечалось выше, поставило правитель¬
ство перед необходимостью его реформирования.
2. Образование института судебных следователей и его развитие в сере¬
дине 60х гг. XIX в. явилось существенным шагом для расширения состяза¬
тельных начал в досудебном производстве. Тем не менее просчеты и неудачи
реформы следственного аппарата наглядно свидетельствовали о невозмож¬
ности радикального изменения отдельного звена уголовной юстиции без ре¬
формирования всего механизма судоустройства и судопроизводства. В "Ос¬
новных положениях преобразования судебной части в России" 1862 г. и Су¬
дебных уставах 1864 г., в общем, сохранились институты предварительного
расследования, закрепленные "Учреждением судебных следователей" 1860 г.
Новшество состояло в установлении за следствием прокурорского надзора
(причем, указания прокурора были обязательны для исполнения в любом слу¬
чае), а также упразднении института депутатства от сословий.
Составители судебных уставов хотели распространить гласность на пред¬
варительное следствие, а также допустить на эту стадию защитника. Глас¬
ность, на их взгляд, "предупреждала возможность голословного отказа под¬
судимых в судебном заседании от показаний, данных ими на предваритель¬
ном следствии, устраняла возможность неправильного нарекания на следова
теля"10. Гласное расследование исключалось в случаях: а) если это мешало от¬
крытию истины; б) если дело подлежало рассмотрению в закрытом судебном
Волгоград, 1997. С. 51.
7
ЦГИА СССР. Ф. 1415. Оп. 57. Д. 1903. Л. 7 (об).
8
Проницательность и усердие губернской полиции // Русская беседа. 1859. №
5. С. 64.
9
КороткихМ.Г., Сорокина Ю.В. Реформа следственного аппарата России в 1860
239
заседании.
В пользу допуска защитника в досудебное производство свидетельство¬
вало то положение, согласно которому прокурор как представитель обвини¬
тельной власти имел право присутствовать при производстве всех следствен¬
ных действий. В связи с этим защита признавалась полезной "не только для
обвиняемого, но также и для самого следователя"11. Тем не менее Государ¬
ственный Совет Российской империи, рассмотрев проекты судебных уста¬
вов, счел нецелесообразным установить гласное следствие и допуск защит¬
ника, поскольку "сведения, полученные на предварительном следствии, мо¬
гут быть использованы недобросовестными людьми или сообщниками обви¬
няемого во вред следствию", а также "весьма трудно поставить защитника в
надлежащие границы и нельзя не опасаться, что он сочтет своей обязаннос¬
тью противодействовать собиранию обличительных доказательств и способ¬
ствовать обвиняемому в сокрытии следов преступлений"12.
В соответствии с принципами инквизиционного уголовного процесса,
российский судебный следователь, как и следственный судья во Франции,
в известной мере вынужден был соединять в себе функции судьи, обвинителя
и защитника. Статья 265 УУС вменяла следователю в обязанность "приво¬
дить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обсто¬
ятельства, его оправдывающие".
Право на обжалование действий полиции, прокурора и судебного следо¬
вателя регулировалось в главе XII раздела II УУС "О порядке обжалования
следственных действий вообще", предусматривая порядок принесения и рас¬
смотрения жалоб на любые действия полиции и следователя. Согласно
ст. 491 УУС предметом судебного контроля было "... всякое следственное
действие, нарушающее или стесняющее" права участвующих в деле лиц13.
Законодатель также предполагал внедрить судебный контроль за реше¬
ниями о заключении под стражу, принимаемыми в досудебном производстве
органами полиции, в Наказ судебным следователям (ст.ст. 86, 90). Однако
данное предложение, высказанное Н.И. Стояновским, не вошло в Устав уго¬
ловного судопроизводства при его принятии14. Прямой судебный контроль за
1864 гг. // Сов. госво и право. 1991. № 10. С. 123.
10
ЦГИА
СССР. Ф. 1149. Оп. 6. 1864. Д. 44. Л. 251. Необходимо отметить
особую актуальность этих наблюдений ученых того времени для разрешения про¬
блем, стоящих перед настоящим предварительным расследованием, что еще раз с
очевидностью доказывает исключительную полезность обращения к опыту прошлого.
11
Объяснительная записка к Уставу уголовного судопроизводства // Материалы
по судебной реформе 1864 г. в России. СПб., 1864. Т. 52. С. 160.
12
Журнал
Уставу уголовного судопроизводства // Там же. Т. 60. С. 32.
13
См.: Баранов А.М. Судебный контроль за досудебным производством // Досу
заседаний соединенных департаментов законов и гражданского по
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]