Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Монография
.pdf
кая; 2) правоприменительная; 3) интерпретационная; 4) доктринальная;
5) правообучающая и т.п."18. Определяя форму реализации правовой полити-
ки как совокупность объективно выраженных, взаимосвязанных, но формально
разделенных отношений, регулируемых на основе права с помощью полити¬
ческих средств, приемов для достижения конкретных целей формирования и
развития правового, социального, демократического государства, правления
права и верховенства закона, О.Ю. Рыбаков выделяет следующие основные
формы: правозащитную; правотворческую; правоприменительную; правовое
обеспечение функционирования государства и его органов; организацию де¬
ятельности правоохранительных органов; подготовку дипломированных юри¬
стов в учебных заведениях; развитие юридической науки; доктринальную;
правовое просвещение и др.
19
В целях определения причин и предпосылок реформирования отечествен¬
ного уголовного судопроизводства определим основные противоречия отдель¬
ных направлений реализации современной уголовнопроцессуальной поли¬
тики российского государства, в том числе применительно к развитию ин¬
ститутов досудебного производства, где проблемы ограничения прав личности встают наиболее остро и необходим целенаправленный и эффективный
контроль государства и общества.
При этом следует серьезно учесть, что указанные выше направления (фор¬
мы) правовой политики не могут быть строго автономными. Более того, они
действуют в определенной системе, где каждый элемент обеспечивает и сти¬
мулирует функционирование других ее частей. Отдельные формы не только
дополняют, но и компенсируют друг друга. В связи с этим вряд ли можно
говорить и об иерархии данных направлений, хотя, безусловно, сущностные
приоритеты правовой политики в данный момент развития общества и госу¬
дарства во многом определяют первенство того или иного направления, но
только в тесной взаимосвязи с иными формами правового развития социума.
Правозащитная политика государства, опирающаяся на комплекс всех
иных мер правового характера, безусловно, приобретает в современных усло¬
виях особое значение, хотя наиболее очевидна ее прямая зависимость от реа¬
лизации иных направлений правовой политики (например, правотворческой
и правоприменительной практики, организации деятельности правоохрани¬
тельной системы и т.п.).
Как отмечают многие эксперты, неверно избранная стратегия правового
развития нашего государства нацелена на массовое производство формаль¬
ного права, неоправданное зарегулирование правоохранительной деятельности.
17
Там же. С. 449.
18
Малько А.В. Современная российская правовая политика и правовая жизнь //
Правовая политика и правовая жизнь. 2000. Ноябрь. С. 18.
111
"Право все более вырождается в наукообразное законодательство замкну¬
тое и непонятное обществу... право сейчас не есть форма общественного со¬
знания в России"20. Подобный подход удобен только высокопоставленным пре¬
ступникам и их защитникам (больше политикам или правовым технологам,
чем юристам), однако оно не помогает социально незащищенным и слабо
адаптированным обвиняемым, совершившим примитивные деяния в услови¬
ях очевидности, а их около 70%. Не помогает это и потерпевшим: в Российской
Федерации ежегодно до 7 млн. добропорядочных граждан страдает от латент¬
ных преступлений и не получают правовой помощи, не говоря о деклариро¬
ванной Конституцией РФ судебной защите21.
Эффективность правозащитной функции снижает и переходное состоя¬
ние современного общества и государства, что выражается в ломке и транс¬
формации привычных и понятных правовых институтов и отношений. Про¬
белы (а иногда провалы) в правовом регулировании общественных отноше¬
ний приводят не только к экономической и социальной незащищенности граж¬
дан. Именно они порождают правовую несправедливость и юридическую
незащищенность гражданина, который, плохо ориентируясь на "правовом
поле", не имеет достаточных материальных средств для обеспечения квали¬
фицированной правовой помощи, несмотря на то, что ч. 1 ст. 48 Конституции
России каждому гарантирует право на получение таковой, в том числе в слу¬
чаях, предусмотренных законом, бесплатно.
Как известно, вступление защитника в уголовное судопроизводство на
ранних его стадиях одна из самых ярких черт, характеризующих цивилизо¬
ванный состязательный уголовный процесс, отличающих его от розыскной
модели. Согласно ч. 3 ст. 49 УПК РФ защитник участвует в деле, в том числе
с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении пре¬
ступления либо с момента начала осуществления в отношении него мер про¬
цессуального принуждения или процессуальных действий, затрагивающих его
права и свободы. Причем законодатель еще до введения в действие УПК РФ
внес некоторые коррективы, заменив Федеральным законом от 29 мая 2002 г.
формулировку "допускается к участию" на "участвует", тем самым обязав
правоприменителя в случае заявления лицом ходатайства реально обеспечить
его право на защиту и пользование услугами защитника адвоката. Однако,
по справедливому замечанию западных наблюдателей, "на широких просто¬
рах России неизвестно вообще, найдется ли достаточно адвокатов"22. Дей
19
См.:
Рыбаков О.Ю. Указ. соч. С. 7.
20
Синюков В.Н. Россия в XXI веке: Пути правового развития // Ежегодник рос-
сийского права. 2000. М., 2001. С. 13.
21
См.: Лунев В.В. Научнопрактическая конференция "Правовая и криминологи¬
ческая оценка нового УПК РФ" // Госво и право. 2002. № 9. С. 89.
22
Стивен Ли Майерс. За новым кодексом Россия обращается на Запад / Пер. с англ. //
112
ствительно, если количество российских адвокатов в 2001 г. увеличилось почти
на 4 тыс. человек и достигло цифры около 50 тыс., то число районов Российской
Федерации, в которых вообще нет адвокатов, сохранилось прежним 4523! Доба¬
вим к тому районы не имеющие достаточное количество адвокатов, и картина
реализации требований нового УПК, направленных на обеспечение права на
защиту, становится вполне ясной данная норма, как и положения ст. 49 Консти¬
туции, для многих граждан России остаются декларацией.
Безусловно, во многом проблема слабой правовой защищенности граж¬
дан сформировалась в прошлые годы, и это было, когда государство не пре¬
тендовало на статус правового. Обострение данных противоречий в совре¬
менный период в полной мере свидетельствует о необходимости установле¬
ния баланса интересов государства и личности, равновесия и взаимодействия
государственных и общественных интересов, т.е. разрешение проблемы не¬
обходимо искать в плоскости создания в России гражданского общества.
Последнее рассматривается традиционно как форма человеческой общ¬
ности, обеспечивающая реализацию гражданских прав, и как область само¬
реализации частных интересов. Безусловно, главное действующее лицо граж¬
данского общества человек как личность или индивид, имеющий опреде¬
ленную обусловленную систему потребностей, интересов и ценностей. Имен¬
но наличие возможностей реализовать свои права и делает человека личнос¬
тью и основным субъектом общественного развития.
Признание за каждым человеком абсолютной ценности или, как утверждал
Иммануил Кант, "статуса самоценности" постулат, лежащий в основе пони¬
мания любого цивилизованного гражданского общества. Однако это и неотъем¬
лемый признак правового государства, где все люди как самоценные личнос¬
ти равны и пользуются правом на неприкосновенность, индивидуальную сво¬
боду и достоинство. Когда мы говорим: "Человек цель, а не средство",
то имеем в виду заботу общества и государства об охране прав и свобод каж¬
дого гражданина24. Поэтому в иерархии целей общества интересы человека
должны быть поставлены на первое место, как это признано международны¬
ми пактами и декларациями и закреплено в Конституции нашего государства.
Не требует особых аргументов признание того, что наиболее "горячей"
сферой для возникновения коллизий интересов отдельного индивидуума и всего
общества является уголовное судопроизводство, где любой гражданин, незави¬
симо от его процессуального положения, является личностью, обладает консти¬
туционным правом на признание и охрану достоинства со стороны государства.
The New Times York. 2002. 1 июля: (http: www. mizulina. ru). 2002. 17 июля.
23
См.: Работа коллегий адвокатов Российской Федерации в 2001 году // Рос.
юстиция. 2002. № 8. С. 71.
24
См.: Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М.,
113
Положение личности в уголовном процессе обоснованно рассматривает¬
ся как пробный камень гуманности существующего политического режима25.
С одной стороны, характер и содержание уголовного процесса зависят от по¬
ложения личности в государстве, с другой модель или построение уголовно¬
го судопроизводства оказывают глубокое влияние на права и интересы граж¬
дан этого государства, и в связи с этим политическое значение уголовной юсти¬
ции очевидно26.
Необходимо признать, что в советском уголовном процессе, ориентиро¬
ванном на удовлетворение государственнополитического интереса, преоб¬
ладало публичное начало, так как правовая доктрина государства исходила из
положения о "юридическом приоритете общественных интересов"27 над ин¬
тересами личности. Назначением уголовного судопроизводства той эпохи,
соответственно, критерием оценки его эффективности, выступало требова¬
ние неотвратимости ответственности, т.е. наказания виновного в соверше¬
нии преступления лица28. В связи с этим красной линией производства по
уголовным делам выступало обеспечение интересов государства, где уголов¬
ный процесс использовался в качестве средства или особого государственно
правового института, специально созданного для борьбы с преступностью.
Основным лейтмотивом и основополагающим началом современной ре¬
формы уголовнопроцессуального законодательства выступила идея перво¬
очередной защиты личности при производстве по уголовным делам, генераль¬
ная реконструкция которого предполагает переход от карательного к охрани¬
тельному типу уголовного процесса, являющемуся по своему социальному
предназначению гарантом личности от ограничения прав и интересов, в том
числе незаконного уголовного преследования.
Изменение характера взаимоотношений государства и личности ведет к
формированию одного из основных принципов правового государства вза¬
имной ответственности. Гражданин несет обязанность соблюдать законы, но
и государство отвечает перед гражданином за ним всех его прав, свобод и
законных интересов, что исключает произвол власти в отношении своих граж¬
дан и отсутствие правовой защиты личности29.
Государство должно заботиться не только о формировании современно¬
го уголовнопроцессуального законодательства с целью гармонизировать в
1999. С. 16.
25
См.: Ларин А.М. Презумпция невиновности. М., 1982. С. 62.
26
См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1912. Т. I.
С. 1011.
27
Тихомиров Ю.А. Теория закона. М., 1982. С. 139.
28
См.: Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.,
1956. С. 68.
29
См.: Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголов
114
нем общественные и личные интересы, но и о том, чтобы добиться этого в
практической правоприменительной деятельности. Особое внимание, безус¬
ловно, должно быть направлено на создание безотказного механизма обеспе¬
чения прав личности в уголовном судопроизводстве, использующего все фор¬
мы благоприятствования участникам уголовного процесса в осуществлении
прав, включая: разъяснение лицу его процессуальных возможностей, создание
необходимых условий для их полноценной реализации, охрану прав от нару¬
шений, а также их восстановление в том случае, если защитить их не удалось.
Данный механизм, по мнению В.С. Шадрина, должен опираться на не¬
сколько концептуальных положений: личность, ее права (права и свободы
человека и гражданина) являются высшей ценностью; ограничение прав лич¬
ности допускается законодателем в минимальных пределах, определяемых
исключительно необходимостью обеспечить права и свободы других людей и
интересы общества; возможности ограничения прав личности в правоприме¬
нительной практике, при производстве по уголовным делам, жестко регла¬
ментированы и поставлены под строгий контроль, в том числе судебный; не¬
обходимы эффективные средства обеспечения прав личности, включая их
охрану и восстановление; судебноследственная практика должна формиро¬
ваться в соответствии с требованиями обеспечения прав личности30.
Все эти вопросы, безусловно, стояли перед законодателем при формиро¬
вании нового Уголовнопроцессуального кодекса. И это с учетом того, что
задача обеспечения прав личности, вовлекаемой в уголовный процесс, опре¬
делялась как стержень всей судебноправовой реформы в Российской Феде
рации31, а сами члены рабочей группы по подготовке УПК в своем большин¬
стве исходили из признания современного уголовного процесса не отвеча¬
ющим требованиям защиты интересов личности32.
Демократичность УПК РФ и его охранительный характер выражаются,
в первую очередь, в определении его назначения. Согласно ст. 6 УПК уголов¬
ное судопроизводство обеспечивает защиту прав и законных интересов по¬
терпевших от преступления и защиту личности от незаконного и необосно¬
ванного ограничения ее прав и свобод. При этом категория "личность" в уго¬
ловном процессе используется для обозначения любого гражданина, вовле¬
каемого в уголовное судопроизводство, независимо от его процессуального
положения, т.е. выражает то общее, что характерно для всех участников про¬
изводства по уголовным делам и каждого в отдельности33.
ном процессе. М., 1989. С. 4.
30
См.: Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.
Волгоград, 1997. С. 4445.
31
См.:
Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 86.
32
См., напр.: Мизулина Е.Б. Независимость суда не есть гарантия правосудия //
Госво и право. 1992. № 4. С. 60.
33
См.: Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголов
115
Безусловно, обвиняемый и потерпевший главные объекты заботы об
обеспечении прав личности в уголовном судопроизводстве. При этом отдель¬
ные процессуалисты, в том числе разработчики УПК, считают, что в большей
степени защиты нуждаются интересы обвиняемого, поскольку именно над
ним нависает реальная угроза ущемления его прав, в том числе, не всегда
правомерно и обоснованно34.
Вместе с тем следует признать, что те шаги законодателя, которые он
предпринял в последнее десятилетие для демократизации отечественного уго¬
ловного судопроизводства, перевода его на рельсы охранительного типа не
только не сняли, но и обострили, на наш взгляд, одно из основных противоре¬
чий современного уголовного процесса конкуренцию эффективности су-
допроизводства и необходимости обеспечения правовых гарантий и закон-
ные интересы лиц, в него вовлекаемых.
Не следует забывать пророчество Г. Гегеля о том, что любое разумное
начало можно превратить в свою противоположность, если нарушить чув¬
ство меры. Современная судебноправовая реформа обнаружила явный крен
к однобокому развитию процессуальных гарантий. Подобная "забота" зако¬
нодателя касается исключительно лица, подозреваемого или обвиняемого в
совершении преступления, и "который уже покушался на права и свободы
других человеков и граждан и в силу этого стал предметом внимания уголов¬
ного процесса", а подобное делает уголовное судопроизводство несправед¬
ливым и, следовательно, неэффективным35. На его стороне все механизмы
противодействия производству по делу: возможность обжаловать практичес¬
ки любое решение стороны обвинения, любой промах следователя, который
в прошлом легко проверялся и устранялся, по УПК РФ приводит к уничтоже¬
нию доказательств ("восторгу приверженцев новых демократических поряд¬
ков в правосудии нет предела: повышены стандарты доказывания"36), причем
предложенная гипертрофированная состязательность явно не означает равен¬
ства сторон. Отсюда конституционное право "доступа к правосудию" для по¬
терпевшей стороны больше декларируется.
Более того, введение в современный отечественный уголовный процесс
элементов компромисса государства и обвиняемого, т.е. так называемой сдел¬
ки о признании вины (глава 40 УПК РФ), а также иные новеллы, о которых
ном судопроизводстве. Саратов, 1988. С. 47.
34
См.: Шадрин В.С. Указ. соч. С. 33.
35
См.: Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уго¬
ловного процесса / Под ред. проф. В.Т. Томина. Пятигорск, 2000. С. 4.
36
ЧисловА.И.
Некоторые аспекты соотношения законности и целесообразности в
уголовном судопроизводстве в свете судебноправовой реформы // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матлов междунар. науч.
116
речь пойдет ниже, во многом меняет "общий климат" российского уголовного
судопроизводства и, соответственно, влечет за собой изменение критериев
оценки его эффективности (пресловутую "раскрываемость" как оценочный
показатель необходимо модернизировать).
Здесь, на наш взгляд, таится определенный парадокс, который может стать
новым предметом размышлений для Конституционного Суда Российской
Федерации. Как известно, ст. 52 Конституции гарантирует потерпевшему не
только доступ к правосудию, но и компенсацию причиненного ему преступ¬
лением вреда. До введения УПК РФ в действие подобная задача решалась
именно через положения публичности и неотвратимости ответственности,
всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, т.е.
решения задачи полного и быстрого раскрытия всех совершенных преступ¬
лений (ст.ст. 2, 3, 20 УПК РСФСР и др.).
Как известно, УПК РФ такой задачи не ставит и, отказавшись от назван¬
ных выше принципов, ориентируется в определенной степени на западный
вариант контроля преступности, где, в первую очередь, государство гаранти¬
рует реальную и немедленную компенсацию причиненного преступлением
вреда37, а раскрытие преступления вопрос уже второстепенный. В России
попытки создания института уголовнопроцессуальной реституции (в широ¬
ком смысле ее понимания) предпринимались еще в начале 90х гг. прошлого
века, однако до настоящего времени эти вопросы на государственном уровне,
в первую очередь по экономическим причинам, не решены.
Таким образом, декларированная п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ защита прав и
законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, опи¬
рающаяся на ст. 52 Конституции, остается без реального механизма правово¬
го обеспечения. В связи с этим очевидно и другое: "сторонники безразмерно¬
го гуманизма в уголовном судопроизводстве явно забывают простую мысль:
гуманизм в правосудии, как и щедрость в экономике, возможен не иначе, как
за чейто счет. Чтобы дать одному, надо отнять у другого"38.
Личность и правовое государство не противоположные, враждующие
стороны, хотя пределы государственной власти, опирающейся на возможность
принуждения и правомерного вмешательства в частную жизнь граждан для
осуществления контроля преступности, в отношении личности должны быть
строго определены. Признавая при этом приоритет прав личности по отноше¬
нию к интересам государства, следует ясно понимать, что без государства, без
практ. конф. (78 февраля 2003 г.). Красноярск, 2003. Ч. 1. С. 286.
37
Справедливости ради необходимо отметить, что и в развитых демократических
странах данная проблема решается не так гладко, как хотелось бы ее гражданам, однако
нормативная база, гарантирующая права потерпевшего, разработана полно и обеспе¬
чивается государством.
117
устанавливаемых и обеспечиваемых им юридических процедур эти права не
могут быть реализованы в полной мере39.
Именно сильное государство, признающее во взаимоотношениях с лич¬
ностью ее приоритет на основе верховенства права, способное при необходи¬
мости защитить своих граждан (в том числе потерпевших, обвиняемых, сви¬
детелей, понятых и т.п.) всеми законными средствами, является гарантом пра¬
вового положения личности.
Правотворческая политика. Принятие 12 декабря 1993 г. путем всена¬
родного референдума Конституции Российской Федерации ознаменовало
новый этап в развитии отечественного уголовнопроцессуального права и
науки уголовного судопроизводства. Политики и общественные деятели, прак¬
тические работники правоохранительных структур, юридическое сообщество
вынуждены были признать исключительно "процессуальный характер" мно¬
гих содержащихся в основном законе страны положений и рекомендаций40,
что потребовало их немедленной инкорпорации в УПК РСФСР.
Очевидно, что судопроизводство советского периода уже плохо "вписывалось" в новые социальноэкономические отношения меняющейся России и
буквально "терзалось" Конституционным Судом РФ, выступающим оракулом в споре между основным законом государства и действующим правовым
режимом производства по уголовным делам. Действительно, процесс модер¬
низации прежнего уголовнопроцессуального законодательства происходил,
как правило, за счет "вмешательства" Конституционного Суда РФ, который
корректировал "старый, добрый" УПК РСФСР подобно "санитару леса, кото¬
рый вырубает больные, на его взгляд, деревья, расчищая его для молодой по¬
росли". Следует признать: в результате этих процессов возникла определен¬
ная угроза для системного кодифицированного уголовнопроцессуального
законодательства, так как из УПК удалялись отдельные звенья, логически
скрепляющие всю устоявшуюся цепьсистему уголовного судопроизводства.
Вместе с тем, как представляется, не эти вынужденные шаги судебной
власти явились основной причиной поворота уголовнопроцессуальной по¬
литики государства к "чистому листу", что обернулось рядом попыток напи¬
сать новый УПК, которые, безусловно, не только санкционировались, но и
инициировались сверху. Признать их в полной мере удачными нельзя: одни
38
Числов А.И. Указ. соч. С. 286.
39
См.:
ЛукашеваЕ.А. Эффективность юридических механизмов защиты прав человека: политические, экономические, социальнопсихологические аспекты // Конститу¬
ция Российской Федерации и совершенствование механизмом защиты прав человека.
М., 1994. С. 20.
40
В "неофициальном зачете" Конституция Российской Федерации научным сооб-
ществом признана самой "процессуальной" в мире, сместив с этого почетного места
118
коллективы авторов пытались выстроить новый закон, опираясь на рецепции
уже известных идей организации уголовного судопроизводства, другие усо¬
вершенствовать УПК РСФСР41, не находя в нем, однако, плодотворного мес¬
та для старых институтов.
С другой стороны, отрывочные сведения из кулуаров подготовки нового
уголовнопроцессуального законодательства, надо прямо признать, не вызы¬
вали особого оптимизма ни у теоретиковпроцессуалистов, ни, тем более,
у практиков "судопроизводственного цеха". И это не следствие страстной при¬
верженности к старому УПК консервативно настроенных правопримените¬
лей и ученыхпроцессуалистов, не их психологической несовместимости с
новыми идеями или неготовности жить и действовать в новом уголовнопро¬
цессуальном режиме. Основную причину следует искать в методологических
упущениях законодателя и, в первую очередь, связывать ее с отсутствием ра¬
зумной, действительно устойчивой в теоретическом и практическом плане
концепции развития отечественного уголовного судопроизводства (особо
его досудебной фазы), предусматривающей основные направления его опти¬
мизации в современных условиях.
Как представляется, именно данное проявление слабости российской
процессуалистики (меньше теоретического плана, а связанного, скорее,
с проявлением "синдрома интеллигента, корректно отошедшего (или отодви¬
нутого) в сторонку"), "продуктивно" подпитываемое иными негативными
факторами экономического, социальнополитического и идеологического
характера, не способствовало строительству теоретически стройного, логически
выверенного и понятного для правоприменителей (ученых, педагогов) единого
правового акта Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации.
Стремление разработчиков УПК взять для него все лучшие, с их точки
зрения, достижения юридической мысли, применив стандарты мировой уго¬
ловной юстиции, привело к тому, что сейчас он "конструктивно представляет
собой... эклектику большинства доселе известных моделей, типов и видов
уголовного процесса"42.
Обратимся к досудебному производству традиционно самому "больно¬
му месту" отечественного уголовного процесса. Действительно, во многом
Конституцию Японии.
41
Автор
данных строк поддерживал и поддерживает позицию омской школы про¬
цессуалистов, представители которой в переходный период развития российского го¬
сударства склонялись к тому, чтобы ограничиться модернизацией УПК РСФСР
наряду с принятием целевых федеральных законов (например, регламентирующих
процедурные вопросы в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотиков, организо¬
ванной преступности, коррупции и т.п.). Принятие законов "уголовного блока" в не¬
стабильные времена, безусловно, потребует их постоянной корректировки, что и на¬
блюдается в настоящее время.
42
Колоколов
Н.А. УПК РФ: сомнения, размышления и надежды // Российский су
119
оно ориентировано, как уже указывалось выше, на романогерманскую про¬
цессуальную модель и крайне схоже с современным немецким "прокурор¬
ским дознанием", где прокурор и полиция выступают как бы "единым органом
дознания", осуществляющим предварительное расследование. Российский
следователь лишь сохранил наименование представителя судебной власти
(от понятия "судебный следователь"), фактически выступая квалифицирован-
ным дознавателем. Справедливости ради необходимо признать, что подоб¬
ное положение он занял еще в 1928 г., когда следственный аппарат был пере¬
дан из суда в органы исполнительной власти прокуратуру и потерял свои
юстиционные корни. Безусловно, нельзя говорить о равноправии сторон об¬
винения и защиты на досудебных стадиях российского уголовного процесса,
хотя в результате инкорпорации в УПК РФ конституционных положений о
судебноконтрольной деятельности элементы состязательности активно про¬
никают и в предварительное производство по уголовным делам (признаем в
этом влияние англосаксонской модели судопроизводства). Наряду с этим ос¬
таются попытки административной власти оставить за собой возможность
влиять на ход и результаты предварительного расследования, что выражается
в сохранении активного, наступательного следственного надзора прокурора
с самих ранних этапов уголовного судопроизводства. Более того, как спра¬
ведливо заметил В.П. Божьев, "не может быть состязательности там, где сле¬
дователь является только обвинителем"43. И это лишь отдельные штрихи к
портрету пореформенной модели досудебного производства по УПК РФ.
Если условно разделить современную уголовнопроцессуальную полити¬
ку российского государства на внешнюю (отвечающую за соответствие уголов¬
нопроцессуального законодательства международным стандартам и, следова¬
тельно за его оценку со стороны мирового юридического сообщества) и внут¬
реннюю (разрабатывающую и реализующую меры правового характера для
удовлетворения потребностей общества и государства на определенном эта¬
пе его развития, например, в сфере контроля преступности), можно констати¬
ровать, что первая, скорее всего, подавила интересы второй.
Нельзя отрицать, что любая судебноправовая реформа имеет не только
юридическую, но и политическую, экономическую и идеологическую сторо¬
ны. Организационная и процедурная либерализация уголовного судопроиз¬
водства России 60х гг. XIX в., в том числе введение суда присяжных, велась
в целях не только создания новой идеологии правосудия, открывающей для
народа "суд правый, скорый и справедливый", но и демонстрации просве¬
щенной Европе, что и мы не лыком шиты. Современная реформа это во
многом политический шаг государства, идеологический жупел для сторонни
дья. 2002. № 8. С. 11.
43
УПК не красавица, чтобы всем нравиться, или Фемида должна прозреть // Мили
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]