Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

История отечественной судебной статистики. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 23 / 273 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

1.1. Предпосылки формирования и становления отечественной судебной статистики как науки в трудах основоположников отечественной судебной статистики...

Он занимался проблемами отношения количества возрастов к различным преступлениям, а также искал ответы на вопрос о значении или внутренней связи возраста с каждым конкретным преступлением. При этом, учитывая возраст преступников, он классифицировал преступления следующим образом: преступления, направленные против власти, вымогательства и взятки; лжесвидетельство, подлог денежных знаков; постановление в опасность транспортных железных дорог; злостное банкротство; «зажигательство», многобрачие; сокрытие убийства младенца; убийство в собственном смысле; детоубийство, изгнание плода; изнасилование и растление; телесные повреждения; противозаконные задержание и заключение; похищение малолетних; принуждение к даче обязательств, насилие; разрушение и повреждение чужой собственности; злоупотребление «доверенностью»; воровство-кража; грабеж, подлог1. Неклюдов выявил связь каждого отдельного возраста с характером совершаемых преступлений. На основании данных статистического учёта он осуществил сравнение количества и состава преступлений в России с разрывом в два десятилетия: за 1826–1830 гг. и 1851–1855 гг. Учёный, в частности, установил: 1) преступления политические за 20 лет практически удвоились; 2) преступления против религии уменьшились на 2/5; 3) преступления против личности увеличились на 3/5; 4) преступления против собственности увеличились более чем вдвое; 5) нарушения фискальных законов — уменьшилось вдвое; 6) различного рода полицейские нарушения увеличились в четыре раза. В поиске факторов, повлиявших на совершение преступлений, Неклюдов сделал ряд важных выводов. Он установил факт индивидуализации преступлений, основываясь на данных судебной статистики о соучастии в преступлениях, заключив, что «преступное сообщество становится реже, так как ныне не так легко найти себе товарищей». Николай Андрианович считал, что «имеются признаки охлаждения преступных страстей в народных массах», «преступление становится не так опасным, изменившись по своему характеру»2. Выводы Н. А. Неклюдова во многом не бесспорны, но, безусловно, оказали значительное влияние на дальнейшее развитие судебной статистики.

Евлампий Кириллович Огородников (1816–1884 гг.), взяв за эмпирическую основу статистические показатели о судебной деятельности северной части Российской империи — Вологодской губернии, в своих трудах обосновывал необходимость развития гражданско-правовой статистки.

Неклюдов Н. Уголовно-статистические этюды. С. 1.

Там же. С. 37.

Глава 1. Ведение судебной статистики в Российской империи с начала XIX в. до 1917 г.

На протяжении долгих лет он занимал ряд важных государственных должностей: с 1855 по 1883 гг. являлся редактором Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел Российской империи. Кроме этого, активно публиковал свои научные работы в «Журнале Министерства Внутренних Дел» и в «Ведомостях Санкт-Петербургской полиции», участвовал в законопроектной работе, в частности, в подготовке «Положения о губернских и центрально-статистических комитетах».

К «чисто статистическому материалу» Е.К. Огородников относил данные настольных реестров: «1) номер дела по столу; 2) время начала каж дого дела; 3) краткое содержание; 4) производство дела; 5) срок вызова к рукоприкладству; 6) содержание решения; 7) время посылки указа;

8) время получения донесения об объявлении решения и время получения донесения о действительном исполнении»1. Он полагал, что вполне возможно анализировать данные, связанные с поступлением исковых заявлений, частных заявлений и насколько они нашли своё процессуальное решение и в какие сроки. Е.К. Огородников одним из первых использовал термин «движение дел». Он также обосновал значимость осуществления одного их этапов статистического наблюдения — сводки и группировки данных: «Собрание и группировка статистических данных и выводы из них становятся настоятельной необходимостью в случаях: когда потребуется открыть те общественные законы, более или менее постоянным влиянием которых подвержена общественная среда (законы рождения, смертности и т. п.); или оценить степень полезности известной правительственной меры … (например, влияние таможенного тарифа на контрабанду, влияние учреждения особых следователей на ход на шего следственного процесса и т. п.) или, наконец, собирание материала для историко-статистических исследований»2.

Работая с текстами законопроектов и размышляя о предназначении готовящихся судебных преобразований, Евлампий Кириллович про гнозировал невозможность обустройства нового гражданского процесса без статистического сбора данных их группировки и анализа. При этом он выявил необходимость доступа к данной информации широкого круга лиц, считая, что и «для истца и для ответчика, статистические данные будут весьма любопытны»3.

Огородников Е. По поводу опытов в судебно-гражданской статистике. СПб.,

1862. С. 8.

Там же. С. 10.

Там же. С. 14.

Евлампий Кириллович Огородников, исследуя вопросы сводки и группировки статистических данных в различных сферах правоприменения, при

шёл к выводу о необходимости гласности и открытости данной информации для общества.

С 1857 г. профессиональная деятельность Огородникова1 была связана с редактированием «Общего обзора записей по ведомствам и главным управлениям Империи, составленным в Центральном статистическом комитете»2. В данном труде впервые была выявлена проблема дублирования статистических сведений, которые собирались разными государственными учреждениями России.

Свой вклад в становление уголовно-правовой статистики внёс Ев гений Николаевич Анучин (1831–1905 гг.). Его наиболее известный труд был посвящён изучению материалов о проценте ссыльных в Сибирь, при этом поле своего исследования он очертил двумя периодами: 1827– 1846 гг. и 1847 и 1866 гг. Несмотря на более чем значительный объём проделанной Е. Н. Анучиным работы, он сам отзывался о своём исследовании как «об обработанном материале для будущих исследований по уголовной статистике». Особенность источниковедческой базы трудов Е. Н. Анучина заключалась в анализе учётно-регистрационных данных, находящихся в специализированных архивных фондах: Тобольского губернского статистического комитета и Тобольского приказа о ссыльных. Учитывая тематический характер исследования Анучина, в его содержании также имеются выводы в широком междисциплинарном диапазоне. «Не бедность земли и природы увеличивает наклонность к преступлениям против собственности, — отмечал Анучин, — а большая или меньшая степень развития потребностей… Жизнь в столице или в большом городе знакомит бедного крестьянина со многими вещами, расширяя тем самым круг его потребностей, и, при недостатке средств для удовлетворения их, неизбежно приводит к преступлению»3.

‑

В 1848 г. Е.К. Огородников замещал должность чиновника по особым поручениям при Хозяйственном департаменте МВД. С 1855 по 1883 гг. был главным редактором статистического комитета МВД и «Ведомостей С.-Петербургской городской полиции».

Общий обзор записей по ведомствам и главным управлениям империи, составлен-

ным в Центральном статистическом комитете под ред. Е. Огородникова. СПб., 1857.

Анучин Е. Н. Материалы для уголовной статистики России. Исследование о проценте ссылаемых в Сибирь. Тобольск, 1866. Ч. 1. С. 23.

Глава 1. Ведение судебной статистики в Российской империи с начала XIX в. до 1917 г.

Методика Е. Н. Анучина заключалась в рассмотрении особенностей преступности в губерниях и территориях Российской империи через выявление количественного состава ссыльных и анализа совершённых им преступлений. По данному признаку он формировал группы губерний, имеющих схожие характеристики по судимости. Однако для всех таких групп он выделял общую особенность: наибольший процент между ссыльными, согласно его выводам, приходился на два преступления — воровство и бродяжничество. Анучин отмечал, что в середине XIX в. высокий процент фальшивомонетчиков среди ссыльных в Сибирь происходил из новороссийских, приволжских и приуральских территорий. Он выявил, что в некоторых верхневолжских губерниях за подделку кредитных билетов ссылалось в Сибирь так же много, как за подделку документов. Согласно данным Анучина, в приуральских губерниях и в новороссийском крае отмечалась сравнительное увеличение преступлений «плотского» характера — больше, чем по категории «святотатство» и «зажигательство»1. За неповиновение законной власти и «дерзость на

чальству» подданные империи, по расчётам Анучина, более всего ссылались из Санкт-Петербургской, Оренбургской и Пермской губерний. За неповиновение помещикам — из Курской, Тамбовской, Тверской и Владимирской губерний. Более тяжкое преступление, убийство помещиков своими крестьянами, было наиболее характерно для Саратовской и Симбирской губерний, немногим меньше — для Костромской, Владимирской и Полтавской.

Евгений Николаевич Анучин, анализируя статистический материал тюремного ведомства о ссыльных в России, выявил значительное количество статистических закономерностей, относящихся по своему содержанию к статистике судимости, являющейся частью судебной статистики.

Е. Н. Анучин, на основе данных первичного статистического учёта, выявил существование огромного разрыва между губерниями по числу сосланных за бродяжничество. «В то время как из Пермской губернии выслано в Сибирь бродяг, за исключением бежавших из Сибири, около 3 000 лиц, из Олонецкой — только 41, то есть в 70 раз менее…»2. Анучин отмечал ещё две губернии Российской империи, имеющие наибольшие

Там же. С. 175, 176.

Там же. С. 165.

показатели судимости за бродяжничество, ими являлись Екатеринославская и Херсонская губернии. Осуществление сводки и группировки данных позволило ему прийти к выводу о существенном снижении количества осуждённых за бродяжничество в северных и западных губерниях империи. По числу сосланных за государственные преступления первое место занимала Пермская губерния, из которой было сослано в 51 раз больше, чем из Олонецкой, занимающей по данному составу преступлений последнее место, но имеющей общую численность населения в шесть раз меньшую, чем население Пермской губернии1.

Детальному исследованию автора подвергся и социальный состав сосланных в Сибирь. По подсчётам Анучина, 2,43 % от всех сосланных были дворянами, при этом доля участия дворян в государственных преступлениях составляла в 63,05 %, то есть превышала установленную среднюю почти в 26 раз2. Таким образом, Евгений Николаевич Анучин, основываясь на выявленных статистических показателях, установил ряд закономерностей и обосновал зависимости: вероятности преступления от пола (мужского или женского); вероятности преступления от возраста; вероятности преступления от общественного положения; вероятности совершения преступления от вероисповедания. Он также установил особенности географического распространения преступлений, которые были характерны для России в середине XIX в. Выявленные им причинные взаимозависимости показателей уголовно-правовой статистики с теми или иными дисфункциями в общественной жизни имели огромное социальное значение, в том числе и для развития законодательства.

Для рассматриваемого периода истории отечественной судебной статистики характерно появление коллективных авторских трудов, которые содержали анализ профессиональной деятельности по осуществлению правосудия на примере отдельных территориальных единиц. Одним из произведений данного ряда является сводка и группировка данных о деятельности Санкт-Петербургских судей второй половины XIX в. — «Петроградский мировой суд за пятьдесят лет 1866–1916 гг.». В его создании, в частности, приняли участие: И. А. Пушнов, Г. А. Смирнов, И. В. Красовский, И. Э. Сволькен, Д. Ф. Доможиров, А. Н. Беляев, М.К. Герст, Б. М. Горчаков, В. В. Меншуткин, И. М. Пушнов, Д. Д. Чернов, В. В. Мен шуткин, Н. А. Окунев, И. И. Демкин, Ф. И. Корсаков. Причём данное

Там же. С. 161.

Там же. С. 165.

Глава 1. Ведение судебной статистики в Российской империи с начала XIX в. до 1917 г.

направление исследований согласовывалось с задачами государственной внутренней политики. Циркуляром от 31 мая 1868 г. Министр юстиции высказал мнение о необходимости предоставления Мировыми Съездами, «независимо от общих официальных числовых данных», которые в обязательном порядке предоставлялись в статистических отчётах, «различных соображений по части отправления ими уголовного и гражданского правосудия, которые могли бы служить материалом для точнейшей оценки и улучшения современного положения Мирового судьи в России»1.

Как указывалось авторами, Санкт-Петербург образовывал один мировой округ, разделённый на 26 судебных участков. Участковому мировому судье были подсудны уголовные дела, если предусмотренное в законе наказание не превышало одного года лишения свободы, или гражданские дела с суммой иска не свыше 500 рублей2. Датой введения мировых судей в Санкт-Петербурге является 17 мая 1866 года. Анализ учетно-регистрационных данных начал осуществляться с первых дней отправления правосудия мировыми судьями на основе общегосударственных форм отчётности: № 1 «Систематическая ведомость о движении уголовных дел у мировых судей»; № 2 «О движении гражданских дел у мировых судей»; № 3 и 4 «О подсудимых по уголовным делам»; № 5 «О движении уголовных и гражданских дел». Соавторы, изучив имеющиеся данные по судебным участкам, получили обобщённые статистические показатели о работе мировых судей в первые годы с момента начала их работы, избрав для анализа некоторые, наиболее распространённые категории судебных дел за период 1866–1867 гг., объединив их в соответствующие категории (табл. 2)3.

Таблица 2

Сравнительное движение дел некоторых категорий

в Санкт-Петербурге в 1866–1867 гг.

Общее количество дел Среднее ежемесячное

1866 г. 1867 г. 1866 г. 1867 г.

Восстановление нарушенного владения

Петроградский мировой суд за пятьдесят лет 1866–1916 гг. Т. 1. СПб., 1916. С. 286.

См. подробнее: Немытина М. В. Суд в России: вторая половина XIX века — на-

чало ХХ века. Саратов, 1999. С. 55.

Петроградский Мировой съезд за пятьдесят лет 1866–1916 гг. Т. 1. СПб., 1916. С. 30.

2 862 5 349 381 445

количество дел

Взыскание денег по обязательствам

Личные обиды 3 669 4 681 489 390 Вызовы на-

следников Иски по на-

следству

38 655 52 082 5 154 4 340

1 195 1 421 159 118

117 377 15 31

В ходе осуществленного исследования были обобщены также статистические показатели о сроках рассмотрения судебных дел, а также сформулированы различные категории средних величин. Избранная методика подсчёта основывалась на исчислении сроков, которые начали своё течение ещё в досудебном производстве — с момента непосредственного обнаружения правонарушения. Авторами работы «Петроградский мировой суд за пятьдесят лет 1866–1916 гг.», был составлен динамический вариационный ряд, включающий в себя данные по трём составляющим, очерчивающим временные интервалы: «время обнаружения нарушения», «время передачи дела в суд», «время решения дела». При этом была осуществлена сравнительная характеристика движения 9 судебных дел (табл. 3)1.

Таблица 3

Сроки обнаружения нарушений в сфере Строительного устава

в 1867–1868 гг., передачи дел в суд и их рассмотрения мировыми

судьями (на примере 9 рассмотренных судебных дел)

№ дела Время обнаружения

1 30 мая 1867 г. 22 сентября 1867 г. 9 октября 1867 г. 2 8 декабря 1867 г. 19 января 1868 г. 31 января 1868 г. 3 9 сентября 1867 г. 19 ноября 1867 г. 11 декабря 1867 г. 4 14 июля 1867 г. 22 декабря 1867 г. 18 апреля 1868 г. 5 2 октября 1867 г. 1 января 1868 г. 11 февраля 1868 г. 6 12 октября 1867 г. 4 мая 1868 г. 16 мая 1868 г. 7 25 июня 1868 г. 29 июня 1868 г. 1 июля 1868 г. 8 22 января 1868 г. 24 мая 1868 г. 13 июля 1868 г. 9 4 июля 1868 г. 28 июля 1868 г. 7 августа 1868 г.

Петроградский Мировой съезд за пятьдесят лет 1866–1916 гг. Т. 1. СПб., 1916. С. 293.

нарушения

Время передачи дела

в суд

Время решения дела

Глава 1. Ведение судебной статистики в Российской империи с начала XIX в. до 1917 г.

На основе приведённых данных был сделан вывод о длительном рассмотрении материалов в досудебном порядке — «производством административных управлений», которое составило 2 года и 7 месяцев относительно короткого срока рассмотрения данных девяти дел мировыми судьями.

Значительный интерес представляют те аспекты исследования Съезда, которые были направлены на сравнение показателей судопроизводства по Санкт-Петербургу с различными губерниями Российской империи. Они базировались на официальных данных статистических отчётов, получаемых из различных судебных мест. К примеру, авторами рассматриваемого труда была составлена таблица «Сравнительная ведомость количества производившихся гражданских и уголовных дел, числа подсудимых и обвиняемых в мировых учреждениях Санкт-Петербурга, Москвы, Одессы, Киева и Варшавы в 1881–1882 гг.». Аналитическая деятельность, посвященная обобщению данных в различных губерниях России, безусловно, позволила совершенствовать дальнейшую организацию ведения судебной статистики на местах, своевременно получать информацию сравнительного характера, в том числе с индивидуальными особенностями осуществляемых сводок.

Марк Фабианович Заменгоф (биографические данные учёного малоизвестны) являлся создателем нескольких исследовательских работ, основанных на сводах статистической отчётности о деятельности судов в Российской империи. В мае 1912 г. в «Журнале Министерства юстиции» была опубликована его работа «Грамотность и преступность». В ней он критиковал воззрения Ашаффенбурга, издавшего труд «Преступление и борьба с ними в Одессе» (1906 г.), который, по его мнению, сделал не подтверждённые данными судебной статистики выводы о том, что «никакого заметного влияния на преступность грамотность не оказывает»1. М. Ф. Заменгоф, напротив, свои заключения основывал на сводных показателях судебной статистки и данных всеобщей переписи населения, которая была осуществлена в России в 1897 г. Он анализировал средние годовые показатели, получая их из официальных данных Министерства юстиции по уголовным делам за пятилетие 1895–1899 гг. При этом в своём обобщении он использовал данные, охватывающие лишь ту часть населения, которое по тем временам было уголовно подсудно, то есть с 10-летнего возраста.

М. Ф. Заменгофу, в частности, принадлежит следующий общий вывод: «Преступность, как общая, так и против собственности, в России находится

Заменгоф М. Ф. Грамотность и преступность. Опыт уголовно-статистического ис-

следования // Журнал Министерства юстиции. 1912. № 5. С. 72–97.

в прямой причинной связи не с грамотностью населения, а со степенью развития промышленности, с количеством лиц, занятых в промышленности…»1. Также, основываясь на статистических показателях, он установил различную «высоту грамотности» среди преступников, совершивших разные по свой тяжести категории преступлений. Им были определены следующие проценты грамотных среди осуждённых по видам преступлений: изнасилование, соблазнение, растление — 44,7 %; непредумышленное убийство — 42,4 %; смертельные телесные повреждения — 38,7 %; другие (лёгкие) телесные повреждения — 36,0 %; предумышленное убийство — 34,1 %; телесные повреждения в отношении родственников — 32,6 %2.

М. Ф. Заменгоф проанализировал официальные статистические показатели в другом своём тематическом исследовании «Город и деревня в преступности». Основные выводы его работы заключались в следующем: в городах происходит «смягчение преступности, уменьшение её тяжёлых, насильственных форм»; «городской житель находится в более безопасном состоянии, чем житель деревни, так как степень угрозы его личной безопасности уменьшается»; параллельно с уменьшением преступлений против личности в городах наблюдается увеличение преступлений против собственности3. Значительный интерес представляют его заключения о структуре преступности, характеризующие как уровень грамотности преступников, так и их половой состав, а также сельский или городской статус. К примеру, он отмечал: «Детоубийство является привилегией женщин в де ревне и число грамотных осуждённых равняется здесь 9,87 %, тогда как осуждённых за вытравление плода грамотных получается необычайно высокий процент — 53,4, что объясняется с одной стороны тем, что за вытравление плода привлекаются не только женщины, но и мужчины, но и с другой стороны, производство абортов требует некоторых знаний, опыта и является преступлением, носящим исключительно городской характер»4.

Марк Фабианович Заменгоф, изучая статистические закономерности в судебной статистике, изложил их содержание в специальных трудах «Грамотность и преступность. Опыт уголовно-статистического исследования», «Город и деревня в преступности».

Там же. С. 85.

Там же. С. 89.

Заменгоф М. Ф. Город и деревня в преступности. М., 1913. С. 10, 11.

Там же. С. 91.

Глава 1. Ведение судебной статистики в Российской империи с начала XIX в. до 1917 г.

Череда специальных исследований на основе Сводов Статистических Сведений по делам уголовным, которые публиковались Министерством юстиции, была продолжена в трудах ряда учёных. Так, Ян Берман в своей работе «Пьянство и преступность» зафиксировал исключительную особенность совершения преступлений в состоянии алкогольного опьянения в зависимости от категорий преступлений. Он отметил, в частности, что религиозные преступления были совершены лицами, 59,4 % из которых находились в состоянии опьянения, а по государственным преступлениям таких лиц было 33,4 % от привлечённых к уголовной ответственности лиц1.

Рубеж XIX–XX вв. отмечен трудами Евгения Никитича Тарновского (1859–1936 гг.), который был высокопоставленным государственным чиновником, замещая должность начальника Статистического отделения Министерства юстиции, являясь при этом учёным-экспертом в сфере отечественной и зарубежной судебной статистики. Используя собран ный статистический материал на основе сплошного статистического наблюдения в судах Российской империи, он осуществил ряд важнейших для своего времени обобщений2.

Е. Н. Тарновский работал над совершенствованием системы анализа данных судебной статистики, при этом широко применял междисциплинарные связи в научном познании3. В случае недостатка базовых абсолютных показателей он осуществлял соответствующие примечания и пояснения в своих исследованиях.

В 1899 г. с большим интересом была встречена его работа «Преступность малолетних и несовершеннолетних в России». Он утверждал, что «мерилом детской преступности по отдельным губерниям должно служить отношение осуждённых до 17 лет к действительному населению этого возраста в данной местности, а не процент малолетних осуждённых

Берман Я. Пьянство и преступность. Петроград: Общественная польза, 1914. С. 34.

Среди них: Движение делопроизводства в общих судебных установлениях (1893 г.); Оправдательные приговоры в России (1891 г.); Движение преступности в Европейской России за 1874–1894 гг. (1899 г.); Статистические данные о преступности лиц духовного звания (1900 г.); Статистика преступности лиц дворянского сословия (1901 г.); Данные уголовной статистики о рецидиве в общих и мировых судебных установлениях (1901 г.); Многократные рецидивисты (осужденные 10 и более раз) в 1908 и в 1913 годах (1915 г.), «Влияние хлебных цен и урожаев на движение преступлений против собственности в России» (1898 г.) и т. д.

Тарновский Е. Н. Применение статистического метода в области уголовной социологии // Журнал министерства юстиции. 1916. № 8. С. 4, 5.

<<< < Предыдущая 1 23 / 273 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]