Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История коррупции в России
.pdf
271
говор. Можно сделать вывод о том, что такое коррупционное
проявление, как круговая порука, нашло свое проявление не
только на горизонтальном уровне, когда в ней участвовали органы Архангельской области. Эта круговая порука проявилась и на
вертикальном уровне, то есть к ней оказались причастны работники Министерства образования России, ограничившиеся выговорами в отношении коррупционных действий. В Архангельске
сменились финансовые инспекторы, и подобных принципиальных финансовых проверок в институте больше не было.
Ректора университета вскоре наградили орденом Дружбы.
Поскольку подобные ордена давали по представлению органов
региональной власти и с одобрения федеральных государственных органов власти, то и здесь сработали устойчивые номенклатурные связи, восходящие к традициям коммунистического
режима.
Следует заметить, что ситуация с коррупционными проявлениями в Архангельской области не была каким-то исключением.
Соответствующим образом вели себя руководители очень многих учебных заведений России. Более того, можно предположить,
что уровень подобной коррупции в Архангельской области проявлялся гораздо меньше, чем во многих других регионах России,
менее коррумпированными были и правоохранительные органы
в Архангельской области, поскольку это северный регион.
И наиболее точными в характеристике действий и бездействия
правоохранительных органов Архангельской области являются
слова из неоднократно цитировавшейся выше книги профессора Высшей школы экономики Ю. Нисневича о том, что традиции
номенклатурной коррупции коммунистического режима перешли, к огромному сожалению, и в Российскую Федерацию. Дело в
том, что при коммунистическом режиме и ректор университета, и
районный прокурор, и руководители органов милиции – все входили в состав коммунистической номенклатуры городского или
областного уровня. Единственное, из этой номенклатуры выпали
первые секретари районных, городских комитетов коммунистической партии. Большинство остальных же остались вместе со
своими традициями, связями и так называемым «телефонным
правом», когда многие важные проблемы, прежде всего корыстного коррупционного характера, решались в телефонных разговорах членов номенклатуры.
10.4. Нарушение жилищных прав граждан и коррупция
Помимо сферы трудовых отношений, наиболее массовые нарушения социально-экономических прав в 90-е годы XX века в
272
России происходили в сфере реализации права на жилище как
федерального жилищного законодательства, так и нарушения
областных и местных законов, которые принимались для улучшения положения определенных категорий лиц. Основными видами правонарушений в жилищной сфере были следующие:
– незаконный перевод зданий и помещений из жилого фонда
в нежилой;
– принуждение многих людей проживать в ветхих домах, которые находились в аварийном состоянии или приносили ущерб
здоровью людей;
– нарушения права очередности на получение жилья.
До начала 90-х гг. XX века в нашей стране существовала
специфическая ситуация в жилищной сфере. Подавляющая
часть жилого фонда находилась в руках государства и распределялась в основном через очереди на предприятиях. При этом
поддерживался миф о бесплатном жилье, которое дарило человеку государство. Реальная же ситуация состояла в том, что
коммунистический режим систематически недоплачивал часть
заработной платы своим гражданам, и на эти средства строилось жилье, выдаваемое в порядке очередности. Такая система
заставляла людей много лет работать на одном предприятии,
даже несмотря на плохие, порой вредные для здоровья условия
труда. Большинство людей могло получить квартиру лет через
двадцать после постановки на очередь.
В 90-е годы XX века очередность стали нарушать представители старо-новой номенклатуры – руководители предприятий и
организаций, – в первую очередь получая жилье для самих себя,
своих родственников и своих помощников. Характерный случай
имел место в Архангельском медицинском институте, преобразованном затем в Медицинский университет.
Ректор этого учебного заведения стал в 90-е годы XX века
действительным членом Академии медицинских наук России.
Соответственно, можно предположить, что его заработная плата достигла больших размеров, и, если он хотел улучшить свои
жилищные условия, то мог себе позволить сделать это за свои
деньги. Но академик поступил по-другому: он направил деньги своего института на покупку новой квартиры для себя лично.
Причем квартира являлась для того времени очень большой: из
4-х или 5 комнат. Это стало известно и широко обсуждалось в
городской и областной прессе.
Такое приобретение было явно коррупционным использованием должностного положения в личных целях, причем с нанесением ущерба другим работникам медицинского университета,
поскольку нарушало жилищную очередь университета. На день-
273
ги, потраченные на покупку этой квартиры, можно было купить
две или три квартиры очередникам медицинского института, выплатить солидные премии всем работникам мединститута, в том
числе и практикующим врачам, получавшим небольшие зарплаты за свою сложную и ответственную работу.
Когда ситуация с приобретением квартиры стала известна,
вопрос о поступке ректора вынесли на рассмотрение на заседании Ученого совета университета. Но Совет состоял из ближайших помощников ректора, которые не желали портить отношения с ним, поэтому не осудил корыстные действия ректора.
Состоялось даже общественное слушание по поводу законности
или незаконности действий ректора. В этом мероприятии участвовал заместитель прокурора Архангельской области, который в своем заявлении сделал такой вывод: действия ректора
безнравственны, но при этом законны. Очевидно, что эти действия являлись корыстными и явно коррупционными. И если заместитель прокурора был прав, что эти действия законны, то,
значит, соответствующие законы коррупционные. И здесь приходится еще раз напомнить принцип Т. Джефферсона: самый
опасный вид коррупции – это принятие законов в интересах власти, а не в интересах народа. Вероятно, существовал внутренний нормативно-правовой акт – приказ ректора о выделении ему
квартиры (а может быть, приказ его заместителя), который был
коррупционным.
В это время, во второй половине 90-х годов XX века, в
Архангельске выходила газета «Антикоррупция», которую издавали правозащитные организации и новые, свободные профсо-
юзы Архангельской области, в том числе профсоюзы преподавателей и медицинских работников. История с квартирой ректора
мединститута подробно описывалась в этой газете и была названа примером явной коррупции. Тем не менее, ректора не
сместили со своего поста и с поста заместителя председателя
Собрания депутатов Архангельской области. А многие активисты
профсоюза медицинских работников испытывали на себе давление со стороны начальства. Правда, в конце концов, дела ректора-академика сложились печально, через несколько лет его
арестовали в процессе получения взятки, против него возбудили
уголовное дело, приговорили к нескольким годам лишения свободы условно и только после этого сняли с должности ректора.
Коррупционные проявления в жилищной сфере в 90-е годы
XX века происходили во многих организациях, и Архангельский
медицинский университет не был исключением. В уже упоминавшемся Поморском университете в Архангельске явно незаконным образом, в нарушение жилищной очереди, получил квар-
274
тиру один из заведующих кафедрой в обход первого в очереди
простого преподавателя, который простоял там лет двадцать.
Свободный профсоюз преподавателей университета обратился в прокуратуру, но она бездействовала. Тогда профсоюз
обратился в суд, и в судебном процессе сумел доказать нарушение принципа очередности. Суд в порядке мирового соглашения
обязал выделить квартиру преподавателю, стоявшему в очереди
первым, что и пришлось сделать руководству университета.
Руководство университета нашло еще один способ нарушать
жилищное законодательство и принцип очередности при получении жилья. Одному из заместителей ректора решили вопрос с
приобретением квартиры путем выдачи льготной денежной ссуды в очень большом размере, которого хватило на приобретение трехкомнатной квартиры. Можно ли посчитать это примером
коррупционных действий, ведь жилищная очередь формально
не нарушалась? Конечно, можно, ведь в это же время многим
преподавателям института не выплачивали северные надбавки
за работу по совместительству, что было доказано в судебном
порядке.
А что делала прокуратура в отношении всех этих квартирных
коррупционных операций? Ничего не делала, бездействовала.
Хотя это не вполне так. Некоторые работники органов прокуратуры предпринимали активные действия в отношении членов
профсоюза преподавателей. Например, осенью 1995 года профсоюз проводил конференцию, где должны были обсуждаться
противоправные действия руководителей университета. И на
эту конференцию прибыли районный прокурор и ответственный работник областной прокуратуры, у которых дети учились на юридическом факультете университета на бесплатной
основе.
И эти прокурорские работники перед началом конференции в
присутствии ректора обратились к руководителям профсоюза с
заявлениями угрожающего характера об ответственности за незаконное мероприятие. Но все же это был 1995 год, когда органы прокуратуры уже не выглядели всевластными и зловещими.
Кроме того, руководители профсоюза преподавателей надеялись на поддержку центральной власти России – президентской
власти. Дело в том, что президент Б. Ельцин, придерживавшийся демократических взглядов, поддерживал свободные профсоюзы и борьбу с коррупцией, в том числе с номенклатурными
традициями.
Еще один пример коррупции в жилищной сфере. В конце
1993 года в Архангельске Соломбальский целлюлозно-бумажный комбинат (СЦБК) передал трехкомнатную квартиру
275
Поморскому университету. Документ о передаче квартиры университету был подписан заместителем генерального директора
СЦБК. Передача квартиры осуществлялась на основе договора
о сотрудничестве, заключенном между университетом и СЦБК
27 октября 1993 года. От лица СЦБК договор подписал генеральный директор. По этому договору СЦБК обязался оказывать
университету помощь в обеспечении жильем преподавателей
юридического факультета, а университет обязался направлять в
СЦБК молодых специалистов по заявке. На деле же все обстояло гораздо проще. Трехкомнатная квартира передавалась не
просто университету, а конкретному человеку – декану юридического факультета, которая была давно обеспечена жильем и не
стояла в очереди на получение квартиры. Почему именно этому
декану? Причина простая. В 1993–1994 годы на юридический факультет поступили учиться, конечно, на бесплатной основе, дети
господина генерального директора СЦБК и его заместителя.
Господа гендиректор и его заместитель сэкономили дважды.
Их дети стали получать бесплатное юридическое образование, а
квартира для декана приобреталась не на их средства, а на средства СЦБК. Были ли нарушены чьи-то жилищные права в действиях этих господ? Разумеется. На СЦБК работало очень много
людей. Естественно, в 1993 году там существовала очередь на
жилье, и квартиру отняли у какого-то очередника для того, чтобы
дети руководства получили бесплатное образование. Следует
заметить, что образование предоставлялось «бесплатно» для
детей господ гендиректора и его заместителя. А на самом деле
за обучение расплачивался бюджет Российской Федерации, который складывался из налогов, которые платили в том числе работники СЦБК, недополучившие квартиры. Парадокс, люди, чьи
жилищные права были нарушены, частично оплачивали учебу
людей, родители которых нарушали их права.
Допустим, что руководители СЦБК вообще могли бы не покупать эту квартиру. Но тогда на деньги, равные стоимости трехкомнатной квартиры, они могли приобрести, например, оборудование, очищающее воздух во вредных цехах СЦБК, то есть
реализовать права работников на охрану труда и чистый воздух,
которые так же гарантируются международными правовыми
документами. В любом случае, социально-экономические права
работников СЦБК оказались нарушены, а причиной этих нарушений были эгоистические интересы господ гендиректора и его
заместителя.
Следует заметить, что с точки зрения международного антикоррупционного законодательства действия руководителей
СЦБК являлись коррупционными. В 2000 году господин замди-
276
ректора баллотировался в мэры Архангельска и выиграл выборы
опять же не без помощи финансовых ресурсов СЦБК. После этого он получил возможность нарушать жилищные права не только
работников СЦБК, но тысяч других жителей Архангельска, и этой
возможностью воспользовался более чем успешно. Господин
генеральный директор сделал еще более завидную карьеру.
В 2003 году он стал руководителем Архангельской областной
организации партии «Единая Россия». Можно напомнить, что эта
партия называет себя «партией реальных дел». Это название в
случае с господином гендиректором выглядит очень точным, поскольку за его плечами действительно есть реальные дела в сфере нарушений социально-экономических прав граждан России.
Это был классический пример коррупционных проявлений
старо-новой номенклатуры. Но в 90-е годы XX века появился новый способ коррупционного нарушения жилищных прав граждан
России, принявший массовый характер – передача жилых помещений в пользование различных органов власти для ведомственных целей. Юридически это называлось переводом зданий из жилого фонда в нежилой фонд. И этот перевод во многих
случаях являлся незаконным. Изменялся статус и целых зданий,
и отдельных подъездов, и отдельных этажей. Точное число подобных противоправных и противозаконных действий со стороны ведомств и должностных лиц установить невозможно.
Официальной статистики здесь просто не может быть хотя бы
потому, что статистические данные скапливались в тех самых ведомствах, которые нарушают жилищные права и законы. Но если
оценивать приблизительно, то речь идет о жилищных правах и
интересах сотен тысяч граждан России, если не миллионов.
Самое печальное, что нередко правонарушителями становились сами правоохранительные органы, точнее, их руководящие
работники. Например, в 1993 году мэрия Архангельска передала городскому управлению внутренних дел здание на улице
Логинова, 31. Это жилой дом, в котором ранее располагалось
общежитие стройтреста № 1. В процессе приватизации стройтрест передал это общежитие мэрии. В это время в городе было
много людей, которые хотели бы поселиться в этом общежитии,
поскольку город не мог обеспечить жильем в общежитии даже
лиц из числа внеочередников. Многие люди проживали в аварийных домах. Это здание могло быть преобразовано в муниципальный дом, что позволило бы многим людям получить квартиры. Но
мэрия передала это здание городской милиции.
Руководство УВД Архангельска могло в этом же здании расселить милиционеров, нуждающихся в жилье, в органах милиции
тоже была жилищная очередь, но вместо этого в этом здании
277
расположились различные отделы милиции. Здание стало административным. Выражаясь юридическим языком, здание из
жилого фонда переведено в нежилой фонд, причем незаконно.
Жилищное законодательство России, действовавшее во время
изменения статуса здания, предусматривало возможность перевода здания из жилого фонда в нежилой только после решения соответствующих комиссий, и только по решению исполнительных органов власти областного уровня (ст. 8, 9 ЖК РСФСР).
А этих решений не было.
Руководство УВД города Архангельска вместе с мэрией прямым образом нарушило жилищное законодательство, а также
Закон «Об основах федеральной жилищной политики». Статья 6
этого закона гласит, что право собственника распоряжаться
собственностью в жилищной сфере «ограничивается жилищными правами граждан и общественными интересами». Таким
образом, УВД города Архангельска – правоохранительный орган! – умышленно нарушило два федеральных закона и жилищные права десятков, если не сотен граждан. Ради чего? Ради
интересов правоохранительного ведомства. Возникает вопрос:
какова ценность правоохранительного ведомства, нарушающего
права и законы? Нелишне напомнить, что Конституция РФ провозглашает высшей ценностью нашей страны права и интересы
граждан, а не ведомственные интересы.
Аналогичный случай произошел и в соседнем здании, расположенном по адресу Логинова, 29. Это здание бывшего общежития стройтреста № 1 решением главы администрации
Архангельской области передано областной налоговой инспекции. И оно тоже переведено из жилого фонда в нежилой фонд.
Налоговая инспекция – правоохранительный орган – также нарушила два закона и жилищные права граждан наперегонки с
городской милицией. Безусловно, налоговая инспекция, как и
УВД, нуждается в помещениях. Но администрация области могла выделить кабинеты и в собственном здании. Вместо этого
она предпочла увеличивать число отделов и число чиновников.
Эффективнее работать, благодаря новым отделам и чиновникам, администрация не стала. Но главное было создать должность и чиновников, а работа для них найдется потом, например,
они могут писать друг другу письма и отчеты.
А теперь возникает вопрос: были ли шансы у рядовых граждан России, в частности жителей Архангельска, защитить свои
жилищные права и законы России в борьбе с городским УВД и
областной налоговой инспекцией?
Каковы шансы в этой борьбе, например, у жительницы
Архангельска N? Она в 90-е годы XX века стала сиротой и на-
278
ходилась в детском доме до достижения совершеннолетия. До
помещения в детский дом проживала в деревянном доме вместе с матерью и старшим братом. За годы ее пребывания в детском доме ее собственное жилище пришло в состояние, непригодное для проживания в нем. По заключению комиссии округа
Варавино-Фактория города Архангельска было признано, что
деревянный дом нуждается в капитальном ремонте, в частности
в замене свай в основании дома. Но к моменту выхода гражданки N из детского дома капитальный ремонт в этом деревянном
доме не произвели.
В Архангельской области существовал областной закон, согласно которому дети-сироты в случае непригодности их жилья
к проживанию имеют право на внеочередное получение жилья.
Гражданка N попыталась использовать это право и обратилась в
администрацию городского округа Варавино-Фактория с просьбой о внеочередном предоставлении жилья, а до решения этого вопроса она просила предоставить ей жилье для временного
проживания. Но администрация округа отказала девушке в ее
просьбе. В деревянном доме выполнили косметический ремонт,
а не капитальный ремонт. Администрация инициировала создание другой комиссии, которая вынесла экспертное заключение
о пригодности деревянного дома к проживанию. Естественно,
что это экспертное заключение было сфальсифицировано.
Администрация не захотела тратить деньги на капитальный ремонт и предоставлять сироте жилье для временного проживания, а потом и для постоянного вне очереди, как это предусмо-
18743
трено областным законом
.
Девушка обратилась в суд с иском к администрации. Суд
Ломоносовского района, изучив обстоятельства дела, заслушав
показания людей, побывавших в деревянном доме, удовлетворил требования поданного иска. Тогда администрация округа
обратилась с кассационной жалобой в областной суд, ссылаясь
на сфальсифицированное экспертное заключение. Коллегия
Архангельского областного суда отменила решение суда первой
инстанции, встав на сторону администрации округа. На новом
судебном заседании суд Ломоносовского района пошел по пути,
указанном коллегией Архангельского областного суда, ссылаясь
на сфальсифицированное экспертное заключение. После этого
Архангельское отделение движения «За права человека» обратилось в прокуратуру Архангельской области с просьбой защитить
187
Габидулин Р., Телятьев И., Буткевич С. Защита прав человека и
коррупция в России. С. 34.
279
права девушки и провести расследование того, каким образом
было составлено экспертное заключение, признавшее бывшее
жилье девушки пригодным для проживания. Но прокуратура не
захотела защищать права и интересы человека, оставшегося без
родителей. Из областной прокуратуры пришел ответ совершенно не по существу. В нем повторялись доводы, на которые ссылались судьи, отказывая гражданке N в исковых требованиях.
В ответе прокуратуры даже не упоминалось об экспертном заключении, которое просили проверить представители гражданки N. Девушка вынужденно поселилась в том деревянном доме,
куда ее загнала администрация округа, и где проживать было
опасно для жизни и здоровья.
Очень долго отстаивать свои жилищные права в противостоянии с мэрией Архангельска пришлось Н. Егорову, которого в
1983 году незаконно выселили из общежития по адресу Ванеева,
52. Незаконно потому, что в это время он находился в лечебнопрофилактическом учреждении, специализированной больнице. После завершения лечения Н. Егоров оказался без жилья и
вынужденно пребывал в больнице. Больничная палата стала его
жильем, поскольку руководство пожалело человека и не выгнало
бывшего больного на улицу. Он обратился в мэрию Архангельска
с тем, чтобы его поставили на учет для получения постоянного
жилья и предоставили жилье для временного проживания хотя
бы в общежитии. Следует заметить, что, будучи инвалидом
II группы, согласно областному закону он имел право на внеочередное получение жилья. Но мэрия г. Архангельска на протяжении многих лет отказывалась не только предоставить Егорову
место в общежитии, но даже ставить на учет в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий, каковых у Егорова не
было.
Правозащитной организации удалось, в конце концов, добиться предоставления отдельной квартиры Егорову с помощью ряда судебных процессов, затянувшихся на несколько лет.
Таким образом, судебные инстанции подтвердили, что мэрия
Архангельска несколько лет нарушала одно из самых насущных
прав человека, причем инвалида, – права на жилище, исходя из
коррупционных соображений. И наряду с этим состоялся незаконный перевод бывших общежитий по Логинова, 29 и 31 в административные здания – классический пример конфликта между
ведомственными интересами номенклатурщиков и жилищными
правами граждан.
Но в таком случае логично задать вопрос: кто же понес наказание за это многолетнее нарушение прав инвалида? Ответ
280
прост: никто. У этой безнаказанности чиновников были две причины и обе коррупционные.
1. Круговая порука, номенклатурные традиции, сплачивавшие муниципальных чиновников из мэрии и работников государственных правоохранительных органов.
2. Отсутствие в российском уголовном законодательстве правовых норм или статей, предусматривающих наказание за коррупционные нарушения, не связанные с получением взяток, или
с использованием должностного положения в личных целях.
Нет подобного наказания в административном и трудовом
законодательстве.
И еще раз хочется отметить: очевидно, что самым коррумпированным местом в России Архангельск не был, все-таки Север,
особый менталитет, особые традиции. И правоохранительные
органы, и ректоры в Архангельске, скорее всего, не были самыми коррумпированными лицами в России. Более того, можно
предположить с большой долей уверенности, что в большинстве
других регионов России профсоюзы, подобные свободному
профсоюзу преподавателей в Архангельске, и сильные правозащитные организации не могли возникнуть. А если бы и возникли,
то не смогли бы добиться определенных успехов в защите прав
граждан, чьи права нарушались коррупционерами.
Кроме этого, в заключение этого параграфа следует отметить
важное обстоятельство: из всех органов государственной власти только судебная система Российской Федерации в 90-е годы
XX века способствовала защите и восстановлению законных
прав и интересов граждан России, нарушаемых коррупционерами. Более того, можно с уверенностью утверждать, что судебная
система в Архангельской области была свободна от коррупции.
И не только в Архангельской, но и в других областях России.
К сожалению, очень часто и несправедливо судебную систему
России называют коррумпированной, но чаще из-за того, что любым судебным решением какая-то сторона судебного процесса
остается недовольна и утверждает, что суд принял несправедливое решение с нарушением законности и прав каких-то граждан
и организаций.
Но чаще всего проигравшая сторона не берет во внимание
то обстоятельство, что суд принимает решение, основываясь
на законе. А законы бывают несправедливые, иногда в законах
заложены даже коррупционные нормы – коррупциогенные свой-
ства. О возможности присутствия коррупциогенных свойств указывается в уже упоминавшемся Федеральном законе от 17 июля
2009 года № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых ак-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]