Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
3. Концептуальная организация ядра вербально-образной картины мира русского фэнтези
ственной картины мира текстов этого направления. В связи с этим решение проблемы вербализации художественного концепта ОТРАЖЕНИЕ
в русской фэнтезийной прозе представляется актуальным.
Художественный концепт ОТРАЖЕНИЕ обладает признаками мегаконцепта и имеет ту же структуру, что и познавательный: в нем выделяется центр, ядро, околоядерная зона и периферия.
Центр представлен
синонимическим рядом, включающим лексемы,
совпадающие по значению с именем концепта ОТРАЖЕНИЕ: мир, реаль-
ность, вселенная, зеркало, которые активно используются авторами фэнтези в том числе и в формах множественного числа.
Ядро концептуального поля ОТРАЖЕНИЕ реализуется мегаконцептом МАГИЯ, а также концептами персональной, локальной и темпоральной семантики. Периферия представлена индивидуально-авторскими
репрезентациями концепта ОТРАЖЕНИЕ, прототипическими моделями
которых могут служить Древняя Русь, Средневековье, условная современность и т.п.
3.2. Структурирующая функция
ядерного мегаконцепта МАГИЯ
Ядро концептуального поля ОТРАЖЕНИЕ представлено элементами мегаконцепта МАГИЯ, использованными в номинативных значениях. Уточним, что вслед за Ю.П. Солодубом в число первичных номинативных значений мы включаем собственно номинативные, образованные
с помощью различных словообразовательных способов, номинативноконнотативные, которым присуще нарушение словообразовательной
модели; коннотативно-номинативные, у которых нарушение словообразовательной модели сопровождается ярко выраженной стилистической
окраской, а к числу вторичных номинативных значений включаем случаи
семантической деривации со стертой образностью.
Концептуальные поля ПРОСТРАНСТВО и ВРЕМЯ, формировании
ядра концепта ОТРАЖЕНИЕ вербализуются нетривиальным образом,
под влиянием мегаконцепта МАГИЯ в их составе на первый план выдвигаются элементы ПУТЬ, ДОМ и ГОРОД, а во втором ОСЕНЬ и ИГРА.
Таким образом, мифонимы, зоонимы, фитонимы, колоративы из периферии национальной языковой картины мира смещаются в ядро.
71
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Особенность организации концепта МАГИЯ заключается в том,
что языковые элементы, формирующие его ядро, нерасчлененно обозначают ядерные зоны концептов ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ,
для репрезентации которых принципиально важны околоядерные зоны,
которые репрезентируются элементами ядра поля МАГИЯ в переносных
значениях, участвующих в тропообразовании. Периферию образуют индивидуально-авторские языковые единицы, являющиеся следствием при
менения уникальных художественных приемов.
С точки зрения тематико-словообразовательной организации языковые единицы, формирующие ВОКМ русского фэнтези делятся на тематические группы, называющие, макро-, супер- и микроконцепты:
1. С корнями маг-, колд-, волшеб-, чар-, называющими макроконцепт
МАГИЯ (магия, колдовство, чары и др.); околоядерная зона и периферия
поля выстраивается с учетом градации и прагматики, которые указывают степень «магичности» объекта номинации и отношения к нему: колдунство, недомагия, шмагия. Элементы периферии требуют от читателя
и исследователя декодирования смысла: недомагия = шмагия (шутовская
магия) (Олди, 2004).
2. Концептуальное поле ЧЕЛОВЕК в его рамках становится элементом более сложного конструкта под названием РАС Ы. Практически
во всех произведениях русского фэнтези, наряду с образами людей, используются номинации представителей фантастических рас: эльфов,
орков, гоблинов, гномов, драконов, горгулий, мифологических и фольклорных персонажей (Зевс, Гермес, Посейдон, король Артур; Баба Яга,
Кощей Бессмертный, Змей Горыныч, леший), а также представителей
магических сообществ (ведьмы, колдуны, маги) и существ, обладаю-
щих двойственной природой (Серебряков, 2003 – оборотень в погонах;
Олди, 2006 – дурак − оборотень). В ряде случаев они являются вершинами словообразовательных гнезд, ср.: гнумы, гнумиха, эльфиянка, тем-
ноэльфиечка, эльфийский, эльфячий, по-эльфийски, полу эльф, орчанка,
орчище, орочья песня, полуорк.
3. Концепт МАГИЯ включает элементы ТГ «Профессия/специализация», которые являются одним из способов реализации суперконцепта
РАСЫ : Яжмаг (Белянин, 2021), магвакаты, зоомаг (Емец, 2020), звездо-
счет (звездочет), экстраведьма (Иртенина, 2021), магиня, магесса, теневик, огневик, артефактор/артефакторика (Семин, 2021), воздушник
-
72
3. Концептуальная организация ядра вербально-образной картины мира русского фэнтези
(Осокина 1), штопальщик (Осокина 2), элементы которой способны вербализовать околоядерную зону и периферию.
4. Суперконцепт РЕАЛИИ МАГИЧЕСКОГО МИРА с учетом течения фэнтези, например комического: кладодобываемость, кладонос-
ный, катастройка (Иртенина, 2021), визжок (Емец, 2020), проецируемый на околоядерную зону, находится на пересечении макроконцептов
ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ.
5. Суперконцепт ВОЛШЕБНЫЕ ЖИВОТНЫЕ
И СУЩЕСТВА: ко-
тофениксы (Некрасова, 2008), мяурр, стоун, хаплопелма (Пехов, 2009),
котошмель, водоглот, грязевик, огневик (Емец, 2020), котодемон (Бе-
лянин, 2021).
6. Магические растения: обдериха (Олди, 2004), лунное дерево (Пехов, 2009), баранец (Емец, 2020).
7. Цветообозначения: желтая, зеленая, оливковая, бурая магия
(Емец, 2020).
8. Особую группу образов представляют одушевленные артефак-
ты: сапоги-самолеты, шапки- самобранки, сапоги-невидимки, фабер-
жетки украшенные (Иртенина, 2021), стреломет (Семин, 2021); раса
живого оружия (Олди, 2003; Иванова, 2006); Зверь-книга (Олди, 2005),
мантия (Иванова, 2005, 2005 а, 2005 б). Наименования артефактов
в произведениях В.Е. Ивановой и Г.Л. Олди относятся к периферии суперконцепта.
9. Топонимы, оттопонимические дериваты, название национальностей: Магсква (Емец, 2020), Кудеяр, янкидудли (Иртенина, 2021), Неспа-
ния, Бонжурия, Стрижания (Успенский, 2002).
10. Антропонимы и примыкающие к ним имена литературных персонажей (в том числе, преобразованных): Жихарь, Питер Пэн, Демон
(Успенский, 2002), Трехдюймовочка, Вечный Гид (Захаров, 2004).
11. Формальные трансформации фразеологизмов: чудо дивное,
Железная Занавесь, содомцы и гоморцы, гадалка кофейная (Иртенина, 2021).
Наблюдения показали, что зоонимы, фитонимы, колоративы из периферии национальной языковой картины мира смещаются в ядро и околоядерную зону ВОКМ, которая формируется концептами ЗАГАДКА
и ПРАВДОПОДОБИЕ, репрезентируемыми единицами поля МАГИЯ
в переносных значениях, участвующих в тропообразовании. Периферию
73
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
образуют индивидуально-авторские языковые единицы, являющиеся
следствием применения уникальных художественных приемов.
Центр и ядро концептуального поля образуют систему координат,
на которую опирается ВОКМ русского фэнтези, а околоядерная зона и периферия концептуального поля ОТРАЖЕНИЕ на фоне альтернативного
поля ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ подчеркивают ее аномальность, ярче обнаруживающую деформации, которые испытывает привычный читателю
язык
, ставший фактом иных реальностей.
Языковая аномальность, характерная для околоядерной зоны и периферии включает преимущественно лексические и грамматические
аномалии. Лексико-фразеологические аномалии проявляются в формировании у лексических и фразеологических единиц новых значений
и стилистической окраски: душегуб – «мастер, обладающий умением
отделять душу от тела и вселять ее в золотые статуэтки» (Олди, 2001);
искусник – мастер-ремесленник высокого ранга (Семин, 2021); рыжье –
«жаргонное обозначение желтой магии, производимой волшебными жи-
вотными», стожар – «представитель узкой социальной группы похити-
телей волшебных артефактов и животных», сказочник – «представитель
расы волшебных существ, которые населили реальность раньше людей:
русалка, леший кентавр и др.» (Емец, 2020, 2022); восставшие – «умершие, воскрешенные силой магического артефакта» (Соболь, 2020).
Структурные элементы периферии вступают во взаимодействие с другими с другом: так, у лексемы огневик в значении «дух огненной стихии» (Емец, 2020) появляется омоним «маг, работающий с огненной
стихией» (Семин, 2021).
Структурные элементы концепта ОТРАЖЕНИЕ в комплексе формируют в сознании читателя представление о магической реальности. Художественная картина мира тем убедительнее, чем сильнее проявляются
связи между языковыми составляющими концепта. Наиболее заметными
в тексте являются элементы ядра, на которые обращают внимание исследователи, описывающие художественную картину мира фэнтези. Но более важной для понимания закономерностей построения ВОКМ являются околоядерная зона и периферия, дающие представление о законах,
действующих в магической действительности: отсутствие четких границ
между живым и мертвым; человеком, вещью и животным; множественным и единичным; целым и частью.
74
3. Концептуальная организация ядра вербально-образной картины мира русского фэнтези
3.3. Проблема локализации суперконцепта ЦВЕТ
Под лингвоцветовой картиной мира обычно понимают систему «языковых репрезентаций базовых цветовых концептов», которые
«формируют концептосферу цвета как фрагмента языковой картины
мира» (Морозова, 2008, с. 4). Национальные языки по-своему сегменти-
руют и отражают внеязыковую реальность, одновременно передавая ее
образное видение и выражая комплекс оценок посредством колорони-
13
мов
– терминов цветообозначения. Ядерную часть поля цветономина-
ций, закрепленных в стандартизованном языке, составляют колорати-
вы – «достаточно четко очерченная в языке группа прилагательных,
обозначающих цвета. Эта группа не замкнута, хотя, скорее всего,
и не имеет явной тенденции к расширению» (Кулько, 2004, с. 224). Одна-
ко число колоронимов ими не исчерпывается.
К.А. Андреева и А. Тимофеева отмечают, что «лингвоцветовая кар-
тина мира реализуется в форме цветообозначений в отдельных лексемах, словосочетаниях, идиоматических выражениях и других вербальных
средствах, она органично входит в лексическую систему языковой картины Мира» (Андреева, 2001). Так, к числу лексем, обозначающих цвет,
могут быть отнесены первообразные и производные прилагательные
черный, красный, зеленый; черно-дымный, красноватый, уныло-зеленый и др., употребленные в прямом значении. К ним примыкают цвето-
обозначения иной частеречной принадлежности: глаголы почернеть,
краснеть, зазеленеть; существительные чернота, чернь, краснота, покраснение, зелень, прозелень, зеленца и др. Помимо первичных, цветовых,
в макрополе лексем с цветовым значением входят вторичные номинации,
возникшие на основе метафорического или метонимического переноса:
изумрудный – цвета изумруда, золотой – цвета золота, белый – представи-
тель индоевропейской расы; красный – сторонник революционных идей.
Изменение лексической семантики часто приводит не только к грамматическим трансформациям, например, к переходу прилагательных в разряд существительных, т.е. субстантивации, но и к развитию коннотации
(эмоциональной, в том числе оценочной, экспрессивной, стилистической
13
Для терминологического обозначения лексики с цветовой семантикой, помимо терми-
нов колоронимы и колоративы, используются такие наименования, как «цветообозначе-
ние», «цветонаименование», «цветовой термин», «термин цвета» («colour term»), «наименование с цветовым компонентом», «название цвета», «прилагательное со значением
цвета», «цветовое прилагательное».
75
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
окраски), которая наиболее заметно проявляется во вторичных переносных значениях колоронимов: почернеть от горя, багровый от гнева
и др. Закрепляясь в сознании носителей языка в качестве образных стереотипов, колоронимы со вторичным переносным значением формируют
устойчивые ассоциативные связи, становящиеся результатом взаимодействия цветовой номинации, и именем явления, которое является его эта
лонным репрезентантом. Как результат, слово-эталон приобретает фоновую цветовую семантику: солнце – золотое или красное, море – синее,
облака – белые, тучи – черные, дым – серый.
На периферии лингвоцветовой картины мира, закрепленной в стандартизованном языке, находятся «окказионализмы-хроматонимы» (от
греч. chroma «цвет» + onym «имя»), неологизмы, возникающие в художественной речи отдельных авторов: офиолить, офиолетить, очей
незримые ирисы (И. Северянин), белохлебосольный, солнечный крово-
подтек (В. Высоцкий).
К лексемам с цветовой семантикой примыкают устойчивые словосочетания, служащие для номинации оттенков цвета: цвета топленого
молока, красного дерева, чайной розы, осенней листвы, где цветообоз-
начения сохраняют свою семантику. В составе фразеологизмов колоронимы подвергаются более серьезным трансформациям, которые иногда
приводят к их частичной или полной десемантизации: черный конти-
нент – Африка, населенная представителями негроидной расы с темным
цветом кожи; желтый дом – лечебница для умалишенных (стены помещений в подобных заведениях красили в XIX веке в желтый цвет, который будто бы благотворно действовал на пациентов).
Все перечисленные элементы национальной лингвоцветовой картины мира вступают друг с другом в системные отношения, базирующиеся на логическом основании: чаще всего они организуются в семантические группы на основании доминирующей цветовой семы. Так,
в лингвоцветовое микрополе, возглавляемое семой белый, входят колоративы светлый, бледный, белоснежный, снежный, снежно-белый,
пребелый, белешенький, светлый, чистый, святой, ярый, белесый, бланжевый, беленький, молочный, серебристый, пергаментный, меловой,
алебастровый, лилейный, блестяще-белый, ярко-белый, снежно-белый,
серебристо-белый, жемчужно-белый, сахарно-белый, изголуба-белый,
лунно-белый, кремово-белый, мраморно-белый, молочно-белый, мато-
-
76
3. Концептуальная организация ядра вербально-образной картины мира русского фэнтези
во-белый, известково-белый, серо-белый, мутно-белый, тускло-белый,
грязно-белый; бескровный, бледный, восковой, мертвенно-бледный; су-
ществительное белизна, глаголы побелеть, побледнеть, серебриться,
наречие белым-бело. В эту же группу входят существительные с цветовой семантикой: снег, саван, мертвец, устойчивое сочетание цвет сло-
новой кости, фразеологизмы белый свет, белый шум
, образные модели,
в которых с образом белизны соотносятся чистота, святость, право-
славная вера, зима, смерть, свадьба (платье невесты) и т.д. В основе
структуры подобных микрополей лежат синонимические, реже антонимические отношения, которые наиболее отчетливо проявляются в ядерной части поля. На его периферии располагаются единицы, у которых
цветовая сема является фоновой, но при этом носит устойчивый ассоциативный характер.
При изучении обыденной лингвоцветовой картины мира часто используется метод контрастивного анализа, при котором колоронимы
сравниваются с их иноязычными соответствиями. Так, при сопоставлении русских прилагательных голубой и синий с иноязычными соответствиями выясняется, что в европейских языках не существует специальных обозначения для их дифференциации (ср. нем. blau, англ. blue, фр.
bleu, исп. аzul, итал. blu), в то время как в русском фрагменте лингвоцветовой картины мира эти и другие обозначения (бирюзовый, лазурный,
лазоревый, небесный, цвета морской волны, ультрамарин, электрик
и др.) различаются не только в семантическом, но и в коннотативном
аспекте. Коннотация обнаруживается как у прямых, так и у переноснономинативных и переносно-образных обозначений. Например, в русском языке коннотация прилагательного голубой положительная (ср.
фразеологизм голубые мечты), а у прилагательного синий в древности
она была отрицательной (ср. фразеологизм гори все синим пламенем).
Особенно ощутима коннотация у переносных, символических значений
колоронимов: зеленый цвет символизирует в русской культуре молодость, расцвет, здоровье и обладает положительной оценкой. А в английской культуре он символизирует зависть, ревность и, как следствие,
приобретает отрицательную оценочность. Все перечисленные закономерности характерны и для лингвоцветовой картины мира художественного произведения, которая значительно сложнее по структуре
и функциям, выполняемым в художественном произведении.
77
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
В эстетически-организованных текстах, первоначально произведения
фэнтези относились к их числу, лингвоцветовая картина мира не всегда выступает в роли художественной доминанты: «…чувственно являю-
щийся мир для разных художников может повернуться разными своими
сторонами. У одного более развиты слуховые образы, у другого – цветовые, у третьего предметно-чувственное восприятие окажется
гипер-
трофированным» (Валгина, 2003, с. 123). В том случае, если она при-
обретает статус ключевой эстетической категории, то становится частью
вербально-образной картины мира писателя и строится на иных, в сравнении с языком, логических основаниях, то есть находится на периферии
ВОКМ направления.
Анализ произведений русской фэнтезийной прозы свидетельствует
о том, что в настоящее время их авторы все чаще используют выразительно-изобразительный потенциал цветовой лексики, или колоративов. Этот
выбор закономерен: колоративы любого языка обладают существенной
фоновой, в том числе и национально-культурной семантикой, что позволяет использовать их в любом художественном тексте сразу в нескольких
функциях: как средство компрессии информации, как образное средство,
как национально-культурный маркер, наконец, как средство проспекции/
рет ро спекции. В произведениях русского фэнтези все эти функции находят достойное воплощение, поскольку для большинства авторов современной нереалистической прозы важными факторами построения
фэнтезийного текста являются как сюжетообразование, так высокая художественности изображения параллельной реальности. Анализ языка и стиля фэнтезийных текстов свидетельствует о том, что решить эту
проблему в обход создания «культурной» составляющей конструируемой
действительности невозможно (см., например, произведения Дж.Р.Р. Толкина: в повести А. Краснова «Белый пилигрим», цикле повестей А. Белянина «Яжмаг» появляется персонаж, по имени Гэндальф Серый, что является отсылкой к произведениям английского писателя). Вследствие этого
авторы русского фэнтези для достижения эффекта достоверности изображаемых ими параллельных миров все чаще обращаются к единицам узуса, в том числе и колоративам, которые используются ими и в общеязыковом, и в окказиональном, в том числе интертекстуальном, значениях.
Такая художественная установка наиболее заметна при сопоставительном изучении функций колоративов в фэнтезийных текстах различных
78
3. Концептуальная организация ядра вербально-образной картины мира русского фэнтези
авторов. Чаще других в фэнтези встречаются отсылки к произведениям Л. Кэрролла и М.А. Булгакова, как, например в повести К. Храбрых
«Студенческое проклятие Алого университета»: «увидел, как упитанный,
словно колобок, кролик в черном цилиндре и клетчатой жилетке пробежал мимо, поглядывая на циферблат больших золотых часов», «Мне
помогли надеть
черный плащ с кровавым подбоем…» (Храбрых, 2023).
Заметим, что к настоящему времени в русском фэнтези использование
колоративов закрепилось в целом ряде функций, которые по-разному комбинируются и взаимодействуют друг с другом в конкретных художественных текстах. При этом в фэнтези колоративы обнаруживают свойства, которые они приобретают в нереалистической литературе вообще, в частности
способность формировать текст на композиционно-образном и идейном
уровнях. Объем статьи не позволяет подробно охарактеризовать все свойства колоративов, проявляющиеся в фэнтези; поэтому целью данного исследования является лишь характеристика функций, выполняемых словами
цветовой семантики в стиле означенного литературного направления.
Анализ использования колоративов в фэнтезийных текстах свидетельствует о том, что их авторы, с одной стороны, опираются на традиции
использования цветообозначений, сформировавшиеся как в русской, так
и в мировой литературе, а с другой – создают новаторские приемы их использования. Так, цветовая лексика вполне традиционно применяется авторами фэнтези с целью создания пейзажных или портретных зарисовок.
При этом писатели используют узуальные значения колоративов (в том
числе и фоновые), закрепившиеся в русской общеязыковой и литературной традиции. В этой функции, как правило, выступают:
1. Колоративы черно-белой гаммы, которая, начиная с мифологических текстов, помимо означенной выше функции служила для символизации идеи противоборства добра и зла: «Она увидела множество
одинаковых плит – черных и белых, слабо светившихся в сумраке и чередовавшихся, как в шахматах. …Ковер мерцал, переливался – казался
зыбким и не слишком реальным» (Емец, 2004, с. 384–385). В представлен-
ном фрагменте цветовые прилагательные входят одновременно в два концептуальных поля: бинарную парадигму ДОБРО/ЗЛО и текстовое поле
ИГРА. С этой же целью авторы русского фэнтези, в соответствии с давней переводческой традицией, используют колоративы темный/светлый
(ср. Темный Лорд, светлый эльф). Эта комплементарная антонимическая
79
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
пара в фэнтезийной прозе последних лет трансформируется в контрарный ряд, который дополняется колоративом серый и номинациями оттен-
ков этого цвета, что сопровождается транспозицией а разряд имен собственных (прозвищ): Рин Дан Серый, Верт Сизый (Храбрых, 2023).
2. Не менее частотным приемом в стиле фэнтези становится актуализация фоновой информации колоративов, заимствованной
в русский
язык посредством семантического калькирования. Так, развитие у русских прилагательных зеленый и светлый фоновой семантики «эльфийский» произошло благодаря ее наличию у английских прилагательных.
3. В русском фэнтези наблюдается и актуализация колоративов, фоновая семантика которых заимствована из славянских культур. Это обнаруживается, например, в романе М. Семеновой «Волкодав»: «Если шкура
сера и клыки, что ножи, // Не чести меня волком, стремящимся в лес»
(Семенова, 2002).
4. Использование русских цветовых прилагательных, обозначающих
оттенки цветов, сопряжено с семантикой «фантастичность, нереальность»: «…на белых улицах не остается ничего белого. Все розовое и зо-
лотое, призрачно-легкое. Только тени синие, глубокие, тяжелые: даже
непонятно, как из них вздымается в полосы света розовая, золотая, лимонная пыль» (Раткевич, 2001).
5. В фэнтези происходит актуализация фоновой семантики колоративов, сформировавшейся в языке генетически родственных литературных
направлений (романтизм, символизм). Так, например, на протяжении
всего повествования в романе К. Баштовой и В. Ивановой «Трудно быть
младшим» подчеркивается характерная для романтизма синонимия семантики черного и зеленого цветов.
6. Изучение языка русских фэнтезийных текстов показало, что писатели, работающие в этом литературном направлении, часто обращаются
к использованию фоновой семантики колоративов, которая не была известна русскому читателю до проникновения фэнтези в отечественную
культуру. Источником заимствования становятся восточные и западные
культуры, причем в последнем случае авторов фэнтези интересуют преимущественно архаичные элементы, мало известные современным носителям языка. Так, например в цикле В.Е. Ивановой «Третья сторона зеркала» актуализируется фоновая семантика прилагательного blau (синий,
голубой) в немецком языке – «волшебный, колдовской».
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]